Дагомея и дагомейцы, дневник двух миссий к королю Дагомеи

Происхождение дагомейцев

Как ни странно и противоречиво это звучит, этот великий народ на самом деле не народ, а разбойничья шайка, и чистокровных дагомейцев очень мало. На принадлежность к этой расе могут претендовать царская семья и знать; но даже они не чистого происхождения, поскольку гаремы всех пополняются плодами войны. В этом военном государстве офицеры — уроженцы страны, а солдаты — чужеземцы, военнопленные или купленные рабы. К востоку от Абомея всё до страны Ахджахи представляет пустошь; она ещё не покорена, но ей угрожают и уже однажды требовали войны против неё, поводом послужило то, что она дала убежище аттахпамам. В направлении Аттахпама, то есть на северо-восток, у Дагомеи нет территории. На западе Кату является владением, приобретённым не завоеванием, а соглашением. Народ хотел войны, и король согласился; но служители фетиша объявили, что, если будет начата война против Кату, король погибнет: король послал вождям большие подарки, и Кату добровольно подчинился.

На севере провинции Анагу отчасти опустошены, но всё ещё населены. На северо-западе Эйо и Махи всё ещё являются большими народами под дагомейским ярмом. На юге несколько народов были покорены, чтобы открыть дорогу от столицы к порту Уида. Порто-Ново принадлежит собственному королю этого места, а Бадагри находится под властью туземного вождя; однако король Дагомеи притязает на берег обоих этих мест и совершал военные набеги до последнего.

Охоты за рабами

Война ведётся ежегодно, или, вернее, ежегодно предпринимается охота за рабами, чтобы снабдить средствами королевскую казну. Король утверждает, что никогда не воюет ни с одной страной, которая его не оскорбила, или пока народ не попросит его об этом трижды — мистическое число. Океадон составляет исключение. Нынешняя причина жалобы против Абеа-Кеуты состоит в том, что во время войны с Океадоном её жители сделали вылазку и захватили полк амазонок, генерала и зонт. Грейгви, или Уида, была захвачена, по официальной причине, за продажу дагомейцам мушкетов без замков, но в действительности потому, что им требовался порт для внешней торговли. Эйо, Аттахпам, Йориба, Анагу и Махи, все более или менее покорённые, прежде воевали против Дагомеи.

Промышленность и земледелие не поощряются. Напротив, король понимает, что, если бы люди однажды обрели домашние радости, пользу здоровья и семейное счастье, у него не нашлось бы добровольцев для ежегодных охот за рабами. До сих пор путь к богатству заключался в количестве вассалов, которых знатный человек или вождь мог послать на войну. Их кормят и частично одевают, но они не получают жалованья, кроме добычи, за которую борются на Обычаях. Пленников и головы у них покупают, а офицеры, сообразно тому, как они проявили себя на войне, получают королевские милости.

Миган и майо

Король возбуждает усердие своих вождей и создаёт соперничество даже между высшими из них. Так, миган и майо могут быть призваны для принесения быка в жертву своим людям. Майо требует голову, миган требует её по праву должности; майо хвалится, что выставляет больше солдат, которые убивают больше врагов на войне; и король разрешает ему оставить голову себе. Если солдат ведёт себя как трус или, что считается равносильным, не берёт ни пленника, ни головы, король предлагает ему подарок на Обычаях; те, кто действовал хорошо, обвиняют его и, если их обвинение доказано, требуют подарок себе, а подтверждённое таким образом обвинение немедленно влечёт последствия.

Фактически первым человеком в королевстве является миган, который служит главным палачом; вторым — майо, или великий визирь: существуют также женщина-миган и женщина-майо, исполняющие соответствующие обязанности в гареме.

При монархе каждый ранг имеет четыре соответствия: так миган и майо уравновешивают власть друг друга; их помощницы в гареме также равны им по рангу. Народ разделён на две партии — партию мигана и партию майо, правую и левую. На войне солдаты мигана соединяются с амазонками мигана и таким образом образуют правый, или передовой, батальон.

Амазонки

Считается, что амазонки не должны выходить замуж, и, по их собственным словам, они изменили свой пол. «Мы мужчины, — говорят они, — а не женщины». Все одеваются одинаково, питаются одинаково, и мужчины и женщины соперничают между собой: что делают мужчины, амазонки постараются превзойти. Все они очень заботятся о своём оружии, полируют стволы и, кроме времени службы, держат его в чехлах. Во дворце нет караула, кроме тех случаев, когда король появляется публично, и тогда отряд амазонок охраняет его особу, а на смотре его охраняют мужчины; но снаружи дворца всегда находится сильный отряд мужчин, готовый к службе. Амазонки живут в казармах внутри дворцовой ограды и находятся под присмотром евнухов и камбуди, или казначея. В каждом их действии, и у мужчин, и у женщин, встречается какое-либо напоминание об отсечении голов. В их танцах — а солдат и амазонка обязаны быть искусными танцорами — с широко раскрытыми глазами правая рука некоторое время движется как пила, будто перерезая шею кругом, после чего в дело вступают обе руки, и поворот, как предполагается, завершает кровавое действие.

Придворные обычаи

В присутствии короля никто, какого бы ранга он ни был, не освобождается от падения ниц и посыпания головы землёй, кроме белых людей и определённого класса колдунов, которые назначают жертвы для отвращения эпидемий и других бедствий: эти люди носят шляпы и лишь кланяются трону. Освобождённые африканцы и возвратившиеся рабы считаются белыми людьми; и тогда как министры короля лежат распростёртыми в пыли, они только кланяются.

В присутствии короля курить могут только белые; и в пределах дворца или больших домов Фетиша только белые могут оставаться с покрытой головой, и никто не может ехать в гамаке или верхом либо укрываться зонтом без разрешения короля. Если показывают королевский жезл, все склоняются и целуют пыль, кроме его носителя, который от этого освобождён.

Приветствия

При входе в город или дом главный человек предлагает незнакомцу чистую воду, которую сначала пьёт сам; это равносильно обещанию безопасности. Каждое утро принято обмениваться приветствиями посредством жезлов, печатей или иных предметов wirti, которые могут служить знаком личности их владельца; и каждый носитель жезла получает стакан рома!

Королевские жёны

Королевские жёны и их рабыни, как я полагаю, вследствие ревности их деспотического господина, считаются слишком священными, чтобы мужчина мог на них смотреть; и при встрече с какой-либо из этих чернокожих красавиц на дороге колокольчик предупреждает путника, чтобы тот свернул с пути или встал у стены, пока они проходят. У короля тысячи жён, у знатных людей — сотни, у других — десятки, тогда как солдат не в состоянии содержать и одной. Если одна из жён короля или высшего сановника совершит прелюбодеяние, виновных немедленно обезглавливают; и череп одной из жён Агау в настоящее время выставлен на площади дворца Агримгомех в Абомее. Но если прелюбодеяние совершают люди более низкого ранга, их продают в рабство.

Браки

Если мужчина соблазняет девушку, закон обязывает его жениться на ней и уплатить родителю или хозяину восемьдесят «голов» каури, под страхом самому стать рабом. При браке нет никакой церемонии, кроме случая, когда жену дарует король; тогда девушка подносит своему будущему господину стакан рома.

Законы и наказания

Законы чрезвычайно строги: измена, убийство, прелюбодеяние, трусость и кража караются смертью. Помимо формы суда, описанной далее в этом дневнике, кабуссиры во главе с Иавуганом образуют суд, решение которого подлежит королевскому утверждению. Если осуждённого приговаривают к смерти, его отводят к мигану ждать решения короля; если к рабству — к майо с той же целью. Любой глава города или округа может, распростершись и поцеловав землю, объявить королевский суд и судить обвиняемого; однако приговор должен быть приведён в исполнение в Абомее, и публичный глашатай объявляет его на рынке. Все ранги наследственны и переходят по первородству при условии согласия короля; если он не согласен, то назначает другого члена семьи. Наследование престола также основано на первородстве с согласия мигана и майо, которые в противном случае выбирают между несколькими ближайшими наследниками царствующей семьи.

Одежда и украшения

Одежда солдата и амазонки состоит из туники, коротких штанов и шапочки, всё единообразного образца. Обычная одежда дагомейцев — небольшая ткань вокруг бёдер и большая местная или иностранная ткань, либо шёлк и прочее, перекинутая через левое плечо, оставляющая правую руку и грудь открытыми и доходящая до щиколоток. Шляпы носят редко, обувь — никогда; король, однако, носит сандалии. Женщины носят ткань до колен, закреплённую под грудями и оставляющую их открытыми; с возрастом их груди свисают иногда на два фута и, поистине, отвратительны для европейского глаза. Сообразно рангу и богатству оба пола носят ножные и ручные браслеты из всех металлов и ожерелья из стекла, коралла и бус Попо.

Бусина Попо сделана из стекла, имеет около половины дюйма в длину и просверлена. Её выкапывают в стране, лежащей в глубине материка от Попо, и её невозможно подделать: все попытки до сих пор были разоблачены. Поэтому она очень дорога и продаётся за половину своего веса в золоте. Мне кажется наиболее вероятным, что там, где их находят, прежде стоял большой город, разрушенный войной, и что умершие, которых, как ныне принято в Дагомее и соседних областях, хоронили вместе с украшениями, подверглись воздействию некоторого химического свойства почвы, уничтожившего останки погребённых, но закалившего и слегка изменившего вид стеклянных бус. У туземцев существует предание, будто эти бусины — испражнения огромного змея, или дракона, которого, чтобы объяснить, почему его никогда не видят, всякий увидевший человек умирает.

Дома, обстановка и пища

Дагомейские дома, от дворца до фермы, все устроены одинаково. Стены из глины или пальмовых ветвей, в зависимости от числа обитателей, окружают дворы и дома всевозможных размеров, сделанные из глины и крытые травой.

Бамбуковая кровать или несколько циновок, несколько местных горшков и земледельческих орудий, оружие, грубый ткацкий станок и, если хозяин кабуссир или глава, знаки его должности — вот и вся мебель. В каждом доме имеется кладовая, где, сообразно богатству владельца, хранятся ткани, зерно, иностранные товары и прочее. Внутри ограды находятся все домашние животные и неизменно собака. Пища проста и состоит главным образом из мясных и овощных кушаний, смешанных с пальмовым маслом и перцем, к которым едят кукурузную лепёшку, называемую канки, или даб-а-даб. Разнообразия очень мало. Смесь бобов, перца и пальмового масла превращают в лепёшку и продают путешественникам; ямс и кассава составляют основную пищу. Иностранные напитки редки и дороги; а поскольку пальмовое вино запрещено королём, главные напитки — весьма приятный солодовый напиток, называемый питто, и нечто вроде жидкой каши, называемое ах-ка-сар. Пьянство не допускается, да, кроме Уиды, для него почти нет и возможности. В качестве публичного примера король держал пьяницу, кормил его ромом и показывал на Обычаях, чтобы его истощённый и отвратительный вид удерживал народ от превращения себя в скотов: этот ужасный пример ныне умер.

Земледелие

В земледелии их знания развиты, но сами они чрезвычайно ленивы и обрабатывают лишь десятую часть земли. Кукурузу и бобы сажают вперемешку; а землю, хотя она и плодородна, сильно удобряют. На пальмовых плантациях также сажают кукурузу, ямс и земляные орехи. Одним словом, на тех небольших участках, которые находятся под обработкой, они соперничают с китайцами. Земледельческие орудия обоих народов, за исключением плуга, сходны; но хотя дагомейцам, как и трудолюбивым китайцам, недостаёт энергии, чтобы ниспровергнуть дурную традиционную систему, по трудолюбию и прилежанию они далеко уступают китайцам. В окрестностях Абомея, в отличие от остальной Африки, мужчины работают в поле, а женщины заняты только переноской воды.

Королевская пальмовая плантация

Уже начато дело, которое, если распространить его повсеместно, вскоре положило бы конец внешней торговле рабами. Близ Абомея находится королевская плантация пальм, кукурузы и прочего, называемая Леффле-фу. Её населяют выходцы из провинции Анагу, военнопленные, и она находится под управлением дагомейского кабуссира. Дары природы здесь обильны, почва богата и способна производить всякую растительную продукцию. Местными являются пальма, дерево ши и хлопок, причём последний многолетний и не культивируется, множество прекрасного строевого леса и много лекарственных трав и плодов; на поверхность выходят гранит, железняк и песчаники, конгломерат и мел.

Язык

Дагомейский язык груб и гортанен, беден и плохо выражает мысли посредством метафор и притч; письменности не существует.

Религия. Фетиши

Религия Дагомеи — тайна, известная только посвящённым. Ежедневного богослужения нет, но существуют периоды, когда мужчины и женщины — служители Фетиша — танцуют. Посвящённые обладают большой властью и много требуют взамен. Есть пословица, что бедных никогда не посвящают. Фетиш Абомея — леопард, фетиш Уиды — змея. Человеческие жертвоприношения во время Се-ке-а-хи совершаются не непобедимому богу «Сех» и не Фетишу «Вох-донг», а развращённым аппетитам солдат. На Обычаях в Канна приносят жертвы Вох-донгу; а на Се-ке-а-хи — манам предков; дагомейцы, подобно ученикам Конфуция, ожидают от умерших предков благословений в этой жизни и в мире грядущем. Частные жертвоприношения совершаются круглый год. Если умирает богатый человек, мальчика и девочку приносят в жертву, чтобы они сопровождали его в ином мире. Так, когда умер да Соуза, мальчика и девочку обезглавили и похоронили вместе с ним, кроме того, на берегу в Уиде были принесены в жертву три мужчины. На всех Обычаях бывают человеческие жертвоприношения, хотя число их сильно уменьшилось. В этом году, 1849-м, на Обычаях принесли в жертву 32 человека, в прошлом году — 240. Дай Бог, чтобы они вскоре увидели заблуждение своих путей!

До сих пор религиозная терпимость в Дагомее распространялась только на последователей Магомета, для которых есть мечеть в Абомее и ещё одна в Уиде, с несколькими муллами из Хауссы и Борну.

Освобождённые рабы

Единственный акт милости при ближайшем рассмотрении оказывается разновидностью рабства. Освобождённого африканца из Баии или Сьерра-Леоне принимают в Уиде наравне с белым человеком, но если он пытается двигаться дальше, на него надевают оковы; он не смеет покинуть столицу даже для возвращения к месту своего рождения и не смеет даже посетить Се-ке-а-хи, если не принесёт подарок, соответствующий его положению.

Древние правила

Существуют определённые древние правила, которым необходимо подчиняться под страхом тюрьмы, рабства или смерти; однако нынешний король редко предаёт смерти собственных подданных или позволяет иностранцам обращать их в рабство. Согласно этим правилам ни один человек не должен изменять устройство своего дома, сидеть на стуле, ехать в гамаке или пить из стакана.

Вымогательство посредством подарков

Путешественников в Дагомее часто сильно обманывает национальный обычай не назначать платы ни за услугу, ни за предмет, а ожидать взамен подарка. Лишь спустя некоторое время можно определить ценность предмета или услуги, причём каждый слуга имеет собственное представление о достаточной величине подарка. Всегда ожидая большего, он не называет цены: если путешественник даст меньше, он не возьмёт; если достаточно, он не будет удовлетворён; а если больше, чужеземец сам установил цену своего пребывания — она уже никогда не будет уменьшена.

Должности

Ни одна государственная должность не оплачивается, и, хотя должности наследственны, их носители подвергаются усиленному надзору. В доме каждого министра живут дочь короля и два чиновника: они наблюдают за торговлей министра, с которой он платит дань в соответствии с их отчётом. Если возникает спор, затрагивающий интересы короля, эти чиновники докладывают непосредственно ему; а если спор серьёзный, министра арестовывают или штрафуют. Вся система основана на шпионаже, хитрости и интриге; и ни один человек не может быть уверен, что его голова останется на плечах ещё двадцать четыре часа.

Налоги и их сборщики

Налоги тяжелы для всех и отданы на откуп сборщикам. Держатели Обычаев имеют сборщиков на всех рынках, которые получают определённое число каури соответственно стоимости товаров, принесённых для продажи. Помимо них, сборщики находятся на всех общественных дорогах, ведущих из одного округа в другой, и на лагуне по обе стороны от Уиды; словом, облагается налогом всё, и налог идёт королю.

Если петух закричит на большой дороге, он конфискуется сборщиком налогов, и вследствие этого на всём расстоянии от Абомея до Уиды петухам завязывают клювы. На лагуне и общественных дорогах имеются заставы, где требуют таможенную пошлину. Эти сборы вместе с ежегодными подарками на Обычаях, десятиной пальмового масла в размере одного галлона из восемнадцати и пошлинами на внешнюю торговлю составляют законный доход Его Дагомейского Величества.

Деньги

Денежной единицей Дагомейского королевства служит раковина каури, из которых 2000 считаются одной «головой», имеющей номинальную стоимость в один доллар. Однако металлическая монета столь редка, что при обмене серебряный доллар охотно принимают за 2400–2600 каури; и другие металлы, как менее, так и более ценные, свободно принимаются при обмене. Эта редкость металлических денег создаёт хорошую возможность для торговли слитками в Уиде, следствием которой не могло бы не стать существенное сдерживание развития работорговли.

Жизнь в Дагомее

Повседневную жизнь дагомейца описать было бы трудно, поскольку она зависит от прихоти государя. Если человек унаследовал трудолюбивые привычки, он должен проявлять большую осторожность в их развитии, чтобы не навлечь подозрение правительства. Если без дозволения короля он вводит в обработку больше земли или каким-либо образом способствует обогащению своей семьи, он ставит под угрозу не только своё состояние, но и собственную жизнь и жизнь своей семьи: вместо того чтобы стать состоятельным человеком и главой семейства, он осуждается на рабство и, служа Его Величеству или его министрам, против своей воли помогает поддерживать законы, которые его разорили, причём единственная альтернатива — смерть.

Прекращение работорговли, несомненно, способствовало бы изменению такого несчастного положения дел; но подлинным разрушителем столь грубых зол стало бы развитие цивилизации — обучение ума посредством просвещения, которое даёт религиозное образование.

В повседневной жизни всех варварских народов существует большое сходство; обычно правитель обладает верховной властью и определяет обычаи, которыми при государе управляются дикие народы. Все чёрные народы, наряду со многими менее варварскими, например китайцами и малайцами, говоря об органе человеческого разумения, полагают, что разум и мудрость исходят из живота.

В этом не так много оснований для удивления, как обычно думают: у дикого человека занятия дня регулируются аппетитом, и им управляет состояние его желудка. Необразованный чернокожий смотрит на еду и питьё как на неизбежные бедствия, которым приходится подчиняться; и, удовлетворяя муки голода и жажды, принимает лишь столько, сколько достаточно для поддержания жизни и получения необходимой силы, чтобы исполнять свои обязанности. Эти первобытные привычки сильно страдают по мере общего наступления цивилизации и смешения с европейцами; если против этого особо не предохраняться, роскошь опьянения совершенно губит несчастного варвара и, как случилось с индейцами Северной Америки, вероятно, могла бы истребить коренных жителей Африки одновременно с продвижением цивилизации.

Измерение времени

Хотя в течение дня время в значительной степени измеряется требованиями желудка, я не хочу сказать, что постоянное ощущение регулярности солнца не убеждает негра в том, что оно отмечает части дня; и поскольку в Африке его восход и закат обычно регулярны, для времени почти не требовалось бы иных мер, если бы не то, что шесть месяцев в году, в сезон дождей, оно обычно скрыто большую часть дня. У воинственных племён есть странный способ определять время ночью, и обычно он применяется весьма точно. У каждых ворот окружённого частоколом города стоит часовой, которому дают кучку камней, точное число которых заранее известно. Ночь делится на четыре стражи; в течение каждой стражи часовой переносит камни один за другим с размеренной скоростью от одних ворот к другим, вслух отмечая каждый десятый перенесённый камень: когда все перенесены, караул сменяется.

Городская стража

Обнесённые стенами города охраняются особенно бдительно, и помимо часовых и собак нередко город поручают защите фетиша или талисмана определённого рода и божества. Самый полезный из таких, который мне встретился, находился в окружённом частоколом городе Иомикви. В более лёгких частях бамбукового частокола тысячи маленьких пальмовых птиц, очень домашних птичек из семейства воробьиных и чрезвычайно шумных, устроили свои гнёзда. Старый вождь с торжеством сказал мне, что война не осмелится прийти; ибо, если она придёт, о ней возвестят тысячи этих фетишей, и весь город в тот же миг возьмётся за оружие для своей защиты. Как их более крупные пернатые собратья, римские гуси, спасли Капитолий, так и пальмовые птицы могут спасти Иомикви своими резкими и нестройными криками.

ДНЕВНИКИ

ДНЕВНИК МИССИИ КО ДВОРУ ДАГОМЕИ

В октябре и ноябре 1849 года

ЧАСТЬ I

ОТ УИДЫ ДО АБОМЕЯ

3–16 октября

Осенью 1849 года покойный мистер Дункан, предприимчивый путешественник по Африке, прибыл на это побережье, получив назначение вице-консулом в королевство Дагомея, и по просьбе дагомейского короля обратился к тогдашнему главнокомандующему блокадной эскадрой с просьбой предоставить морского офицера, который сопровождал бы его в миссии в Абомей. В инструкциях, которые я получил при назначении на эту миссию морским командованием, выражались большие надежды на то, что дагомейского короля удастся убедить согласиться на договор о действенном прекращении работорговли в его владениях. Когда 2 октября я прибыл к Уиде на «Bonetta», я тотчас получил доказательство того, с каким немалым страхом работорговцы ожидали нашу миссию, узнав от капитана Херви, старшего офицера на станции, о трудностях, которые он испытывал, пытаясь связаться с моим коллегой, вице-консулом. За несколько дней до моего прибытия капитан Херви, желая известить мистера Дункана о моём назначении, приказал лейтенанту Гамильтону высадиться с депешами. Приблизившись к берегу на шлюпке корабля Её Величества «Kingfisher», этот офицер пересел в каноэ, после чего вся команда заявила, что, если он останется, они выпрыгнут за борт и поплывут к берегу; в конце концов сообщение было передано посредством небольшого бочонка, отпущенного через прибой. Подойдя к задней линии прибоя, я послал трёх круменов к берегу в своём каноэ кру, чтобы точно выяснить его состояние; но на обратном пути каноэ разбило в щепки, а круменам удалось снова выбраться на берег.

Опасная высадка в Уиде

4 октября. Одолжив каноэ кру капитана Херви, на рассвете я вошёл в него за линией прибоя, хотя прибой всё ещё был очень высоким, но едва мы поднялись на гребень первой волны, как нас опрокинуло, и я вместе с тремя гребцами, Джеком Смартом, Томом Уокером и Беном Коффи, немедленно поплыл от лодки и после немалых трудностей и опасности благополучно выбрался на берег. Чернокожие, в большом числе собравшиеся посмотреть на этот новый способ высадки, оказали всю помощь, какая была в их силах; и, завернувшись в местную ткань и выпив стакан неразбавленного рома, я отправил посыльного в Уиду известить мистера Дункана о своём прибытии.

Противодействие нашему продвижению

Вскоре прибыл вице-консул и объяснил, что уже побывал у короля. Однако вследствие необычайного сопротивления, проявленного работорговцами и другими лицами, и чтобы исполнить всякую просьбу, сделанную королём, он не мог не желать, чтобы я продолжил миссию, и согласился сопровождать меня. При высадке мистера Дункана приняли хорошо, а при дворе обращались с ним почётно; но после его возвращения какая-то неизвестная причина изменила положение дел: на него стали смотреть с подозрением и причиняли ему все неприятности, какие были во власти его преследователей.