Когда замолкают башни

Она заставила нас поменяться одеждой с двумя портовыми рабочими.

– Я не надену это, – сказал Энн.

– Почему?

– Оно пахнет рыбой.

– Порт пахнет рыбой.

– Но не настолько.

– Тогда оставайся.

Он надел.

Мне досталась куртка, слишком большая в плечах.

– Рукава.

– Подверни.

– Будет видно.

– Всем плевать.

– Корпусу нет.

Мейра посмотрела.

– Вот первая ошибка беглецов. Думают, что охрана замечает странности. На деле охрана замечает тех, кто сам ведёт себя так, будто он здесь чужой.

– И что делать?

– Идти так, будто имеешь право быть там, куда идёшь.

– У меня нет.

– Именно поэтому тренируйся.

Она провела нас через рынок.

Три раза мимо патрулей.

Я чувствовала каждый взгляд.

Ни один патруль нас не остановил.

У склада Мейра сказала:

– Видишь?

– Что?

– Половина власти существует потому, что люди заранее сами себя останавливают.

– Философ-контрабандист.

– Плачу налоги на обе профессии.

– Врёшь.

– Конечно.

Она дала мне новый жетон.

– Если разделитесь, восточный канал. Не западный.

– Почему?

– Западный я продала другому клиенту.

– В один вечер?

– У меня бизнес.

– А если наши маршруты пересекутся?

– Тогда узнаете цену дешёвых услуг.

Я покачала головой.

– Ты ужасна.

– Зато жива.

Энн спросил:

– Ты когда-нибудь была Якорем?

Мейра резко посмотрела.

– Нет.

– А кто-то близкий?

Она долго молчала.

– Брат.

Я не знала.

– Что с ним?

– Умер в башне.

– Поэтому ты ушла?

– Нет.

– Почему?

– Не потому, что у меня умер близкий человек. И что? От этого я не стала ни святой, ни умной революционеркой.

Энн смутился.

Мейра смягчилась.

– Я ушла позже. Когда поняла, что система может быть другой, а люди наверху всё равно выбирают эту.

Слова про другой способ я почти пропустила. Зацепилась только за одно: брат. Башня. Умер. До остального мне тогда не было дела.

До полуночи оставалось четыре часа.

Мы вернулись домой в последний раз.

Я не стала ничего брать, кроме инструментов, двух рубашек и старой жестяной коробки с документами родителей.

Энн набил сумку книгами.

– Ты серьёзно?

– Что?

– Мы бежим из города.

– Я знаю.

– И ты взял «Историю навигационных войн»?

– Она дорогая.

– Она тяжёлая.

– Можно продать.

Я посмотрела на него.

– Хорошо. Выбросишь первым, если придётся бежать.

– Конечно.

Он соврал.

Я тоже сделала вид, что поверила.

Перед выходом я прошлась по комнате.

Стол.

Печка.

Две кровати.

Трещина над окном, которую я всё собиралась заделать.

На стене метки роста Энна.

Последняя уже почти на уровне моего носа.

Я провела пальцем.

– Что?

– Ничего.

– Ты прощаешься?

– Нет.

Врёшь хуже, чем думаешь.

Но он не сказал.

Мы оставили ключ под камнем возле лестницы.

Глупость: у хозяина был запасной. Но отец всегда делал так, если уходил надолго, и мне нужно было повторить это хотя бы один раз.

Я закрыла дверь.

Теперь уже действительно в последний раз.

К девятому складу пришли заранее.

Порт ночью был другим городом. Днём здесь кричали грузчики и торговцы. Ночью слышалось только море за внешней стеной и низкий гул башен.

Мейра появилась из тени.

– Плохо.

– Что?

– Контроль усилили.

– Из-за нас?

– Ты льстишь себе.

Она повела нас через склады, спустила по лестнице под причал и открыла люк в старую дренажную систему.

– Идём пешком.

– До баржи?

– Если повезёт.

– А если нет?

– Тогда недолго.

Энн шёл между нами.

Через полчаса впереди показался свет.

Мейра подняла руку.

Мы остановились.

Слышались голоса.

– Корпус, – шепнула она.

– Откуда они знают?

– Не знают.

Свет приблизился.

Мейра выругалась.

– Назад.

Мы развернулись.

Позади тоже вспыхнули фонари.

Это была не ловушка для нас, а обычный обыск. Хуже: нас никто не ждал, и коридор перекрывали с обеих сторон.

Мейра толкнула Энна в боковой проход.

– Бегите.

– А ты?

– Я сказала – бегите.

Мы побежали.

Тоннель выводил к старому шлюзу. Я знала его по рабочим схемам. Если успеть открыть ручной затвор, мы попадём в нижние доки.

Я уже видела колесо, когда перед нами из темноты вышел человек.

Высокий. В чёрной форме Корпуса Настройщиков. Без шлема. Лицо спокойное.

Слишком спокойное для человека, который только что преградил путь троим беглецам.

За его спиной стояли ещё двое.

– Назад, – сказал он.

Я остановилась.

Энн врезался мне в плечо.

– Мы рабочие, – сказала я.

– Ночью. В закрытом тоннеле.

– У нас сложный график.

Его взгляд опустился на золотую линию, видневшуюся из-под рукава Энна.

Я встала перед братом.

Человек вздохнул.

– Не усложняйте.

– Поздно.

Мейра бросилась первой.

Один из солдат перехватил её.

Я ударила второго сумкой с инструментами.

Энн рванул к шлюзу.

Высокий оказался рядом быстрее, чем я успела понять, как он двинулся.

Он схватил брата за плечо.

Я вцепилась в его руку.

И мир замолчал.

Все лампы погасли.

Гул башни исчез.

Кто-то вскрикнул.

Высокий отпустил Энна.

В полной темноте он сказал:

– Что ты сделала?

– Не знаю.

Это была правда.

Я ударила его коленом и потащила Энна к шлюзу.

Не успела.

Меня прижали к стене.

Не магией.

Обычной человеческой силой.

Высокий держал меня одной рукой.

В его голосе наконец прорезалось раздражение.

– Имя.

– Отпусти.

– Имя.

– Тэра Нолл.

Он замер.

Будто услышал имя, которое уже знал.

– Ренн, – окликнул один из солдат.

Значит, Ренн.

Свет постепенно вернулся. Гул башни тоже.

Ренн Аркет посмотрел на свою ладонь.

Потом на меня.

– Всех наверх, – сказал он.

– Энна не трогайте.

– Это уже не тебе решать.

Я плюнула ему в лицо.

Не лучший момент моей жизни.

Но определённо один из самых приятных.

Глава 4. Ренн Аркет

Нас держали в разных комнатах.

Это было первое, что я узнала.

Второе – Мейра исчезла.

Третье – никто не собирался объяснять, где Энн.

Я успела дважды потребовать адвоката, один раз воду и четыре раза назвать охранника бесполезным шкафом, прежде чем дверь открылась.

Вошёл Ренн.

Без оружия.

Я заметила это сразу.

– Где мой брат?

– Жив.

– Это не место.

– В медицинском корпусе.

– Что с ним делают?

– Проверяют.

– Я хочу его видеть.

– Нет.

Я встала.

Он остался у двери.

– Тогда зачем пришёл?

– За ответами.

– Удивительно. Я тоже.

Он подошёл к столу.

Вблизи я заметила, что его глаза не совсем серые. Вокруг зрачка тянулось тонкое серебряное кольцо.

Сейр.

Я раньше видела их только издалека.

– Коснись меня, – сказал он.

– Это худшая попытка знакомства в моей жизни.

– Руки.

– Нет.

– Тэра.

– Откуда ты знаешь моё имя?

– Ты сообщила его мне несколько часов назад.

– Я надеялась, удар повредил тебе память.

Он проигнорировал.

– Когда ты схватила меня, мой резонанс исчез.

– Сочувствую.

– Это невозможно.

– А вот это уже приятнее.

Он положил ладонь на стол между нами.

Я посмотрела на неё дольше, чем требовал разговор. На пальцах белели тонкие следы старых ожогов, на костяшках были мелкие шрамы. Не парадная рука командира – рабочая.

Меня раздражало, что я вообще это заметила.

– Сделай ещё раз.

– Что я получу?

– Информацию.

– Энна.

– Нет.

– Тогда нет.

Мы смотрели друг на друга.

Он убрал руку.

– Твоего брата отправляют в Астер утром.

– А меня?

– Пока неизвестно.

– «Пока» мне не нравится.

– Мне тоже.

Я рассмеялась.

– Ты серьёзно сейчас пытаешься вызвать сочувствие?

– Нет.

Он действительно не пытался.

Это раздражало ещё сильнее.

– Что происходит с Якорями? – спросила я.

– Они служат в резонансной сети.

– Это официальный ответ.

– Он верный.

– И неполный.

Он задержался с ответом чуть дольше обычного.

– Почему ты так думаешь?

Я вспомнила голос из трубы.

Не надо.

– Потому что у людей есть привычка прятать неприятные вещи за красивыми словами.

– Это не доказательство.

– Зато опыт.

Ренн собирался что-то сказать, когда дверь открылась.

Вошёл чиновник в белом.

Он протянул Ренну металлическую пластину.

Тот прочитал.

– Проблема? – спросила я.

– Да.

– Хорошо.

Он посмотрел на меня.

– Тебя переводят в Астер.

Улыбка исчезла.

– За что?

– Не за что.

– Тогда зачем?

– Центральный Резонанс хочет тебя исследовать.

– Я не согласна.

– Я знаю.

– Это должно что-то менять.

– Должно.

– Но не меняет.

– Нет.

Я подошла ближе.

– А ты?

– Что я?

– Ты всегда так разговариваешь? Будто заранее вырезал из фраз всё, что может быть человеческим?

Он чуть склонил голову.

– Нет.

– С кем иначе?

– С теми, кому доверяю.

– Боюсь спрашивать, много ли их.

– Не спрашивай.

После разговора он не ушёл сразу.

Стоял у двери и смотрел на меня так, будто решал, считать ли меня человеком или аварией.

– Что?

– Мейра Сол.

Я напряглась.

– Что с ней?

– Ты её знаешь давно?

– Несколько месяцев.

– Где познакомились?

– В библиотеке.

– Тэра.

– На рынке.

– Тэра.

– Ты очень плохо играешь в эту игру.

Он вернулся к столу.

– Она бывший инженер Центрального Резонанса.

– Я знаю.

– Откуда?

– Она сказала.

– Почему ушла?

– Не сказала.

Ренн сел.

– Она участвовала в краже закрытых схем.

– И?

– Эти схемы касались капсул Якорей.

Этого я не знала.

– Ты хочешь, чтобы я помогла её поймать?

– Нет. Хочу понять, почему человек с её знаниями согласился провести тебя через порт именно сегодня.

– За деньги.

– Мейра могла заработать больше, продав информацию о твоём брате.

Я сжала пальцы.

– Она не такая.

– Ты уверена?

– Да.

– После нескольких месяцев.

– А тебе я не доверяю после нескольких часов. Видишь, как хорошо работает система?

Он почти улыбнулся.

– Она знала про твою способность?

– Нет.

Я соврала, хотя сама не знала, насколько это было ложью. Не представляла, была ли Мейра в курсе.

Но её лицо в тоннеле всё ещё стояло перед глазами.

Ренн смотрел.

– Хорошо, – сказал он.

Ответ он принял подозрительно легко.

– Что хорошо?

– Ничего.

– Ты поверил?

– Нет.

– Тогда?

– Я запомнил ответ.

Ненавижу людей, которые угрожают памятью.

До отправления в Астер я провела ещё одну ночь под замком.

Сон не шёл.

Сначала я считала шаги охраны.

Потом трещины на потолке.

Потом подумала, что если начну считать собственные страхи, до рассвета точно не закончу.

Дверь открылась около полуночи.

Я приготовилась увидеть Ренна.

Пришла Мейра.

Под конвоем.

На её скуле темнел синяк.

Она увидела меня и сказала:

– Ну и характер.

– Ты знала.

Охранник толкнул её дальше.

– О чём?

– Про меня.

Улыбка Мейры исчезла на мгновение. Этого хватило: я попала.

– Мейра.

– Не здесь.

– Где Энн?

– Видела. Жив.

– Ты уверена?

– Он ругался на врача. Значит, вполне.

Охранник снова толкнул.

Она успела бросить:

– Не показывай им всё.

Дверь закрылась.

Я осталась одна.

Не показывай им всё.

Проблема заключалась в том, что я сама не знала, что у меня есть.

Через час пришли двое медиков.

Один попросил руку.

Я отказалась.

Он попытался схватить меня за руку.

Лампа над нами погасла.

Медик отшатнулся.

Я тоже.

Эффект длился секунду.

Но теперь я знала: Ренн не был исключением.

Я могла делать это не только с резонансом сейра, но и с любым резонансным устройством.

– Что произошло? – спросил второй.

– Ваша лампа сломалась.

– Только что заменили.

– Столица плохо финансирует тюрьмы.

Они ушли.

Больше никто не пытался брать кровь без согласия до прихода Келла.

Перед рассветом Овин прислал мне сообщение через служебную линию.

Я удивилась, что его вообще пропустили.

Текст был короткий:

«Трубу под Седьмым разобрали. Люди Корпуса задают вопросы. Я ничего не знаю. И ты ничего не знаешь. Поняла?»

Я перечитала.

Потом ещё раз.

Овин явно понял достаточно, чтобы предупредить меня.

Я ответила:

«Поняла. Прости».

Ответ пришёл почти сразу:

«За что? Ты всегда была проблемой».

Я засмеялась.

Охранник за дверью спросил:

– Всё нормально?

– Нет.

– Тогда почему смеётесь?

– Семейное.

Он не понял, и мне почему-то стало легче.

Перед отправлением на «Меридиан» мне позволили пять минут с Энном.

Комната была разделена стеклом.

Ненавижу стекло.

Оно придумано людьми, которым нравится говорить, что ты рядом, когда тебя не могут коснуться.

Энн приложил ладонь к перегородке.

Я свою не подняла.

Если поднять, станет хуже.

– Они тебя били? – спросил он.

– Нет.

– Лжёшь?

– На этот раз нет.

– Мейру?

– Не знаю.

– Тэра, я могу пойти сам.

– Мы это уже обсуждали.

– Теперь другое.

– Что именно?

Он посмотрел на охранника за моей спиной.

– Ты представляешь для них интерес.

– Я всегда мечтала.

– Они отвезут тебя из-за меня.

– Они отвезут меня из-за того, что я сделала.

– Когда спасала меня.

– Я ударила солдата сумкой с гаечными ключами. «Спасала» звучит благороднее, чем было.

Он не улыбнулся.

– Если я соглашусь на службу, может, тебя отпустят.

– Нет.

– Ты не знаешь.

– Знаю.

– Откуда?

Я не могла сказать: потому что их командир смотрит на меня как на ответ на вопрос, который задавал много лет.

– Потому что такие люди не отпускают то, чего не понимают.

Энн опустил голову.

– Мне страшно.

Энн не произнёс ничего героического. Просто сказал, что ему страшно.

Я подняла руку и прижала ладонь к стеклу.

Он приложил свою с другой стороны.

– Мне тоже.

– Ты никогда не говоришь.

– Потому что это не помогает.

– Сейчас помогло.

Я сглотнула.

Охранник сказал:

– Время.

– Я найду тебя, – сказала я.

Энн закрыл глаза.

– Не обещай того, чего не можешь выполнить.

– Тогда скажу иначе. Я буду искать.

Он кивнул.

Так я могла обещать хотя бы то, что зависело от меня.

На рассвете меня вывели во двор.

Энна там не было.

– Где он?

– Его транспорт ушёл раньше, – сказал Ренн.

– Ты обещал, что утром.

– Сейчас утро.

Я бросилась к нему.

Меня перехватили солдаты.

– Ты специально.

– Нет.

– Врёшь.

– Я не решал его маршрут. После попытки побега его перевели в режим немедленной транспортировки.

– Но знал, что его увезут раньше.

Он молчал.

Этого хватило.

Перед посадкой на «Меридиан» Ренн вернул мне рабочую сумку.

– Проверяли?

– Конечно.

– Что забрали?

– Два ножа.

– У меня был один.

– Второй был в подошве.

– Кто нашёл?

– Я.

– Ненавижу тебя.

– Уже слышал.

– А ключи?

– Оставили.

– Почему?

– Потому что обычный гаечный ключ сочли неопасным.

Я погладила рукоять.

– Они плохо меня знают.

Ренн почти улыбнулся.

Мы вышли на причал.

Ветер пах солью.

За стеной шумело море.

Я впервые в жизни покидала Нерис.

Катер отошёл от причала, и башни города начали уменьшаться в сером утреннем воздухе. Где-то впереди был Энн. Где-то под водой – затонувшие города. А рядом сидел человек, которого я уже однажды сделала беспомощным одним прикосновением.

Я ещё не знала, что делать с этой способностью, но теперь у меня хотя бы было что-то, что могло пригодиться против них.

Я не хотела уезжать и не была к этому готова. Когда Нерис скрылся в сером воздухе, я всё равно продолжала смотреть вперёд. Страшно было по-прежнему. Любопытно тоже.

Глава 5. Нулевая

Военный катер назывался «Меридиан».

Я решила, что ненавижу его через десять минут.

Через час была уверена.

За внешними волнорезами море оказалось почти чёрным. Не столько цветом, сколько глубиной, в которой свет быстро пропадал.

Вода казалась слишком плотной и почти не отражала свет. На горизонте стоял туман – Завеса Прилива.

– Не подходи к борту, – сказал Ренн.

– Почему?

– Отзвуки.

– Здесь?

– Они бывают везде за контурами.

– И что, выпрыгнут?

– Иногда.

Я отошла от борта. В его голосе не было ни угрозы, ни желания меня напугать.

Первую ночь я провела не в каюте.

Меня укачивало.

Я не собиралась сообщать врачу.

Поэтому сидела на полу в коридоре возле лестницы и делала вид, что мне нравится холодный металл.

Ренн нашёл через полчаса.

– Что ты делаешь?

– Медитирую.

– Ты зелёная.

– Освещение.

Он сел на ступень.

Места было достаточно, но не много. Его колено оказалось в ладони от моего. Я могла попросить отойти. Не попросила – главным образом потому, что тогда пришлось бы признать, что расстояние между нами я вообще отслеживаю.

– Корабельный врач может дать лекарство.

– Нет.

– Почему?

– Потому что тогда он будет доволен.

Ренн скривился.

– Это худшая причина страдать, которую я слышал.

– У тебя мало воображения.

Корабль качнуло.

Я закрыла глаза.

– Дыши медленнее.

– Не командуй моим дыханием.

– Хорошо. Продолжай страдать.

Несколько минут он молчал.

Это помогло.

– Почему вы живёте дольше? – спросила я, чтобы отвлечься.

– Резонанс поддерживает восстановление тканей.

– Значит, если я нахожусь рядом долго, ты стареешь?

Он задумался.

– Теоретически эффект должен быть слишком коротким.

– А если месяц?

– Не знаю.

– Ты очень любишь не знать.

– Я не считаю это позором.

– Власть обычно считает.

– Поэтому власть часто врёт.

Я открыла глаза.

– Это ты сейчас критикуешь собственное государство?

– Государство не моё.

– Ты командир Корпуса.

– Да.

– Всё равно.

Он прислонился к стене.

– Почему-то все думают: раз носишь форму, обязан любить всё, что над ней написано.

– А зачем служить, если не любишь?

– Потому что работа нужна.

– Как у Овина.

– Кто?

Я рассказала про мастера.

Про то, как он ругался на трубы, начальство и мою манеру лезть туда, куда не просят.

– Похоже на разумного человека.

– Не льсти ему.

– Его здесь нет.

– Всё равно.

Корабль снова качнуло.

На этот раз я выдержала.

– Лучше?

– Нет.

– Врёшь.

– Немного.

Ренн встал.

– Попробуй лечь головой к носу корабля, не поперёк.

– Это работает?

– Иногда.

– «Иногда» хуже «возможно».

– Запишу.

Я вернулась в каюту.

Сделала как сказал.

Действительно стало легче.

На второй день Келл наконец пришёл ко мне.

Сейр. Врач. С коробкой приборов и настроением человека, которому подарили редкую болезнь.

Перед первым обследованием он провёл для меня экскурсию по медицинской палубе.

Я не просила.

Келл сказал, что «информированный пациент меньше мешает».

– Очень гуманно.

– Практично.

На стенах висели карты человеческой нервной системы и сейрских резонансных узлов.

С первого взгляда они выглядели почти одинаково.

Со второго – нет.

У сейров серебряные линии проходили вдоль нервов, как дополнительная кровеносная система.

– Это физическое? – спросила я.

– Частично. Ткань существует. Резонанс – нет в привычном смысле.

– Отлично объяснил.

– Я врач, не учитель.

Он показал на схему груди.

– Главный узел здесь.

– Сердце?

– Рядом.

– Если повредить?

– Зависит от возраста, силы связи и человека.

– Умереть можно?

– Да.

Я вспомнила, как в тоннеле просто схватила Ренна.

– Я могла его убить?

Келл посмотрел внимательно.

– В первый раз? Вряд ли. Но если твоя зона растёт…

– Могу.

– Потенциально.

Мне не понравилось.

До этого способность была оружием против тех, кто сильнее.

Теперь стала ещё одним способом случайно причинить вред.

– Почему Ренн согласился снова участвовать?

– Спроси его.

– Спрашиваю тебя.

– Потому что он упрямый.

– Наконец диагноз, которому верю.

Келл открыл шкаф.

Внутри лежали старые медицинские пластины.

На нескольких схемах я увидела одинаковую пометку: нулевой провал.

– Это люди с таким же эффектом?

Он замер.

Слишком поздно.

– Ты знаешь больше, чем говорил.

– Я знаю медицинские слухи.

– Сколько было?

– Не спрашивай.

– Больше одного?

Келл посмотрел резко.

Этого хватило, чтобы понять: Ренн знал не всё.

– Что с ними делали?

– Разное.

– Это плохое слово.

– Тэра, записи закрыты.

– А ты врач.

– Именно. У меня есть обязанность не раскрывать чужие медицинские данные.

Я почти разозлилась.

Потом остановилась.

Правила Келла работали и тогда, когда мешали мне. Пришлось признать: именно так они и должны работать.

– Они соглашались на исследования?

Келл ответил после паузы.

– Не все.

– И ты считаешь, это тоже медицинская тайна?

– Нет.

Он закрыл шкаф.

– Это преступление.

– Тогда почему ничего не сделал?

– Я узнал много позже.

– И?

– Подал внутренний запрос. Получил отказ. Подал второй. Меня лишили доступа.

– И остался работать.

– Да.

– Почему вы все остаётесь?

Келл устало снял очки.

– Если все недовольные уйдут, внутри останутся только довольные. Или те, кому всё равно.

Я уже слышала эту логику от Ренна. У Келла она звучала менее удобно: он не называл своё решение правильным, только объяснял, почему остался.

– Не оправдывает молчание, – сказала я.

– Нет.

– И участие.

– Нет.

– Тогда?

– Ничего не оправдывает полностью.

Он снова надел очки.

– Добро пожаловать во взрослую жизнь.

– Ненавижу.

– Все ненавидят.

После экскурсии Келл сразу перешёл к обследованию.

– Руку.

– Нет.

Он посмотрел на Ренна.

– Она всегда такая?

– Пока да.

– Я здесь.

Келл вздохнул.

– Тэра, нам нужно понять природу эффекта.

– Мне нужно увидеть брата.

– Это разные вопросы.

– Для меня один.

Ренн стоял у окна каюты.

– Если обследование покажет, что ты не представляешь угрозу, в Астере у тебя будет больше свободы.

– «Больше» относительно клетки?

– Относительно этой комнаты.

– Соблазнительно.

В итоге я согласилась на измерения.

Не на уколы.

Не на связывание.

Не на введение резонансных веществ.

Келл возмутился, но записал.

Он закрепил на моих пальцах тонкие металлические кольца.

Потом попросил Ренна активировать резонанс.

Воздух рядом с его рукой задрожал.

Я почувствовала низкий звук внутри костей.

– Теперь коснись его.

– Куда?

– Кожа к коже.

Я взяла Ренна за запястье.

Гул исчез.

Свет приборов погас.

Келл выругался.

Я отпустила.

Приборы ожили.

– Невозможно.

– Ты второй человек за сутки, который мне это говорит.

Келл повторил опыт.

Потом ещё.

С каждым разом эффект возникал быстрее.

– Она не поглощает, – сказал он наконец. – Она обнуляет.

– Разница?

– Огромная. Если бы ты поглощала резонанс, энергия оставалась бы в тебе. А её нет. Ты создаёшь область, в которой связи перестают существовать.

– Прекрасно. Я дыра.

Келл не улыбнулся.

– Это страшнее.

Ренн смотрел на мою руку.

– Насколько далеко?