Та Ночь, Когда Звезды Сошлись 2 части

– Ладно, делайте что хотите, – устало произнесла я, понимая, что спорить бесполезно. – Могу оставить вам дом, а сама перетопчусь где-нибудь в другом месте.

– Нет, – отрезал Марк. – Ты останешься с нами. Насиловать не будем. Обещаю. Но если сама попросишь, то я не откажу. Паримся, как друзья. Договорились?

В бане повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в печи. Марк медленно начал раздеваться, играя мускулами, и я невольно сглотнула. Его тренированное тело было безупречным. Такого рельефа я у своего бывшего мужа не видела, а других мужчин у меня никогда не было. На мгновение потеряла дар речи, рассматривая эту гору мышц с ярко выраженными кубиками на животе, украшенную искусными татуировками. Александр последовал его примеру, по-прежнему храня молчание. Я же осталась стоять у двери, ощущая, как предательски дрожат коленки. Нужно успокоиться и срочно придумать новый план. Этот, похоже, провалился.

– Хорошо, – кивнула я, стараясь казаться спокойной.

Сбросила безрукавку и свитер, начала расшнуровывать ботинки. В голове лихорадочно роились мысли о плане побега. Сейчас главное – выиграть время, отвлечь их внимание, создать благоприятную ситуацию, а там незаметно улизнуть в дом под любым предлогом, а оттуда – в машину и бежать, бежать, бежать… Баня – это шанс, пусть и призрачный. Шанс на спасение от соблазна им уступить.

Притворившись покорной, я ощущала, как клокочет ярость. Сбросив ботинки, следом – джинсы, я осталась лишь в кружевном белье цвета ночи. Простыня, смятая в руках, стала подобием щита. Парни уже заняли верхний полок, и я замерла в дверях парилки, словно загнанный зверь. Марк окинул меня взглядом, от которого по коже побежали мурашки, иронично вскинув бровь. Александр, напротив, словно стыдясь, избегал моего взгляда, прячась в тени.

Поднявшись на полок, я старалась вжаться в самый угол, кутаясь в простыню. Обжигающий жар проникал под кожу, но он же и возвращал ясность мыслям. Нужно срочно что-то придумать, пока они не перешли к действиям. «Друзья»… Это слово звучало сейчас как издевательство.

– Может, поддадим парку? – сладко пропел Марк, а в его голосе змеилась двусмысленность. – У меня тут веничек дубовый, ух!

Он взмахнул веником, обводя им мою фигуру, словно прицеливаясь. Меня пробрала дрожь. Холодный страх сковал тело, но приходилось играть роль. Бороться бесполезно. Нужно притвориться слабой, пока не появится шанс.

– Давай, – ответила я, стараясь придать голосу беззаботность. – Только не сильно. Я же не привыкла к таким зверствам.

Марк осклабился, словно хищник, учуявший добычу, и принялся легонько похлестывать меня веником. Жар становился невыносимым, мысли спутались, но я отчаянно цеплялась за остатки самообладания. Баня – это шанс, хоть и призрачный. Шанс на спасение, на бегство. Нужно лишь дождаться подходящего момента.

– А теперь ты. Оторвись на мне, малышка! – сказал он с очаровательной улыбкой.

Затем Марк вальяжно развалился на полке и, насмешливо глядя на меня, протянул мне веник, подставляя свою широкую спину под мои робкие удары. Александр по-прежнему хранил молчание, лишь изредка бросая на меня исподлобья тяжелые взгляды.

Я сосредоточилась на Марке, пытаясь унять дрожь в руках. Каждое прикосновение веника к его горячей коже вызывало странное смешение чувств – азарт, граничащий с ужасом, и какое-то первобытное волнение. Его тело, словно высеченное из камня, играло каждым мускулом, напоминая о его силе и опасности.

Постепенно, словно подчиняясь чужой воле, я начала входить во вкус. Веник хлестал сильнее и увереннее, пар обжигал кожу, но уже почти не пугал. Я отдалась ритму, движениям, стараясь отвлечься от мыслей о том, что ждет меня дальше. Марк застонал от удовольствия, его тело расслабилось, веки опустились.

Александр оставался неподвижным, наблюдая за нами с мрачной отстраненностью. И вдруг меня осенило – а что, если попарить и Александра? Может, это разрядит обстановку, ослабит его бдительность?

Я переключила внимание на Александра. Он, на удивление, без сопротивления согласился. Его тело оказалось таким же сильным и рельефным, как и у Марка, но более нервным, напряженным. Под моими прикосновениями он вздрогнул, и я почувствовала, как его мышцы каменеют. Я парила его с особенной старательностью, словно выбивая веником его страхи и подозрения.

И вдруг, неожиданно для себя, я ощутила странную волну удовлетворения. Власть? Контроль? Или просто ощущение собственной силы? Я не знала. Но в этот момент я перестала бояться. Я почувствовала себя равной им, даже выше. И это давало надежду. Теплившуюся, но такую необходимую.

Когда пришло время выходить из бани, я чувствовала себя совершенно другой. Внутри поселились уверенность и хладнокровие, я была готова к любым испытаниям. Я понимала, что игра еще не окончена. Но теперь я знала, что могу в нее играть. И, возможно, даже выиграть.

– А теперь давай поговорим, – произнес Марк, усаживаясь за грубый деревянный стол в комнате отдыха и разливая янтарный виски по хрустальным бокалам. – Думаю, у тебя накопилось много вопросов, и нехорошо, что мы уклоняемся от ответов.

– Вы посидите, а я схожу на минутку в дом, – произнесла я, стараясь говорить непринужденно.

– Зачем? – тут же настороженно спросил Марк, отчего-то сразу напрягшись.

– В туалет, – ответила я, стараясь не выдать волнения.

– А чем тебя этот не устраивает? – спросил он, ткнув пальцем в небольшую дверь, притаившуюся в углу комнаты отдыха. Я замерла. Поймал! Как я могла не знать о существовании санузла в «моих» хоромах?

– Я… стесняюсь, – пробормотала я, чувствуя, как щеки заливает краска.

– Ну и зря. Иди давай, – подтолкнул он меня к двери. – В этот.

Насмешка на лице Марка была неприкрытой, он явно наслаждался моим замешательством. Александр молчал, но его взгляд, тяжелый и изучающий, был прикован ко мне. Я понимала, что загнала себя в угол. Отступать было некуда.

– Хорошо, – пробормотала я, стараясь не выдать своего отчаяния.

С этими словами я направилась к заветной двери, чувствуя, как Марк прожигает меня взглядом. Зайдя в тесную кабинку, я первым делом проверила, есть ли окно. К сожалению, его не было. Лишь зеркало, необходимые сантехнические приборы, тусклая лампочка, да резкий запах хвои и дешевого освежителя воздуха.

Быстро приведя себя в порядок, я сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. В голове лихорадочно роились мысли. Нужно придумать что-то, чтобы вырваться из этой ловушки. В любом случае, сейчас главное – выиграть время.

Выйдя из санузла, я постаралась улыбнуться как можно более непринужденно. Марк и Александр уже ждали меня за столом, наполняя бокалы виски. В воздухе висело напряжение, которое можно было резать ножом. Я понимала, что сейчас, возможно, решится моя судьба.

– Лиза, мы не бандиты, – начал Марк, делая вид, что говорит искренне. Ну да, конечно, а я – королева Англии! Бандитов хоть в тюрьме держат, а вас, таких циничных хулиганов, и не посадишь!

– Мне от этого не легче, – спокойно ответила я. – Объясните тогда, что происходит, – продолжила, опускаясь на скамью напротив них.

Александр наконец подал голос, хрипло буркнув:

– Ты многого не понимаешь. Мы все – дети одного отца. Непростого отца. И еще у нас есть сестра. Отец сейчас в больнице. Инфаркт. Вот, в его отсутствие наша милая сестренка, видимо, решила избавиться от конкурентов на наследство.

– Занятная у вас сестренка, – съязвила я, стараясь скрыть охвативший меня ужас.

Марк откинулся на спинку скамьи, скрестив руки на груди.

– У нас и отец еще тот шутник. Мы все – дети от разных женщин, – сухо констатировал он, словно сообщал незначительную новость.

Машинально приняв протянутый бокал, я задумчиво крутанула его, наблюдая за пляской янтарных бликов. «Конкуренты на наследство…» - слова Марка, словно отголоски недавней интернет-изысканий, эхом прокатились в голове. Получается, я – всего лишь пешка в их игре! Случайная пешка, и цена за наше знакомство – жизнь, если, конечно, их найдут… то и меня заодно...

– И какое отношение ко всему этому имею я? – вопрос прозвучал на удивление ровно, несмотря на бушующий внутри ураган. Александр прищурился, словно сканируя, пытаясь разгадать, что творится у меня в голове.

– Ты нас спасла, Лиза. Наша дражайшая сестрица жаждет нашей крови и времени у нас не очень много пока наша охрана дежурит у отца в больнице. А начальник отцовской службы безопасности – ее любовник. Так что охота идет серьезная. Но скоро все встанет на свои места, – заверил он.

Нервный смешок сорвался с моих губ.

– Вы серьезно?

Марк опасно наклонился вперед, сокращая дистанцию до критической.

– Поэтому сидим тихо здесь и не отсвечиваем. Кому нужно, тот сам скоро нас найдет, – загадочно обронил он. – Никто отсюда раньше времени не уйдет.

Внутри все клокотало от ярости и бессилия. Спасла их? Да я сама нуждаюсь в спасении! Какого черта меня угораздило вляпаться в эти семейные дрязги! «Сидеть тихо» – ага! Пока эти двое строят воздушные замки, их милая сестрица вполне может прислать сюда армию головорезов. Нужно что-то придумать. Срочно.

Сделав большой глоток виски, я попыталась унять предательскую дрожь в руках. Обжигающая жидкость опалила горло, но немного привела в чувство. Нужно мыслить хладнокровно. Если верить их словам, они ждут подмогу. Но сколько ждать? И кто даст гарантию, что их «подмога» не играет на стороне сестрицы? Слишком много «если», чтобы просто сидеть и ждать у моря погоды.

Взгляд скользнул по окружающей обстановке: грубый деревянный стол, лавки, дверь в злополучный санузел. И два подозрительных взгляда, буравящих меня. Вряд ли эти ребята позволят мне просто так выйти отсюда. Значит, нужен план. Хитрость. Скорость. Вот мои единственные союзники в этой игре на выживание.

– Хорошо, – стараясь придать голосу уверенность, произнесла я. – Я понимаю, ситуация серьезная. Но у меня есть условие. Мне нужны гарантии, что вы не тронете меня.

Марк и Александр обменялись красноречивыми взглядами. Было очевидно, что они не привыкли к тому, что им ставят условия. Но в глубине их глаз мелькнуло сомнение. Похоже, им действительно нужна моя помощь. И, возможно, это мой единственный шанс вырваться из этой клетки. Мелькнула мысль, что мне даже немного жаль их. Вот она, жизнь богатых и знаменитых. Сегодня ты на коне, а завтра – под конем. Расплата за красивую жизнь… Последствия…

– А теперь расскажи нам свою историю. Кто ты, малышка? – с неприкрытым интересом спросил Марк.

– Зачем вам это? – настороженно пробормотала я.

– Хочу знать, – с нажимом ответил Марк. – Например, сколько тебе лет?

– Неприлично задавать такие вопросы даме, – усмехнулась я.

– Кому неприлично, тот пусть и молчит, а мне необходимо знать, – проворчал он. – Думаю, где-то двадцать пять.

– Ошибаешься. В наступившем году мне исполнится тридцать, если доживу. На днях я развелась, прожив с мужем десять лет, – произнесла без тени сожаления.

– Да он просто идиот, твой бывший, – изумился Александр.

– Нет. Он замечательный, добрый человек, но его любовница беременна и жаждет узаконить их отношения, – с иронией пояснила я.

– Значит, такой же, как наш отец. Злой шутник по жизни, – процедил Марк.

– И что же ты собираешься делать дальше? – Александр смягчился, а в голосе его сквозило сочувствие.

Я лишь пожала плечами, тихим эхом отозвавшись:

– Жить…

Уголок губ Марка дернулся в горькой усмешке.

– Мы тоже, – прозвучало в его словах эхо надежды, и он одним махом осушил стакан с янтарным виски, словно пытаясь заглушить боль своих воспоминаний.

В образовавшейся тишине, густой и тягучей, каждый из нас погрузился в омут своих мыслей, в бездонные глубины личных трагедий и несбывшихся надежд. Меня предал муж, когда-то родной мне человек. А их сестра, объявившая на них охоту ради наследства. Тишина давила, как гнет могильной плиты. Каждый из нас стал заложником обстоятельств, жертвой чужих амбиций и собственной наивности. Я – в погоне за иллюзией семейного счастья, они – в паутине интриг и вражды, сплетённой их же кровной сестрой.

«Жить…» - эти слова прозвучали как вызов, как клятва, данная самой себе. Но как жить, когда вокруг рушатся стены, когда каждый шаг может стать последним? В голове роились мысли, обрывки планов, сценарии моего побега, который уже не казался хорошей идеей. Сейчас такой поступок с моей стороны попахивал бегством с тонущего корабля. А крысой я никогда не была!

– Знаете, время – мудрый творец, – сказала, как будто сорвав покров с тишины, – оно пишет свои картины неспешно, но верно.

Братья, словно два настороженных хищника, вскинули головы, в их взглядах застыло удивление. Внутри меня бушевал шторм, но я, словно скала, старалась удержать на лице маску невозмутимости.

– Это точно, – задумчиво произнес Александр.

– Оставайтесь здесь. Пусть время расставит все по своим местам, – произнесла я и пошла в дом.

Мой побег, тщательно выпестованный в мечтах, рассыпался прахом. Теперь я знала наверняка: за чертой этого обжитого мирка, в неприветливой реальности, их поджидает смерть. Еще недавно я запаслась провизией на неделю – лишь для себя одной. Но мои незваные гости поглотили почти все запасы, оставив меня с нестерпимым чувством долга и необходимостью завтра отправиться в магазин.

ГЛАВА 9

Вечером мы сидели в гостиной под шум телевизора, по которому страна второй день праздновала наступление нового года. На экране мелькали лица знаменитостей, взрывались фейерверки, звучали поздравления. Но ничто не могло заглушить моего внутреннего напряжения.

Марк и Александр были аккуратны во всем. Теперь я стала это замечать. Они то и дело переглядывались и прислушивались к каждому шороху за окном. Я же пыталась казаться спокойной, хотя внутри всё кипело от неопределенности.

Я молча наблюдала за ними, понимая, что их настороженность вполне обоснована. Они, как загнанные в угол звери, готовы были на всё, чтобы выжить. Но я не бандит и не гангстер – я никогда в жизни не оказывалась в опасных ситуациях, тем более на грани жизни и смерти. И всё же я чувствовала, что не могу их бросить. Не сейчас, когда они так остро нуждаются в посторонней помощи.

– Может, сыграем в карты на раздевание? – произнес Марк, с деланным безразличием, будто предлагал обсудить погоду.

– О, прекрасная идея! – воскликнул Александр с энтузиазмом, от которого у меня едва не выпала челюсть. – А ещё лучше – в бутылочку! Будет так… свежо и невинно.

– Вы издеваетесь? – процедила я, чувствуя, как желчный смех щекочет горло. – Чтобы я сама поднесла вам оправдание на блюдечке с голубой каемочкой?

Братья обменялись взглядами, в которых плескалось нечто похожее на заговор. Марк нарочито откашлялся, стараясь сбить градус напряжения:

– Да ладно тебе, Лиза, полегче! Просто пытаемся хоть искру юмора высечь из этой безнадеги, в которой оказались. Нервы у всех натянуты, вот и балагурим, как умеем. Не хочешь же ты, чтобы мы тут совсем в уныние впали? Говорят, Лизуня, в таких ситуациях юмор только на пользу идет, как и секс.

Александр тут же подхватил, словно заговорщик:

– Да, прости, Лиза, если наши попытки шутить кажутся тебе кощунственными. Просто другого способа выгрести из этого дерьма у нас нет.

Я шумно выдохнула, чувствуя, как закипающее раздражение вновь берет верх. Но, в сущности, они правы. Поддаваться панике сейчас – верный путь в никуда. Нужно зацепиться за остатки разума и искать выход.

– Ладно, проехали, – буркнула я, стараясь унять дрожь в голосе. – Можете вызвать эскортниц и смыться в баню, раз вам так не в моготу. Деньги есть, или одолжить?

На лицах мужчин отразилось неподдельное замешательство, граничащее с растерянностью. Они застыли, переваривая услышанное.

– Зачем нам девицы, Лиза? – протянул Марк с лукавой улыбкой, подмигнув мне. – Хотя баня – идея соблазнительная, отрицать не стану. Но только в твоей компании.

Александр энергично закивал, поддерживая брата:

– Точно, не до девиц сейчас. Может, лучше кино какое посмотрим? Что-нибудь совсем примитивное, чтобы мозги смогли вздохнуть. У тебя же наверняка завалялась какая-нибудь комедия, а лучше порнушка?

Я закатила глаза. Право слово, они как мальчишки, со своими неуклюжими попытками флирта. Хотя, признаться, их ребячество немного отвлекало от гнетущей реальности.

– Ладно, уговорили, – сказала я, поднимаясь с дивана. – Сейчас поищу что-нибудь подходящее. Но если еще раз заикнетесь о стриптизе – выкину вас обоих за дверь в одних трусах.

– А вот это нечестно, – отозвался Марк.

Я подошла к полке, забитой дисками, и начала перебирать их, надеясь найти что-то легкое и ненавязчивое. В конце концов, мой выбор пал на старую комедию с проверенным юмором. Надеюсь, она поможет нам хоть ненадолго забыть о том, что за окном бушует не только новогодняя ночь, но и смертельная опасность.

Комедия оказалась на удивление удачной. На лицах мужчин промелькнули улыбки, а напряжение в комнате ощутимо спало. Александр даже позволил себе несколько раз от души расхохотаться, за что тут же получил шутливый тычок в плечо от Марка. Я и сама поймала себя на том, что улыбаюсь, глядя на их беззаботные лица. На какое-то время мы словно выпали из реальности, забыв о преследующей нас тени.

Было странно и немного неловко лежать в полумраке между двумя мужчинами и смотреть фильм. Когда комедия закончилась, в комнате повисла тишина. Марк шумно зевнул и потянулся, словно ленивый кот. Александр задумчиво уставился в потолок. Я чувствовала, как тяжелые мысли снова подступают, заполняя собой все пространство. Новогодние фейерверки за окном казались насмешкой, напоминая о мирной жизни, которая нам сейчас была недоступна.

– Ладно, пора спать, – сказала я, рассеивая тишину, словно тонкую дымку. – Утро вечера мудренее.

Марк поднялся, его силуэт скользнул в полумраке, и он направился в одну из комнат на первом этаже. Александр безмолвной тенью последовал за ним. Я осталась на диване, выжатая, словно лимон. Что нас ждет? Хватит ли сил выкарабкаться?

– Интересно, выберемся ли мы? – прошептала я в пустоту.

Поднявшись, я погасила свет и, крадучись, проскользнула в свою комнату на мансарде. Новый день, новая битва. Но стоило мне коснуться подушки, как я поняла, что в моей постели кто-то есть. В клубящейся тьме я не заметила его сразу. Резким движением меня притянули к себе, заключая в крепкие объятия, и мужские губы накрыли мои в требовательном, голодном поцелуе. В голове поплыло, когда я узнала запах – Марк. Его губы – горячие, влажные, настойчивые – требовали ответа. Я попыталась отстраниться, но сильные мужские руки, словно оковы, не давали ни единого шанса на бегство.

– Тихо, малышка, не обижу, – прошептал он, и мурашки побежали по моей коже.

– Ты обещал… – прошептала я, чувствуя, как внутри зарождается буря злости.

– Знаю, поэтому и не возьму, пока сама не попросишь, – хрипло выдохнул он, и иронично добавил. – Буду только пытать...

В этот момент мой мир рухнул. Страсть… Полет… Сила… Всепоглощающая волна, смывающая остатки реальности. Поцелуй становился все более неистовым, заставляя пульс отзываться в каждой клетке тела бешеной дробью. Его язык проник в мой рот, дразня и лаская, разжигая странное, давно забытое пламя.

Разум отчаянно сопротивлялся, кричал о неуместности, о времени, когда глупостям нет места. Но тело, предав разум, жадно откликалось на каждое его прикосновение. Его руки, словно языки пламени, скользнули под шелковые шортики пижамы, обжигая мою кожу. Я застонала, предательски громко, и, услышав этот звук, Марк прижался ко мне еще сильнее.

– Ммм… с ума сойти, – прохрипел он, – Женщина, сотворенная из одних достоинств.

Я чувствовала его возбуждение – не только кожей, но и каждой частичкой сознания. Его твердость, пульсирующая на моей коже, обжигала и порождала желание. Сдаваясь, я ответила на его поцелуй, позволяя ему вести. Каждая клеточка моего тела требовала его. Мои руки зарылись в его волосах, притягивая ближе, углубляя поцелуй. Мир схлопнулся, остались только мы, наши тела и испепеляющая страсть. Забыв обо всем, мы тонули в этом потоке, который захватил нас целиком и полностью. И неважно, какой будет завтрашний день, насколько опасна ситуация и в какую пропасть мы летим. Сейчас есть только этот момент, его вкус на моих губах, его руки на моем теле и наше безумное, всепоглощающее желание пробовать друг друга, пить...

– Разреши, – прохрипел он, отрываясь от моих губ.

Марк обжигал мою шею горячими поцелуями, и я запрокинула голову, молча отдаваясь во власть этого момента. Его губы спустились ниже, к трепещущему животу, и я вскрикнула от удовольствия. Нежный и настойчивый, он был словно искусный музыкант, играющий на моем теле. Мои руки, теряя власть над собой, судорожно сжали простыни, когда его губы коснулись меня там, где еще никогда не касался ни один мужчина. Он творил языком нечто невообразимое, лишая меня зрения, воли, контроля. Будто через меня пропускали самый сладостный ток, пока я не взорвалась, как сверхновая звезда.

В этот момент Марк коснулся поцелуями моих век, и прошептал:

– Ты – самый сладкий грех, что я когда-либо знал, малышка.

Комната дышала электричеством, каждый атом воздуха дрожал в памяти о недавней буре. Я лежала, словно оглушенная громом, пытаясь собрать ускользающие осколки своего рассудка, вернуть контроль над телом, еще не утратившим отголоски его прикосновений.

Марк, нависший надо мной в полумраке, казался воплощением искушения, темным ангелом, спустившимся ко мне из ночи. В его глазах, обычно лукавых и насмешливых, сейчас плескался первобытный голод, желание обладать и присвоить. Он невесомо коснулся моих волос, отводя непослушную прядь с лица.

– Продолжим? – выдохнул Марк вопрос, в котором сквозил и вызов, и будто бы извинение за ту силу, что сломила меня.

Но раскаяния в его голосе не было, лишь глубина, острый, как лезвие, шепот неутоленной страсти. Я молчала, не находя слов, не понимая, как оценить случившееся. Это было подобно безумному сну, сладкому и пугающему своей нереальностью, из которого не хотелось просыпаться, но который грозил поглотить меня целиком.

– Если ты сейчас же не выйдешь, я вынесу эту чертову дверь! – прорычал голос Александра, словно удар грома. – Мы договаривались, что она делает выбор сама! Без давления!

Я продолжала хранить молчание, не давая согласия на продолжение и вглядываясь в темноту, пытаясь разгадать его намерения. Марк медленно и неохотно поднялся, оставив меня наедине со своими мыслями. Я следила, как его силуэт тает в полумраке, как он исчезает за дверью, оставляя после себя лишь призрак запаха кожи и терпкий флер дорогого парфюма.

И вдруг, словно раскат запоздалого грома, в коридоре раздался приглушенный шум. Инстинкт, первобытный страх, заставил меня сорваться с постели. Накинув халат, я бросилась вон из комнаты.

Внизу, в гостиной, царил хаос. Злобный Александр и разъяренный Марк сошлись в яростной схватке. На лицах обоих алела кровь. Александр наседал, словно дикий зверь, выпустивший ярость на волю. Его кулаки обрушивались на Марка с неумолимой силой, в глазах пылал испепеляющий огонь. Марк, хоть и превосходил брата ростом, поначалу отбивался неохотно, словно пытаясь оправдаться за содеянное. Темно-красная струйка из разбитой губы Марка смешивалась с выступившим потом, очерчивая линию на подбородке. Александр, не давая ему опомниться, наносил удар за ударом, сбивая с ног.

Я замерла, не в силах вымолвить ни слова. С одной стороны, сердце бешено колотилось, требуя остановить это бессмысленное кровопролитие. С другой – я боялась подойти, спровоцировать еще большую агрессию, стать той искрой, что разожжет пламя еще сильнее. Ярость сгущалась в воздухе, ощутимая, как электрический разряд. Раздался треск разбивающегося стекла – судя по всему, жертвой их ярости стала ваза, стоявшая на журнальном столике. Осколки разлетелись по комнате, словно зловещее предостережение.

Наконец, выждав удобный момент, Марк перехватил руку Александра и, извернувшись, повалил его на пол. Оказавшись сверху, он с силой сжал запястья брата, лишая его свободы.

– Хватит! – прорычал Марк, тяжело дыша. – Ты хоть понимаешь, что творишь?

– Ты предал нашу договоренность! – прошипел Александр сквозь стиснутые зубы, яростно пытаясь вырваться из хватки.

– Мы все по уши в дерьме, Сашка! – отрезал Марк. – И плевать, но я хочу эту женщину! Она моя! И когда мы выберемся из этого ада, она тоже будет только моей! Таких ни с кем не делят, брат!

Воцарилась тишина, тяжелая и гнетущая. В комнате, словно после разрушительного урагана, царил хаос. Я, наконец, очнулась от оцепенения и сделала шаг вперед.

– Хватит, – тихо произнесла я, глядя на них сверху вниз. – Прекратите это безумие.