Ты против? Тогда я иду к тебе...

– Замерзнешь, – Леон потер руки и кивнул в сторону лужи, в которой плавали льдинки. – Ночью еще похолодает. Бензина мало, печку не врубишь.

– Что ж делать, если такая ворона. У меня плед есть. Как-нибудь дождусь утра.

Покорность и смирение перед обстоятельствами были хорошо знакомы Леону. Он ненавидел себя, когда приходилось отступать перед чужой силой. А отступать приходилось часто. Девчонка легко смирилась и не попросила помощи, не навязывалась, наоборот, хотела отделаться от него.

– Как-нибудь дождись. Удачи, – Леон помахал рукой и отправился к себе. Хотел денег предложить, но понял, что девчонка не возьмет. Предложишь и останешься в дураках. Зачем тогда напрягаться?

В комнате Леон покосился на вторую кровать. Не стал ее убирать, хотя поначалу собирался. В любой момент ситуация могла измениться, решат подселить кого-то или Матильда заглянет. Тогда удобно сказать, что сосед вот-вот вернется. Привычка думать наперед, как себя обезопасить, была насущной необходимостью.

– Черт, правда же холодно, – Леон прибавил температуру на батарее, если он мерз, то спал плохо. – Дуреха уши себе отморозит. И нос. Пусть. Гонору убавится.

Мысли против воли снова и снова обращались к девчонке. А вдруг она уснет и не проснется? Люди же запросто во сне умирают. На его совести это будет. Леон не выдержал, уже через полчаса побежал назад, на парковку. Девчонка сидела скрючившись на пассажирском сиденье и терла нос. На осторожный стук испуганно вскинулась.

– Выходи! – Леон открыл дверь и потянул упрямую девчонку за рукав. – Нечего тут страдать.

– Я не страдаю.

– Вижу. Говорить уже не можешь, зубы стучат на всю округу.

– Не ври, не стучат.

– Запирай машину и пошли.

– Куда?

– Тут рядом, – Леон поостерегся сказать, что к нему. – Гостиница бесплатная.

К счастью, в коридорах им никто не встретился. Почти из всех комнат доносился храп, лишь где-то пели под гитару. Леон пропустил гостью в комнату и, на всякий случай, постоял на пороге и огляделся. Сразу запер дверь, как делал всегда. Сюрпризы не нужны. Ни от загулявших студентов, ни от проверяющих преподавателей.

– Это твоя комната? Да? Вовсе не гостиница.

– Какая разница? Если хочешь горячего выпить, то чайник поставлю. Твоя кровать вон та. Не переживай, на ней никто не спал, белье чистое. Я утром уйду на лекции, ты спи сколько хочешь. Когда вернусь, сходим в лес за твоей картой. Без меня по общежитию лучше не шастай. Нравы не строгие, на гостей смотрят сквозь пальцы, нарываться все равно не надо. Туалет есть, дверь за шкафом.

– Неудобно как-то.

– Удобно! Все, гашу свет. Меня Леон зовут. Высоков Леон. Ну так, для приличия познакомимся.

– Анжелика Короткова. Можно Лика. Только ты не говори никому про меня.

– Супер, – Леон засмеялся. Их фамилии забавно перекликались. – Спокойной ночи, Лика.

Первую лекцию Леон спонтанно решил пропустить. Современные методы преподавания он потом перезачтет. С утра правильнее наведаться в лес. Дорога заброшенная, но понесло же туда Анжелику. И Леона. Как специально их лбами столкнули. А вдруг еще кого-то занесет. Тогда Лика останется без денег.

Судя по ее поведению, родителям она звонить не собиралась, рассчитывала только на свои силы. Леону эта черта понравилась. Он и в Коле уважал, прежде всего, самостоятельность. Поэтому намеревался сам проявить взрослость и ответственность. И заодно сказать Коле спасибо. За желанное будущее без нежеланного прошлого.

Лес встретил Леона как старого знакомого, швырял под ноги пожухлые листья и завлекал ярко-красными ягодами рябины. Там, где стояла машина Лики и где лежал Леон, карты не оказалось. Леон покружил рядом, прошел несколько метров по дороге и в траве на обочине заметил разноцветный пластиковый прямоугольник.

– Есть! – Леон обрадовался так, словно свою пропажу нашел. Край карты кто-то уже попробовал на зуб. – Опоздал бы немного и вороны утащили. Повезло чудачке.

Леон покрутил карту в руках. А если не отдавать? Нет, деньги он присваивать не будет, он не вор. Карту можно новую сделать и деньги сохранятся. Просто без карты Анжелика какое-то время останется под покровительством Леона. Они получше узнают друг друга. С картой она сегодня же уйдет в гостиницу.

– Нехилая задачка на вшивость, – Леон прищелкнул пальцами. – Зайти к Коле? Обсудить будущее бывшего мошенника? Хотя, он на лекции, скорей всего.

До веранды Леон все равно дошел, мало ли, проспал Коля. Из дома доносились голоса, Леон сдал назад и спрятался за угол. Колин дед, похоже, вернулся раньше времени, а с ним встречаться Леону не хотелось. Опять начнутся загадки, туманные намеки, клички и перетягивание каната.

– Колька! Не дружи с ним! – дед орал как обычно, не стесняясь соседей. – Кому говорю!

– Я сам решу, с кем мне дружить, – огрызнулся Коля, но как-то неубедительно. – Тебе никто не нравится. А Леон добрый парень, немного запутался.

– Добрый? Ты знаешь, чего он учудил? Как этот добрый парень с родной матерью обошелся, знаешь? Не привечай его!

– Меня чужое прошлое не касается!

Леон попятился. Хитер старик, наведался, не поленился, в родной город Леона. Сумел как-то адрес выяснить. Коля пока встал на сторону Леона, но надолго ли. Дед обязательно красочно изложит факты, соврет, потребует прекращения дружбы. Поколебавшись, Леон вернулся к веранде, будь, что будет, он не трус.

Завидев Леона, дед подбоченился, сразу понял, что его обвинительные слова были услышаны. Собирался еще что-то сказать, но Леон положил ему руку на плечо и сжал пальцы. Запугивать себя Леон не позволит и ссорить с Колей тоже. А мать нисколько не жалко, даже любопытно, чем там дело закончилось.

– Мне следует поступить также, Юрий Николаевич? – наклонившись к самому лицу Колиного деда, спросил Леон. – Порыться на досуге в грязном белье сумасбродного старикашки? Какой период вашей жизни наполнен сомнительными поступками? Молодость? Зрелость? Старость не трогаю, ясно, что пороха на донышке осталось. Хватает только на то, чтобы изводить внука.

– Мальчишка! – дед попытался освободить плечо, но Леон сильнее сжал пальцы. – Ты в моем доме! Не забывайся!

– Так что? Начнем соревнование? У кого больше окажется неблаговидных поступков за спиной? Вряд ли у меня. Ваша въедливость о многом говорит.

– Демон! Убирайся! Тебя никто не приглашал!

– Вы же гостили в моем доме без приглашения, я вам отвечаю той же монетой. Коля, как насчет завтрака? Сварганишь чай с бутербродами? Мне парочку заверни с собой.

– Сварганю, – Коля не хотел обострять конфликт и резонно рассудил, что если друг уйдет, то страсти без зрителя поутихнут.

– Не давай ему ничего, Колька! Не заслужил! Бутерброды ему. Яду крысиного в самый раз.

– Учите внука жадности? Мало того, что вы с него деньги за проживание берете, в клоуна играете, так еще потом без наследства оставите. Поэтому не хотите, чтобы он с кем-то подружился?

– Подружился? – уцепился за последнее слово Юрий Николаевич и Леон понял, что так и будет. Попользуется дед заботой Коли, а потом выгонит. – Какой из демона друг?

– Да уж получше, чем из вас дед.

Леон понимал, что злоупотребляет законами гостеприимства, но отступить не мог. Коля научил, что даже вечный беглец может остановиться. Леон остановился. Он только начал осознавать себя свободным от своих жалобно-горделивых планов человеком и не хотел действовать как обиженный мальчик. Не хотел, но действовал.

Зловредный старик умел всколыхнуть самые темные глубины человеческой души, поднять со дна густую мутную жижу, и делал это с удовольствием. Коля будил в Леоне светлое начало, а дед умудрялся вызвать гнев и желание крушить все подряд. Подобное притягивает подобное, эта мысль пугала и отрезвляла.

Поединок с дедом Коли продолжался с переменным успехом. То Леон загонял старика резкими словами в угол, то дед обезоруживал его ехиной насмешкой. Они всерьез грозили друг другу разоблачением и небесными карами. Дед все-таки сдался первым и скрылся в доме. Коля, видимо, этого и ждал, вышел на веранду с пакетом и сунул в руки Леону.

– Иди. У себя перекусишь. Увидимся в институте. Спасибо тебе.

– Увидимся, – Леон кивнул. – За что спасибо? Я наоборот, извиниться, наверно, должен. Дед хреновый, но он дед.

– Другие ребята обычно сбегали, никому связываться не хотелось. Ну и дружба заканчивалась. Сам понимаешь, нервы стальные надо иметь, чтобы с дедом общаться.

– Зачем же ты с ним живешь? Хотя, не отвечай. Я зря спросил. Был бы получше вариант, ты бы им воспользовался.

– Ты еще придешь? Может через недельку?

– Приду. Но ты должен знать, дед тебе сказал правду. Я свою комнату замуровал, чтобы мать не могла попасть.

– Зачем замуровал? Хотя, не отвечай, – Коля усмехнулся. – Лучшего варианта не было.

– Не было, – Леон пожал плечами. – Я хотел мстить. И мстил. И буду мстить. Когда надоест, тогда перестану.

– Я тебе не судья. Только помни, что часто виноваты одни, а мстят другим. Это в приключенческих книжках красиво выглядит, а на деле мститель ничуть не лучше обидчика.

– А я и не хочу быть лучше. Я хочу быть хуже.

– Да будь ты кем хочешь, – отмахнулся Коля. – Твоя жизнь. Мечешься, это нормально. На правильную дорогу все равно вырулишь. Стержень есть в тебе.

– Псих со стержнем, – Леон шумно выдохнул. – Двусмысленно как-то. Деду привет от демона передавай.

– Не понадобится. Уверен, что он подслушивает.

– Куда я попал. Будто мало своих проблем.

Леон уходил от Коли в смешанных чувствах. Словно резко повзрослел и увидел, что сосредоточенный и приветливый Коля, готовый всегда прийти на помощь, нуждается в его защите. Также как Анжелика. Вспомнив о девчонке Леон зашагал быстрее. Как она там? Выспалась? А может уже исчезла?

Собственно, бутерброды Леон выпросил у Коли для нее. Хотел, чтобы гостья почувствовала заботу. Обидно будет, если зря старался. Или не обидно? Леон вдруг понял, что сердиться не станет, простит Анжелике любой поступок. И благодарности от нее за приют не потребует.

Анжелика не исчезла. Она даже не вставала, так и лежала под одеялом, укрывшись с головой. Леон забеспокоился, позвал, осторожно приоткрыл одеяло. Красные щеки и лоб, сухие губы, воспаленные глаза, девчонка наверняка простыла. Сидела ведь в холодной машине. А может это стресс так проявляется?

– Лика, – Леон приложил ладонь ко лбу девчонки. – Тебе плохо? Температура?

– Мне холодно. Знобит. Все тело ломит.

– Я сейчас чаю сделаю. И за лекарствами схожу в аптеку.

– Не говори никому.

– Что не говорить? Про твою болезнь?

– Вообще про меня не говори.

– Не скажу, не бойся. Ты скрываешься? От кого?

– Я из дома сбежала. Не вернусь к ним.

Глава седьмая

Середина сентября, общежитие Лисянского гуманитарного университета и город Анжелики

В аптечном киоске Леона подловила Нинель. Дождалась в сторонке, пока он рассчитается за лекарства, и подбежала с радостной улыбкой. Леон вытянул руку, не подпуская к себе девушку, как обычно Нинель была некстати, и потряс перед ее носом пакетом с лекарствами.

– Ты заболел? И сам лекарства покупаешь, – в глазах Нинель блеснули слезы. – Позвонил бы.

– Не подходи, а то заразишься.

– Я маску надену. Буду ухаживать за тобой.

– Нет. Роль больного беспомощного мальчика мне не нравится.

– Ты шутишь? В такой роли тебя и представить невозможно, – Нинель шла за Леоном след в след и вздыхала.

– Иди на занятия, у кого я потом списывать буду? – как назло на улице им опять встретилась Матильда, Леон отвернулся, но позвоночником ощутил ее враждебность. – Договорились?

– Конечно, – обрадовалась Нинель. – Я буду учиться за себя и за тебя. Для тебя.

– Суперская идея.

Леон заторопился проскользнуть в общежитие и запер входную дверь на щеколду. Кто-нибудь откроет, главное, чтобы Матильда не догнала его и не обнаружила у него в комнате малышку Анжелику. Леон не анализировал свое внезапное странно-заботливое отношение к новой знакомой и не осознавал дистанции между ними.

Не станешь же анализировать, как ты относишься к руке или шее, измерять психологическую дистанцию и очерчивать границы. Просто знаешь, что они есть, рука и шея, и пользуешься ими. А если им что-то требуется, перевязка, тепло или покой, то просто перевязываешь и укутываешь.

– Лика, как ты, малышка? – пока Леон отсутствовал, Лика попыталась встать, но и пары шагов не смогла сделать. – Зачем ты? На полу холодно. Сейчас дам лекарство. Только сначала тебе съесть бы что-нибудь.

– Машина, моя машина там на стоянке, – прошептала Лика.

– Ну и что, – Леон легко поднял Лику на руки и сел вместе с ней на кровать. Целомудренно укрыл одеялом. Дотронулся губами до лба и покачал головой. Температура никуда не делась. – На стоянке никто ее не тронет.

– Они поймут, что я здесь.

– Они это твои родители? От которых ты сбежала?

– Да. Я хотела спрятать машину где-нибудь. И заболела.

– Послушай, человека можно отыскать не только по машине. Есть камеры на заправках, в магазинах. Вот, я нашел твою банковскую карту. Но если ты будешь тратить с нее деньги, тебя вычислить легче легкого. У каждого банкомата есть адрес и тоже камера.

– Да? – голос у Лики дрогнул и в следующую секунду она заплакала. Как обиженный ребенок, которому пообещали подарок и обманули.

– Ты совершеннолетняя, Лика. Ты можешь одна жить. Учиться, где захочешь. Зарабатывать. Посмотри, сколько ребят и девчонок живут самостоятельно. Я, например.

– Ты их не знаешь. Они мне не позволят. Я их боюсь до одури.

– Боишься? Они тебя били? Издевались? Наказывали?

– Нет. Но лучше бы били. Тогда я могла бы пойти в полицию и показать синяки. И меня бы отдали в детдом.

– Глупость какая, – Леон не подозревал, что так может быть, но Лика словно превратилась в перепуганного до обморока маленького Леньку. В детстве Леон не мог себя защитить, а Лику сейчас сможет.

– Что мне делать? Я вырвалась из дома только потому, что отцу вздумалось написать письмо своему дружку. Наверно, клянчит деньги на лечение. Я должна была отдать письмо, но поехала сюда. Хотела перевестись как-нибудь из института. Наивно, да?

– Значит, так, – Леон почувствовал себя взрослым и всемогущим. – Я отгоню машину в твой город, оставлю под окнами. И сниму деньги с карты. Они решат, что ты вернулась, но что-то с тобой случилось. Будут искать, но не здесь, а там. Понимаешь? По крайней мере, первое время.

– А потом?

– А потом полиции надоест возиться с твоими поисками. Людей пропадает огромное количество. Надо подумать, как тебе изменить внешность. Имя тоже желательно поменять. Но это не срочно. Сейчас тебе надо выздороветь. Спать побольше.

– Когда ты сможешь отогнать машину? Ехать далеко. Я могла бы поехать с тобой. Завтра наверняка мне станет легче.

– Нет. Ты останешься здесь. Будешь лежать, пить лекарства и выздоравливать. Придется посидеть взаперти. На стук не отвечай.

– Я посижу. Все равно сил нет никаких.

– Отлично.

– Но твоя учеба пострадает. Тебя потеряют и заругают за пропуски. Зачем тебе сложности из-за меня?

– Учеба ерунда, – Леон колебался, говорить ли заболевшей и плачущей девчонке, как он видит ситуацию, решил лишь аккуратно намекнуть. – Ты поливала цветы когда-нибудь?

– Поливала.

– Можно поливать и ни о чем не думать. А можно загадывать, что поливаешь, например, свои деньги. И они растут. Не обязательно заставлять себя верить, что цветок это деньги, дело в другом. В том смысле, который ты придаешь своим действиям. Я много книг прочитал на эту тему.

– Когда ты прикрываешь меня, ты тоже что-то большое делаешь? – сразу догадалась Лика.

– Делаю. Это месть.

– Тебе есть кому мстить?

– Есть.

– Тогда ты можешь думать, что мстишь своим врагам, когда будешь мстить моему отцу.

– Да, твой отец не получит назад покорную дочку и деньги, и мой враг тоже не получит то, чего ему хочется.

Дождавшись ночи, Леон, соблюдая все меры предосторожности, забрал машину Анжелики с парковки и поехал к ее родителям. Любое дело Леон привык начинать с вдумчивого рассмотрения последствий, тщательно готовился, но механизм впервые дал сбой. О том, как закончится его альтруистический порыв, Леон не думал.

С матерью и Матильдой он распланировал каждый шаг, с Нинель наметил общую линию укрепления зависимости, с Анжеликой ему не нужны оказались награды и выгоды. И злорадного чувства победы не хотелось. Леон защищал себя, как бы странно это не звучало. Себя, Колю и Анжелику.

Коля не просил помощи и вряд ли принял бы жертву от Леона, но единственному другу хотелось помочь без просьб. Дед Коли не походил на дядю Гришу, терзающего ради собственного удовольствия беззащитного Леньку, только по сути не отличался от него. Вымещал на внуке свой дурной характер.

Леон все больше уверялся, что наследства дед Колю обязательно лишит. Поступит подло. И сделает так, что невозможно будет отыграть в Колину пользу. Этим делом Леон решил заняться после возвращения. К тому моменту Анжелика выздоровеет, устроится и развяжет ему руки.

– Рыбак рыбака видит издалека, – хмыкнул Леон, выруливая на трассу. – Я вижу глубинную сущность моральных уродов, потому что сам такой. У меня забрали мое нутро, доброе и любящее, и засунули кусок дерьма. Даже не льда, как в сказке. А именно вонючего и вредоносного дерьма. Теперь я смогу стать выше вас, смелее, хитрее. Время работает на меня. Вы стареете и слабеете, я становлюсь сильнее и коварнее. Ваш мир прогнется под меня. А вы думали, что отвернется? Если посмотреть на Матильду, то уже прогнулся. А Колин дед? Захотел взять верх надо мной? Уличить и командовать как Колей? Старый дурак!

Чувствовал себя Леон прекрасно. Никакой усталости, сонливости или нервного возбуждения не испытывал. Если оценивать по эмоциям, правое дело или нет, Леон точно стоял на нужном краю. И внешняя обстановка способствовала успеху задуманного. Он ехал по трассе практически один, в своем темпе.

По плану появиться в городе Леон должен был ранним утром, до восхода солнца. Тогда родители Лики подумают, что сверх услужливая дочка не стала их будить и пошла прогуляться. Рядом есть кофейня. Если купить по карте Анжелики какую-нибудь плюшку, что версия внезапной пропажи дочери укрепится.

Леон тщательно протер руль, рычаги и все в машине, хотя перчаток не снимал. Чуть не забыл о конверте в бардачке. Хорошо, что на всякий случай решил проверить, нет ли там чего лишнего, что могло бы указать на бегство Анжелики. Ключи от машины он выбросил в ближайшую урну и отправился в кофейню.

Очередь за кофе на вынос двигалась быстро и продавец не обращал внимания, кто покупает, спешил обслужить. Если начнется расследование, он не вспомнит, что кофе покупал парень. Леон вернулся к дому Анжелики, ему было любопытно, какая будет реакция. Сел со стаканчиком в кустах и посмеивался над обстоятельствами.

Двойная жизнь, внезапно начавшаяся, будоражила и вдохновляла. Леон снова и снова повторял как заклинание: Мир отвернется от меня? Нет! Мир прогнется под меня. Прогнется столько раз, сколько Леону понадобится. Почему он не догадался раньше, что ему необходима возвышенная цель, а не просто мелкие пакости. Главное, что догадался.

– Вот же, – Леон поперхнулся кофе. Из подъезда вышла женщина, похожая на его мать. Одетая скромнее, другие цвет волос и прическа, моложе по возрасту, но явное сходство имелось. – Бедняжка Анжелика, угораздило ее.

Женщина обошла вокруг машины, заглядывая в каждое окно, подергала ручки дверей. На лице появилось злобное выражение. Окажись Анжелика рядом, ей бы не поздоровилось, мать выругала бы ее. Топнув ногой, женщина попыталась открыть багажник. Ключи находились рядом, в урне, багажник открылся.

– Ааааа, – заорала женщина.

Леон еще раз подавился кофе. Не ожидал настолько бурной реакции. Если бы точно не знал, что багажник пустой, подбежал бы посмотреть, что могла увидеть женщина. Захлопнув багажник, женщина кинулась в подъезд. Дальнейшее представление Леону не покажут. Впрочем, он не огорчился.

Можно было возвращаться в Лисянск. Осталось лишь снять деньги с карты Анжелики.

Леон выполнил задуманное, но просто уйти не получалось. Как будто что-то важное забыл. Он покружил вокруг дома, хотя это не вписывалось в его стратегию быстрого наскока и отскока. И вдруг его осенило. Выкуп! Надо попросить выкуп.

– Мир прогнется под меня, – захохотал Леон, подражая смеху злодеев из фильмов ужасов.

Если попросить побольше денег, то родители Анжелики точно не заплатят. Да они и малость не заплатят. Это ясно как день. Зато они будут знать, что отказ выйдет им боком. С их дочкой расправятся бандиты. Леон радостно потер руки. Анжелику не будут искать, ведь ее бандиты убили.

Полицейские не дураки, может они и не поверят в историю с выкупом и убийством, но копаться глубоко не захотят. Такие люди как родители Анжелики вызывают негатив и отторжение уже на стадии первой встречи. Ну, убежала девчонка из родительского дома с залетным красавчиком, не она одна.

На ближайшей помойке Леон нашел большую коробку из-под обуви и, макая палочку в прокисший томатный сок, нацарапал на дне коробки требование о выкупе. Миллион. Волнение зашкаливало, когда он пробрался в подъезд и поставил коробку у двери. Такого возбуждения Леон не испытывал даже когда баррикадировал свою комнату.

Коротко позвонив, Леон взбежал на верхнюю площадку. Подглядывал и внутренне хохотал. Мать Анжелики попинала коробку, ринулась вниз, наверно, собиралась увидеть оставившего непонятный подарок, и только потом, Леон уже начал переживать, что послание не прочитают, подняла коробку и открыла крышку.

Читала про себя, шевеля губами, целую минуту, хотя там и было-то всего шесть слов. Платите выкуп миллион, иначе убьем дочь. Казалось, что написано проще некуда, но женщина долго стояла с коробкой и размышляла, то ли не верила, то ли не знала, как реагировать. Наконец, шагнула в квартиру, забыв захлопнуть дверь.

– Нашу дуру-то похитили, – проорала женщина, наверно, мужу. – И кому она понадобилась? У нее ни мозгов, ни красоты.

– Кто похитил? – скрипучий голос заставил Леона поморщиться. – Когда? Она вернулась?

– Откуда мне знать кто? Оставили коробку. Чтобы мы, дураки, туда деньги положили.

– А машина?

– Под окнами стоит. Пустая. Делать-то что?

– Кота ее засунь в коробку. Пускай подавятся.

Леон понимал, что к его посланию отнесутся скептически, даже наплевательски, но такого безразличного отношения не ожидал. В полицию никто не стал звонить. Спрашивать, искать, интересоваться у соседей, тоже. Затея с выкупом, можно сказать, удалась. Леон увидел истинное положение дел в семье Анжелики.

Врать не придется, что испугались и подняли на ноги всю округу. Дочь у этих людей служила мебелью. Сломалась табуретка, кто о ней будет переживать. Спустя полчаса мать Анжелики выставила коробку за дверь. Выключив в подъезде свет, Леон быстро сбежал вниз и забрал коробку.

Опасался, больше для самоутверждения, что его караулят, но нет. История с выкупом закончилась. В коробку, действительно, засунули кота. И Леон не смог его оставить. Без Анжелики его и кормить наверняка не станут. Кроме кота, в коробке лежали пачки нарезанной бумаги. Ни одной настоящей купюры не было.

– Как ты выжила тут, Лика? – с котом за пазухой Леон шел на вокзал и привычно разговаривал сам с собой. – И ведь ты лучше меня, добрее, нежнее. Я отомщу за тебя. Как будто за всех нелюбимых детей, над которыми издевались в семьях. Надо лишь выждать, чтобы не подумали на тебя, и придумать достойную месть. Я придумаю. Обязательно придумаю.

Глава восьмая

Конец сентября, общежитие Лисянского гуманитарного университета

Леон рассчитывал, что его отсутствие в Лисянске не заметят. Но Нинель, конечно же, беспокоилась, поскольку была уверена, что Леон заболел. Она отважилась прийти в общежитие и встала перед дверью в комнату Леона. Приложилась ухом и замерла. Как будто кто-то тяжело дышал, и Нинель решилась тихонько постучать.

– Почему ты не занятиях? – грозный окрик испугал Нинель. В двух шагах от нее Матильда облокотилась на стену, смотрела в упор, с насмеш