Ты против? Тогда я иду к тебе...

– Мы всех увидим. И нас все увидят. Знакомство ведь в этом заключается?

План вхождения в студенческое общество требовалось срочно поменять. Леон судорожно соображал, как ему выгоднее поступить. Не обращать внимания на Матильду, подумаешь, преподаватель, пока непонятно, будет ли от нее польза. Или наоборот, подчеркнуть знакомство, позволить Матильде сделать с ним селфи.

– Обычно в начале вечеринки затевают простые игры, – словно оправдываясь, произнесла Нинель. – Но можно не играть, смотреть как другие играют.

– Смотреть на других будем в театре, – Леон поднялся, потянул Нинель за собой.

Игра была веселой, Леон помнил ее по детству. Учительница в средней школе, чтобы ученики не бегали как безумные на переменах, ставила всех парами и заставляла играть в ручеек. Первые влюбленности становились очевидными. Девчонки были посмелее, хватали азартно парней. Парни строили из себя равнодушных мачо.

Пару Леона с Нинель моментально разбили. Яркий цвет волос Леона бросался в глаза, девушки проявляли любопытство и выбирали его, и каждой Леон находил, что сказать. Он хотел нравиться и у него получалось. Имена, которые девчонки шептали, Леон не запоминал. Мелкие рыбешки, одноразово работали на его популярность.

– Я иду к тебе, – Матильда тоже охотилась на Леона и схватила за его руку. – Давай сбежим. Я знаю укромное местечко. Нас не поймают.

– Давай, – насмешливо откликнулся Леон, не собираясь никуда с ней идти. Больше ничего сказать не успел, его утащили от Матильды.

Студентки неосознанно кинулись защищать свою территорию. Этот парень студент, почему он должен достаться преподавательнице. Скоро у Леона рябило в глазах от причесок, украшений, пестрых блузок. Он сам ни разу не выбрал кого-то. Едва вставал в пару с какой-то девушкой, как его перехватывали.

Ликование, что за его внимание идет такая ожесточенная битва, постепенно сходило на нет, уступая место панике. Процессы, которые не получалось возглавить, Леон ненавидел. Он лихорадочно оглядывался, пытаясь найти выход. Внезапно погас свет и чья-то крепкая рука выдернула Леона из круговерти ручейка.

– Шевели ластами.

– Коля, – облегченно выдохнул Леон.

Коля ловко лавировал в темноте между студентами и тащил за собой Леона. Они успели нырнуть в примыкающее к холлу помещение, где хранился реквизит для театральных постановок, и свет включился. Толпа завопила, побеждая внезапный испуг. Коля быстро проверил полки, нашел черную шляпу с широкими полями и нахлобучил ее на Леона.

– Слишком ты заметный. Иди за мной, тут есть пожарный выход на улицу.

– Откуда ты взялся на вечеринке?

– Я такой же студент как и ты, между прочим, хоть и не живу в общежитии. В этот раз что-то много народа заявилось. Обычно человек пятьдесят. По кругу сказали имена, под дурацкую музыку попрыгали и разошлись.

– Спасибо, что помог. У меня голова поехала от этой толкучки. Как ты догадался? – Леон быстро глянул через плечо, не идет ли кто за ними. И разозлился на себя за трусость.

– Как я догадался, что ты вот-вот в обморок брякнешься?

– Я бы не брякнулся, глупости. Не ожидал просто, что меня будут так рвать на части.

– Привыкай, закаляйся. Тут достаточно психопатов. Обоих полов.

– Все немного психопаты.

– У тебя лицо стало как у зомби. И глаза бешеные. Я понял, что ты на пределе. Что нервная система не вывозит нагрузки.

– Ну и что?

– Один шаг до убийства. Так маньяки и рождаются.

– Ты преувеличиваешь. Наслушался дедовых бредней. Давай провожу тебя. Заодно подышу воздухом перед сном.

– Идем к нам ночевать. Не советую в общаге болтаться. Народ скоро разбредется по городку в поисках веселья.

– Коль, я все-таки не ребенок.

– Я разве такое говорил? Что ты ребенок.

– Не говорил. Но дал понять, что я несамостоятельный и нуждаюсь в защите. Я могу сам дать сдачи.

– Зря ты сейчас накручиваешь себя, пытаешься в своих глазах оправдаться. Я вовсе не считаю тебя слабым. На твоем месте я бы сразу сдох. И Матильда еще.

– Кто эта Матильда?

– Не ври, что не знаешь ее. Она на тебя так смотрела…

– Как?

– Как на свое. Ну вот есть у тебя любимая вещь, ты пылинки с нее сдуваешь, и вдруг кто-то хватает эту вещь без спроса немытыми руками. Ты звереешь и легкоможешь в состояние аффекта впасть. А дальше никакой гарантии, что удастся остудить себя.

– Фантазия у тебя богатая, Коля. Спасибо. Я в порядке. Привет передавай дедушке. От демона. Я зайду как-нибудь, подарю ему дудку капитанскую, – Леон хлопнул Колю по плечу и побежал назад.

Коля давал здравые советы, Леон понимал, что он прав во многом. То, что Коле заказывали научные статьи, подтверждало его уровень знаний. Только Леон не хотел подобной помощи. Как будто они не равны, не приятели, а врач и пациент. Выглядело именно так. Продолжать общение в этом ключе было недальновидно.

– Вот ты где, непослушный мальчишка, – Матильда заступила Леону дорогу, раскинув руки в стороны. – Иди ко мне.

Леон встал как вкопанный. Он хотел встречи с Матильдой, намеревался высказать ей свое недовольство, и не только высказать. Но к тому, что она его опередит, оказался не готов. С яростью он стукнул по ее рукам, ловящим его. Леон ненавидел руки, которые тянулись в его сторону. Слишком напоминало детство и дядю Гришу.

– Отстань, – в этот миг Леон возненавидел Матильду.

– Что с тобой? Тебе не дала девочка? Забудь. Эти девочки как незрелые персики, твердые и невкусные. То ли дело зрелый фрукт.

– А перезрелый?

– Ты злишься на меня?

– Зачем ты пришла на студенческую вечеринку? Выставила меня идиотом.

– Преподаватели могут приходить на вечеринки.

– А ты не должна! Не смей приходить! – Леон не сдержался, ударил Матильду по щеке.

– Какой ты, – Матильда расхохоталась. – Ревнуешь? Не надо, мой милый. Поверь, после тебя я никого к себе не подпускала.

– А что, были желающие? – совсем уж по-хамски спросил Леон. Он припомнил, как Коля говорил о Матильде, и пожалел, что не пошел к нему ночевать.

– Были, – игриво пропела Матильда, но Леон понял, что она врет. Если бы нашлись желающие, то не стала бы Матильда так оголтело бегать за нищим студентом второго курса.

– Ну веди, – снисходительно выплюнул Леон. – Что ты там собиралась мне показать? В общем, я все видел. Ничего особенного. У каждой есть.

– У каждой есть что-то, а у меня нечто.

– Неужели? – Леон рассчитывал, что Матильда взбрыкнет от его оскорбительного тона и нелестных сравнений, но получилось наоборот.

Матильда облизывала губы как порноактриса, обводила ладонями грудь и хихикала. Достала из сумочки две связки ключей и протянула Леону. Одна связка, Леон узнал, была ключами от машины, а вторая – скорей всего, от квартиры, где жила Матильда. Легкая победа раздосадовала Леона.

– Спрячь, не нуждаюсь, – искушение грызло, но Леон догадывался, что взяв ключи он превратится в муху, которую поймал паук. Ловушка, из нее потом не выбраться. Леон сунул руки в карманы, чтобы показать твердость ответа. – Знаешь, я что-то устал сегодня. Встретимся завтра.

– Завтра? – Матильда не ожидала такого поворота. Была уверена, что за машину Леон побежит за ней вприпрыжку. – Нет! Сегодня. Я так хочу!

– Не заслужила. Научишься вести себя хорошо, тогда и поговорим.

– Завтра? – уже с надеждой спросила Матильда.

– Не знаю. Какое будет настроение, – небрежно ответил Леон.

Сейчас ему было странно, что он так испугался. Ну, напомнила Матильда своими действиями дядю Гришу, Леон в любом случае должен сохранять самообладание. Зарубить себе на носу, он главный. Чтобы такого больше не было в будущем: возникла дурацкая неожиданность и он запаниковал.

– Лео, ты жесток, – заныла Матильда. – Я ради тебя рискую репутацией.

– Не рискуй, – Леон пожал плечами. – Я тебя об этом не прошу. И да. Зови меня Демон.

– Как?

Отвечать Леон не стал, повернулся и пошел к себе. Уверенный в своем праве отвергнуть приставания Матильды без всяких последствий. Вот сейчас он на глубинном уровне понял подсказку деда Коли. Это так – жертва может защититься от палача только став такой же как палач. В данном случае, как Матильда.

В своей комнате Леон долго стоял перед зеркалом. Вглядывался, пытаясь отыскать то испуганного мальчика, то сильного мужчину, то хитрого правителя. И уже злился на себя за панику на вечеринке. И на Колю злился за то, что тот видел, насколько Леон слаб психически. На Нинель тоже злился. Избалованная дуреха.

– Вот вы все у меня где, – показал Леон кулак самому себе в зеркале. И решился на признание, опровергая собственное бахвальство. – Я придурок. Облажался. Не подготовился. Слишком много триггеров. На новом месте все повылазило. Справлюсь? Не знаю. И что делать? Завтра может возникнуть более сложная ситуация. И Матильда начнет меня загонять как дикого зверя. Я вынужден буду отвечать, защищаться. Зря я с ней связался. А с кем еще я мог связаться? Такой, какой я есть, я и буду притягивать таких, как Матильда. Скоро начнутся занятия. Я молодец, что понизил курс. Но мне нужен сообщник. Коля? Почему нет? Пусть прикроет меня. Если ходить вдвоем, Матильда не полезет с поцелуями.

Леон взвешивал ситуацию, прикидывал, и все-таки решился позвонить Коле. Не стал ждать утра. Утром все будет казаться лучше, чем ночью. Леон струсит, убедит себя, что ерундовая проблемка. Коля уже спал, но ответил на звонок. Не открывая всей правды, Леон попросил поработать с ним.

– Я ведь не специалист в полном смысле слова. Могу как друг тебя выслушать. Ну, что-то посоветовать.

– Это мне и надо, Коля.

Глава пятая

Середина сентября, окрестности Лисянска

Учеба началась и Леон предсказуемо выбился в любимчики практически всех преподавателей. У него хватало ума не подсказывать на лекциях, не хвастаться своими знаниями, на вопросы он отвечал с небольшой заминкой, словно думал, прежде, чем сказать, и легко сложился образ умного, рассудительного парня.

Нинель могла бы его разоблачить, но она училась на курс старше, в другом корпусе. И к началу учебы потеряла всякую критичность в отношении Леона. Не зная как достойно выразить свою любовь, чтобы Леон не рассердился на нее и не наказал равнодушным молчанием, Нинель завела дневник.

Записывала туда любовные стихи известных поэтов, перемешивала строчки и смыслы, создавая стихи, особо трогающие ее сердце. Когда Леон бывал в хорошем настроении, Нинель читала ему эти творения срывающимся голосом, надеясь поймать одобрительный взгляд. Леон хвалил, не смеялся, и Нинель чувствовала себя счастливой.

С Колей на переменах Леон не разговаривал, не хотел, чтобы их дружба бросалась в глаза, но в дом у леса приходил. Свои проблемы Леон, естественно, подкорректировал, всю правду о своем детстве он не собирался никому рассказывать. А Коля мягко, но настойчиво, объяснял, направлял и никогда не указывал, как поступить.

– Погуляем вечером? – Нинель ждала Леона на крыльце, у нее лекция закончилась раньше.

– Завтра. Сегодня я занят.

– Как скажешь, – улыбнулась Нинель, стараясь не показать свое огорчение. – У меня есть новые стихи.

– Это мило, – бросил мимоходом Леон. Стихи ему чаще не нравились, чем нравились, но он поощрял это безобидное занятие, чтобы Нинель не докучала ему.

– Я провожу тебя. Немного.

– Проводи.

– Скажи, тебе нравится Матильда?

– Нет, – резко ответил Леон.

– Она бегает за тобой. Все говорят. Раньше у нее было много любимчиков, а теперь никого. Девочки застали ее в магазине, она трусы выбирала. Мужские. Подарит, наверно, тебе, – голосе Нинель звучала ревнивая обида. Она не хотела заводить это разговор, вырвалось само. И теперь Леон точно рассердится на нее.

– Все говорят? Про мужские трусы? – новость не понравилась Леону. – И ты?

– Если подарит, ты возьмешь?

– Не возьму! Легче тебе стало?

– Леон, пожалуйста, не сердись. Я больше не буду!

– Будешь, куда ты денешься. Только имей в виду, ты со своими трусами уже у красной черты.

– Прости меня!

– Отстань, – Леон собирался свернуть за угол и сбежать, но увидел, как из общежития выходит Матильда. Шагнув назад, он приобнял Нинель за плечи и чмокнул в щеку. – До завтра, крошка.

– До завтра, – Нинель радостно выдохнула в спину Леону и совсем тихо прошептала. – Красавчик.

Если бы Матильда так яростно не велась на откровенные манипуляции Леона, он бы, скорей всего, просто забыл о ней. Это в его жалком городишке ему казалось, что закрутить роман с преподавательницей старше себя это круто. Но попав в студенческую среду, где было достаточно по-настоящему отвязных парней, Леон отказался от своей затеи.

А Матильда, как ни удивительно, вовлекалась все сильнее. Караулила, подсаживалась в библиотеке и, действительно, покупала ему подарки. Леон считал, что подачки унижают его, делают зависимым, и всячески уклонялся. И раззадоривал Матильду еще сильнее. В какой-то момент ему стало нравиться сталкивать лбами Нинель и Матильду.

Обе ревновали, обе злились, но не на Леона, а друг на дружку. Ему-то как раз доставались их улыбки и многообещающие взгляды. Со своей стороны Леон держал дистанцию. Это было совсем просто, ведь он не любил этих женщин. Про их любовь Леон размышлял отстраненно, даже с некоторым презрением.

От Матильды Леон легко увернулся. Несколько вечеров он специально потратил на прогулки по Лисянску, изучил все дорожки, повороты, проходные дворы и тупики. Проложил самый короткий маршрут к дому Коли. Колин дед уехал погостить к своим друзьям, Леон радовался этому и заглядывал в дом у леса почти каждый вечер.

– Не надоел еще? – спросил вместо приветствия Леон и тотчас мысленно выругал себя за это. Зачем он выставляет себя прилипалой и напрашивается на поощрение как Нинель.

– Я рад тебе. Уже чай заварил, – Коля протянул руку. – Привет. Выбрал тему для разговора?

– Сдаюсь на милость друга. Выбери ты.

– Многие ставят прошлое впереди будущего. Хочешь такую тему?

– Хочу. Но лучше что-нибудь про страхи. Подскажи мне задание на преодоление. Чтобы я мог сейчас выполнить.

– Задание? Боишься темного леса?

– Не знаю. Может быть.

– Тогда вон дорога через лес. Она не освещается. Пройди по ней с километр и вернись. И поговорим.

Прикинув, что километр это минут двадцать неспешного хода, Леон кивнул. Даже почувствовал азарт. Интересный вызов, чтобы вернуть себе былую уверенность в своей правоте. Когда Леон ловил Матильду на трассе, он был железобетонно уверен в придуманном плане. И кое в чем ошибся.

Покорить Матильду получилось, а вот терпеть ее ради собственных целей Леон не смог. И вывод напрашивался простой – надо знать не только людей, с которыми собрался взаимодействовать, требуется себя изучить гораздо лучше. Коля хорошо помогал разобраться в себе, но его помощь была однобокой.

Леону нужен был еще кто-то. Совершенно посторонний человек. Участливый, но не слабый и не влюбленный в него как Нинель. Сообразительный, но не видевший его в провальных ситуациях как Коля. И желательно тоже раненый прошлым. Леон не особо верил, что такой человек найдется, но мечтал найти своеобразное зеркало для себя.

В темном лесу было совсем не страшно. Да и кого бояться? Разбойников? Тихие звуки не пугали. Легкий шелест листьев от ветра, шорох шагов. Шел бы и шел. Без цели, в никуда. Звездам все равно, что за человечек пялится на них. Мышкам тоже все равно, зайцам, птицам. Можно возвращаться. Глупо идти вперед, если ничего не ждешь.

Впереди мелькнул свет фар и Леон удивился. По этой дороге никто не ездил. Разве что местные за грибами в лес. Но для грибов поздновато. Была бы дорога оживленной, Коля не предложил бы ее для ночного испытания. Спрятавшись за деревом, Леон наблюдал, как машина медленно приближалась и вдруг остановилась.

– Кому-то еще нужно преодоление? – хохотнул Леон. – Этой курочке?

Из машины вышла девчонка. С нелепой прической, такие уже и школьницы не носят, одетая в вязаную кофту и спортивные штаны. Девчонка испуганно оглядывалась и, наконец, решилась зайти за машину. Леон мгновенно придумал каверзу и подкрался поближе. А когда машина тронулась, выскочил из леса и картинно упал на капот.

– Эй! Вы с ума сошли? – голос девчонки дрожал от страха. – Я только тронулась, я не могла вас сбить! Дорога пустая. Куда вы смотрели? Фары горят. Вы, что, их не видели? Черт, он, кажется, не дышит. Эй! Да очнись ты!

Леон сполз с капота и застонал. Любопытно было, что девчонка станет с ним делать. Бросит в лесу или нет. Дуреха, не догадалась, что до потери сознания с такой скоростью движения человека не ударить. Теплое дыхание коснулось лица и Леон открыл глаза. Девчонка резко отстранилась и закусила губу.

– Привет, малышка, – Леону стало стыдно, в глазах незнакомки плескался нешуточный страх. Эту эмоцию он знал слишком хорошо. Страх не сиюминутный, вызванный обстоятельствами, а давний, привычный. – Ты меня не больно сбила, не переживай. Руки-ноги целы.

– А голова?

– За голову не поручусь. Подбросишь до города? Тут рядом.

– До города?

– Ну да. Ты что, против? Тогда я иду к тебе!

– Нет! – девчонка вскочила и кинулась к машине. Пока Леон поднимался и отряхивал пыль с джинсов, она заперлась в машине, сдала назад и газанула.

– Где твое человеколюбие? Бросить человека ночью в лесу негуманно. Я не маньяк. Эй, как тебя зовут? Подожди.

Кричал Леон зря, машина стремительно удалялась. Эта ненормальная решила, что он насильник? Уже попадала в такие ситуации или просто решила не утруждать себя? Непонятно, удалась шутка или нет. Леон пожал плечами. А он сам, как бы поступил? Если бы из леса ночью вышел человек и бросился ему под колеса?

– Ладно. На первый раз прощается, – Леон вспомнил, что Коля говорил о людях, которые ставят прошлое впереди будущего. Вот эта курочка так и сделала. – Я найду эту малышку и докажу, что она не права. Найду и накажу за все прегрешения. Найду и посажу под замок. Найду и расскажу ей… Хватит! Веду себя как идиот.

Как ни старался Леон свести к нулю значимость встречи, у него не получалось. Испуганный взгляд, пухлые губы, ямочка на подбородке, криво выстриженная челка, внешность девчонки словно отпечаталась на внутреннем экране. Леон дотронулся до своей ямочки на подбородке. Может он завис потому что они похожи?

Так бывает. Вдруг попадается двойник. Интересно, какого цвета у незнакомки глаза? Леон не успел разглядеть. Наверно, карие, волосы же темные. А кожа нежная, матовая. И пахло чем-то приятным. Ванилью? Зачем Леон смакует эти подробности? Мало ему занудных проблем с Матильдой и Нинель? Не станет он преследовать эту дикарку.

– Я уже хотел тебя искать, – Коля топтался на крыльце, всматриваясь в лес, искренне обрадовался, что Леон не потерялся. – Все нормально с тобой?

– Вроде да. Так, что там с прошлым и будущим? Срочно хочу узнать!

Леон сел за стол, налил себе чай, звонко покрутил ложкой в чашке, хотя сахар забыл положить, и поднял глаза на Колю. Приятель смотрел на него с недоумением, но по своей привычке деликатничать ничего больше не спрашивал. Леон пожал плечами, можно было не секретничать, рассказать о девчонке, только не хотелось.

– Ну, смотри, – Коля поставил перед собой вазочку с вишневым вареньем, а чуть поодаль – сахарницу. Прочертил пальцем на скатерти линию между ними. – Большинство людей считает, что они продукт прошлого, а значит, прошлое на них влияет и они обязаны соответствовать. Даже если люди хотят поменять жизнь и привычки, они все равно оглядываются и сверяются. Это мне можно, а это нельзя.

– Но ведь это правда, что я продукт прошлого, – насупился Леон. – Я не могу, да и не хочу, прикидываться, что мать меня любила. Она не любила! Я ей мешал. Те дети, которых любили в детстве, имеют фору.

– Ты так думаешь, что имеют фору, что им больше повезло, но в реальности, в эту минуту, когда формируется будущее, нет, не имеют.

– Не хочу спорить и вникать. Я был бы другим, будь у меня другая мать.

– Да, был бы другим, – мягко увещевал Коля. – Твои поступки могут опираться на обиду на мать. Но ты можешь действовать, как угодно. Как любимый сын или как нелюбимый. Понимаешь?

– Нет!

– Ты веришь, что прошлое на тебя влияет. Схватило и держит. И на твое будущее тоже влияет. Но будь внимательным. Пока ты веришь, что влияет, ты зависим. Перестаешь верить, и ты свободен!

– Перестаю верить? Так просто? Ты мне голову морочишь! Я сделал то, что сделал, только потому что у меня было такое прошлое. Связался с Матильдой, – Леон осекся. Пусть Коля и не станет трепаться, о некоторых вещах не стоило говорить.

– А ты попробуй.

– Стать другим? Или что? Отречься от прошлого? Жить вопреки?

– Леон, ты горячишься и нарочно отвергаешь то, что я говорю. Вовсе не вопреки.

– Отвергаю! Потому что это не выход. Врать и прикидываться. Себе врать, а перед другими прикидываться.

Леон резко отодвинул чашку и пролил чай на скатерть. Кинулся вытирать салфеткой и сделал только хуже. Пятно расползлось. Пришлось сжать кулаки под столом, чтобы не показать свою злость. Коля предлагал что-то умно-простое и действенное, Леон это чувствовал, а поймать идею не мог. Не хотел, получалось, чтобы обиды вдруг исчезли.

– Я против лжи даже во спасение. Ладно, закончим на этом.

– Скажи еще раз свою мысль, – ссориться с Колей Леон не планировал. А если сейчас они разойдутся, дружба и доверие могут закончиться.

– Свобода это поступать так, словно никто тебе палки в колеса не вставляет и не толкает в спину. Например, ты мошенник.

– Спасибо.

– Леон, да что с тобой? Хорошо, я мошенник. Я обманывал людей всю свою жизнь. Но в любой момент я могу начать жить как честный человек. Годы вранья не в счет. Может мне и трудно будет не ловчить, только я все равно начну жить правдиво. Я не зачеркиваю прошлое, я помню о нем, я знаю, что умею найти и развести лоха. Ну и что? Не прошлое мной управляет, а мое желание быть другим.

– Я поразмыслю над твоими словами, – Леон поднялся. – Иногда сложное понять просто, а простое – сложно.

– Ты не хочешь быть другим. Поэтому прошлое важно для тебя. Как оправдание.

– Еще скажи, что я демон.

– Извини, я ляпнул лишнее. Ты имеешь право на свое мнение, свои выводы и свои решения.

– Я пойду, Коль. Спасибо тебе за угощение.

– Оставайся. Не будем больше обсуждать такие вещи. Фильм посмотрим. Или можно почитать.

– В другой раз.

Леон заторопился в общежитие. Почти бежал, не осознавая, что его гонит. На парковке под фонарем стояла девчонка, та самая, из леса, и плакала.

Глава шестая

Середина сентября, общежитие Лисянского гуманитарного университета и дом у леса

Женские слезы почему-то считаются будоражащим, даже невыносимым, явлением для мужских нервов. Леон в эти глупые придумки не верил. Он бы, пожалуй, с трудом вынес слезы Коли, например, или другого парня, а слезы женщин настолько рядовое дело, что обращать на них внимание не стоило.

Над слезами матери Леон бы позлорадствовал, мимо слез надоевшей до чертиков Матильды прошел бы равнодушно, а слезы Нинель, реши она зарыдать перед ним, просто высмеял. Слезы незнакомой девчонки подействовали оглушительно. Пыльным мешком по голове. Леон замер столбом неподалеку и растерянно ждал.

– Эй! Ты только не бойся, – негромко позвал Леон. Едва не брякнул присказку “ты против, тогда я иду к тебе”, но удержался.

Леон вдруг понял, что ему втолковывал Коля. Эти слова “иду к тебе” постоянно повторял дядя Гриша, когда пугал маленького Леньку. Леон впитал их и пользовался, чтобы казаться таким же страшным как его мучитель. А можно плюнуть на присказку. Пугать девчонку незачем, она и так ревет от страха и беспомощности.

– Не подходи, – девчонка отскочила к своей машине.

– Ладно, не подхожу. Стою на месте, – Леон поднял руки вверх. – Я помочь хочу. Всего лишь. Почему плачешь?

– Я карту потеряла, – призналась девчонка. – Наличных не хватит, чтобы за гостиницу заплатить.

– В лесу потеряла? – Леону стало стыдно. Наверно, девчонка выронила карту из кармана, когда шарахнулась от него.

– Не знаю. Я заправляла машину, платила, а потом не проверяла. Могла и на заправке выронить.

– Утром можно поискать в лесу, – неожиданно для себя предложил Леон. – Сейчас все равно темно ехать туда.

– Бензина не хватит. Я совсем чуть-чуть заправила. Чтобы до Лисянска хватило.

– Тут и пешком недалеко. Я провожу, – Леона напрягало, что девчонка не радуется его участию. Ему нелегко было вот так спокойно с ней разговаривать, не язвить и не вынуждать подчиниться. – Если бы на заправке потеряла, кто-то бы уже нашел и деньги начал тратить. Были сообщения из банка?

– Нет, – девчонка слабо улыбнулась.

– Тогда в лесу потеряла. А зайцы банкоматом не умеют пользоваться.

– Наверно, да. Спасибо. Я в машине посижу до утра.