Рокх. Том II. Нейтральный мир

— А вооружённые отряды, которые назовут себя беженцами?

— Их отличим на месте. Я не предлагаю верить каждому.

Князь посмотрел на гнома.

— Ты молчишь.

Ромгар поставил пустую чашку.

— Потому что моей силой пока никто не торгуется. Я помогу осмотреть опоры, если ваши мастера захотят. И хочу получить копии наблюдений о свете для Кхаз-Руна. В нападении ради мести участвовать не стану. В защите выходящих людей — стану.

Советница некоторое время разглядывала его, затем придвинула чашку с отваром ближе к его левой руке.

— Сегодня опоры осмотрены, — сказала она. — Завтра придёт старший мастер.

Гном кивнул. Отказ его устроил.

Рокх вернулся к оттиску.

— Настоящий порог посмотрю сейчас. Дальше решим, с какого выхода начать. И записи — здесь, не после ещё одной услуги.

Ваэль положил ладонь на футляр, но не закрыл его.

— Записи останутся в этой комнате. Их можно читать и снимать копии. Под жилые своды — с проводником. Сегодня до внешней решётки. Ничего не открывать.

Рокх хотел возразить.

В правой ладони всё ещё дрожала боль после разрушенного разделителя. У Ромгара на повязке проступило новое пятно. Оба едва держались на остатке дневных сил.

— Сегодня ничего, — сказал маг.

Князь убрал руку с футляра.

К нижнему порогу Рокх и Ромгар спускались за Иллисом и старым мастером, который почти не разговаривал.

Эльфийские дома остались наверху. Мосты сменились лестницами, кристалл — тёмным камнем. В стенах встречались заложенные дверные проёмы, слишком высокие для любого из путников. Между новыми трубами виднелись полосы древней резьбы. На одной сохранился ряд вытянутых лиц. Лица были сбиты одинаковыми косыми ударами.

Рокх остановился возле ближайшего.

— Мы не знаем, кто это сделал, — сказал мастер, не оборачиваясь. — Прежде чем спросишь.

Маг убрал руку.

Порог находился за железной решёткой.

Он был невысоким по сравнению с окружавшими его дверями — чуть выше человека. Две гладкие стойки, перемычка, сухая площадка между разделёнными каналами. Внутри арки стояла каменная стена.

На правой стойке повторялся рисунок с накладки.

Ромгар поднёс свет ближе, не касаясь кладки. Вода в желобах медленно двигалась от арки в разные стороны.

Рокх ждал ощущения дороги.

Ничего.

Он попробовал смотреть так, как смотрел бы Даргош: различая слои, не требуя сразу назначения. Увидел старые крепления. Мелкие следы поздних ремонтов. Пустые гнёзда, из которых давно вынули металл.

Ниже обнаружилась тонкая свежая борозда.

Рокх наклонился к решётке.

По каналу проплыла крупинка белого камня. За ней ещё одна. Они были слишком похожи на осколки разрушенных пластин.

— Когда здесь работали в последний раз?

Мастер подошёл ближе.

— Мы — семь дней назад. Меняли крепёж решётки.

— Белый камень использовали?

— Нет.

Рокх проследил движение воды. Вопреки ожиданию, крупинки приходили не из верхнего канала, по которому могла бы спуститься грязь после полуденного удара. Они появлялись у самой стены внутри арки.

С противоположной стороны порога.

Гном тоже это увидел. Поставил свет на сухой выступ.

Мастер медленно отступил к Иллису.

— Здесь сплошной камень, — сказал он. — Я проверял.

Рокх не ответил.

Из-за стены донёсся короткий металлический удар.

Потом второй.

Кто-то работал по ту сторону.

Рокх медленно отступил от решётки.

— Ромгар. Погаси свет.

Вода в желобе на мгновение остановилась.

Удары за стеной тоже.

Глава 3. Чужая смена

Ромгар погасил свет.

Несколько мгновений Рокх видел перед собой решётку — тёмные прутья на красноватом пятне, оставшемся в глазах. Потом исчезла и она. Из верхних садов доносился отдалённый стук колёс. Здесь, под каменными лестницами, было слышно только дыхание четверых и редкое падение капель.

Иллис осторожно переставил ногу.

— Не натягивай, — прошептал старый мастер.

— Я ещё не натянул.

— У тебя кожаный напальчник скрипит.

Эльф перестал двигаться.

Рокх опустился на корточки возле решётки. Холод от пола сразу прошёл через мокрую одежду. Он мог раскрыть зрение, протянуть тень в швы, заставить камень ответить. После дневного боя каждое из этих действий заранее отзывалось болью под рёбрами. К тому же они только что обещали ничего не открывать.

Маг коснулся нижнего прута костяшкой пальца.

Удар получился негромким.

По ту сторону выдержали паузу. Затем ответили одним ударом.

Ромгар присел рядом. От него пахло мазью Руты и высыхающей шерстью. Он положил на пол ладонь, но не направил силу в камень. Просто опёрся, чтобы разгрузить больное плечо.

— Слышит, — сказал он едва различимо.

Рокх постучал дважды.

Ответ повторился.

Потом за стеной заскребли. Звук переместился ниже, к самому основанию порога. В темноте мелькнула узкая полоска тусклого жёлтого света. Рокх увидел воду, короткий участок сухого камня и что-то белое, задержавшееся у края желоба.

Полоска исчезла.

— Не светите сюда, — прошелестел чужой голос.

Рокх замер. Голос был человеческим. Мужским. Слова произносились так близко к отверстию, что вместе с ними слышалось влажное дыхание.

— Кто ты?

— С той стороны кто?

— Человек, которому не нравится чужая работа под его ногами.

— Тогда мы с тобой разного роста. У меня всё над головой.

Ромгар осторожно тронул Рокха за рукав.

Из щели потянуло воздухом. Сухим, пахнущим сосновой смолой и железной окалиной. В подземном городе такого запаха не было: здесь дерево хранили сырым, а кузницы топили совсем другим углём.

— Где ты? — спросил гном.

Молчание.

Рокх уже собирался повторить вопрос, когда в желобе что-то тихо звякнуло. Узкая металлическая полоска ударилась о край плиты. Он протянул руку между прутьями, нащупал её двумя пальцами и вытащил из воды.

Полоска была свёрнута в неплотную трубочку. Внутри находилась бумага.

— Передайте смотрителю северного приёма, — прошептал незнакомец. — До грузовой смены. Только не через верхнюю…

Где-то за его спиной скрипнула дверь.

Рокх прижался ближе к решётке.

— Стой.

По ту сторону коротко выдохнули. Раздался металлический щелчок, похожий на звук задвигаемого засова. Жёлтая полоска погасла. Вода снова пошла по желобу, обогнула основание арки и потекла к их ногам.

Маг держал мокрую трубочку и слушал.

Дверь закрылась. Или это ударил механизм. Теперь расстояние невозможно было определить: звук пришёл из камня, одинаково глухой со всех сторон.

— Не через верхнюю что? — тихо спросил Иллис.

— Если вернётся, спросишь, — ответил Рокх.

Разведчик убрал стрелу в колчан.

Старый мастер достал из сумки маленькую масляную лампу. Зажёг её за поворотом, прикрыл стекло ладонью и только после этого вернулся к решётке. Ромгар принял лампу левой рукой. Обычное жёлтое пламя показало стойки, перемычку и каменную стену внутри арки.

Никакой щели не было.

Рокх провёл по сухому полу тонким железным щупом, который дал мастер. Щуп упёрся в камень. Выше — тоже. Ни отверстия, ни зазора, куда могла бы пройти трубочка.

— Я проверял, — повторил старый эльф.

— Вижу.

— Ты не верил.

— Теперь у нас обоих есть причина проверять заново.

Он вернул щуп. В желобе лежали две свежие белые крупинки. Рокх поднял одну на ноготь и понюхал. Каменная пыль, почти без запаха. Не всякий белый камень принадлежал церковному зеркалу.

Гном наблюдал за его рукой.

— Что в бумаге?

— Прочтём наверху.

— Здесь можно развернуть.

— Здесь кто-то только что попросил не светить.

Ромгар кивнул и отступил от решётки.

Старый мастер запер наружную калитку, дважды дёрнул её за прут. Защёлка исправно держала. Он посмотрел на ключ в собственной ладони так, словно впервые заметил, какую малую часть входа тот запирает.

Ваэль не спал.

Когда они вернулись, князь стоял у раскрытого окна, выходившего к реке. Внизу перетягивали лодку на другое место. Двое гребцов спорили с человеком на берегу; до зала долетали отдельные слова, и по ним было ясно, что спорят о причальном канате, а не о войне.

Советница убрала со стола остатки ужина.

— Что открыли?

— Ничего, — ответил Рокх. — Нам прислали письмо.

Ваэль обернулся.

Маг положил трубочку на чистую ткань. Металл оказался тонкой медью, почерневшей снаружи и светлой на перегибе. Бумага промокла только по краю. Внутреннюю сторону кто-то поспешно натёр жиром.

На листке были три строки.

«Северный приём. Ближайшую смену не пускать. Настоящих держат в Сухом дворе».

Ниже стояла отдельная буква «О» и знак: короткий крючок внутри квадрата.

Старый мастер сел, не спросив разрешения.

Ваэль посмотрел на него.

— Тиррен?

— Клеймо Олвена. Замочник из верхней слободы.

— Уверен?

— В клейме — да. Кто его поставил, не видел.

Рокх повернул медную полоску. На её краю обнаружились три неглубокие насечки. Одна проходила поверх другой, точно резчик сначала ошибся, потом поправил руку.

— Он выстукивал сигнал твоим инструментом?

— Моего там нет. Но медь похожа на обрезки, которые мы отправляли для пробы. Неделю назад.

Советница поставила пустую чашу слишком громко.

— Какие пробы?

Тиррен поднял голову.

— Саэрра, вы сами разрешили заказать новые крепления. Верхние мы сменили неделю назад, нижние пока стянуты временными полосами. Старые отверстия разнесло сыростью.

— Я разрешила передать размеры решётки.

— Я передал размеры и оттиски мест, куда крепления должны встать.

Ваэль подошёл к столу.

— Вместе со знаками?

Мастер промолчал.

Рокх вспомнил свежую борозду на стойке. Семь дней назад. Смена крепежа. Тогда же человек наверху получил изображение древнего порога.

— Ты знал, что знаки могут пригодиться не для железа? — спросил он.

— Знал, что они там есть. На этой стене ими исчерчено всё. Я заказывал скобы, а не новую дорогу.

— Кто получил листы?

— Олвен. И его помощники.

— Сколько?

— С ним трое. Беран, камнерез. Ласса делала промеры от нас. Она должна была вернуться с заказом.

Иллис перестал прислоняться к стене.

— Ласса ещё там?

— Вчера передали, что телега выйдет с очередным грузом. Я думал, задержали из-за застав.

Саэрра протянула руку за письмом.

—О задержке кто сообщил?

— Возчик. Он привёз квитанцию.

— Квитанция где?

— У меня.

— Принесёшь.

Старый эльф с трудом встал. На его лице проступили глубокие складки от крыльев носа к углам рта. До этого Рокх принимал их за часть обычного старческого выражения. Теперь мастер выглядел человеком, мысленно возвращающимся к разговору, в котором он мог задать ещё один вопрос и не задал.

Ваэль остановил его у двери.

— Сначала скажи, что значит северный приём.

— Наш грузовой двор у северных ворот. Там перегружают товары с повозок на низкие тележки. Люди с поверхности дальше наружных складов не ходят. А Сухой двор — наверху, под старым карьером. Там собирают груз и нанимают смену.

— А порог под третьим садом?

— На старых листах у него та же разметка приёма. Я считал, название осталось от прежней дороги. По самому порогу никто из наших не проходил.

Рокх посмотрел на медную трубочку.

Он ждал следа Башни Круга, другого мира, хотя бы подземного зала, которого нет на карте. Вместо этого древняя стена открылась рядом с местом, где меняли грузчиков. Именно это не позволяло отмахнуться от находки. Враг, которому нужна была дорога, мог быть гораздо ближе, чем хотелось.

— Из Сухого двора сюда сколько идти? — спросил он.

— По старой тропе полдня, — ответил Иллис. — С грузом дольше. Через северные склады короче, но нас увидят.

Ромгар развернул на столе мокрый листок.

— Следующая смена — это когда?

— Послезавтра, после малого вечернего колокола, — сказала Саэрра. — Раз в шесть дней. Зерно, соль, масло. Обратным грузом гриб и ткани.

— Перенесите приём.

— На сколько?

Гном встретил её взгляд.

— Пока не узнаем, кто придёт вместо ваших людей.

— У нас уже закрыта западная дорога. Из-за удара по цистерне нижние сады остались без полива. Зерно сюда не падает с потолка. Отказать грузу легко. Следующий пойдёт только после нового соглашения с перевозчиками.

Ромгар больше не настаивал. Придвинул письмо ближе к лампе и прочёл ещё раз.

Рокх ждал, что князь прикажет вскрыть порог. Наконец появилась возможность заглянуть туда, куда не пускали древние записи. Ваэль вместо этого позвал начальника северной стражи.

Распоряжения оказались короткими: ночной караул не менять, обычные сигналы оставить, пришедших с поверхности задерживать у наружного склада без объяснений о письме. Никому не сообщать, откуда оно получено.

— Вы не верите ему? — спросил Тиррен.

— Я не знаю, он ли писал, — ответил князь. — И не стану проверять это жителями города.

— Там могла быть ловушка, — сказала Саэрра, когда начальник стражи ушёл. — Кто-то хочет, чтобы мы закрыли единственный работающий торг.

— Могла, — согласился Рокх. — Поэтому мне нужен ответ от человека, а не ещё один спор о его бумаге.

— Сегодня ответов больше не будет, — сказал Ромгар.

Маг повернулся к нему.

Гном держал край стола. Пальцы левой руки были серыми от напряжения; правую он уже не поднимал. Рокх вдруг заметил, что и сам стоит, опираясь бедром о скамью.

— Ты за обоих решил?

— За себя. Если пойдёшь снова, я останусь спать. Утром мне понадобятся глаза, которые ещё различают строки.

Ваэль кивнул на футляры с оттисками.

— Записи перенесут в соседнюю комнату. Читать и снимать копии можно там. Тиррен придёт утром с квитанцией. До этого порог будет под наблюдением.

Рокх задержал взгляд на письме. Незнакомец по ту сторону мог сейчас лежать связанным. Мог уже не дышать. Мог спокойно считать деньги за хорошо разыгранную просьбу о помощи.

— Разбудите, если стена заговорит, — сказал он.

— Любая? — уточнила Саэрра.

— Начнём с этой.

Комнату им дали над мастерской канатов.

За одной стеной стояли большие барабаны с намотанным волокном. За другой хранили пустые корзины. На двух низких кроватях лежали чистые одеяла, пахнувшие травяным дымом. В углу находился кувшин с водой и таз, слишком мелкий для умывания и достаточно глубокий, чтобы залить пол.

Ромгар испытал это первым.

Рокх наблюдал из дверей.

— У тебя талант находить воду там, где её не должно быть.

— Подай тряпку.

— После всех твоих работ ожидал более сложного решения.

Гном молча протянул к нему мокрую левую ладонь.

Рокх снял с гвоздя полотенце и бросил. Ромгар поймал его грудью, вытер пол, потом сел на край кровати. Стягивать кольчугу оказалось труднее. Он освободил голову, вывел левую руку, а правый рукав зацепился за повязку.

Маг подошёл.

— Дай.

— За кольца возле локтя. Не тяни кисть.

Рокх снял рукав, положил кольчугу на скамью. Под ней рубаха прилипла к плечу. Гном расстегнул ворот и несколько раз осторожно свёл лопатки.

— Давно не получал такого удовольствия от обычной комнаты, — сказал он.

— Ты слишком мало сидишь в обычных комнатах.

— Ты слишком часто их портишь.

Вместе с полотенцами им принесли чистые перевязки, миску тёплой воды и кусок мыла. Ромгар долго размачивал ткань на ладони. Рокх сел напротив и занялся собственным запястьем. После светового удара ожог потемнел по краям. Никакой красивой линии, только повреждённая кожа, цеплявшаяся за рукав.

Гном взглянул на него.

— Горячее?

— Терпимо.

— Я спросил не это.

— Горячее. Меньше, чем днём.

— Тогда промой. Мазь тонко.

Рокх хотел напомнить, кто учил его лечению ран, но Ромгар уже смотрел на свою руку. Маг промыл ожог.

За стеной перестали вращать барабан. Раздались шаги, усталый смех, пожелание кому-то не проспать малый колокол. Рабочий день закончился. Подземный город продолжал жить по своему расписанию, хотя снаружи его уже делили на цели.

— Утром пойду к лекарям, — сказал Ромгар.

— Они тебя звали?

— Саэрра дала разрешение посмотреть записи. Двоим обожжённым лучше. Меня интересуют другие больные.

Рокх поднял глаза.

— Те же, что у тебя дома?

— Не знаю. Здесь свет не падает на людей прямо. Если слабость всё равно приходит, надо сравнивать больше, чем окна.

— Воду.

— Воду тоже. Еду, время начала болезни, откуда человек приехал. Я умею спрашивать, не касаясь чьей-нибудь крови.

Гном попытался затянуть повязку зубами. Рокх забрал свободный конец и завязал узел сам. Слишком туго. Ромгар пошевелил пальцами.

— Ослабь.

Маг ослабил.

Рокх лёг не сразу. Он сел у двери с первым из принесённых футляров. Внутри лежали описи, несколько прорисовок и лист, на котором прежний смотритель старательно отметил расходы на чистку каналов. На изнанке была детская рожица с длинными ушами. Кто-то отдал исписанный лист ребёнку, потом забрал обратно, когда понадобилась бумага.

Внизу ребёнок пририсовал к древней арке косую крышу.

Рокх провёл пальцем по краю рисунка. Потом перелистнул.

С кровати донеслось:

— Не вздумай будить меня, если найдёшь ошибку в счёте за тряпки.

— А если в счёте за твой топор?

— Это Дорне.

Через несколько мгновений Ромгар уснул.

Рокх дочитал опись. Затем следующую. В памяти Даргоша находились другие двери. Видящий умел выбирать путь, но это не делало его знатоком всех мест, к которым путь мог привести.

Маг закрыл футляр.

За стеной мышь скреблась в пустой корзине. Из дальнего прохода доносился плеск. Он оставил дверь незапертой, положил нож под край подушки и лёг.

Впервые за несколько ночей сон пришёл раньше, чем он успел решить, кому следует не доверять.

Утром канатчики начали работу раньше стражи.

Рокх проснулся от ровного скрипа за стеной. На соседней кровати никого не было. Кольчуга исчезла со скамьи; на её месте лежал кусок хлеба, прикрытый перевёрнутой миской. Рокх съел хлеб.

Тиррен ждал возле комнаты с записями.

Старый мастер принёс квитанцию, деревянный ящичек с инструментами и две чашки горячего настоя. Глаза у него покраснели. В отличие от Рокха, он, похоже, почти не спал.

— Ласса у меня училась, — сказал он вместо приветствия.

— Иллис её знает?

— Выросли на одной лестнице. Он всегда тянул её на поверхность. Она вытаскивала его из мест, куда он не мог вернуться тем же способом, каким залез.

— Значит, умеет искать выходы.

— Я не для утешения рассказал.

— Я тоже.

Тиррен поставил чашку перед ним и развернул квитанцию.

Бумага была обычной. Четыре крепления, две нижние скобы, оплата при сдаче. Внизу стояло знакомое клеймо с крючком. На обороте чужой рукой дописали, что из-за проверки дорог заказ отправят очередным грузом.

— Кто дописал?

— Складской распорядитель. Подпись его.

— Знаешь человека?

— Видел трижды. Один раз спорили о весе железа.

Рокх прочёл приписку до конца. В ней не утверждалось, что Олвен, Беран и Ласса находятся на свободе. Только то, что их работа продолжается. Этого оказалось достаточно, чтобы никто не пошёл искать людей.

Маг положил квитанцию рядом с ночным письмом.

— Покажи всё, что относится к северному приёму.

Тиррен принялся доставать листы.

Древняя дорога постепенно проступала под слоями поздних записей. Её закрывали сведения о налогах, обвалах, ремонте водостоков и споре двух семей за помещение, которое каждая считала собственной кладовой. У одного и того же места было четыре названия. Некоторые смотрители переписывали старую метку, не понимая её значения; другие заменяли знаком ближайшего торгового двора.

Рокх развёл листы по столу.

— Это считали разными порогами.

— Их и сейчас считают разными.

— Я о записях. Здесь меняется название, но не разметка.

Он показал короткую насечку у основания нарисованной стойки. Затем такую же на другом оттиске. На третьем насечка почти стёрлась, однако расстояние до соседнего знака сохранилось.

Тиррен подошёл ближе.

— Нижний порог. Приём под третьим садом. Старая северная чаша, — прочёл он подписи. — Три описи разных лет.

— Одно место. Поэтому у тебя одни смотрители утверждают, что он не открывался, а другие перечисляют полученные предметы.

— Ты думаешь, они всё-таки ходили?

— Нет. Посмотри, что получали.

Кусок ткани. Дощечка с отметкой уровня. Медная проба. Один раз — письмо, которое не сумели прочесть. Ничего крупнее ладони.

На отдельном листе поздний переписчик оставил пояснение: «Малый обмен был исправен. Большой проход закрыт. С той стороны людей не видели».

Тиррен сел рядом.

— Как наша трубочка.

— Похоже.

— Значит, там всегда было отверстие?

— Вчера было. Сегодня посмотрим. Не превращай одну ночь в несколько тысяч лет.

Мастер потёр глаза. Рокх подвинул к нему остывающий настой.

Другие пороги носили другие метки. Часть совпадала на листах из отдалённых пещер. Между ними тянулись линии, позднее принятые за водоотводы. Но у линий были остановки, боковые площадки, обозначения груза. В одной описи рядом с запасом масла стояло число пассажиров.

Рокх задержал палец на этой строке.

Перед ним лежали остатки транспортной сети. Не набор священных дверей, каждую из которых следовало умолять отдельно. Кто-то перевозил здесь вещи, считал прибывших, ругался из-за задержек. Древние тоже не любили ждать груз.

Он вспомнил звёздную дорогу и собственную уверенность, что каждый новый знак обязательно ведёт к чему-то огромному. Этот вёл к складу. Возможно, именно поэтому запись пережила тех, кто её оставил.

— Отсюда можно попасть к Башне? — спросил он.

Тиррен принёс ещё один лист.

В нижнем углу повторялся знакомый рисунок двух чаш. Дальше начиналась цепь отметок. На середине бумага обрывалась.

— Последний смотритель назвал это восточной ветвью. До башенных галерей он не дошёл.

— Где остальная часть?

— Сгорела вместе с переплётом. Задолго до меня. Вот опись утраченного.

Опись действительно существовала. Рядом с картами в ней перечислялись счётные книги.

Дверь открылась. Ромгар вошёл с тремя небольшими свёртками и листом, исписанным левой рукой.

— У двоих ожоги затягиваются, — сказал он. — Их лекари умеют работать с этим лучше, чем я. Забрал образцы налёта с разрешения.

— А другие больные?

— Есть сходство. Но одна семья заболела после возвращения с поверхности. Вторая живёт в нижнем городе всю жизнь. В третьей болеет только младший ребёнок. Все получают зерно из верхних складов. Половина здоровых соседей — тоже.

Гном положил свёртки подальше от чашек.

— Быстрого ответа не будет.

Рокх указал на оборванную карту.

— Здесь тоже.

Ромгар наклонился к столу. Несколько мгновений рассматривал линии, затем спросил о значках на полях. Тиррен начал объяснять местные меры. Гном выслушал и перечеркнул число, которое успел записать: расстояние оказалось длиннее почти вдвое.

В коридоре послышались торопливые шаги.

Иллис остановился на пороге.

— Внизу снова стучат.

На этот раз возле решётки стояли двое караульных.

Один держал лампу с закрытой шторкой. Другой — короткий арбалет, направленный в пол. В нише у лестницы лежала медная накладка, которую Рокх принёс с водосборника. Ваэль велел доставить её вместе с записями; Тиррен успел сравнить рисунок с настоящей стойкой и оставил рядом.

У основания арки белела тонкая полоска.

Свет с той стороны был дневным.

Рокх присел и увидел через неё край деревянного настила. Между досками застряла стружка. Где-то дальше двигались чужие сапоги.

Затем отверстие заслонила рука.

— Кто-нибудь есть?

— Письмо прочли, — сказал маг.

Рука исчезла. К щели приблизился человеческий рот, сухие потрескавшиеся губы, несколько тёмных щетинок на подбородке.

— Смотритель?

— Рокх.

По ту сторону тихо выругались.

Иллис посмотрел на гнома.

— Имя действует и без колдовства, — вполголоса заметил Ромгар.

— Мне говорили, ты по дорогам ходишь, — прошептал незнакомец. — А ты уже в стенах.

— Назовись.

— Олвен. Замочник. Мастер Тиррен должен меня знать.

Старый эльф подошёл ближе.

— Последнюю скобу ты сделал уже на палец.

— Потому что ты прислал две разные меры. Я взял меньшую. Больше всегда успеешь испортить.

Тиррен закрыл глаза, потом снова открыл.

— Где Ласса?

— Под верхним складом. С Бераном. Их к вечеру выводят, днём держат в сушильне. Там решётка на окне.

— Живы?

— Вчера были. Я видел.

Ромгар сел так, чтобы не закрывать лампу.