Измена. Моя навсегда

(Прошло 3 недели)

Третье ноября становится для меня днём второго рождения Насти. С утра врач радует прекрасной новостью – сегодня принесут мою малышку. Ожидание и предвкушение встречи перекрывает все негативные мысли, которые терзали меня последние три недели.

Теперь самое время начать новую жизнь. И сделать я это хочу без мужчин. Без них спокойнее. Все звонки Олега я игнорирую. Для меня до сих пор загадка, почему он преследует меня. Такому мужчине найти красивую женщину ещё и без прицепа очень легко. Но он настойчиво звонит каждый день, пишет “доброе утро” , присылает цветы, которые я не принимаю и отсылаю обратно.

От Егора же ни весточки. И я должна радоваться этому, перестать о нём думать, но он не выходит из головы. Воспоминание о его разбитом лице до сих пор вызывает содрогание.

Как он?

Всё ли у него хорошо?

Зная его нелюбовь к больницам, я сомневаюсь, что он вообще обращался туда. Когда другие знакомые жаловались на мужей, что при температуре тридцать семь и два они лежали и ныли о ужасном самочувствии, мой Егор даже с температурой сорок, продолжал твердить, что всё хорошо. Я тогда буквально насильно вызвала скорую. Он трясся под одеялом от озноба и говорил врачу, что прекрасно себя чувствует.

А на следующий день я силком его вытащила на рентген. Двустороннее воспаление легких, постельный режим на две недели и почти месяц восстановления был вердикт врача.

На душе не спокойно.

Пытаюсь отвлечься от мыслей и набираю маму. Она почти сразу берет трубку.

– Доченька, привет! Чем порадуешь?

Мамино хорошее настроение передается и мне, я улыбаюсь.

– Сегодня Настю принесут. Попробую покормить.

Даже на расстоянии чувствую, как мама рада.

– А мне можно приехать? Крохотулю нашу посмотреть.

– Я не знаю, мам. Спрошу у врача.

– Хорошо. А если сама есть начнёт, вас выпишут?

– Не знаю. Для меня сейчас самое главное, что она дышать начала сама. А если придётся провести в больнице ещё один месяц я возражать не буду, – вздыхаю, но ничего не поделаешь.

В больнице карантин и нас даже на прогулку не пускают. Я месяц уже не выходила на улицу. Так хочется глотнуть прохладного воздуха. Похрустеть свежевыпавшим белым снегом. Но ради дочери я готова хоть всю жизнь просидеть в четырех стенах. Она моё всё. Моя радость и любовь. Вот кто точно не предаст и не бросит меня, хотя бы ближайшие лет пятнадцать.

– Ты мне тогда напиши. Я сразу приеду. С работы отпрошусь.

– Хорошо.

Уже хочу попрощаться, но слышу, что мама мнётся.

– Ты что-то ещё хотела сказать?

– Ты Егору сказала?

– О чём?

– О Насте, что принесут сегодня.

Ну вот зачем она по-больному. Я только ненадолго забыла о нём.

– Зачем ему о чём-то говорить? Он, наверно, и сам в курсе.

– Доча, ты всё равно скажи. Всё-таки это и его дочь.

– Мама! Я не поняла на чьей ты стороне? – меня не то, чтобы возмущает этот факт, скорее удивляет. Я думала уж мама-то точно Егора теперь не захочет не видеть и не слышать.

– Маша, ты же знаешь, что я тебе только счастья желаю. Но Егор для меня как сын стал. Да, он ошибся. И это ваша жизнь, но даже после развода можно оставаться друзьями и нормально общаться.

– Странно слышать это от тебя, мам. Ты ведь разошлась с отцом и не разрешала мне видеться с ним, – у меня ощущение, что сегодня день не только второго рождения Насти, но и рождения мамы, как другого человека. Когда она изменилась? И что на это повлияло?

– Ничего странного. Твой отец и в подмётки Егору не годится. Он никогда не чувствовал себя отцом. Был эгоистом и не заботился о нас. Егор же делает всё для тебя и семьи.

– Наверно и изменял мне тоже ради нас. Видимо, какой-то клиент попался чересчур требовательный, – усмехаюсь я, в словах сквозит сарказм.

– Маша, я понимаю, что его поступок не понять и не оправдать, но общаться то можно. Он – хороший человек.

Дверь открывается и в комнату входит медсестра с маленьким свёртком в руках.

– Ладно мама. Потом поговорим. Сейчас некогда.

Отключаю звонок. А сердце замирает от волнения.

– Ну что мамочка. Будем ребёнка кормить?

Губы расплываются в улыбке.

– Ложись на бок.

Я следую всем указанием медсестры, она подкладывает мою малышку мне к груди, и та с жадностью чмокает грудь.

– Ну вот и созрела ваша малышка.

Наверно, только мать может понять те чувства, когда видит своё дитя. Это и нежность, и умиление, и безграничная любовь к маленькому чуду, которое подарила мне вселенная. Маленькие черные волоски покрывают макушку, а глазки ещё отливают синевой, но даже в этом ещё не сформировавшемся личике угадываются черты Егора.

А когда Настю уносят я беру телефон и пишу ему: “Настя кушает без трубки”. И тут же получают ответ: “Спасибо, любимая”.

Глава 21

А вечером приходит голосовое от Олега. Я таращусь на него и не знаю то ли стереть сразу, то ли всё-таки прослушать. Его настойчивость пугает, но если удалю и не прослушаю, умру от любопытства.

Включаю запись:

“Маша, здравствуй! Прошу, дослушай это аудио до конца. Я не хотел тебя напугать или оскорбить. Вот честно. И с мужем твоим драться полез не из гордости или превосходства, как ты сказала. Просто хотел помочь. Думал, он тебя преследует. Если обидел – извини…Вот. Ты, наверно, думаешь, что я дурак…преследую тебя. Просто…просто ты мне понравилась...э-э-э…Мне нравится с тобой общаться. Я ведь на самом деле совсем не занудный придурок, который выбрать кухню не может…Просто думал как с тобой заговорить не о работе. Всё-таки я же понимал, что ты замужем и беременна, но…э-э-э…такие люди, как ты мне редко встречаются. А точнее, никогда. А потом, когда узнал, что ты разводишься…В общем, херню какую-то несу. Ну я просто хочу, чтобы ты знала, что всегда можешь положиться на меня. В любых вопросах. Если надо свозить куда-то или с деньгами…Ты хороший человек, Маша, и мне хотелось бы, хотя бы остаться друзьями. Понимаю, что тебе сейчас не до отношений, но если вдруг ты готова дать мне шанс…хотя бы в будущем, я буду ждать. Ну вот и всё, что я хотел сказать. И, пожалуйста, Маш, не молчи. Если нет, то так и напиши. Малышке привет”.

От его слов меня почему-то трясёт, будто это я сейчас вместо него в чувствах объяснялась. И теперь он мне уже не кажется странным. Говорят же любовь зла, полюбишь и козла. Наверно, эта поговорка работает и с беременными, и с замужними. Понимаю, что надо написать “нет”, но на душе становится противно от себя самой. Человек ко мне искренне, с душой, а я нос ворочу. Он ведь и правда, ничего плохого мне не сделал. Уж общаться-то я с ним могу.

Ещё минут десять взвешиваю все “за” и “против”. И всё-таки решаю продолжить с ним общаться, но не более. И ещё минут пять думаю над ответом. В итоге пишу: “Хорошо. Давай будем общаться. Но не более”.

Сообщение тут же прочитано, будто он всё это время смотрел в телефон и ждал ответа.

На улице уже темно, мелкий дождь тихо стучит по стёклам и карнизу. Выключаю свет и ложусь в кровать. Движения теперь лёгкие, я до сих пор наслаждаюсь свободой движения. После родов я похудела на девять килограммов. Как врач и говорила, вес набирала только Настя, я же высохла как доска, только грудь топорщилась от очередного прилива молока. Привычным движением сцедила грудь и легла спать. Экран на телефоне загорелся, и я прочитала сообщение от Олега. “Что тебе завтра привезти?”

“Ну вот начинается”. Я закатила глаза, глубоко вздохнула и решила ничего не отвечать.

*** ***

(Егор)

Всю ночь не могу уснуть, ворочаюсь с боку на бок. А всё из-за короткого сообщения от Маши.

Всё-таки написала. Не выдержала.

Радость бурлит внутри, и я как мальчишка с предвкушением жду момента, когда смогу приехать к ней.

Под утро, наконец, засыпаю. И когда звенит будильник, с трудом разлепляю глаза.

Сегодня у меня важная встреча со следователем и адвокатом. И опаздывать на неё нельзя. Эксперт, которого я нанимал для осмотра машин, всё подтвердил. Действительно, автомобили из последней партии были утопленниками. Теперь предстояло выяснить, кто стоял за этим. Поставщика выцепить нелегко, только если лететь на встречу. Сам он не приедет, но сейчас уезжать не самое лучшее время. Тем более если на днях Машу выпишут, я бы хотел её встретить.

Встаю, иду на кухню, завариваю себе кофе и, когда делаю глоток, приятная горечь растекается по горлу. Это бодрит, и я могу уже более менее нормально мыслить.

Борис оказался прав, в моём окружении завелась крыса. Анализы показали незначительное количество нахождение метаболитов психотропного вещества, которое раньше использовалось для анестезии, но после закона “О наркотических средствах и психотропных веществах” было запрещено. Именно поэтому я ничего не помню. В сочетании с алкоголем побочные действия вещества вызывают галлюцинации и потерю памяти.

Кто-то специально подмешал мне его в воду или алкоголь. Кто-то у кого есть доступ к запрещённым препаратам, потому что в аптеке его не купить, даже с рецептом.

Б****, кто мог это сделать? Этим вопросом я задаюсь последнее время. Особенно гадко осознавать, что это кто-то из своих. Да, всё указывает на Жеку: он позвал нас в караоке, он нанял проституток, но как он мог обойти меня и Миху и договориться о поставках? Вот этот вопрос меня волнует больше всего. Вдруг Жека всего лишь чья-то рука, а главное лицо скрывается в тени. Если сейчас выцепить Жеку, то тот, кто управляет всем, так и останется неизвестным. Под подозрением все: конкуренты, партнёры и даже Миха.

Глава 22

– Волохова, на пост медсестры подойди! – заглядывает в палату медсестра. Я торопливо вскакиваю с кровати и бегу по узкому коридору, шаркая ногами по светлой плитке.

Прошёл уже месяц после рождения Насти. Она быстро развивается, набирает вес. За месяц подросла на шесть сантиметров и поправилась на килограмм . Ещё кроха, но уже не так страшно брать на руки.

Нас сегодня должны выписать. Пока оформляют все бумаги и выписки, я звоню маме и прошу привезти конверт для Насти и мне одежду.

На улице идёт снег, а на небе пушистые серые облака заволокли прозрачную синеву. На выписку звать никого не хочу. Не люблю сборища, да и за малышку переживаю. К чему ей лишний шум и десятки глаз. У неё и так иммунитета нет. Я сама даже боюсь дышать на неё, чтобы ничем не заразить. Перед тем как брать на руки мою их с мылом, потому что начиталась статей и форумов про недоношенных детей и новорождённых. Сколько вокруг нас вирусов летает в воздухе. Не хочется, чтобы Настя в первый же день выписки из больницы заболела.

В четвёртом часу документы готовы, мама уже, как полчаса дожидается внизу, а я всё жду и где-то внутри надеюсь, что вместе с мамой и Егор пришёл. Но когда спускаюсь мама одна. Стоит с букетом роз и пакетом гостинцев. Медсестра передаёт Настюшу мне, мама вручает пакет в освободившиеся руки медсестры и, не переставая, её благодарит. Я улыбаюсь, с нежностью держу драгоценный белый свёрток с розовой лентой, откуда доносится еле слышное сопение, и стараюсь отогнать от себя навязчивую мысль, что Егора нет.

Правильно. Откуда ему взяться, если я ему не написала про выписку. Но надежда почему-то была. Словно он должен был чувствовать меня на расстоянии. Ерунда это всё, сказки любовных романов. Да и не хочу я его видеть. Мы же развелись. И развелись из-за его измены. Пора прекратить витать в облаках. Я злюсь на себя. Что за глупые мысли.

У крыльца поджидает такси и отвозит нас к маме. Она специально освободила свою комнату для нас с Настей, а сама перебралась в зал. Но это только на первое время, пока Настя маленькая, а я не найду работу. Жить постоянно с мамой я не хочу, и обязательно через пару месяцев сниму квартиру.

Стоит переступить порог, и я вижу, кучу шариков под ногами. Мама готовилась к нашему приезду. Над входом в комнату висит надпись “С рождением дочки”. Захожу туда и не узнаю комнату. Мама всё поменяла, даже обои переклеить успела. Маленькая кроватка с маятниковым механизмом стоит рядом с кроватью.

– Мама спасибо большое!

Кладу свою кроху в кроватку ,поворачиваюсь к маме и обнимаю её.

– Мне для вас мои девочки ничего не жалко.

– Я люблю тебя мам, – бормочу я и чувствую, как она гладит меня по волосам.

Идём в кухню, там уже накрыт стол. Мама придерживается традиций и даже если нет гостей, то это совсем не значит, что праздновать это не надо.

– Давай доченька, за твою малышку. Чтобы росла и крепла с каждым днём.

Чокаемся бокалами, я делаю глоток яблочного сока и слышу, как на телефон пришло сообщение.

– Егор? – Спрашивает мама.

Но это не Егор. Это Олег. И он хочет приехать. Я запретила приезжать ему на выписку, до последнего надеялась, что Егор приедет. И не хотела повторения драки. Но Егор не пишет, не звонит и не приехал на выписку. Я разочарована, что он так быстро остыл. А ведь после разговора с мамой я хотела начать нормально общаться, как друзья, но он сам всё испортил. Ну и чёрт с ним.

– Нет, мама. Это Олег. Тот самый мужчина, с которым подрался Егор.

– Ну и зачем он тебе? – мама спрашивает вскользь, сама смотрит в окно, но я знаю, что это кажущееся спокойствие и равнодушие.

– Он просто друг. И я его пригласила в гости. Как раз познакомитесь.

Мама кривит губы.

– Я не хочу ни с кем знакомиться.

– Почему?

– Просто не хочу. Я лучше Лидии Михайловне пойду, заодно и вам мешать не буду.

– Мам, ты не будешь мешать. Куда ты собралась? Ты же даже ничего не поела.

– Вот возьму салатиков и бутылку вина. Тебе всё равно нельзя. А я за внучку с соседкой выпью.

Переубеждать её нет смысла. И я лишь пожимаю плечами и жалею, что поддалась порыву и позвала Олега в гости.

Иду в комнату, чтобы проверить малышку. Она спит, и я боюсь её будить. Поправляю одеялко.

– Спи моя Дюймовочка. Спи.

*** ***

Мчусь на такси из аэропорта, чтобы поскорее приехать к тёще. Последние два дня я был в командировке. Разбирался с поставщиком. Надеялся, что успею вернуться до выписки, но когда Наталья Николаевна написала сегодня, что Машу и Настю уже сегодня выписывают, чуть не взвыл от досады. Вот один денёк. Один. И я бы их встретил как полагается мужу встречать жену из роддома.

– А можно быстрее, – тороплю водителя, но тот лишь качает головой.

– Нельзя. Не хочу остаться потом без работы.

“Чёрт!” – ругаюсь мысленно. Кажется, что машина не едет, а ползёт.

Добираемся к месту назначения только в восьмом часу. Такси останавливается на парковке перед домом, я хочу уже выйти ,но замечаю, как дверь подъезда открывает и оттуда выходит Олег. Меня накрывает пеленой ревности.

Я же был уверен, что она его просто подговорила изображать из себя её парня, но сейчас она не знала, что я должен был приехать. Значит, это непоказное представление. Значит, у них всё серьёзно?!

Продолжаю сидеть в машине, жду когда чёрный ауди выедет со двора и только тогда направляюсь к подъезду. Сам не знаю для чего. Ещё утром я хотел рассказать Маше всю правду. Что меня подставили. А сейчас не понимаю, есть ли в этом смысл.

Поднимаюсь к ней на этаж, звоню. Дверь открывается практически сразу же. На пороге Маша. Секундная растерянность на лице сменяется равнодушной маской.

– Что тебе надо Волохов?

– Хочу дочь увидеть.

– Она спит.

– Не впустишь?

– Нет. Приходи завтра, а сейчас уже поздно.

Она хочет захлопнуть дверь, но сейчас я не готов так просто уйти. Подставляю ногу и тяну дверь на себя. Маша чуть не вываливается из квартиры. В глазах промелькивает страх.

– Что ты делаешь Егор?

– Значит, для кого-то у тебя и ноги распахнуты, а меня даже в дом не хочешь впустить, – говорю спокойно, насколько это возможно. Перешагиваю порог. Маша пятится.

– Ты что совсем обалдел? Выходи из квартиры сейчас же. А перед кем я ноги раздвигаю , тебя не должно волновать. Мы разведены, а я свободная женщина, – понизив голос, шипит Маша.

Вот змея!

Рывком оказываюсь рядом с ней. Она полностью в моих руках. Маленькая, хрупкая. Её сломать ничего не стоит. Прижимаю к себе, ловлю её губы. Она упирается, шипит. А когда мне удаётся её поцеловать, её острые зубки вцепляются в мою нижнюю губу. Я не чувствую боли, скорее азарт и желание показать, что она моя.

– Сама напросилась.

Тащу её в зал, швыряю на диван. Она задыхается от злости, а всё моё тело нестерпимо требует её. От одной только мысли , что она могла быть с тем придурком, внутри закипает бешенство.