Нож В Спину

Ледяной ужас сковал меня цепями, парализовал волю. Инстинкт вопил о бегстве, но ноги снова врастали в проклятый камень. Что-то менялось. Что-то необратимое. И я, невольный свидетель этого, стояла в самом эпицентре зловещего действа. В голове раздался неведомый тихий шепот:

– Капля крови…

Каменные плиты задрожали сильнее, грозя расколоться. В моем сознании зазвучали отрывистые фразы на языке чуждом мне, но я их почему-то понимала. Рука сама потянулась к одному из клинков, валяющихся у ног. Лезвие, как живое, холодно обожгло ладонь, интуитивно взывая к действию, требуя крови. Я смотрела на металл как завороженная, не в силах постичь происходящее. Шепот в голове не унимался, нарастая: «Капля крови…». Инстинкт самосохранения был подавлен чужой, потусторонней волей, управляющей моим телом. Рука поднялась, острие клинка коснулось кожи на пальце.

Острая боль пронзила меня, но я не издала ни звука. Капля крови, алая и горячая, упала на ближайшую надгробную плиту, на которой слабо мерцали знаки: «Небесная». Символы, выбитые на камне, вспыхнули ярче, запульсировали в унисон с моим сердцем, словно откликались на зов.

Вибрация в мавзолее усилилась многократно, превратившись в оглушительный, невыносимый гул. Казалось, сама земля содрогается в предсмертной агонии. И внезапно все стихло. В моей голове возникла детальная карта, объемно представляющая внутренности холма, каждый его отсек и, главное, – выход на поверхность. Вместе с этим тихий шепот прозвучал триумфально: «Свободна».

Оцепенение схлынуло моментально, уступив место холодному, расчетливому анализу. В голове четко сформировался маршрут, обходя ловушки, смертельные завалы, скрытые под землей. Клинок выпал из моей ослабевшей руки, звякнув о каменный пол.

Я бросилась бежать по указанному пути, мысленно благодаря неведомую силу, дарующую мне эту карту спасения. Туннели сплетались, расходились, устремлялись то вверх, то вниз, напоминая запутанную кровеносную систему гигантского каменного организма.

Страх отступил на второй план, вытесненный азартом хищника, идущего по следу. Следуя ментальной карте, я миновала несколько обрушившихся участков, чудом уцелевшие своды комнат, ощущая, как земля содрогается где-то в глубине, будто она дышит. Кристалл пробудил не только гробницу, но и что-то древнее, спящее в недрах холма.

Мое сердце колотилось в бешеном ритме, подгоняя вперед, в этом злополучном узкому лазу, ведущему на поверхность. Впереди забрезжил дневной свет и аромат свежего воздуха, манящий, как путеводный маяк.

Выбравшись на поверхность, я рухнула на мягкую траву, жадно вдыхая прохладный, свежий воздух свободы. Заходящее солнце слепило глаза, но это был самый прекрасный свет, который я когда-либо видела. Земля под телом все еще ощутимо вибрировала, но теперь это воспринималось не как угроза, а как отголосок древней силы. Я жива! Я свободна! Кажется, в той бездне я провела всю ночь и почти весь день. Едва различимый шорох заставил меня обернуться. Нора, выпустившая меня на свет, теперь была закрыта грудой обвалившейся земли.

Встав на ноги, я огляделась. Холм выглядел безмятежно, будто ничего и не произошло. Лишь едва заметная в траве трещина, змеящаяся по склону, выдавала те перемены, что произошли внизу, в мертвом царстве. Я достала мобильник. Сигнал наконец-то появился. Нужно сообщить о находке, но как объяснить то, что произошло? Кто поверит в кристалл, в шепот, в ментальную карту спасения? Меня же просто запрут в психушку!

ГЛАВА 4

Добравшись до археологического лагеря к сумеркам, я поспешила в душ, вознося мысленную благодарность руководителю походного подразделения за эту маленькую цивилизованную роскошь. Под струями теплой воды, нагретой солнцем в течение дня, я отчаянно пыталась смыть с себя въедливый аромат древности осевший на коже.

– Софья Александровна? – озадаченный голос Светы прорезал шум воды. – Мы вас потеряли.

– Я ненадолго отлучилась в город. Возникли срочные личные дела, – устало проговорила я в ответ. – Света, будь добра, загляни в мою палатку. В чемодане лежат свертки с готовой одеждой. Принеси, пожалуйста. Совсем вылетело из головы взять чистое, когда шла мыться.

На самом деле, от меня несло так, что я не осмелилась бы предстать перед всеми в своем потрепанном и благоухающем стариной виде. За тонкой стенкой душевой кабины послышался тихий, смиренный вздох и ответ:

– Хорошо. Сейчас принесу.

Закончив с водными процедурами, я одела джинсы и футболку, которые Света заботливо оставила у входа. Выйдя в лагерь к костру, я увидела встревоженное лицо Леонида.

– Софья Александровна, все в порядке? Вы выглядите уставшей. Может, вам нужен травяной чай? Я как раз заварил, – предложил он.

– Спасибо, Леонид, не стоит, – отрезала я, стараясь выдавить улыбку. – У меня все хорошо.

Я поспешила к своей палатке, где одинокий огонек светильника прогонял наступающую тьму. Опустившись на складной стул, я лихорадочно пыталась осмыслить произошедшее.

Навязчивая мысль пульсировала в голове: права на ошибку у меня нет. В километре с копейкой от раскопок, в недрах древнего холма, дремлет – или не дремлет – нечто странное, и… безусловно, разумное. Стоит ли тревожить его сон веков? Да, я ученый, но именно это заставляло меня с сомнением взглянуть на необходимость вскрытия мавзолея. Все, что произошло, не было простым следствием усталости разума. В этом крылось нечто большее, что-то, что заставляло трепетать мое сердце, и мгновенно леденящим ужасом сковывало все тело.

– Софья Александровна, можно войти? – уверенный голос Леонида внезапно прорезал тишину, донесся из-за фанерной перегородки.

– Заходи, староста, – отозвалась я, стараясь отогнать назойливые мысли. – Но только по делу, Леонид. Я сильно устала. Что там у вас в лагере?

Леонид неспешно повел рассказ о дневных находках – осколках глиняной посуды на раскопе, о планах на завтра, а я слушала вполуха, сквозь пелену, пытаясь безуспешно найти выход из тупика.

– Ты к нему ездила? – вдруг, резко сменив тон, бросил Леонид, и в голосе его отчетливо прозвучали раздражение и ревность. – Я тебе, значит, не интересен? А он – привлекателен?

– Ты о чем вообще? И с чего это вдруг тыкаешь мне? – возмущение вскипело мгновенно, и я резко вскочила со стула.

– Этот… из поезда… Он ведь приглашал тебя, – с нажимом продолжал Леонид, надвигаясь на меня.

В глазах его плескался не то укор, не то вызов. Я отшатнулась, чувствуя, как волна гнева сменяется холодным ужасом. В глазах Леонида не было привычной теплоты и восхищения, только яростный собственнический блеск.

– Леонид, ты переходишь все границы, – процедила я сквозь зубы, стараясь сохранить видимость спокойствия. – Мне неинтересны твои домыслы. Если ты немедленно не прекратишь этот разговор, я буду вынуждена обратиться к руководителю экспедиции.

Но Леонид, казалось, не слышал моих слов. Его лицо исказилось гримасой обиды и гнева. Он сделал еще шаг вперед, и я почувствовала его физическое приближение как угрозу.

– Не понимаешь, Соня? – прошептал он, а голос его звучал приглушенно. – Я извелся, места себе не находил весь день, не зная, куда ты пропала. А ты вот стоишь, как ни в чем не бывало, и говоришь, что устала!

Внезапно его слова обрушились на меня всей своей чудовищной тяжестью, сплетаясь в тугой клубок с моими собственными, тщательно скрываемыми страхами. Он думает, что я…? Боже, до чего же это нелепо и оскорбительно! Знал бы он, где я была и что делала, думаю, он сидел бы сейчас передо мной таким же опустошенным и измученным, как я сама.

– Леонид, между нами никогда ничего не было и не будет, – тихо произнесла я, стараясь говорить как можно спокойнее. – Ты отличный студент и староста, я ценю твою работу, но пожалуйста, не придумывай того, чего нет.

Леонид замер, как оглушенный моими словами. В его глазах мелькнуло что-то похожее на раскаяние. Он отступил на шаг, потом еще на один.

– Прости, – пробормотал он, опустив голову. – Я испугался за тебя.

Он резко развернулся и вышел из палатки, оставив меня в полном смятении. Что это было? Влюбленность? Ревность? Обида? Я вспомнила о кристалле, о шепоте, об ощущении чужой воли, управляющей моим телом. Взглянула в зеркало и ужаснулась. В отражении на меня смотрела измученная, испуганная женщина, чьи глаза выдавали пережитый ужас.

Нужно было немедленно взять себя в руки. Я ученый, и должна мыслить рационально! Но древний странный холм не отпускал меня, и тот шепот не выходил из головы. А главное, кристалл, который казался… разумным!

Я села обратно на стул, чувствуя себя абсолютно разбитой. Не только холм и его тайны давили на меня, но и этот нелепый, болезненный эпизод с Леонидом. В голове роились мысли, перебивая одна другую. Может, мне действительно почудилось все в этом склепе? Может, это был банальный приступ паники, усиленный переутомлением? Но ощущение чужого присутствия, ментальная карта, выведшая меня из каменного плена… Это не могло быть плодом моего воображения.

Встала и подошла к сумке, извлекая полевой дневник и ручку. Нужно было систематизировать все, что произошло, выложить на бумагу, чтобы хоть как-то успокоить хаос в голове. Я начала подробно описывать все, начиная с момента, когда протиснулась в узкую щель. Кристалл, шепот, кровь на плите, карта… Каждое слово, каждое предложение давалось с трудом, но я продолжала писать, будто пытаясь убедить саму себя в реальности произошедшего.

Кристалл… Что это было? Разумное существо, дремлющее в недрах холма? Или просто древний артефакт, обладающий неизвестными нам свойствами? И почему моя кровь понадобилась ему? Слишком много вопросов, и ни одного ответа.

Закончив записи, я почувствовала легкое облегчение. Хаос в голове немного утих, сменившись решимостью срочно отсюда убираться. Выпив кружку чая, которую все таки любезно принес Леонид, я легла спать. Но сон не приходил. В голове все еще пульсировал шепот: «Свободна». И я подозревала, что эта свобода досталась мне не просто так. Ей была своя цена. Но какая?

Утро встретило меня свинцовой тяжестью. С трудом заставив себя выйти из палатки, я увидела Леонида, стоящего в стороне от остальной группы, как тень. Его взгляд был полон раскаяния и какой-то обреченности. Я постаралась не подать виду, что что-то произошло, и провела запланированную лекцию, прикладывая усилия, чтобы мой голос не дрожал.

Следующие дни прошли в напряженной атмосфере и ожидании приезда другого руководителя группы на замену, по моему срочному запросу. Я старалась избегать Леонида, сосредотачиваясь на работе. Он, в свою очередь, держался от меня на расстоянии, но я чувствовала, что его взгляд по-прежнему преследует меня.

Ночные размышления не давали покоя: как поступить правильно? Сообщить о находке – значит, поставить свою карьеру под большой вопрос. Молчать? Но ведь это может быть выдающимся открытием!

ГЛАВА 5

Неожиданно молниеносный приезд профессора Колобова, как манна небесная, избавил меня от тяготевших обязанностей. Всего час, и я, окрыленная внезапной свободой, передала ему ворох документов, стайку студентов, впопыхах собрала свои вещи и помчалась в аэропорт.

Еще до первых лучей солнца такси привезло меня к элитному комплексу многоэтажных домов, где гнездилась наша трехкомнатная квартира. Уютное безмолвие дома встретило меня отсутствием мужа и почти болезненным идеальным порядком.

– Стас, я дома! – выдохнула в трубку, слова сами собой рвались, переполненные радостью.

– Дома? Ты же должна быть на раскопках еще целую неделю! – в голосе Стаса слышалось твердое недоумение.

– Приедешь, все расскажу, – прощебетала я, с нетерпением помешивая густой кофе в турке. – А ты сам где?

– Возвращаюсь из Питера, – сухо отрезал Стас. – Устал, как собака.

– Тогда жду. Твой мудрый совет мне сейчас просто необходим, – проговорила я, и поспешно положила трубку.

Ожидание тянулось мучительно долго. Каждая минута казалась вечностью, наполненной зыбкими тенями сомнений и страхов. Я металась по квартире, пытаясь чем-то занять себя, но мысли снова и снова возвращались к тому холму, к гробницам, к кристаллу, и к Леониду, чья внезапная вспышка признания и ревности меня пугала.

Через несколько томительных часов звонок в дверь прозвучал как выстрел. Я распахнула ее и увидела Стаса. Усталое лицо, осунувшиеся плечи, потухший взгляд. Он обнял меня формально, будто исполняя долг, и прошел в гостиную, не выпуская из рук дорожную сумку.

– Ну, рассказывай, что случилось, – произнес он с усталой снисходительностью, опускаясь в кресло. – Что за срочность? Надеюсь, хоть что-то интересное?

Я начала свой рассказ, стараясь не упустить ни одной детали, ни одного ощущения. Но видела, как скептически сжимаются губы Стаса, как поблескивает насмешка в его глазах. Когда я закончила, он вздохнул и покачал головой.

– Соня, ну ты же ученый! – произнес он с укором. – Какие кристаллы, какой шепот? Переутомилась, вот и все. Попей витамины, выспись как следует, и все пройдет. А лучше возьми отпуск, поезжай куда-нибудь отдохнуть. И забудь эту ерунду.

– Тогда смотри, – спокойно ответила я и протянула ему свой мобильник, запустив видео из галереи.

Поначалу Стас смотрел рассеянно, но с каждой секундой, с каждым новым роликом его внимание росло. На экране сменялись кадры: вот мавзолей, затаившийся под холмом, вот обе гробницы, испещренные письменами, вот стены, покрытые таинственными символами, вот комната, сияющая в свете кристалла, и, наконец, мое отчаянное бегство из этого проклятого места.

Стас досмотрел видео до конца, молча отложил телефон и долго смотрел на меня, словно видел впервые. В его глазах плескались яркие эмоции сменяя друг друга.

– И ты там была? Но как? – наконец выдохнул он, будто боясь спугнуть хрупкое молчание, повисшее в воздухе. – Шепот – ладно, спишем на игры сознания. Но все остальное… это уже серьезно, Соня. Ты ведь понимаешь? Видела насколько гробница усыпана золотом, оружием, украшениями? Почему хоть что-то не прихватила? Ты же ученый! Сейчас бы мы точно знали, с чем имеем дело.

Я лишь кивнула, не в силах выдавить ни слова. В голове бушевал хаос, клубок из непонимания. Как он мог думать об этом сейчас? Я едва выбралась оттуда живой! Провалилась в эту дыру без снаряжения, мои шансы выжить были ничтожны! Он ведь учился со мной, прекрасно понимает, насколько это было опасно. Да, он ушел в бизнес, а не в науку, но все же…

Стас вдруг резко вскочил, схватил пиджак и направился к гардеробной.

– Нужно подумать, – бросил он через плечо, не останавливаясь. – Но часть символов – точно скифский период. Набросай мне пока карту, как помнишь. И примерное местоположение относительно раскопа. Интересно, насколько они промахнулись.

Я застыла посреди гостиной, как громом пораженная. О чем он? Что это значит?

Стас вернулся с бутылкой коньяка и двумя рюмками в руках. Молча наполнив их до краев, он протянул одну мне.

– Нам нужно поговорить, – сказал он. Впервые за долгое время в его голосе прозвучала искренность. – Ты правильно сделала, что никому ничего не сказала.

– Ты о чем, Стас? – удивленно спросила я.

– Мы сами займемся этим местом и выпотрошим его, – уверенно ответил муж.

– Ты что? Так нельзя! Это же археологическая находка! Не просто усыпанная драгоценностями, а хранящая артефакты невиданной ценности! – раздражаясь воскликнула я.

Стас усмехнулся, запрокинув голову и осушил рюмку одним глотком. Я в порыве злости на него сделала тоже самое. Коньяк обжег мое горло, рассеивая на миг оцепенение.

– Соня, ты идеалистка, – произнес он, ставя рюмку на стол. – В этом мире правят деньги. Ученые годами копаются в земле за гроши, а потом их открытия пылятся в музеях. Мы же сможем изменить для себя все. Представь, какие возможности это откроет! И все это благодаря твоей находке.

Я молчала, пытаясь осмыслить услышанное. Этот Стас был мне незнаком. В нем горел огонь алчности, затмевая все остальное. Он больше не видел во мне ученого, коллегу, жену. Только источник знаний о находке.

– Но это же история, культура! – воскликнула я с отчаянием. – Мы не имеем права разрушать ее ради собственной выгоды.

– История пишется победителями, – холодно ответил Стас. – И сейчас мы – победители. Не упусти свой шанс, Соня.

Испуг сковал меня, и я впервые морально отшатнулась от мужа. В голове гудело от противоречивых мыслей. Он собирается украсть, ограбить гробницу – и это после всего, что я там пережила? После того, как чуть не погибла? Нет, этому не бывать.

– Я против этого, Стас, – отрезала я, направляясь в кухню, как в убежище, где надеялась укрыться от его слов.

Заваривая кофе, я чувствовала, как внутри меня нарастает буря возмущения. Его смех, резкий и чуждый, полоснул по нервам. Стас, как тень, скользнул за мной, продолжая давить своим напором:

– Против? Не смеши меня, Соня. Ты же умная девочка и сама понимаешь, что выхода нет. Ты влипла в историю, из которой сухой не выйдешь. Либо ты играешь по моим правилам, либо…

Он не договорил, и в воздухе повисла ледяная угроза, невидимая, но ощутимая. Я молча помешивала кофе, отчаянно пытаясь усмирить дрожь в руках. Что он задумал? Что скрывается за этими зловещими намеками? Страх ледяными пальцами сжал сердце, но я заставила себя смотреть ему в глаза.

– Либо что, Стас? – мой голос звучал твердо, несмотря на внутреннюю панику. – Что ты сделаешь? Побежишь в полицию с рассказом о моей находке? Думаешь, я испугаюсь? Да я лучше вынесу все это на свет, расскажу правду всему миру, чем позволю тебе уничтожить бесценное наследие!

Стас прищурился, оценивая мою решимость, как будто взвешивая на весах всю ситуацию. Долгая пауза, наполненная напряжением, прервалась его вздохом, и тон его вдруг смягчился.

– Либо, любимая моя, мы просто сбежим отсюда в отпуск. Я ужасно устал. А у тебя и того хуже, уже галлюцинации и ментальные карты мерещатся. Завтра же улетаем. Отправляй заявление на кафедру, – пробормотал он, слегка коснувшись моей щеки поцелуем, и вышел из кухни, оставляя меня в зыбком болоте сомнений.

Вечер окутал квартиру мягким полумраком. Я, поджав ноги, свернулась калачиком на диване, погрузившись в мерцающий экран огромного телевизора на стене. Стас, склонившись над ноутбуком, колдовал по бронированию отеля и авиабилетов. В воздухе вновь разлились обычные для нас стабильность и умиротворенность, словно и не было недавней ссоры.

– Стас, мне бы хотелось с тобой поговорить, – тихонько прошептала я, стараясь не нарушить зыбкую тишину.

– О чем, любимая? – отозвался муж, не отрывая взгляда от монитора.

– О нас… Мне кажется, повседневность точит наши отношения. У нас есть всё: работа, квартира, дача. Но чего-то главного не хватает. Может, нам стоит подумать о ребенке? Мне кажется, мы достаточно повзрослели и теперь готовы к появлению малыша, – размышляла я вслух, надеясь, что он услышит не только слова, но и мольбу в моем голосе.

– Милая моя, вот в отпуске этим и займемся, а сейчас спать. Завтра ранний вылет, – уверенно ответил Стас, захлопывая ноутбук.

Я давно мечтала о ребенке, представляла его улыбку, маленькие ручки, тянущиеся ко мне. Но Стас всегда считал, что не стоит заводить детей, пока мы твердо не встанем на ноги. И вот, когда мы, казалось бы, достигли этой стабильности, у нас просто не осталось времени друг на друга, не говоря уже о ребенке.

В спальне Стас уснул мгновенно, а я лежала без сна, всматриваясь в темноту и слушая его ровное дыхание. Ребенок… Быть может, это и есть выход? Шанс вернуть наши отношения в прежнее русло, наполнить их смыслом и любовью, заглушить тревогу и пустоту, поселившиеся в моем сердце. Но как можно думать о ребенке, когда рядом с тобой спит человек, готовый на все ради наживы, даже на преступление?

Думая обо всем и ни о чем, я все же заснула, и мне приснился странный сон. Будто я снова стою в комнате с кристаллом, и он манит меня к себе, нашептывая что-то невнятное. А потом появляется Стас. Он тянет руки к кристаллу, и в тот же миг его поражает молния, и он превращается в кучу пепла. Я проснулась в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем. Сон был настолько ярким и реалистичным, что теперь я была уверена – эта история закончится очень плохо.

ГЛАВА 6

В аэропорту Стас был оживлен и весел, казалось что и не было вчерашнего тяжелого разговора. Он крепко сжимал мою руку, фонтанировал планами на отпуск, задорно выбирал маршруты экскурсий, и с кем-то постоянно созванивался.

Я же пребывала в полусонном оцепенении, будто наблюдая за происходящим сквозь мутное стекло. В глубине моей души зародилось смутное подозрение – Стас от меня что-то скрывает, потому что этот упрямый мужчина никогда не отступает от своих планов. Его показная забота – всего лишь тщательно нанесенный грим, скрывающий трещину в наших отношениях.

Самолет дрогнул и взмыл ввысь, оставив Москву внизу. Впереди нас ждал отпуск, море, обжигающее солнце… и призрачная надежда разжечь затухающий огонь нашей страсти, вернуть тепло угасающей любви.

Я украдкой взглянула на Стаса. Он, прикрыв глаза, притворялся спящим. Путешествие только начиналось, но я уже отчетливо чувствовала: этот полет станет началом новой главы нашей с ним жизни, либо окончательным прощанием с моими иллюзиями. Либо вернет нам прежнюю юношескую близость душ и общность интересов.

Тайланд обрушился на нас волной знойного, влажного воздуха, тут же облепив кожу липкой испариной, а гул толпы просто оглушал. Стас, скорчившись от непривычной духоты, с деловитой ловкостью выхватил чемодан с ленты транспортера и решительно двинулся к выходу из терминала, где нас уже поджидал трансфер. Я плелась следом, словно зачарованная, пытаясь приручить тропическую жару, обволакивающую меня в кокон.

– Стас, кажется, отели в другой стороне, – пробормотала я, чувствуя, как ускользает привычная картинка туристического маршрута.

– Если мы решили подарить друг другу маленькое чудо, то нам нужны острова. Уединение там – лучший союзник, чтобы у нас появился ребенок, – прошептал муж, оставляя на моих губах обещание нежности в виде поцелуя.

Волна восторга захлестнула меня. Вот он, мой Стас, мужчина, с которым я по глупости чуть не рассталась. Веселый и страстный, мудрый и спокойный, безумно красивый, смотрящий на меня так, что все внутри замирает от любви к нему.

А дальше наше путешествие проходило по водной стихии. Катер взрезал изумрудную гладь воды, обдавая нас солеными брызгами, как прохладным благословением. Ветер-озорник трепал мои распущенные волосы, а солнце щедро дарило поцелуи, обещая золотистый загар. Примерно через час, впереди, сотканные из моих мечтаний, как миражи, из морских глубин появились острова, утопающие в бархате тропической зелени.

Сердце замирало в предвкушении, когда вдали показались крыши уютных бунгало, притаившихся в объятиях джунглей на берегу. Ни намека на цивилизацию, лишь шепот морского бриза в пальмовых листьях, да перекличка диковинных птиц. Стас щедро одарил местного человека чаевыми, и катер умчался обратно, в марево знойного горизонта, оставив нас наедине с первозданной красотой.

– Ну, как тебе? – спросил муж, с лукавой искрой в глазах. – Полное слияние с природой! Именно то, что нам нужно.

Я кивнула, не в силах сдержать восторг от ощущения праздника и разливающейся в душе романтики. Отель, приютившийся на острове, оказался сказочным местечком: россыпь деревянных бунгало, увитых изумрудной зеленью, с лазурным бассейном, спрятанным во внутреннем дворике.

Едва закинув вещи в номер, Стас потянул меня на пляж. Золотой песок обжигал ступни, а ласковая изумрудная вода звала в свои нежные объятия. Мы плескались, ныряли и смеялись беззаботно, как в старые добрые времена. Груз последних месяцев растаял, оставив место лишь безмятежной радости.

Вечером, в маленьком ресторанчике на берегу, дегустируя местные морепродукты и вкуснейшие фрукты, мы любовались томным закатом. Стас был внимателен и галантен, словно вернулся в начало наших отношений. Он рассказывал смешные истории, шутил и нежно сжимал мою руку. Мое сердце мгновенно оттаяло, рождая надежду на то, что все наладится, что мы сможем воскресить ту любовь, которая когда-то связала нас.

Последующие дни пролетели в вихре неспешных прогулок и романтических ужинов. Стас был искренне увлеченным отдыхом. Но порой в его глазах мелькал какой-то странный блеск, словно он чего-то ждал, чего-то очень важного.