Ты против? Тогда я иду к тебе...

– Скажу. Обязательно скажу. Если ты скажешь, почему разругался с матерью.

– Это не секрет. Она требовала, чтобы я в военное училище перевелся. Иначе из дома грозилась выгнать. Я соврал, а на она трассе поняла, что не туда я перевелся.

– Что за мать такая, – фыркнула Матильда. – А отец?

– Отец погиб. Вы не думайте о ней, доброму человеку не понять. Я сам всего добьюсь.

– Обязательно добьешься. Даже не сомневайся.

– Спасибо, – Леон взглянул повлажневшими глазами на Матильду, которая, как оказалось, еще любила слово “обязательно”. – Я так вам благодарен за поддержку.

Пока все складывалось, как Леон и задумал. Легкость реализации дерзкого плана настораживала, к провалу Леон подготовился лучше, чем к успеху. Поэтому непринужденная болтовня с Матильдой отнимала много сил. Подсознательно он ждал, что его выставят из машины за сексуально подкрашенные шутки, но Матильда хихикала как девчонка.

– Леон, хватит меня смешить. Так мы слишком быстро доедем.

– А разве не в этом цель? Скоротать дорогу.

– Не в этом, дурачок.

– А в чем? Мы должны попутно позаниматься немецким? Их бин чего?

– Должны позаниматься. Но не нем, нем не, не немецким, – Матильда замотала головой, с трудом выговорив фразу. – Язык заплелся в узелок. Ты никому не расскажешь?

– Никому.

– Поклянись самым дорогим.

– Клянусь, – Леон накрыл ладонью замочек-наручники на шее. – Никому.

– Хороший мальчик. А я плохая девочка. И заслужила…

– Плохая девочка заслужила что?

– Отгадай!

– Отдых?

– Нет. Даю еще попытку.

– Шоколадку?

– Это потом.

– Суровое наказание?

– Горячо.

– Привязать тебя к березе и выпороть?

– Ну, Леон. Не заставляй меня ощущать себя еще и развратной теткой, выпрашивающей удовольствие. Я заслужила хороший секс.

– Тогда остановимся. На отдых. И… другие дела?

– Остановимся!

Мужик, продавший Леону ароматический возбуждающий спрей, предупреждал, что на запахи у каждого человека индивидуальная реакция. Кого-то в сон клонит, кого-то возбуждает, а кто-то вообще не почувствует запаха. Матильда время от времени подносила хризантемку к носу и явно поплыла, ерзала на сиденье и смотрела на Леона голодными глазами.

Леон даже слегка опешил, когда Матильда оставила на руле одну руку, а вторую положила ему на бедро. Так откровенно предлагать себя далеко не каждая женщина решится. Да еще первому встречному. Матильда ведь не деваха с трассы, она преподаватель, а голову потеряла.

– Сворачивай на второстепенную, – грубовато скомандовал Леон. – Пока не въехали в столб. Вон за те кусты.

– Какое милое приключение, – Матильда накинулась с поцелуями на Леона, едва машина остановилась, рванула рубаху на груди. – Возьми меня, сладкий мальчик. Прямо здесь. Прямо сейчас. Хотя я против.

– Ты против? – словечко ударило по нервам, скрутило в тугой узел внутренности. Сколько раз Леон слышал его и обмирал от иррационального страха. Непроизвольно заговорил, понижая голос до шепота. – Тогда я иду к тебе.

Заниматься сексом в машине было неудобно, Леон про себя чертыхался. В десяти километрах находился мотель, там можно было даже заночевать, но рисковать не хотелось. Они запросто могли попасть в аварию. К счастью, возбужденная Матильда не ждала от Леона активности, сама наскакивала, сама разделась и раздела его.

При довольно скромном сексуальном опыте Леон встречал женщин и поинтереснее, чем эта преподавательница немецкого. Но, конечно, Матильде он не стал делать замечаний. Еще придет время. Один плюс все же имелся, Матильда не потребовала много усилий. Она бурно реагировала на стандартные ласки и пару раз что-то пролепетала про любовь.

Леон не понял бы претензий, скажи ему кто-нибудь со стороны, что он поступил недостойно, нарушив чужие личностные границы и соблазнив женщину, которая ему не понравилась физически. В его личную жизнь вмешивались, это была норма, почему же ему нельзя? Он не насиловал, не уговаривал, и Матильда осталась довольна.

Что будет дальше, Леон решит потом. Всегда можно найти компромисс. Между дрессировщиком и зверем и то находится равновесие. Один довлеет, другой подчиняется. Чем лучше обучен зверь, тем больше он ценится. На зверя Матильда не тянула, сойдет за комнатную собачку. Хотя такой простенький секс Леона не устроил.

После их милого приключения Матильда разрешила Леону сесть за руль. Леон сам вызвался и получил восторженное одобрение. Такая податливость должна бы порадовать, но Леон нахмурился. Никакого азарта. Как если бы курица сама себя ощипала, прыгнула в кастрюлю и сварилась. Приятного аппетита.

Существовала вероятность, что Леона примут всего лишь за водителя Матильды Генриховны Шифтер. Леон постарался свести эту вероятность в ноль. Вкусная конфетка и Матильда уснула. Наступила блаженная тишина. Леон легко представил, что он один, сам по себе в молодежный город с массой развлечений, многие из которых на грани приличий.

О своем приезде руководство университета он предупредил, его даже записали в какую-то группу волонтеров. Ради общежития Леон согласился. Знакомства все равно нужны, а в волонтерах часто встречаются обеспеченные ребята. Беднота не любит помогать, ей и нечем. Надо думать как от стипендии до стипендии протянуть.

Дорогу к общежитию Леон нашел бы и с закрытыми глазами. Тщательно изучил карту. Где какие улицы, где какие заведения. Повороты, дорожные знаки, велосипедные дорожки и пешеходные зоны. Лихо подкатил ко входу, выгрузил свои вещи в холл и отогнал машину на стоянку. Матильда выспится и сама дорогу найдет.

– Ух ты, твоя такая машина? – восхищенно спросила девчонка-администратор и поправила бейджик на груди с именем Нинель.

– Была моя. Продал.

– Зачем же?

– Тут все в пешей доступности. Будет пылиться на парковке.

– Ну так-то да. Ты продуманный.

– Здоровый образ жизни должен стать нормой нашего поведения, – игриво пропел Леон.

– Не похож ты на здоровый образ жизни, – фыркнула Нинель.

– А на кого похож? – Леон эффектно откинул челку со лба. Не стал бы он тратить обаяние на администратора, но в ушах у Нинель сверкали настоящие бриллианты. В камнях Леон разбирался.

– На крутого парня, который все себе разрешает. Если хочешь, я тебе комнату поменяю. На втором этаже лучше жить, чем на седьмом.

– Чем лучше? А, понятно. На втором этаже живешь ты.

– Я не живу в общежитии, – щеки Нинель покраснели. – На втором этаже был ремонт, мебель новая в комнатах, и преподаватели реже заглядывают. Они обход с верхних этажей начинают, уже устают, пока до низов добираются.

– А самая лучшая комната какая? Или так спрошу, что нужно сделать, чтобы милая девушка Нинель заселила меня в комнату одного?

– Одного? Новеньких по одному не селят. И только с третьего курса. Такие правила.

– Я с третьего.

– А в документах… Почему ты на втором, ты же на третьем должен быть.

– Канцелярская ошибка. Поэтому и приехал пораньше. Так что? Нинель, о чем тут думать? Хочешь, на колени встану и спою тебе серенаду?

– Ладно. Помни мою доброту.

– Всегда твой, Леон Высоков.

Нинель склонилась над клавиатурой и не увидела презрительную усмешку на лице Леона. Вертеть людьми, которые не знали тебя с детства, не учились с тобой в одной школе и не играли вместе во дворе, оказалось легко. И эта попалась. А ведь считает себя умной. Пара тупых комплиментов и правила можно забыть.

– Вот ключ. Заселяйся. Спустишься поболтать?

– Завтра поболтаем. Я в дороге целый день. Скучный собеседник. Когда я высплюсь… – Леон многозначительно закатил глаза. – Покажешь мне все тут?

– Покажу. Конечно. Если вдруг будут спрашивать, почему ты один живешь, скажи, что тебе ректор разрешил. По состоянию здоровья.

– А ректор у нас кто?

– Мой папа.

– Лучше бы другую отговорку найти, – на ерунду использовать имя ректора Леон не хотел.

– Какую другую?

– Впиши кого-нибудь фиктивно в мою комнату и все дела. Кто учится на треьем курсе, но не собирается в общежитии жить.

– Точно! Я посмотрю списки. И оформлю. Завтра уже другой администратор придет, я свою неделю отработала. Он не станет проверять старые заселения. Хватит других дел.

– Ты чудо, Нинель. Смотри, не разболтай нашу маленькую тайну.

Глава третья

Середина августа, общежитие Лисянского гуманитарного университета и дом у леса

Выражение “подвести итоги” имеет двойную окраску. Если результаты нравятся, то подводить итоги одно удовольствие. Ну и наоборот. Нечем похвастаться, то какие итоги могут быть. Леон никаких поблажек себе решил не давать. Ему хватит силы воли, чтобы смотреть на неудачи без соплей.

Уже одно это решение наполняло его гордостью. Он будет называть вещи своими именами. Плохо, значит, плохо. Лох, значит, лох. Облажался, значит, облажался. Другим он может врать и пускать пыль в глаза, себе нет. Другие это просто инструменты, интерьер, антураж, костыли, в общем, необходимая мебель.

Мебель нужна, чтобы обеспечить себе достойный жизненный комфорт. Смешно было фиксировать очевидные моменты, но Леон старательно перечислил. Диван должен быть в меру мягкий с удобной спинкой, кресло должно быть эргономичным, стол должен быть вместительным, в шкафу должно хватать места для всех вещей.

Скажи ему кто-то со стороны, что он невозможная зануда, Леон бы возразил. Он вовсе не зануда. Он занят собственной судьбой. И в этом деле нет мелочей. Леон стукнул кулаком по столу, усиливая свои слова. А потом сообразил, с какой стати он позволяет кому-то со стороны рассматривать свои поступки под микроскопом и предвзято судить?

Кто этот субъект со стороны? Почему Леон постоянно обращается к нему за оценками? Озарение было таким ярким, что Леон обессиленно опустился в кресло. Надо прекратить это немедленно! Чужое мнение это мусор под ногами. В глубине души Леон понимал, кто довлеет над ним, но пока не отваживался посмотреть в эту сторону.

В дверь легко толкнулись, завертели ручкой и Леон усмехнулся. Решение всегда запирать дверь он соблюдал неукоснительно. Хотя на втором этаже, куда Леон попал отчасти случайно, никто больше так не делал. Даже на ночь не все комнаты запирались. Студенты ходили в гости друг другу, когда вздумается.

Леон быстрым взглядом окинул комнату, не лежит ли чего лишнего на столе или кровати. И только после этого открыл дверь. На пороге стояла Матильда. В строгом деловом костюме, с кожаной папкой в руках. Она заискивающе улыбнулась Леону и он посторонился, пропуская Матильду в комнату. Дверь оставил приоткрытой.

– Я по поводу… – Матильда неожиданно покраснела. – Сделаем вид, что между нами ничего не было.

– Я вас первый раз вижу, что могло между нами быть? – равнодушным голосом произнес Леон.

Ему ничего не угрожало. В машине Матильды имелся видеофиксатор, но Леон записи стер. Потом уже сообразил, что надо было сохранить для собственной безопасности. Опять же, всегда можно сказать, что записи есть. Пусть Матильда знает, что она накосячила. Сексуальное преследование студента, это не шутки.

– В первый раз видишь? – Матильда изумленно заморгала. – Ах, да. Я просто проверяю, как студенты устроились. Может есть жалобы?

– Пока нет. Мой сосед пока не заселился, я один.

– Ну если нет жалоб… я пойду?

– Конечно.

Будто нечаянно Леон притиснул Матильду к стене, когда распахнул ей дверь. Навалился всем телом и удовлетворенно кивнул, почувствовав, что колени Матильды дрогнули. Матильда облизала губы, но Леон уже отстранился. Нет, сам он инициативы проявлять не станет. Пусть немка привыкает жить по его правилам.

Итоги первой недели Леона вполне устроили. Он отлично добрался до места, отлично устроился на одиночное проживание, и завел кое-какие знакомства. Нинель провела его по студенческому городку, гордясь тем, что показывала. Наверно, так проявлялось влияние отца. Ректор гордился университетом и дочке ничего не оставалось, как тоже гордиться.

Пару дней Леон провел в полном одиночестве в комнате. Назвал это перезагрузкой. Спал, сколько хотел, ел прямо в постели, сметая крошки с кровати на пол, не умывался и не одевался. Думал о прошлом и будущем. Люди автоматически соединяют через настоящее что было и что будет. Леон не хотел соединять. Он хотел уничтожить свое прошлое.

Настоящее должно стать трамплином, должно разорвать любые связи с тем, что его окружало в родном городе. Еще и поэтому Леон заколотил свою комнату. Похоронил воспоминания и обиды. В общем, все умерли. Так проще. Никогда не было у него безответственной матери и ее мерзких любовников. Не было страхов и тоски.

После перезагрузки Леон еще день приходил в себя. Назвал заземлением. Порхающий эльф без крепких корней добьется лишь мимолетного восхищения. Леон хотел добиться другого отношения, не просто уважения или признания. Кинг-Конгу наплевать на чужое уважение. Он живет не заморачиваясь, как себя чувствуют те, кто рядом.

Взбодрив себя постукиванием кулаками по груди, Леон расхохотался и отправился на разведку. Сюрпризов он не хотел, поэтому уточнил, кого Нинель вписала в его комнату. Некий Коля Евсеев. Надо познакомиться с этим Колей. Узнать его мотивы. Жить в общежитии весело и удобно, а он отказался. Коля снимал комнату в пригороде, адрес в деканате имелся.

Леон сверился по карте, довольно далеко от университета сосед жил. Это и настораживало. В любой момент Коля мог устать от тягот деревенской жизни, а значит, плюнуть на пригород и отправиться завоевывать царство Леона. Нельзя этого допустить. Не то чтобы Леон боялся конкуренции, но лишние глаза и уши комфорт жилья ухудшили бы значительно.

В пригороде осень ощущалась острее. Никто не убирал опавшие листья с дорожек, они шуршали под ногами, настраивая на меланхолический лад, небо было ярким, а воздух свежим. Нужным дом нашелся на тихой улочке, был двухэтажным и последним в ряду домов, а за домом уже начинался сосновый лес с редкими березками.

В принципе, неплохо, заключил Леон. Наверно, парень затворник. С таким можно подружиться, обременять не будет. Дом на улицу смотрел небольшими окошками и узкой дверью с козырьком сверху. Леон обошел вокруг и присвистнул. В лес выходило широкое крыльцо с белыми колоннами и большие окна.

По бокам к крыльцу были пристроены две крытые верандочки, огороженные в стиль с колоннами белыми перильцами. На одной верандочке стояла этажерка с книгами и стол с плетеными стульями, а на второй – разместился деревянный диван с подушками всех цветов и размеров. Выглядело уютно.

– Кого-то ищешь? – из-за этажерки выглянул худой белобрысый паренек. – Привет.

– Привет. Заблудился немного, неправильно адрес запомнил. Да уже неважно, опоздал.

– Могу чаем напоить, – улыбнулся парень. – Для компенсации. Поднимайся сюда.

– Это твой дом? – поинтересовался Леон. – Красивый.

– Это дом моего деда. Я у него комнату снимаю.

– У деда снимаешь комнату? За деньги?

– А что такого? Он старый человек, ему на лекарства нужно. Я Коля, – парень протянул руку.

– Да, собственно, ничего такого. Леон.

Перед Леоном встала простая задача, уверить Колю, что он отлично устроился и без общежития. На зависть и удивление. Поэтому Леон не скупился на восторги, разглядывая книги по психологии на этажерке, подушки на диване, садовые кусты и лес неподалеку. И чем больше хвалил, тем больше злился на Колю.

Почему не Леону досталась такая прекрасная жизнь? Почему не он по утрам пьет чай на веранде, еще и с вареньем, наверно. На чай можно и девушку красивую пригласить, и друзей, и вести долгие разговоры обо всем на свете. Картина прошлой жизни Леона в новой раме дома Коли выглядела удручающей и беспросветной.

– Я чай принесу, – Коля смущенно улыбался, слушая Леона. – Может дед спуститься, ты не относись серьезно к его словам. Не обижайся.

– С головой не дружит, – понимающе кивнул Леон.

– Дружит. Но считает, что на преклонный возраст можно списать грубоватые оценки. Не стесняется в выражениях, в общем.

– Да пусть его. Мы, может, еще больше чудить будем, – Леон обратил внимание на стопку исписанных листов. – Стихи пишешь?

– Нет, что ты. Для стихов талант нужен, вдохновение, чувствительность особая. Это я статью готовлю. Попросили для студенческого журнала.

– О чем статья будет? О любви? Она его за глюки полюбила?

– Да ну, – Коля расхохотался. – Много слов появилось заимствованных в психологии, буллинг, газлайтинг, абьюз, я поясняю термины. Это не научная статья.

– Эйджизм, – подхватил Леон. – Шейминг, виктимблейминг. Знаем, любим, практикуем.

– Ты в теме, – Коля обрадовался. – Почитаешь тогда статью перед отправкой? Чтобы непосвященным понятно было.

– Запросто. Я на втором курсе гуманитарного учусь, а ты, наверно на третьем? Судя по учебникам.

– Да, на третьем. Вот здорово, что ты тут заблудился. А то мне часто и словом не с кем перемолвиться. Приходи в гости в любое время.

– Девушки нет?

– Я скучный товарищ. Таких девушки не любят. Вот ты другое дело. Яркий, раскованный. Полно поклонниц?

Коля хотел еще что-то сказать, но стукнула входная дверь и на веранду вышел старик в странном одеянии. Кожаные штаны в обтяжку, рубаха с попугаями навыпуск, затянутая широким ремнем с заклепками. На ремне висели пиратские приспособы. Длинные седые волосы были заплетены в косичку. А на ногах сланцы. Обувь делала весь образ комичным.

– Демон в гости пожаловал, – старик посмотрел на Леона в подзорную трубу. – Гони его, Колька. Пока он тут не обосновался.

– Дед, кончай ты. В кои-то веки гость к нам пришел.

– Зачем же гнать демона, – Леон постарался не показать шока. С первого взгляда старик его раскусил. – Демона надо ублажить и приручить.

– Дурак, что ли? – трубу сменил бинокль. Дед целую минуту разглядывал Леона. – Вроде нет. Мягко стелешь, да спать жестко. А может и до утра не доживешь.

– Об этом был последний сериал, который вы посмотрели? – свел в шутку наезд деда Леон.

– Не уходи, а, – Коля вздохнул. – Всех друзей мне распугал. Но демоном еще никого не называл.

– Не уйду. Ты чай обещал.

– Я сейчас, быстро. Дед, ты веди себя прилично. Таблетки выпил?

– Не выставляй меня перед демоном больным на голову, – огрызнулся дед. – И чай тащи.

Коля виновато хлопнул Леона по плечу и ушел в дом. Дед схватил листки с Колиной статьей и не глядя выкинул за перила. И опять уставился на Леона, словно ждал возмущенной реакции. Леон пожал плечами. В каждой избушке свои погремушки. Ему ли не знать. Ну, чудит, дед.

Пьесу делает неравнодушный зритель. Без Коли деду стало неинтересно выступать. Он сел к столу, дожидаясь чая, и сделал вид, что Леона нет на веранде. Леон не настаивал на общении, но и уходить не собирался. Во-первых, Коля попросил его остаться. А во-вторых, слишком часто Леон уступал чужому диктату по малолетству.

Мать прогоняла маленького Леньку от телевизора или компьютера в комнату. Не слушала уговоров и возражений. Дядя Гриша не прогонял, но начинал свои нудные воспитательные разговоры про учебу, дисциплину и режим сна. Постепенно нащупал больную тему для Леньки и доставал уже язвительными насмешками про отца.

Леон не просто так сразу откликнулся на статью Коли. На своей шкуре Леон испытал, что любое действие, даже полученную пятерку, могут так вывернуть, что вместо радости почувствуешь лишь собственную ничтожность. Неужели Коле достался личный мучитель, как и Леону? Хотя нет, разница имелась.

Могло так быть, что дед своеобразно любил внука и почему-то не хотел этого показать. Вел себя как пират из мультфильма. На словах злой, на деле за котенком на дерево полезет. А Леона никто не любил. Его сознательно унижали и требовали отказываться от своих целей и желаний.

– Демон умер, да здравствует демон, – сказал вдруг Колин дед и ехидно посмотрел на Леона.

– В реальности был дракон, а не демон, – откликнулся Леон, надеясь понять, чего дед от него добивается. – Фильм такой есть.

– Какая разница?

– Не знаю. Оба злые и оба с крыльями.

– Не знаешь? – недоверчиво протянул дед.

– А почему я должен знать?

– Жертва демона превращается в демона, – дед истерично захохотал, начал размахивать руками как пьяный дирижер и топать ногами. – Только так она может выжить. Снять кальку, стать копией, прикинуться своей. И выжить.

– С волками жить, по волчьи выть? Вы это имеете в виду?

Слова деда неприятно отзывались в сердце Леона. Казалось, что дед его судит и выносит приговор. Ты жертва, Леон. Ты лох, ты виноват. Ты прикидываешься. Ты уже стал подобием своего палача. Ты палач. Ты мечтал быть палачом и стал им. Дед бил прицельно в самое больное место. Леон хотел отомстить дяде Грише. Но палачом себя не считал.

– Эй, вы, – Коля вовремя появился на веранде с подносом в руках. На подносе громоздились чайная посуда, варенье в розетках, печенье и конфеты в плетенках. – Юрий Николаевич, возьмите себя в руки. Помогайте. А то уроню сейчас.

– Демоны варенье не едят, – озорно выкрикнул дед, отодвигая от Леона розетку.

– Едят, – невольно подтвердил Леон свое прозвище.

– Ага, – завопил дед.

Леон готов был плюнуть на чай и варенье и уйти. Но убедил себя остаться. Пусть он демон, начинайте бояться.

______________________________

Благодарю от всей души за ваше внимание, добрые отклики, лайки и наградки. Это самое лучшее топливо для вдохновения автора.

Глава четвертая

Конец августа, общежитие Лисянского гуманитарного университета

Если очень захотеть, можно в космос улететь. Глупая присказка вертелась в голове Леона всю неделю. Поселилась после гостевания у Коли. Насмотрелся Леон на выступления Колиного деда и заело пластинку. Хотя зачем Леону космос? Там поживиться нечем. Земных дел предостаточно.

У всех маньяков одинаковые привычки, хлебом не корми, дай испортить чужую жизнь. Если Юрий Николаевич из той же породы, что и дядя Гриша, моральный урод, то он мастерски распознал тайные желания Леона: утвердиться в сообществе в другом качестве. Не на нижней ступеньке человеческой лестницы, а на самом верху.

Леон прочитал много книг, как властвовать и завоевывать симпатии, а на деле действовал как придется. Навык в голове не означает навыка в реальности. Как-то Леон заглянул в бойцовский клуб Лисянска. Ребята молотили друг друга на пятерку. И очевидно, что стало бы с тем бойцом, кто лишь книжечку прочитал про удары ногами.

Глянув на время, Леон, не торопясь, покинул свою комнату. Студенческий совет устраивал вечеринку и заодно вечер знакомств. Стоило в расслабленной обстановке посмотреть на будущих сокурсников. Ну и начать вести персональные дневники. В коридоре на него налетела взволнованная Нинель.

– Леон! Я опасалась, что ты забыл о вечеринке. Решила напомнить.

– Вот как? И какие основания у тебя имелись, чтобы подумать о моей плохой памяти?

– Основания? Любой человек может забыть.

– Любой? Спасибо, что я для тебя любой. Мне казалось, что мы подружились.

– Подружились, – Нинель порывисто схватила Леона за руку. – Я не права. Прости, пожалуйста. Это по-дурацки было так сказать.

– Тогда зачем ты побежала за мной? Неужели я единственный, кто немного припозднился на встречу? Все остальные как солдаты уже там?

– Не один. Другие тоже могут опоздать.

– И? Договаривай.

– Я хотела увидеть тебя первой, – щеки Нинель покраснели. Признаваться, что Леон ей очень нравится, было преждевременно, но разговор как-то хитро развернулся, что Нинель выложила то, что думала. – Хотела сесть рядом на встрече. Ты не обижаешься?

– На правду нет. За ужимки и ложь буду наказывать.

– А как? Как наказывать?

– Отшлепаю, – Леон смягчил легкой улыбкой свои слова.

– Ты шутишь, – с явным облегчением рассмеялась Нинель.

Леон не шутил, он только приступил к дрессировке этой забавной девушки. Про лягушку в горячем молоке написано в каждом учебнике. Надо варить на медленном огне. Тогда жертва не сопротивляется, привыкает к эмоциональным качелям и границы нормальности размываются.

Ничего предосудительного. Обычная коммуникация. Так это видел Леон. Он пришел к тем, кто наверняка против его восхождения. Но победит он. Потому что он как никто умеет быть хамелеоном. Когда игра надоест, он покинет ринг. И пусть все чешут затылки, что это было.

– Где ты хочешь сесть? – Нинель преданно заглянула в глаза Леону, когда они вошли в холл. Студенты уже занимали места. Кто-то выбирал угол, кто-то садился в центр.

– Поближе к выходу. Будет скучно, уйдем.

– Надо же, некоторые преподаватели пришли. В прошлом году их на вечеринке не было.

– В прошлом году и меня не было, – хмыкнул Леон. Матильду он заметил сразу и понял, зачем она пришла. Вернуть свои позиции. – Я передумал, сядем вон на тот диванчик.

– На тот? – смутилась Нинель. – На самом виду.