ВХОД В НЕ-ИГРУ

— Ещё?

— Не знаю. Вы ведь тоже не знаете, зачем женитесь.

Даня открыл рот и закрыл. Возразить было нечем.

Он протянул папку.

— Тогда начнём с того, что знаем. Ваши деньги не должны переходить под моё управление только потому, что мы поженились. Мои — под управление вашего отца. Поверенные готовят условия.

Элен взяла листы и стала читать. Быстро, но не так быстро, как хотелось Дане. На второй странице задала вопрос о содержании дома. На третьей спросила, кто назначает управляющего её имениями. Даня ответил, что это ещё спорный пункт.

— Пусть останется спорным.

— Спорным?

— Если ваш поверенный всё решил до разговора со мной, зачем вы пришли?

Она дочитала до конца и вернула бумаги.

— Я покажу это своему человеку.

— Конечно.

— Отец рассердится.

— Это меня беспокоит меньше всего.

— Зря. Когда папа сердится, он становится деятельным.

В её голосе не было ни обиды, ни желания сделать отца чудовищем. Просто привычное знание.

Даня собрал бумаги.

— Есть ещё одна вещь.

— Какая?

Он вдруг вспомнил весь подготовленный разговор и почувствовал, как нелепо будет читать его теперь.

— Я не стану требовать, чтобы мы изображали друг перед другом то, чего нет.

Элен чуть склонила голову.

— Перед друг другом — нет. Перед Петербургом иногда придётся.

— С этим я, наверное, справлюсь хуже.

— Я заметила.

Он встал.

У двери Элен окликнула его:

— Пьер.

— Да?

— Если я не соглашусь с половиной этих пунктов, свадьба отменяется?

Даня подумал.

— Нет. Будем спорить о пунктах.

— Так разумнее.

• • •

Князь Василий получил новый вариант через два дня. К этому времени поверенные успели обменяться замечаниями, зачеркнуть несколько формулировок и оставить два вопроса открытыми.

Василий прочёл бумаги не спеша. На доверенностях задержался дольше всего.

— Mon cher, сколько хлопот.

— Зато потом меньше сюрпризов.

— В браке? — Князь Василий поднял глаза. — Ты оптимист.

Он снова посмотрел на листы.

— Элен это читала?

— И её поверенный.

— Конечно.

Слово прозвучало устало, но не сердито. Василий прошёлся к окну, вернулся и положил бумаги на стол.

— Я всё думал, что ты ещё мальчик.

Даня приготовился отвечать, но князь уже продолжал:

— Впрочем, это моя ошибка. У богатых мальчиков детство всегда короче, чем им кажется.

Он сказал это почти рассеянно и позвонил лакею, чтобы велели подать ему шубу.

— Вы не возражаете? — спросил Даня.

— Против свадьбы? Боже сохрани. Против бумаг? Бумаги существуют для того, чтобы люди потом ругались о бумагах. Женитесь спокойно.

У двери Василий задержался и похлопал Даню по здоровому плечу.

— Только не заставляй Элен скучать. Этого она тебе не простит.

Даня ещё минуту смотрел на закрывшуюся дверь, потом вернулся к замечаниям поверенных. Один пункт всё равно требовалось переписать.

• • •

В день свадьбы его одевали двое слуг. Игнат стоял у зеркала, проверял галстук и дважды заставил переделать складку на жилете.

— Я ещё могу сбежать, — сказал Даня.

— Можете.

— И ты даже не спросишь куда?

Игнат поправил булавку.

— Куда?

Даня не нашёл ответа. Не к Гоше. Не домой. Даже если уехать из Петербурга, мир останется тем же, а свадьба превратится лишь в скандал, который придётся разгребать из другой губернии.

— Давай перчатки.

Игнат подал их.

Церемония оказалась одновременно пышной и короткой. Даня плохо запоминал лица, зато тело безошибочно знало, когда повернуться, как держать свечу, где поклониться. Несколько раз он ловил движение раньше, чем успевал услышать подсказку священника, и каждый раз это раздражало сильнее чужих взглядов.

Элен стояла рядом спокойно. На ней всё выглядело естественно: венец, свеча, чужое внимание. Ни одна свеча не мигнула не вовремя, звук не опоздал, снег за окнами падал как положено.

После венчания начались поздравления. Они тянулись дольше службы. Князь Василий обнял дочь, поцеловал её в лоб, потом подошёл к Дане.

— Ну вот, mon cher.

— Вот.

Князь поправил ему воротник.

— Не бойся. Ты всё равно ничего уже не исправишь сегодня.

Даня рассмеялся, скорее от усталости. Василий тоже улыбнулся и ушёл встречать следующего родственника.

На другом конце комнаты Элен разговаривала с пожилой дамой и уже выглядела так, будто была хозяйкой этого дома много лет.

• • •

В общую спальню они вошли вместе. Так было проще для слуг, которые внесли свечи, поставили воду и задержались у дверей чуть дольше, чем требовали свечи и вода.

Когда последняя горничная вышла, Элен сняла серьги и положила их на стол.

Даня остался у двери.

— Вы можете сесть, — сказала она.

— Спасибо.

Он сел в кресло. Элен занялась застёжкой браслета и только потом показала на дверь в соседние покои.

— Мои комнаты там.

— Мой кабинет через коридор.

— Далеко.

— Могу найти ближе.

— Не нужно.

За дверью кто-то прошёл. Оба невольно замолчали, пока шаги не стихли.

— Завтра за завтраком от нас будут ждать счастливого вида, — сказала Элен.

— Насколько счастливого?

— Не мрачного. Этого достаточно.

— Справлюсь.

— Надеюсь.

Она наконец сняла браслет.

— Если в доме появится человек, о котором мне лучше узнать от вас, скажите сами.

У Дани запылали уши прежде, чем он нашёл, что ответить.

Элен посмотрела на него и отвела глаза к зеркалу.

— Здесь действительно жарко, — сказала она.

— Спасибо.

— Я ничего не сказала.

— Именно поэтому.

Он поднялся. Уже у двери вспомнил о деньгах.

— И если мой управляющий принесёт вам что-нибудь на подпись...

— Я прочту.

Даня кивнул.

— Пьер.

— Да?

— Идите спать.

Он вышел в коридор. Слуга, дремавший на стуле у стены, мгновенно вскочил. Даня велел не провожать его и дошёл до кабинета сам.

На столе ещё лежала копия условий с пометками двух поверенных. Он переложил её под стопку счетов, снял перстень-печатку и только тогда заметил новое кольцо на другой руке.

Некоторое время Даня смотрел на него, потом задул свечу.

ГЛА