Город без голоса. Книга 8. Правила Чёрного дракона

Виктор Алеветдинов

Город без голоса. Книга 8. Правила Чёрного дракона

Часть 1. Утро без звука

Глава 1. Вода не отвечает

Марина коротко провела смычком по открытой струне. Скрипка дрогнула у ключицы, но ноты она не услышала. За спиной скрипнул велосипедный тормоз, и этот обычный звук заставил её задержать смычок над струнами.

Она стояла у ограждения хабаровской набережной. На поручне блестела влага. Максим поставил футляр на скамью и поправлял застёжку куртки. Вчера они вернулись с Нижнего Амура. Несколько суток назад восстановили Печать устья, и Марина принесла скрипку, чтобы проверить связь города с рекой.

Продольная трещина на смычке оставалась у колодки. Марина не стала сильнее натягивать волос: для проверки должно было хватить короткой ноты.

— Ты слышал? — спросила она.

Максим поднял голову.

— Что?

Свой вопрос Марина тоже не услышала. Коснулась шеи и повторила его. Максим нахмурился, глядя ей в лицо, и подошёл к ограждению.

Марина отступила от воды. Под подошвами кончились доски, каблук встал на каменную плиту, и она услышала собственный вдох. Дальше по набережной велосипедист говорил по телефону. Его голос был вполне различим, пока мужчина не свернул к ограждению: последние слова исчезли, хотя рот продолжал двигаться.

— Максим.

Он обернулся и вышел с настила вслед за ней.

— Здесь слышно, — сказала Марина. — А там нет. Скрипка отзывается в руке, струна ходит. Звук пропадает между нами.

— У воды?

— Пока только там.

— Сыграй отсюда.

Марина поставила скрипку под подбородок. Нота получилась слабой, но слышимой; над водой ничего не изменилось.

Марина положила скрипку в футляр и оставила смычок в руке: собиралась осмотреть трещину. Максим наклонился над крышкой, убирая под неё ремень.

Мальчик в синей куртке пробежал мимо скамьи. У ограждения он присел, просунул руку между прутьями и потянулся вниз. За ним на каменных плитах шла женщина, занятая молнией на раскрытой сумке. Марина увидела её поднятое лицо в ту же секунду, когда носок детского кроссовка соскользнул с края настила.

Мальчик схватился за нижнюю перекладину, перевалился под ней и упал. Удар о бетон Марина заметила по тому, как дёрнулось его плечо. На нижнем уступе он лёг на бок, потом перекатился к опоре. До воды оставалось меньше вытянутой руки.

— Стойте! Ребёнок внизу!

Марина бросилась к поручню. Она перестала слышать собственный крик, едва ступила на доски. Женщина всё ещё шла к скамье. Двое мужчин обогнули её, не оборачиваясь; один нёс бумажный стакан, и крышка подпрыгивала у него в пальцах в такт шагам.

Марина ударила по ограждению основанием ладони. Металл отозвался болью в запястье, но никто не посмотрел. Она свистнула и снова открыла рот, прежде чем поняла, что лишь теряет время. Внизу мальчик пытался встать. Мокрая подошва съехала, и он сел, упершись ладонями в бетон.

Максим закрывал футляр, стоя спиной к воде. Марина подняла руку, но между ними прошла женщина с сумкой.

Она отбила каблуком три удара, сделала паузу и повторила. Доски прогнулись, вибрация прошла под ногами. Максим замер, ладонь осталась на крышке футляра. В следующий миг он посмотрел на неё.

Марина прижала локоть к боку и указала вниз. Максим подошёл, опёрся о верхний поручень и увидел мальчика. Его взгляд задержался на узком уступе у бетонной опоры. Он снял куртку, перекинул её через прутья и встал на нижнюю перекладину.

Максим перенёс ногу через ограждение и нашёл подошвой выступ на опоре. До уступа ему предстояло опуститься на руках. Марина прижала смычок к перекладине левой ладонью, освобождая правую: при подъёме понадобится помощь.

Женщина наконец подошла к ограждению. Она посмотрела вниз, и сумка упала ей к ногам. Марина поймала её за локоть, когда та попыталась пролезть между прутьями вслед за Максимом. Женщина вырывалась, указывала на ребёнка и шевелила губами. Марина видела, как раздуваются крылья её носа, но не могла услышать даже дыхания.

Нужно было привести помощь и отодвинуть людей от края. Марина повернулась к проходившим мужчинам, вытянула правую руку и указала на мальчика. Мужчина со стаканом остановился. Второй заглянул через поручень.

На мокром парапете проступила белая черта. Она прошла под её ладонью и повернула у основания прута, повторяя направление указательного пальца. Влага на бетоне собралась вдоль белого края.

Мужчина со стаканом шагнул к ограждению. Его спутник двинулся следом, хотя проход уже заняла женщина. Велосипедист поставил велосипед у скамьи и тоже подошёл. Марина махнула им назад, но первая линия не исчезла. Белый угол на парапете стал острее, а мужчина протиснулся между нею и матерью мальчика.

Она ткнула пальцем в нижний уступ, пытаясь показать, где нужна помощь. Все трое подались вперёд. Мужчина со стаканом поставил ногу на перекладину и начал переваливаться через неё, не выпуская напитка. Теперь Марина видела его лицо вблизи: он смотрел вниз с растерянным раздражением, словно ноги уже сделали то, чего он ещё не успел решить.

Под ним Максим прижался грудью к опоре. Чужая подошва нащупывала тот же выступ; если мужчина спустится, им негде будет разойтись.

Марина опустила руку, но белая черта продолжала светиться. Она спрятала руки за спину, прижимая к себе смычок, и шагнула между людьми и поручнем. Мужчина упёрся ей в плечо. Она развернулась боком, сдвинула его колено с перекладины своим бедром и заняла место у ограждения.

Он навалился ещё раз. Марина ударилась плечом о прут, зубы стукнули друг о друга. За спиной хрустнуло дерево: смычок оказался зажат между её ладонью и металлом. Она вынесла левую руку вперёд, не позволяя себе посмотреть на трещину, и вцепилась пальцами в край мужской куртки.

Марина упёрлась ступнёй в нижнюю перекладину и перекрыла проход всем телом. Мужчина попробовал обойти её, встретился с её взглядом и остановился. Его спутник столкнулся с ним и заморгал.

Белый угол распался, влага затекла в бороздку. Велосипедист отступил, подхватил сумку женщины и отошёл к скамье.

Марина повернулась к мальчику. Он сидел у опоры, обхватив себя поперёк груди. Максим уже стоял на уступе, но добраться до ребёнка мешало небольшое углубление в бетоне. Над ним выступал ржавый край крепления, о который мальчик зацепился курткой.

Максим присел и протянул ладонь. Ребёнок тряхнул головой. Он сжимал ткань у шеи; с каждым его движением куртка натягивалась сильнее. Марина невольно подняла правую руку, собираясь показать, где застрял подол, и тут же прижала её к груди. На парапете ещё виднелся белый след. Одного такого указания уже хватило, чтобы люди полезли за ограждение.

Максим опустился на одно колено, давая ребёнку разглядеть пустые руки. Потом заметил натянувшуюся ткань и высвободил подол из крепления. Мальчик сразу попытался вскочить. Максим поймал его за пояс, усадил обратно и остался рядом, пока ребёнок не перестал вырываться.

Марина убрала смычок за пояс. Женщина рядом прижалась лбом к поручню и смотрела на сына, не пытаясь перелезть.

Максим посадил мальчика себе на согнутое бедро. Тот ухватился за его плечи. Подъём занял больше времени, чем спуск: на мокром выступе нога Максима съезжала, а обе руки были заняты ребёнком. Он повернулся к опоре, прижал мальчика грудью к себе и освободил правую ладонь.

Марина вынула смычок из-за пояса и положила на доски. Сняла куртку, пропустила рукав под перекладиной и сжала оба конца. Максим ухватился за ткань, чтобы не откинуться назад, пока ставил ногу на выступ. Натянув куртку, Марина прижалась ушибленным плечом к ограждению.

Мать мальчика опустилась на колени и просунула руки между прутьями. Максим приподнял ребёнка. Женщина поймала его под мышки, Марина взяла за пояс, и вдвоём они втянули его на настил. Мальчик прижался лицом к матери. Куртка Максима соскользнула с поручня, упала в воду и поплыла вдоль опоры.

Максим поднялся следом. Когда его локоть лёг на верхнюю перекладину, Марина ухватила его за предплечье и помогла перенести ногу. Максим сел на доски. На брюках у колена темнело мокрое пятно, сквозь разорванную ткань проступала кровь.

Там, где куртка Максима коснулась воды, должны были разойтись круги. Вместо них Марина увидела короткую полосу, оборванную с обоих концов. Ниже по течению возникла вторая. Она проследила их взглядом и насчитала восемь прерывистых следов, прежде чем куртку затянуло за опору.

Восьмая полоса тянулась против течения. Марина пересчитала следы ещё раз, но знакомой метки среди них не увидела.

Максим коснулся её локтя. Они вышли с настила к скамье, и вернулся звук. Мальчик плакал, не давая матери осмотреть содранную ладонь. Велосипедист уже говорил с диспетчером скорой; он сделал несколько шагов вверх от воды и объяснял, где ждать машину.

— На бетон упал, — сказала женщина. — Я только сумку…

Она обняла сына, не договорив. Марина присела рядом.

— Не заставляйте его вставать. Помощь едет.

Максим стоял на каменных плитах и разглядывал рассечённые пальцы. Марина достала из футляра салфетку и протянула ему. Он взял её, зажал ладонь и посмотрел на плечо Марины.

— Руку подними.

Она попробовала. На половине движения боль пошла к шее, и рука опустилась.

— Об ограждение ударилась.

— Видел. Зачем они полезли вниз?

— Я показала на ребёнка. Линия появилась под рукой, и они пошли туда, куда я указала. Пыталась отогнать — подходили ещё ближе.

Максим посмотрел на настил. С этого места белая черта уже не была видна.

— Жест сработал как команда?

— Похоже. Перестали, когда я встала поперёк. Там ещё восемь следов на воде. Вместо кругов.

— В Дом нужно сообщить, — сказала Марина. — Проверить остальную набережную. Мы знаем только про этот участок.

Она подобрала с настила смычок и вернулась к скамье. Трещина удлинилась на несколько миллиметров, и край дерева теперь цеплял кожу. Проверку музыки придётся отложить.

— Марина, в следующий раз дай мне ответить.

— Ты увидел мальчика. Я только показала.

— И ты уже ждала, что я полезу. Я это видел.

— Ребёнок мог упасть в воду.

— Поэтому я спустился. Сам решил. Но одним движением руки отправлять меня туда нельзя.

Марина опустила крышку футляра. Они привыкли понимать друг друга без слов. Но сегодня её жест уже повёл к воде троих людей, которым она собиралась показать опасность.

— Не успела спросить, — сказала она.

— Тогда дождись хотя бы, чтобы я посмотрел на тебя и ответил. Мне тоже нужно знать, куда ты меня посылаешь.

Она кивнула, затем заставила себя произнести ответ.

— Хорошо. Буду ждать.

Максим сел рядом с футляром. Марина прикрыла салфеткой порез у него на пальце, не пытаясь повернуть его руку. Он сам разжал ладонь. С воды потянуло холодом, и она только теперь заметила, что оба остались без курток.

Телефон в кармане завибрировал. Перед этим Марина успела сообщить в группу Дома о немом участке набережной. Теперь пришло сообщение от Лизы. Марина открыла переписку: под именем дочери было пустое поле с сегодняшним временем отправки. Максим встал и посмотрел через ограждение.

Марина повернулась следом. У опоры восемь полос стянулись ближе друг к другу. Две соединились под углом, и на воде сложилась галочка — такую Марина обычно ставила, подтверждая полученное сообщение. Она отвела телефон от реки. Палец оставался на краю корпуса, пустое сообщение Лизы было открыто, а знак согласия на воде уже замкнулся.

Глава 2. Пауза между шагами

Алина остановилась у края Комсомольской площади и отступила обратно на плиту. Между двумя шагами возникла пауза, которой здесь прежде не было. Она посмотрела в сторону Амура: у спуска к набережной белел узкий промежуток между движущимися людьми, хотя солнечный свет ещё не дошёл до их ног.

Мужчина у светофора нажал кнопку вызова и наклонился к динамику. Алина не слышала оповещения и раньше. Мужчина нажал ещё раз и оглянулся. Женщина рядом заговорила, затем приложила пальцы к горлу.

Алина достала телефон. До Дома она шла по согласованному с Лизой маршруту. Его проверили вместе: Алина знала, с какого края подойти к лестнице, чтобы видеть встречных людей. Теперь она написала в группе Дома: «У площади меняется пауза. Люди не слышат оповещение». После отправки текст исчез. Под её именем осталось пустое поле.

Она набрала текст заново и оставила в черновике. Мужчина у светофора дотронулся до её плеча и показал на динамик.

— Не слышу, — сказала Алина. — Обычно тоже. Что случилось?

Мужчина ответил, отвернувшись, и Алина не разобрала слов по губам. Протянула ему телефон с просьбой написать.

Он набрал под её строкой: «Я вас слышал. Теперь вообще тихо».

Алина посмотрела на светофор. Зелёный свет ещё горел, а пауза у воды уже вытянулась к площади. Она ощущала её как пропущенную долю, на которой нога ждёт опоры дольше обычного. Это не объясняло, что случилось со звуком. Но перемена началась раньше, чем погасли цифры.

Мужчина шагнул к бордюру. Алина коснулась его локтя и указала на вход в подземный переход. Он посмотрел на проезжую часть, где двигалась машина, и повернулся к лестнице. Женщина пошла за ним.

Внизу светилось табло со стрелкой к дальнему выходу. Под ним висел шнур с вынутой вилкой. Алина спускалась у перил. Молодой человек с рюкзаком обошёл её, заговорил со спутницей и вдруг остановился. Девушка схватила его за рукав, но он смотрел на неё так, словно ждал начала фразы.

Табло погасло. Зелёная пиктограмма выходящего человека осталась на чёрной поверхности, а стрелка повернулась к боковой лестнице. У нижней ступени той лестницы стояла решётчатая калитка. Через неё был виден прижатый к стене мешок с обломками плитки.

Этот выход вчера закрыли для ремонта, и Лиза отметила на схеме другой. Однако мужчина со светофора уже свернул к калитке. Молодой человек с рюкзаком пошёл следом за ним, увлекая спутницу.

Алина взяла мужчину за рукав. Он показал на зелёную стрелку. Она покачала головой и указала на решётку, но мужчина только раздражённо дёрнул плечом. В переход спускались новые люди. Им было видно, что впереди идут к выходу, и они сворачивали туда же.

Алина прошла вдоль стены и стала перед калиткой. Мужчина остановился, упершись ей в ладонь. В ту же секунду белый промежуток появился между его ботинком и ступенью. Он переступил через него, хотя нога уже стояла у преграды, и прижал Алину к решётке.

Она оттолкнула его ладонь от своего плеча. Мужчина вздрогнул и посмотрел на собственную руку. За его спиной девушка врезалась в рюкзак спутника; поток ещё двигался, а впереди места не осталось.

— Здесь закрыто, — сказала Алина.

Мужчина смотрел на её губы. Потом снова потянул запертую калитку.

Алина подняла руку, показывая на дальний конец перехода. Двое ближайших повернулись. Она сделала шаг вдоль стены, и они повторили её движение. За ними повернулась женщина со светофора. На несколько мгновений проход освободился.

Тогда Алина указала дальше, где над ступенями просматривалось утреннее небо. Белая полоса легла между её подошвой и плиткой. Женщина шагнула в ту же точку, оттеснив девушку с сумкой. Мужчина взял Алину за предплечье и протолкнул вперёд. Теперь он ждал, чтобы она снова подняла руку.

Первого поворота людям хватило, чтобы принять её за проводника. Алина опустила ладонь, но они продолжали тесниться к ней. Если пойти, они пойдут по её следу; если остановиться, задние прижмут передних к стене.

Она прижалась спиной к плитке и перестала задавать направление. Молодой человек с рюкзаком шагнул мимо, но его спутница осталась у калитки. Ремешок сумки зацепился за край решётки. Девушка потянула его, согнулась и исчезла за чужими плечами.

Алина ударила мужчину ладонью по груди, заставляя отступить, и протиснулась обратно. Девушка сидела на полу. Её правая нога была согнута под неестественным углом, а подошва упиралась в стойку калитки. При попытке встать она скривилась и опустилась снова.

Молодой человек заметил её отсутствие и вернулся. Алина показала ему застрявший ремешок, и он снял его с решётки. Затем она набрала в телефоне: «Где больно?» Девушка прочитала, взяла аппарат и ответила: «Щиколотка. Наступить не могу».

Алина опустилась рядом и поставила сумку девушки ей за спину, чтобы та могла опереться. Пока девушка устраивалась, поток на несколько секунд задержался. Мужчина стоял над ними, перекрывая проход, но всё время поглядывал на зелёную пиктограмму. Ещё один человек попытался обойти его и потянул запертую калитку.

До открытого выхода было меньше двадцати шагов. Но белые промежутки возникали там, где ожидали её следующего движения, и тянулись от чужих ног к её ногам.

В боковом проходе она заметила другую паузу, тёмную и неровную. Решила, что там осталось свободное место, и повернула голову. Мужчина сразу двинулся туда. Лишь когда он заслонил стену, Алина увидела низкую дверь подсобки, возле которой лежал опрокинутый совок. Она поймала мужчину за пояс куртки. Он остановился и оттолкнул её руку.

Смысл в паузе она додумала сама. Ещё одна такая ошибка привела бы людей в тупик.

Алина достала из бокового кармана сумки фонарь. После потери слуха она носила его, чтобы привлекать внимание в темноте. Сейчас маленький луч лёг на ладонь мужчины. Тот протянул руку за фонарём.

Она развернула блокнот и написала: «Я вижу открытую лестницу. Где хочешь выйти ты?» Мужчина прочитал и посмотрел на лестницу. Алина подала фонарь, оставив ему возможность выбрать, куда светить.

Он оглянулся на калитку и взял фонарь. Направил луч на первую ступень открытого выхода. Белый промежуток возле его ботинка не исчез, но перестал тянуться к Алине.

Мужчина прошёл несколько шагов и остановился: женщину позади опять подталкивали. Он повернулся к людям и заговорил быстрее, чем Алина могла следить за его губами.

— Напишите, — сказала она и подняла блокнот. — Я не разберу.

Мужчина вернулся и взял ручку. «Вы знаете, как с этим говорить. Покажите всем».

Девушка у калитки закусила губу. Алине хотелось поднять руку и вывести всех сразу, но белые полосы уже собирались у носков её обуви.

Она написала под словами мужчины: «Я не перевожу. Могу ошибиться. Нужен ещё один ведущий. Выберите его сами».

Он перечитал, нахмурился и повернул блокнот к женщине. Та взяла ручку. «Что делать мне?»

Алина указала только на свою ладонь и протянула её женщине. Дождалась, пока та вложит в неё пальцы, потом слегка сжала их. Женщина ответила. Алина разжала руку и написала: «Я почувствовала ваш ответ. Спросите следующего».

Женщина повернулась к мужчине с фонарём. Коснулась его предплечья, показала на перила у открытой лестницы и остановилась. Он посмотрел, куда она предлагает идти, затем сам положил ладонь на перила. После этого взял её руку и сжал пальцы в ответ.

Белая полоска между ними не дотянулась до следующей ступени.

Женщина прошла к перилам. Здесь можно было протянуть руку следующему, оставаясь в стороне от прохода.

Молодой человек с рюкзаком показал Алине экран телефона. Он набрал: «Как вынести её?»

Алина повернула аппарат к девушке. Та прочитала вопрос и посмотрела на спутника. Он присел, подставив плечо. Девушка положила на него руку, но второй рукой взялась за сумку, показывая, что не готова подняться.

Алина осталась на корточках. За спиной давили люди. Она забрала сумку девушки и подождала, глядя ей в лицо.

Девушка выдохнула, разжала пальцы и потянулась к её плечу. Они подняли её вдвоём. Она попробовала коснуться носком пола, скривилась, и Алина остановилась, прежде чем они потеряли равновесие.

Женщина у перил увидела остановку. Протянула руку ближайшему человеку и дождалась ответного сжатия. Он отступил к стене. Следующий освободил место, лишь когда посмотрел на раненую девушку. Проход расширялся медленно, но теперь люди смотрели на пострадавшую, а не ждали движения Алины.

У лестницы мужчина с фонарём опустил луч на ступень. Женщина рядом повернулась к пожилому человеку, придерживавшемуся за стену. Он дотронулся до перил, она положила свою ладонь возле его руки и слегка коснулась пальцев. Он ответил нажатием. Только после этого она шагнула вверх.

Алина со спутником девушки добралась до первой ступени. Здесь пришлось остановиться: им не хватало места, чтобы поднять её одновременно. Мужчина с фонарём вернулся вниз, предложил свою руку. Девушка взялась за неё, и они помогли ей подняться на следующую ступень.

На середине лестницы Алина посмотрела назад. Возле калитки оставался белый промежуток шириной со ступню. Никто не стоял в нём, но он не сужался, хотя люди уже выходили. Она почувствовала задержку в дыхании и отвернулась, не пытаясь понять, куда этот промежуток мог бы их привести.

Наверху девушка опустилась на край ступени. Её спутник сел рядом и достал телефон. Мужчина с фонарём набрал на своём экране номер, приложил аппарат к уху, затем покачал головой. Он показал Алине вызов: соединение состоялось, время шло.

Алина написала в блокноте: «Не знаю, слышат ли вас. Мой текст исчез после отправки». Мужчина прочитал и принялся набирать сообщение.

Женщина со светофора стояла у выхода. Она дождалась, пока пожилой человек доберётся до площадки, и помогла ему сесть. Мужчина передал ей фонарь. Она подошла к Алине и показала его. Алина протянула открытую ладонь. Женщина вложила в неё фонарь, а другой рукой коснулась её запястья.

Алина ответила на прикосновение. Женщина улыбнулась и вернулась к пожилому человеку.

За время подъёма солнце добралось до верхних ступеней. Алина посмотрела на часы: короткий переход отнял почти четверть часа. Девушка осторожно расшнуровывала ботинок. На щиколотке уже припухла кожа, и продолжать путь она не могла.

Алина вырвала страницу с записью о том, что не умеет переводить паузы. Передала её мужчине со светофора и показала на себя, потом на дорогу к Дому. Он прочитал ещё раз и кивнул. Женщина осталась рядом с пострадавшей; ждать помощи они собирались вместе.

Алина убрала блокнот, но прежде чем уйти, обернулась к переходу. Зелёная пиктограмма исчезла. Вилка шнура по-прежнему висела под погасшим табло. На чёрной поверхности проступили белые буквы. Алина спустилась на ступеньку и подняла фонарь: над опустевшим проходом стояло слово «ПОДТВЕРЖДЕНО».

Глава 3. Пустые сообщения

Лиза набрала матери: «Ты ещё у воды?» — и задержала палец над кнопкой отправки. На экране фраза оставалась целой. В переписке выше стояло имя Марины и пустое сообщение, пришедшее двадцать минут назад; ответа на Лизин вопрос о возвращении тоже не было.

Она отправила новую строку. Буквы исчезли прежде, чем рядом появилась отметка доставки. Лиза закрыла переписку, открыла снова и нажала на пустое поле. Телефон показал время отправки и её имя. Всё остальное исчезло.

Из кухни донёсся стук чашки: здесь звук ещё сохранялся. Лиза подключила телефон к ноутбуку и открыла копию переписки. Пустые сообщения были и там.

— Виктор, подойди.

Он появился с чашкой в руке. Лиза повернула к нему экран.

— От мамы пришло это. От Алины тоже. Мои сообщения пропадают после отправки.

— Только в телефоне?

— Проверяю. Пока не трогай сеть.

Лиза открыла внутреннюю почту Дома и написала одну фразу: «Чашка стоит на столе». Виктор поставил чашку возле клавиатуры. Она оставила письмо без адресата, скопировала текст в обычный файл и распечатала. Принтер под столом втянул лист; Виктор достал его и прочитал вслух.

— Чашка стоит на столе.

— Теперь адрес.

Она выбрала его учётную запись. Текст сохранился, пока указатель не коснулся кнопки отправки. После нажатия окно побелело. На соседнем мониторе появилась новая строка журнала: письмо принято, автор — Елизавета Морозова. Ниже было пусто.