Город без голоса. Книга 8. Правила Чёрного дракона

Корнёв взял карандаш: «За лестницей решётка. Отдам ключ. Жди у неё».

Максим прочитал и кивнул. Из фургона он взял короткую монтажную стропу. Перед подъёмом зацепил её за основание перил и потянул. Стойка не сдвинулась. Первая ступень тоже выдержала вес, когда он осторожно перенёс на неё ногу.

Только после этого Максим вынул Камень Звезды. Старая трещина проходила через край кристалла. Он повернул камень к ферме: внутри появилась линия, дошла до третьей поперечины и оборвалась. Дальше маршрут не подтверждался.

Он убрал камень в нагрудный карман и проверил опоры ногой. Подошва съезжала с влажного металла. Максим обхватил перила предплечьем, сберегая порезанные пальцы.

На ферме пришлось двигаться боком. Под ногами проходила машина, водитель смотрел прямо перед собой; его лицо исчезло за стойкой и возникло снова в следующем стекле. Максим остановился. Во втором отражении водитель сидел неподвижно, хотя настоящая машина уже ушла вперёд.

От стекла к ферме вытянулась белая полоса. Инспектор поднялся по ней без лестницы и встал между Максимом и решёткой. Максим проверил Камень: линия погасла. Он убрал его обратно в карман. Он не пытался заставить линию продолжиться: ближайшую балку он видел сам, а пройти мимо фигуры на узком настиле не мог.

Он закрепил стропу за стойкой позади себя и взял свободный конец. Инспектор протянул руку к его груди. Максим отступил к поперечине, позволил белым пальцам пройти между ними и захлестнул стропой запястье.

Фигура развернулась ребром. Ремень соскользнул с плоской руки, но задержал её возле стойки. Максим успел опуститься на колено. Белая ладонь прошла над головой и коснулась перил. Металл под ней вытянулся вперёд, а решётка у шкафа отодвинулась на длину ещё одной секции.

Максим перенёс ноги на боковую балку, оставив настил инспектору. Расстояние до решётки перестало расти. Он дотянулся до следующей опоры и прижался к ней грудью.

Инспектор повернулся следом. Максим подтянул стропу, пропустил ремень через прут и натянул поперёк настила. Белая фигура упёрлась в него поясом. Максим рванул свободный конец вниз, и фигура перегнулась через ограждение. Её пальцы отпустили металл. Решётка вернулась к прежнему месту.

Он освободил стропу и не стал смотреть, куда исчез инспектор. До площадки оставалось три шага. Корнёв уже поднимался с другой стороны, неся ключи. Максим увидел, как он проверяет перекладину обеими руками, и дождался, пока тот доберётся до решётки.

Камень у груди нагрелся. Максим вынул его: короткая линия появилась снова и указала на площадку у шкафа. Он сперва опустил туда конец стропы. Ремень лёг на металл и не провалился. Тогда он перенёс ногу, дождался давления опоры на подошву и шагнул за решётку, которую открыл Корнёв.

Под площадкой встал микроавтобус. Водитель открыл дверь и высунулся наружу. Белое отражение осталось в стекле, а пальцы инспектора потянули его обратно к кабине.

На другой стороне ограждения появилась белая тень. Она двигалась между отражениями, не повторяя шагов Максима.

Он поднял свободную руку к микроавтобусу. Тень посмотрела на него и отвернулась. Максим опустил ладонь. Он не знал, что она увидела с другой стороны.

Тень прошла к другому стеклу. Положила руку поверх белого отражения и остановилась. Дверь микроавтобуса перестала тянуть водителя внутрь. Он выдернул плечо, выпрыгнул на бордюр и упёрся обеими ладонями в бетонный блок.

Отражённый проход сжался между ладонью тени и стеклом. На несколько мгновений Максим увидел в нём пустую дорогу, ведущую прямо к воде. Затем дорога исчезла, оставив обычный салон с качающимся ремнём безопасности.

Тень убрала руку и стала хуже различима. Максим хотел позвать её ближе, но она уже шла за стоящий грузовик. Он не стал манить её к себе.

Корнёв коснулся его локтя. Шкаф был открыт. Внутри горел небольшой экран; зелёная отметка показывала, что режим продолжает работать. В нижней строке Максим прочитал emergency_admin.

Корнёв пригнулся, осмотрел крепление блока и показал ему бумажную пломбу. Та шла поперёк разъёма и закрывала старую заводскую наклейку. На бумаге стоял штамп городского штаба, под ним — подпись. Максим узнал название роли, но подпись разобрать не смог.

Власов уже позволил системе назначать ответственность за людей. Здесь старый модуль продолжал движение через закрытую полосу. Это не показывало, чья рука включила его сегодня.

Максим потянулся за телефоном. Корнёв перехватил его запястье и дал блокнот. Максим записал название роли без исправлений, затем время. Корнёв срисовал расположение пломбы и вписал то, что смог прочитать на штампе. Бумагу они не отрывали.

На краю площадки лежала снятая красная линза. Корнёв приподнял её, осмотрел пустое крепление светофора и положил обратно. Достал из шкафа ручку аварийного отключения и остановился, глядя на Максима.

Тот проследил кабель от шкафа до стойки. На зелёной секции стоял инспектор. Его ладонь касалась линзы, а другая рука лежала на корпусе, соединяя их белой линией. Корнёв показал на ручку, затем на эту ладонь. Отключать пришлось бы одновременно с разрывом контакта.

Максим достал стропу. Инспектор повернул голову, и край площадки ушёл из-под правой ноги. Максим успел схватиться за дверцу шкафа. Она ударила по кисти и захлопнулась, прижав руку к раме.

Корнёв открыл дверцу обратно. Максим отдёрнул пальцы. Большой палец не слушался, боль прошла до локтя. Камень в нагрудном кармане нагрелся сильнее, и внутри него появилась белая черта вдоль старой трещины.

Инспектор двигался по стойке к площадке. Максим взял стропу левой рукой поверх повязки. Корнёв показал на нижний край шкафа, где металл ещё оставался на месте. Максим опустился туда на колено и перестал наступать на исчезающий участок.

Из этого положения он мог дотянуться до стойки. Продел стропу вокруг неё, подтянул петлю к белой ладони и прижал ремень локтем. Инспектор повернулся ребром, но стойка не давала ему соскользнуть. Максим перенёс вес тела на ремень. Ладонь отделилась от зелёной линзы.

Корнёв повернул ручку. Экран в шкафу погас, на дороге исчез зелёный свет. Белая линия на корпусе светофора оборвалась. Инспектор опустил руку и сложился вдоль стойки; на месте его головы осталось отражение в стекле стоящей машины.

Корнёв снял стропу с его руки и помог подняться. Площадка вернулась на место, но опираться на правую кисть Максим уже не мог. Он достал Камень Звезды двумя пальцами левой руки. Старая трещина раскрылась шире; линия маршрута в глубине не появилась.

Внизу водитель первой легковушки повернулся к фургону, выбрался из машины и осмотрел помятый бампер. Его спутница вышла с другой стороны. Они начали разговаривать, но Максим по-прежнему не слышал слов. Водитель микроавтобуса стоял у бетонного блока, не пытаясь вернуться на закрытую полосу.

Корнёв показал блокнот: «Секция отключена до проверки. Потребуется ручное регулирование».

Движение придётся остановить на несколько часов. Фургон пока нельзя было убрать: он закрывал доступ к опасной полосе. Максим кивнул и сел на нижнюю перекладину, давая колену отдохнуть.

Корнёв помог ему спуститься на нижнюю площадку за ограждением, затем принёс бинт из фургона. Здесь Максим услышал его голос.

— Пальцами двигаешь?

— Двумя. Остальными пока нет.

— Сиди здесь. На ферму больше не лезь.

— Пломбу оставь. Запись передадим в Дом.

Корнёв начал перевязывать кисть.

— Власову?

— В Дом. Кто включил, ещё не знаем.

Максим дописал для Марины, где они отключили секцию. Указал, что правую кисть прижало дверцей, а Камень больше не показывает маршрут. Про тень написал отдельно: она закрыла отражённый проход у микроавтобуса и ушла сама. Лист сложил так, чтобы запись о травме была сверху, и отдал Корнёву для передачи с человеком.

Корнёв вернулся к стойке. После отключения он снял зелёную линзу, проверил пустой корпус и принёс её на площадку. Максим взял круглый пластик за край двумя пальцами левой руки. На внутренней поверхности проступал знак Дома смотрителей. Он повернул линзу к свету, а Корнёв положил рядом свою запись о проверке: когда линзу устанавливали, знака Дома на ней не было.

Глава 6. Палата без вызова

Марина остановила детей перед стеклянной дверью приёмного отделения. За ней двигалась больничная каталка, и зелёная полоса на полу шла от каталки к школьникам. Учительница прижала журнал к груди и пересчитала одиннадцать человек. Девочка в конце цепочки держалась за подол её жакета.

От школы до больничного двора они добирались почти час. На верхний этаж удалось пройти через галерею спортзала: там не было указателей, а дверь открыли изнутри после стука по раме. Второй выход вёл на служебную дорожку вдоль склона. Теперь оставалось пересечь больничный двор и выйти к улице, где детей ждали взрослые из первой группы.

Марина поставила футляр на скамью. Плечо болело, пальцы правой руки саднило после игры без смычка. Максим оставался у моста. Его записку о прижатой кисти принесли перед выходом из школы.

Виктория пришла из Дома, получив адрес от вернувшихся смотрителей. Помогла провести детей от калитки, но возле двери остановилась, глядя на зелёную полосу.

Марина развела ладони, показывая два пути. Каталка за стеклом повернула к школьникам. Учительница подняла руку, собираясь отвести детей в сторону, и зелёная линия сразу удлинилась до её ноги.

Виктория поймала Марину за запястье. Развернула её ладонь вниз и отдала учительнице лист из своего блокнота: «Останьтесь с детьми здесь. Дверь проверяем отдельно».

Женщина прочитала, оглянулась на группу и сама выбрала место у скамьи. Дети отошли вслед за ней. Виктория передвинула соседнюю пустую скамью поперёк дорожки, отделяя их от больничного выхода. Зелёная полоса упёрлась в ножку и перестала тянуться.

Виктория написала на следующем листе: «Ты показала всем сразу. Я тоже решила, что надо двигаться».

Марина ответила: «Буду обращаться к одному». Виктория прочитала, но не убрала блокнот. Одной этой записи для неё было мало.

Из отделения вышла медсестра. Маска съехала ей под подбородок, на ладони был написан номер палаты. Она попыталась заговорить и указала на переносной баллон, закреплённый на тележке. На ярлыке стояла фамилия пациента.

Медсестра потянула тележку к двери. Ярлык побелел под её пальцами. Фамилия исчезла, а вместо неё проступило другое имя. Колёса развернулись к противоположному коридору, хотя женщина тянула ручку на себя.

Марина взялась за раму. Медсестра отпустила ручку и попыталась восстановить надпись на ярлыке. Чернила не ложились. За дверью мужчина на каталке приподнялся, упёрся ладонью в край матраса и тяжело опустился обратно.

Врач подошёл к нему и проверил маску на лице. Затем положил руку на плечо медсестры, показал ей номер палаты на своей бумаге. Она сравнила его с надписью на ладони и снова потянулась к тележке.

Марина подняла руку, приглашая обоих пройти к баллону. Врач шагнул вперёд, а мужчина на каталке вытянул левую руку. Белый браслет на его запястье начал затягиваться. На пластике появился тот же номер, который врач только что показал медсестре.

Виктория ударила ладонью по Марининой руке, сбивая жест. Встала между нею и каталкой. Врач остановился, увидел браслет и немедленно разомкнул застёжку. Мужчина прижал освобождённую руку к животу.

На странице Виктории появились слова: «Что ты предложила ему?»

Марина ответила: «Помочь перенести кислород».

Виктория повернула лист к мужчине. Тот прочитал и покачал головой. Взял ручку у врача, написал крупно: «Я остаюсь здесь».

Марина посмотрела на колёса каталки. Они уже повернулись к коридору, куда тянуло тележку с баллоном. Мужчина не собирался ни переносить его, ни ехать туда сам. Врач расправил край простыни и встал возле каталки, закрывая её от проходящих людей.

Виктория показала Марине его ответ. Марина опустила руку и дождалась, пока врач закончит осмотр.

Он сам взял блокнот: «Кислород нужен этому пациенту. Доставляем сюда. Дальше решаю я».

Марина прочитала и вернула ему лист. Врач показал его медсестре. Та посмотрела на мужчину, сравнила фамилию в бумаге с его больничной картой и только тогда взялась за ручку тележки.

Марина помогла удержать раму, пока санитар подставлял ногу под колесо. Вместе они развернули тележку вручную. Ярлык продолжал тянуться краем к другой палате, но колесо упёрлось в подошву санитара. Он переставил ногу и довёл тележку до каталки.

Врач занялся оборудованием. Марина отошла, освобождая ему место, и посмотрела на медсестру. Та пыталась сказать что-то Виктории. Звук здесь пропадал у всех, но на бейдже женщины теперь исчезла часть имени. Она прикрыла его ладонью, потом убрала руку и посмотрела снова.

Виктория попросила медсестру письменно назвать получателя баллона. Рядом положила испорченный ярлык. Женщина указала на пациента, но Виктория подвинула бумагу ближе и дождалась записи.

Марина видела, что Виктория сопоставляет две записи, но вернуться к ним не успела. Стеклянная дверь отделения дрогнула. Зелёная пиктограмма на ней развернулась к школьной группе, и санитар, только что помогавший с тележкой, пошёл к выходу.

За его отражением выросла белая фигура. Она прижала плоскую ладонь к стеклу и просунула пальцы сквозь линию дверной рамы. Дверь открылась, хотя санитар ещё не дошёл до неё.

Марина подхватила пустую тележку для белья и толкнула поперёк проёма левой рукой. Стекло упёрлось в раму тележки. Инспектор остался между створками, но его рука вытянулась к санитару через зелёную пиктограмму.

На браслете мужчины у стены проступила белая полоса. Он встал с кресла и двинулся навстречу фигуре. Медсестра перехватила его под локоть, а врач поднял обе ладони, предлагая ему остановиться. Полоса на браслете раздвоилась, и мужчина сделал ещё шаг.

Виктория подала врачу бумагу. Он опустил руки, подошёл к пациенту и показал ему кресло. Дождался, пока тот посмотрит, затем написал: «Можете сесть. Я подойду к вам».

Пациент прочитал, повернулся к креслу, но остановился. На браслете светилось остриё стрелки. Медсестра сняла браслет, положила на стойку и сверила имя мужчины с картой. Он сел только после того, как сам взялся за подлокотник.

Марина упёрлась бедром в тележку для белья. Стеклянная дверь продолжала давить. У верхнего края проёма появился второй инспектор; плоское лицо скользнуло по стеклу, остановилось напротив настенной панели и отделилось от отражения.

На панели стоял номер свободной палаты. Он сменился номером, который медсестра написала на ладони. Тележка с баллоном дёрнулась от каталки. Санитар прижал её к стене и посмотрел на врача, ожидая решения.

Белая линия шла от панели к ярлыку. Прибор у пациента работал рядом. Марина развернула тележку так, чтобы её рама упёрлась в косяк, вынула металлический поддон и подошла к настенному экрану.

Левой рукой ударила по экрану. Панель треснула, но цифры ещё горели. Второй удар расколол её у нижнего края. Остриё белой линии исчезло. Колёса тележки остановились, а инспектор у стены потерял руку до локтя.

Врач посмотрел на разбитую панель, затем на прибор возле каталки. Он проверил оборудование у пациента и продолжил работу. Медсестра сгребла осколки подальше от колёс.

Белая фигура возле двери попыталась пройти через её браслет. Медсестра сняла пластик сама и положила его рядом с первым. Виктория взяла оба браслета бумажным листом, закрыв светящиеся метки. Инспектор снова оказался в стекле; дверь перестала налегать на тележку.

В глубине коридора горели ещё две панели. Марина подошла к одной, но врач взял её за край куртки и не пустил дальше. Открыл небольшую дверцу в стене, показал выключатель и написал: «Общая навигация. Только она».

Марина посмотрела на подписи под выключателем. Потом на врача. Он подтвердил выбор отдельной записью, и она опустила клавишу левой рукой. Панели погасли, указатели на дверях потеряли зелёные края. Прибор у каталки продолжал работать.

Инспектор в стекле расплылся по створке. Пиктограмма осталась обычным рисунком, но свободные места отделения исчезли с центрального табло. Медсестра подошла к стойке и попыталась открыть список поступающих. Экран выдал пустое поле.

Врач отдал ей бумажный журнал. Она начала записывать занятые места вручную. Другой сотрудник пошёл к палатам, проверяя каждую дверь лично. Марина убрала поддон и отодвинула тележку: дверь больше не открывалась сама.

У хозяйственного коридора стоял санитар с ещё одним переносным баллоном. Он посмотрел на медсестру, подал тележку к ней, но остановился, не найдя привычной отметки назначения. Женщина написала на бумаге фамилию пациента и номер палаты. Санитар сверил запись с картой, оставленной врачом, и передал ручку тележки ей.

Медсестра взялась за ручку, и санитар отпустил тележку. В конце коридора другой сотрудник подошёл к ней, прочитал бумагу и сам проверил дверь. Он взял тележку за раму. Женщина дождалась, пока он поставит ноги устойчиво, и убрала руки.

Для следующего баллона собрали такую же цепочку. У каждого поворота останавливались. Марина переставила пустую стойку, освобождая место сотрудникам.

Виктория вышла к детям. Учительница показала ей журнал с одиннадцатью отметками. Девочка у скамьи попросилась к матери, но пошла лишь после того, как учительница сама проверила калитку и увидела за ней знакомую женщину.

Марина проводила последнюю пару к выходу во двор. Здесь снова были слышны шаги. Один мальчик спросил, почему в больнице все говорили ртом, а голоса не было. Учительница ответила, что пока не знает. Марина не стала дополнять её ответ.

Медсестра вышла вслед за ними. Она увидела коллегу у ворот и попыталась окликнуть. Губы двигались, грудь поднялась на вдохе, но Марина ничего не услышала. Женщина подошла ближе и повторила; школьник рядом продолжал задавать вопросы обычным голосом.

Через минуту из дверей появился санитар. Он постучал по перилам и прикоснулся к собственному горлу. На бумаге, которую он протянул Виктории, было написано: «Здесь тоже не могу говорить».

Виктория показала Марине обе записи о баллоне. Медсестра хотела передать его одному человеку, а ярлык назначил другого. Теперь женщина осталась без голоса даже там, где звук вернулся. Санитар смотрел на её лицо и пытался задать вопрос губами.

Марина взяла бумагу и записала, что увидела сама. Виктория дополнила время и попросила медсестру оставить своё свидетельство. Та написала фамилию полностью, хотя на бейдже всё ещё не хватало букв.

Врач передал список пациентов, остававшихся под его наблюдением. О свободных местах теперь нужно было сообщать с человеком: табло больше не давало проверенных сведений.

Марина забрала футляр. Ей хотелось вернуться в Дом, увидеть Лизу и перестать проверять пустые сообщения. Но Виктория уже держала лист для следующей передачи, и Марина осталась, чтобы подписать только собственную запись.

Она прислонила бумагу к чистой стене возле двери. Ручка была у Виктории, Марина ещё не успела её взять. Под ладонью проступили знакомые петли букв. Она отняла руку: на стене её почерком стояло слово «согласна». Виктория перевернула лист, проверила обе стороны и подала его Марине — бумага оставалась чистой.

Глава 7. Вокзал выбирает пассажира

На пешеходном мосту Алина остановилась у сетчатого ограждения. Внизу, возле второго пути, стоял пассажирский состав, но люди спускались к нему с обеих сторон, оставляя свои платформы. Женщина волокла чемодан по ступеням, не поднимая его за ручку. За ней мальчик держался за поручень обеими руками и всё равно переставлял ноги, хотя отклонялся назад.

Над лестницей висело пустое табло. На чёрном поле не было даже времени, но женщина поглядывала на него перед каждым следующим шагом. На соседнем спуске мужчина пытался повернуть обратно. Его ботинок уже стоял выше, когда тело развернулось к поезду, и он схватился за сетку.

В телефоне сохранился черновик: «Вокзал. Людей переводят со своих путей». Отправлять его было бесполезно: слова исчезли бы, как утром. Алина убрала телефон и пошла вниз.

После подземного перехода Алина вернулась в Дом, где дежурный принёс записку с вокзала. Виктория перед уходом в больницу прочитала её согласие на один контакт со скобой Колокола. Алина указала предел: прекратить действие, если перестанет различать положение предметов. Виктория подписала: «Прочитала при ней». Лист лежал в боковом кармане сумки.

У лестницы дежурная в красном жилете загородила Алине проход. Её губы двигались быстро; разобрать обращение Алина не смогла. Она показала на своё ухо и раскрыла блокнот. Дежурная схватила ручку, но сперва оглянулась на табло.

«Посадка на второй. Проходите».

Алина написала ниже: «У меня нет билета. Людей тянет к составу. Они не могут вернуться».

Дежурная нахмурилась и потянулась к рации. Пока она говорила в неё, мужчина у сетки поставил ногу поперёк ступени, но теперь с усилием разжимал собственные пальцы.

Дежурная убрала рацию и написала: «Объявление дали. Отправление по графику. Нужен сигнал, понятный всем».

Она вынула небольшой фонарь, подняла его над головой, и на пустом табло появилась единица. Мужчина на лестнице отпустил сетку. Вместо второго пути он повернулся к боковому проходу, который вёл к первому, и едва не сбил женщину.

Алина коснулась запястья дежурной и опустила её руку. Единица исчезла, но мужчина продолжил идти. Дежурная снова поднесла рацию ко рту; в этот раз её губы сложились для первого слова и остались разомкнутыми. Она надавила пальцами на горло.

Дежурная протянула фонарь Алине. Та положила его на скамью и написала: «Табло назначает путь по вашему движению». Проводник у открытой двери вагона смотрел на них, придерживая дверь ногой.

Проводник заметил в блокноте запись о слухе и взял ручку. Он придержал блокнот ладонью.

«Если опасно, покажите остановку. Машинист видит сигналы с платформы».

Дежурная подняла рацию, и на табло появилась двойка. Женщина у лестницы повернула к вагону, потащив чемодан за собой. Проводник опустил руку дежурной и прочитал запись Алины.

Алина присела у края платформы, в стороне от двери. Здесь была служебная выемка со ступенью, и проводник придержал её за локоть, прежде чем она наклонилась к рельсу. Колёса ближайшего вагона оставались в нескольких метрах. Она коснулась боковой поверхности стали и сразу отняла руку.

Дрожь нарастала. Алина не могла определить по ней команду машиниста, но увидела, как натянулось сцепление между вагонами. Проводник тоже посмотрел туда и переставил ногу с нижней ступеньки на платформу. Обод колеса сдвинулся относительно пятна на рельсе и снова замер.

Он написал крупнее: «Уже трогается. Отойдите».

Алина поднялась. Пассажиры продолжали приближаться к открытой двери, а женщина с чемоданом пыталась втиснуться между ними. Проводник вытолкнул её багаж из прохода и встал на нижней ступеньке, закрыв вход плечами. Поезд продвигался короткими рывками, не набирая хода.

Дежурная протянула Алине фонарь со скамьи. Та покачала головой и положила его на плитку. Рядом раскрыла блокнот на чистой странице, затем сняла с сумки запасной ремень и свернула так, чтобы он не вытянулся в линию. Предметы лежали перед проводником, ни один не был обращён к пути.

На странице Алина написала: «Я не знаю ваших тормозов. Выберите, как остановить. Я попробую задержать людей».

Проводник прочитал и присел к блокноту, не выпуская дверную ручку. Он не взял фонарь. Подвинул к себе ручку и быстро ответил: «Стоп-кран в тамбуре. Дверь держу, иначе полезут. Поможете снаружи?»

Алина дописала: «Если потеряю равновесие, помогите сесть». Проводник показал участок у стены вокзального павильона, подальше от края. Она кивнула и придвинула к нему блокнот.

С табло сползла белая полоса. Она прошла по стойке и легла на платформу, заострившись у самого края. Женщина с чемоданом повернулась от дверного проёма к свету. Чемодан опрокинулся, но она отпустила ручку и шагнула дальше.

Алина перехватила её за локоть. Женщина упиралась обеими пятками, стараясь остановиться, однако тянула Алину за собой. Рядом мальчик опустился на колени и прижал ладони к плитке. Его обувь скользила к белому острию.