Наёмники Бездны

— Твой клиент сдох, Солара, — крикнула Морриган, тяжело дыша. По ее щеке текла кровь — царапина от сорвавшегося болта. — И ты сейчас откроешь нам черный ход, или я выколю тебе глаза твоим же жезлом.

Солара рассмеялась. Смех был похож на звон разбивающегося стекла. — Бедная, глупая девочка. Ты думаешь, это просто палка?

Она подняла жезл. Пульсация на нем усилилась. Из кончика ударил луч не света, но абсолютной, поглощающей тьмы. Он не летел, как молния. Он просто возник, соединяя жезл и грудь Морриган.

Морриган вскрикнула. Ее тесаки выпали из ослабевших рук. Она схватилась за грудь, ее глаза закатились. Она начала оседать на пол, задыхаясь, словно невидимая рука вырвала ей легкие.

— Морриган! — рванулся Кассиан.

Он вскинул арбалет, но Солара лишь повела пальцем. Тяжелая люстра из кованого железа, висевшая под потолком, с оглушительным треском рухнула прямо перед Кассианом, отрезая его от напарницы.

Кассиан остался один. С девочкой на руках. И с магом, который только что выключил из игры единственного человека, способного с ним справиться.

— Отдай мне ребенка, Вейн, — Солара сделала шаг вперед. Венозный узор на ее жезле запульсировал быстрее. — И я позволю тебе уйти. Я даже заплачу. Ты мне всегда нравился. В тебе есть… стиль. А твою подружку мы подлечим. Сделаем из нее отличную игрушку для особых гостей. Она будет умолять о смерти, но не получит ее.

Кассиан посмотрел на Лили. Девочка вцепилась в его плащ мертвой хваткой. Ее синие глаза впервые сфокусировались на нем. В них не было благодарности. В них был такой же холодный расчет, как и у него самого. Она понимала, что этот окровавленный, страшный человек — ее единственный шанс.

Он посмотрел на Морриган. Она все еще дышала, но ее кожа стремительно серела. Яд или магия паралича. У них было не больше минуты.

— Знаешь, что я ненавижу в этом городе, Солара? — тихо сказал Кассиан. — Я ненавижу, когда мне указывают, что делать.

Он не стал ждать ответа. Он не стал пытаться пробить магическую защиту Солары — это было бы самоубийством.

Он посмотрел наверх. На потолочную балку, где крепилась упавшая люстра. И на резервуар с очищенной водой для нужд борделя, который он заметил в углу за стойкой — огромный медный чан, нагреваемый магической руной.

Кассиан перекинул Лили через плечо, как мешок. Девочка пискнула, но не сопротивлялась. — Закрой глаза, — бросил он ей.

А затем он побежал. Не к выходу. Не к Соларе. Он побежал к стойке бара.

Солара ударила снова. Луч тьмы ударил в пол там, где Кассиан стоял секунду назад. Мрамор взорвался острыми осколками.

Кассиан запрыгнул на барную стойку, пробежал по ней, смахивая бутылки с дорогим вином. Солара ударила в третий раз. Луч прошел в дюйме от его плеча, испарив несколько бутылок. В воздухе запахло жженым виноградом и серой.

Кассиан достиг края стойки. До чана было пять шагов по открытому пространству. Солара уже поднимала жезл для финального удара.

— Гори все огнем, — прошептал Кассиан.

Он швырнул Лили. Не в чан. В сторону, на гору опрокинутых мешков с перьями, которые смягчили падение.

А сам, вложив всю массу своего тела, прыгнул на медный чан.

Он врезался в него плечом. Медь с оглушительным звоном лопнула.

Сто галлонов кипящей, магически нагретой воды обрушились на пол зала.

Это был не просто кипяток. Это был гейзер. Вода попала на руну, нагревавшую чан. Произошел микровзрыв.

Солару окатило первой. Ее крик — настоящий, человеческий, полный боли — был музыкой для ушей Кассиана. Серебряная маска слетела с ее лица, обнажив изуродованную шрамами кожу. Вода растворяла ее дорогое платье, а пар сжигал плоть. Жезл в ее руках зашипел и погас. Магия требовала концентрации, а концентрация покинула ее вместе с кожей.

Кассиан, обожженный, ослепший от боли, перекатился по мокрому полу. Его левая сторона, и без того изуродованная, приняла на себя основной удар кипятка. Он не чувствовал боли — адреналин и ярость выжгли ее.

Он увидел Солару. Она стояла на коленях, крича, пытаясь стереть с лица кипящую воду.

Кассиан поднялся. В его руке был тяжелый тесак. Он подошел к мадам «Бархатной клетки» и, не говоря ни слова, опустил лезвие на ее шею.

Удар был неаккуратным. Кость не поддавалась с первого раза. Потребовалось три удара, прежде чем голова в серебряной

Глава 2. Шёпот на рынке специй

Запах Нижнего города после бойни в «Бархатной клетке» казался Кассиану слаще благовоний Верхнего храма. Смесь гнили, нечистот и дешевого жареного мяса била в ноздри, но это был запах жизни. Запах мира, где он все еще мог дышать.

Левую сторону его лица и груди стягивало огненной коркой. Медик, которого они нашли в трущобах — беззубый старик, пахнущий перегаром и сушеной полынью, — вылил на ожоги целую бутыль самогона и присыпал их порошком из толченых жуков. Кассиан не проронил ни звука, лишь скрипел зубами, пока Морриган держала его за руки, не давая вырваться.

— Жить будешь, — констатировал старик, закончив перевязку грязными, но чистыми тряпками. — Но шрамы останутся. Если сухожилие на плече не срастется правильно, левой рукой ты сможешь только чесать задницу. И не пей три дня, иначе яд из ожогов ударит в голову. Будешь видеть демонов. — Я и так их вижу каждый раз, когда смотрю в зеркало, — прохрипел Кассиан, натягивая свежую рубаху на обожженную кожу.

Девочка, Лили, сидела в углу комнаты. Она не плакала. С того момента, как Кассиан вынес ее из горящего, залитого кровью подвала, она не произнесла ни слова. Она просто смотрела в одну точку, и ее синие глаза стали похожи на два осколка зимнего льда. Старуха-нищенка ждала их в часовне у Сожженного моста, как и было велено. Когда Кассиан толкнул к ней сверток из одеял, внутри которого пряталась Лили, старуха не бросилась обнимать ребенка. Она лишь вгляделась в пустые глаза внучки, кивнула, словно подтверждая свои худшие догадки, и молча приняла мешочек с оставшимся серебром. Она ушла в туман, не сказав «спасибо». Кассиан был ей за это почти благодарен.

Теперь у них было золото Кроули — тяжелый кошель, снятый с еще теплого тела сержанта. Этого хватило бы, чтобы купить домик в ремесленном квартале и забыть о трущобах навсегда. Но золото имеет свойство заканчиваться, а привычки — нет.

Через три дня, когда боль в плече сменилась изматывающим зудом, а кожа начала сходить лохмотьями, они снова сидели в «Пьяном угре».

— Нам нужен заказ, — сказала Морриган, катая по столу пустой оловянный стакан. — Хороший заказ. Тот, что мы провернули для старухи, принес нам славу. Теперь нас боятся, но и ищут. Стража Кроули осатанела, они переворачивают каждый стог сена. Гильдия Ножей прислала весточку: они не в восторге, что мы перебили их хлеб в «Клетке». Нам нужно залечь на дно, а для этого нужны деньги.

— Я не пойду выбивать долги из пекарей, — отрезал Кассиан. — Мое плечо не для того, чтобы ломать пальцы должникам. Мне нужна сталь. Или магия.

Именно в этот момент к их столу подошла тень.

Человек был одет в кафтан из плотного, темно-синего сукна, на котором не было ни пылинки — невозможная роскошь для Нижнего города. Его сапоги из мягкой кожи ступали бесшумно. На пальцах, когда он оперся о стол, блеснули перстни с камнями такой чистоты, что они казались осколками чужих миров. Но самым странным было его лицо. Оно было абсолютно, неестественно спокойным. Ни страха, ни брезгливости, ни любопытства. Пустая маска.

— Вейн, — голос у него был тихий, с легким, едва уловимым акцентом, какого Кассиан раньше не слышал. Слова перекатывались во рту, как гладкая галька. — И госпожа Морриган. Меня зовут Зарион. Я торгую тем, что нельзя купить на прилавках Рынка пряностей.

Морриган мгновенно напряглась. Ее рука скользнула под стол, к рукояти тесака. — Если ты торгуешь дурью, Зарион, то ты ошибся дверью. Мы не ищем забвения. Мы его продаем.

Зарион едва заметно улыбнулся кончиками губ. — Я знаю, кто вы. Именно поэтому я здесь. Мне нужны люди, которые не боятся испачкать руки, но при этом умеют держать язык за зубами. У меня пропала вещь. Весьма специфическая. И весьма опасная.

— Насколько опасная? — спросил Кассиан, откидываясь на спинку скамьи. Плечо тут же отозвалось тупой болью. — Достаточно опасная, чтобы я платил пятьдесят золотых империалов. Вперед. И еще пятьдесят по возвращении флакона.

В таверне стало тихо. Пятьдесят империалов. Это была не просто удача. Это была насмешка судьбы. Этого хватило бы, чтобынанять целую армию головорезов или купить баронский титул в каком-нибудь захудалом приграничье.

— Что во флаконе? — Морриган смотрела прямо в глаза торговцу, пытаясь уловить малейшую дрожь зрачков. — И почему ты не идешь к магам из Гильдии? У них есть ищущие чары. — Гильдия — это первое место, куда я обратился, — кивнул Зарион. — Их ищущие сказали, что флакон не излучает магической ауры. Он пуст для их взора. Но это не значит, что он пуст внутри. Маги отказались искать пустоту. А я знаю, что вы ищете то, что скрыто.

— Местоположение? — Кассиан уже прикидывал, какое оружие взять. — Он был украден вчера на рассвете. Из моего склада в квартале Шелкопрядов. Вор… вор оставил после себя троих моих лучших охранников. Они живы, но их разум пуст. Они смотрят в стену, пускают слюни и не помнят своих имен.

Пустые разумом. Кассиан переглянулся с Морриган. Это пахло не просто воровством. Это пахло очень старой и очень грязной магией. — Как он выглядит? — Хрусталь. Черный, как обсидиан, но прозрачный на свету. Внутри — жидкость. Густая, цвета застывшей крови. Объем — примерно с большой палец. Флакон запечатан сургучом с моей печатью — голова василиска.

— Почему он так важен? — Морриган не отступала. — Пятьдесят империалов за склянку? Даже если она наполнена драконьей спермой, это перебор.

Зарион помолчал, оглянувшись на стойку. Хозяин «Угря» делал вид, что протирает кружки, но Кассиан видел, как дрожат его руки. — Это «Эссенция забвения», — тихо произнес торговец. — Древний алхимический реагент. Тот, кто выпьет его, теряет не память. Он теряет волю. Он становится идеальным сосудом. Глиной, из которой можно вылепить что угодно. Раба, который не чувствует боли. Солдата, который не знает страха. Убийцу, который не помнит лица жертвы.

— Зомби, — выдохнула Морриган. — Гораздо хуже, — голос Зариона стал ледяным. — Зомби мертвы. А те, кого коснулась Эссенция, живы. Они едят, пьют, чувствуют тепло солнца… но внутри них никого нет. Я использую ее для… деликатных переговоров с поставщиками. Одна капля в вино, и самый несговорчивый купец подписывает кабальный контракт с улыбкой на лице. Но если эта вещь попадет не в те руки… Представьте армию, которую не нужно кормить жалованием. Которая не бунтует. Которая идет на копья, пока не превратится в фарш.

Кассиан почувствовал, как по спине пробежал холодок, не имеющий отношения к ожогам. Он видел войну. Он видел, как людей превращают в скот. Эссенция была апогеем этого скотства. — Почему украли только один флакон? — спросил он. — Если ты торговец, у тебя должен быть ящик. — У меня был один флакон, — Зарион сжал край стола так, что побелели костяшки. — Я привез его из-за Жемчужного моря. Там, на островах, его добывают из мозгов утопленников, сошедших с ума от одиночества. Это редчайший яд. Я привез его, чтобы продать одному… коллекционеру в Верхнем городе. Сделка сорвалась. Я оставил флакон на складе. А ночью пришли они. — Они? — Я не видел лиц. Мои люди говорят, что их было двое. Один… огромный. Двигался, как медведь. Второй — тень. Его не видели, только чувствовали холод. Они не взяли ни шелка, ни пряностей, ни золота. Только флакон.

— Пятьдесят сейчас, — Кассиан протянул руку. Зарион достал из внутреннего кармана тяжелый бархатный кошель и положил его на стол. Звук удара золота о дерево был весомым. — Склад Шелкопрядов. Спросите там любого, где найти руины сгоревшей шелкопрядильни. Я буду ждать вас там на закате. Принесите мне флакон. И если увидите, что кто-то еще… используетего… Остановите их. Любыми средствами.

Зарион встал и растворился в полумраке таверны так же бесшумно, как и появился.

— Шелкопряды, — Морриган взяла кошель, взвесила его на руке и спрятала в сапог. — Самый вонючий и самый запутанный квартал после Крысиного. Там можно спрятать целую армию, и никто не услышит. — Там пахнет потом, гнилым коконом и жареным мясом, — кивнул Кассиан, морщась от боли в плече. — И еще там Рынок специй. Если флакон пуст для магического поиска, его нужно искать носом. Эссенция… я читал о ней в старых книгах в замке ди Фальконе. Она пахнет жженым сахаром и медью. Слишком приторно для трущоб.

— Значит, ищем приторность, — Морриган поднялась. — Идем. У нас есть световой день, пока этот Зарион не начал нанимать головорезов по всему городу. И нам нужно зайти к кузнецу. Твои лохмотья на плече не выдержат хорошего удара.

Рынок специй в квартале Шелкопрядов был раем и адом одновременно. Узкие улочки, по которым едва могли разойтись два человека, были превращены в бесконечные торговые ряды. С потолка свисали связки сушеного перца чили, от которого слезились глаза. Под ногами хрустела шелуха от чеснока и имбиря. Воздух был настолько плотным от ароматов корицы, кардамона, шафрана и мускатного ореха, что его, казалось, можно было резать ножом.

Но под этой пряной завесой скрывалась истинная вонь квартала. Здесь, в подвалах и на задворках, стояли чаны, где варили шелковые коконы. Запах кипящей белковой массы, смешанный с едким потом рабов, крутивших огромные колеса мотовил, создавал тошнотворный фон, от которого выворачивало желудок.

Кассиан и Морриган шли сквозь эту толпу, как нож сквозь масло. Их вид — окровавленные плащи, шрамы, тяжелый взгляд — заставлял торговцев спешно убирать с прилавков самый дешевый и гнилой товар, опасаясь, что наемники решат «проверить» его качество на владельце.

— Жженый сахар, — бормотал Кассиан, прикрывая нос платком. — Или медь. — Здесь пахнет всем, — огрызнулась Морриган, сканируя крыши. — И везде ворье. Держи кошель ближе к телу.

Они начали с портовых притонов, где ошивались грузчики. Если флакон украли громила и тень, громила мог похвастаться добычей перед дружками. В таверне «Пьяная устрица», где полы были липкими от пролитого рома, они нашли первого свидетеля.

Старый докер, чью татуировку на шее Кассиан узнал — знак гильдии носильщиков из Южных морей, — сидел над кружкой в углу. — Эй, морской, — Кассиан бросил на стол серебряную марку. — Вчера на рассвете. Видел кого-нибудь, кто шел со стороны Шелкопрядильни? Слишком чистые для этого района.

Докер посмотрел на монету, потом на шрамы Кассиана. — Видел, — он икнул. — Двое. Один — шкаф. Морда плоская, нос вдавлен. Шел и улыбался. Второй… второй был странный. Маленький, сгорбленный. Одет в черное, лицо замотано тряпкой. Но дело не в тряпке. От него… холодом тянуло. Прямо в такую жару. Идет по улице, а иней на камнях остается. — Что они несли? — Морриган подалась вперед. — Сундук. Небольшой, окованный. Шкаф его нес одной рукой, как перышко. А этот, в черном… он просто шел рядом. И люди… люди, мимо которых они проходили, останавливались. Просто замирали посреди улицы. Как статуи. А потом трясли головами и шли дальше.

Эссенция. Она уже была в деле. Или вор был настолько опасен, что его тень парализовала волю.

— Куда они пошли? — спросил Кассиан. — К Рынку специй. Свернули в переулок Кривой Ноги. Там есть лавка… «Слезы змеи». Торгуют всякой дрянью. Ядом, сушеными лапками, дурман-травой. Хозяин там — Хорек. Если кто и знает, куда делись эти двое, то только он.

Лавка «Слезы змеи» воняла формалином и дохлятиной. В банках на полках плавали двухголовые телята, заспиртованные василиски и человеческие эмбрионы. Сам Хорек — маленький, юркий человечек с бегающими глазками — при их появлении нырнул под прилавок.

— Я ничего не крал! — заверещал он оттуда. — Все лицензии оплачены! Гильдия травников дала добро на мандрагору! — Мы не от Гильдии, — голос Морриган заставил лавочника вздрогнуть. — Мы ищем двоих. Один большой, один маленький и холодный. Были у тебя вчера?

Хорек медленно выбрался из-под прилавка. Его взгляд метнулся к тесакам Морриган, затем к арбалету Кассиана. — Были, — прошептал он. — Пришли на рассвете. Шкаф сказал, что им нужен проводник. До Верхнего города. Через Старые катакомбы. — Катакомбы? — Кассиан нахмурился. — Вход в Верхние катакомбы из Шелкопрядов только один. У старой бойни. — Они не пошли к бойне, — Хорек нервно облизнул губы. — Они купили у меня «Паучий шелк». — Это же яд, от которого слепнут, — заметила Морриган. — Не совсем, — Хорек оживился, радуясь возможности поговорить о своем товаре. — Если смазать им веки, он позволяет видеть в абсолютной темноте. И… чувствовать движение воздуха. Шкаф натер им глаза. А тот, в черном… он просто стоял. И я… я вдруг понял, что очень хочу им помочь. Я отдал им ключ от своей задней двери, которая ведет в старую ливневую канализацию. Она выводит прямо к Стене Плача. Там, наверху, аристократические сады.

— Ты отдал ключ? — Кассиан положил тяжелую руку на прилавок. Дерево затрещало. — Почему? — Я не знаю! — взвизгнул Хорек. — Они посмотрели на меня… и я просто… очень захотел быть полезным. Это было так… приятно. Как после хорошей дозы мака, только без тумана в голове. Четкое, ясное желание служить.

Кассиан убрал руку. Эссенция. Они используют ее не для массовых оргий. Они используют ее как отмычку. Один флакон, чтобы пройти через Нижний город, полный головорезов, и никто не поднял тревогу.

— Где выход канализации у Стены Плача? — спросила Морриган. — Я… я не помню! — всплеснул руками Хорек. — Клянусь! Как только они ушли, чары… или что это было… спали. Я испугался. Я замуровал ту дверь со своей стороны. Но они уже были там, внутри. Они идут наверх.

— В Верхний город, — процедил Кассиан. — К аристократам. — Зарион сказал, что ждал коллекционера, — Морриган задумчиво потерла подбородок. — Но что, если Зарион врет? Что, если он сам должен был передать флакон кому-то в Верхнем городе, а воры просто перехватили посылку? Или… что, если Зарион и есть заказчик, а те двое — его курьеры, которые сошли с ума от Эссенции и решили оставить товар себе?

— В любом случае, они лезут наверх, — Кассиан направился к выходу. — И нам нужно их опередить. — Через канализацию? — Морриган скривилась. — Там дерьмо в три локтя глубиной. — У аристократов сады подходят вплотную к Стене Плача, — Кассиан посмотрел на солнце, клонящееся к закату. — Если мы пойдем по улицам, нас остановит Стража Верхних ворот. Золото Кроули не откроет нам путь в сады герцога де Валорана. А вот веревка с крюком…

Стена Плача отделяла Нижний город от Верхнего не только физически. Это была психологическая граница. Гладкий, отвесный камень высотой в сорок футов, на вершине которого ходили патрули с алебардами. У подножия стены, в тени, всегда собирались нищие, кидающие камни в воду канала в надежде выловить объедки, которые выбрасывали из богатых домов.

Кассиан и Морриган нашли нужное место там, где стена встречалась с обрывом, ведущим к портовым докам. Место было глухим, заросшим колючим кустарником.

— Канализация выходит здесь, — Морриган указала на массивную чугунную решетку, вросшую в землю. — Но Хорек сказал, что замуровал дверь. Значит, они либо прорубили новый путь, либо… — Либо они уже вышли, — закончил Кассиан.

Он посмотрел вверх. Стена была гладкой, как стекло. Но не для него. Годы, проведенные в портовых трущобах, научили его лазать по отвесным скалам лучше любой обезьяны. — Я поднимусь. Ты обойдешь через Рыбный рынок, там есть старая водонапорная башня, по ней можно перебраться через стену. Встречаемся у фонтана с мраморными девами в саду де Валорана.

— Будь осторожен, — Морриган достала из сумки моток тонкой, но прочной веревки с «кошкой». — Если там аристократия, там будет и магическая защита. Не касайся живых изгородей. Они часто пропитаны ядовитыми чарами.

Кассиан лишь кивнул. Плечо пульсировало болью при каждом движении, но он игнорировал ее. Он вбил крюк в трещину между камнями на уровне своего роста, проверил натяжение и начал подъем.

Подниматься было тяжело. Камни были скользкими от вечной сырости. Левая рука, обожженная, слушалась плохо. Он подтягивался в основном на правой, вгоняя стальные когти ботинок в малейшие неровности. Внизу, в тридцати футах, плескалась черная вода канала. Падение означало бы верную смерть или плен — Стража на стенах не жаловала лазутчиков.

Он преодолел половину пути, когда его правая нога соскользнула. Кирпич, за который он держался, с глухим стуком упал вниз. Кассиан повис на одной руке. В плече что-то хрустнуло. Он стиснул зубы, нащупал носком ботинка выступ и рванул тело вверх.

Он перевалился через зубчатый край стены за секунду до того, как патруль — двое Стражей в начищенных кирасах — прошел мимо, громко обсуждая достоинства кухарки из таверны «Золотой фазан». Они его не заметили. Верхние Стражи редко смотрели вниз. Зачем? Стена Плача была непреодолима для черни.

Кассиан упал на холодные камни верхней площадки, тяжело дыша. Он достал из-за пояса темный платок и обмотал лицо, оставив только глаза.

Сады герцога де Валорана встретили его тишиной и ароматом роз. Это был другой мир. После смрада и грязи трущоб здесь царила стерильная, выверенная до последнего листочка красота. Стриженые газоны, мраморные статуи, подсвеченные магическими фонарями, и фонтаны, поющие тихие мелодии.

Кассиан превратился в тень. Он двигался от одной живой изгороди к другой, избегая открытых пространств. Он знал повадки аристократов: они любят свою безопасность, но ненавидят смотреть в темноту. Охрана здесь была — он видел тусклые блики на кирасе часового у дальнего павильона — но она была расслаблена. Это была декорация.

Морриган появилась через десять минут. Она возникла из-за ствола старой оливы, словно призрак. Ее лицо тоже было скрыто платком. — Стража на башнях пьет, — доложила она шепотом. — Я отравила их бурдюк с вином. Проснутся с головной болью, но не с пустым разумом. Я использовала сонный дурман, не яд. — Хорошо, — кивнул Кассиан. — След? — След есть. Смотри.

Она указала на идеально ровную дорожку из гравия. На ней виднелись четкие отпечатки. Один — огромный, от тяжелого сапога с квадратным носком. Второй — странный. Он был глубоким, хотя вес несущего сундук гиганта должен был распределяться иначе. И гравий вокруг этого следа был покрыт тонким слоем инея, который не таял в теплом вечернем воздухе.

— Они не прячутся, — прошептала Морриган. — Они идут к главному дому. — Либо они идиоты, либо… — Кассиан принюхался.

И он почувствовал это. Сквозь запах роз и ночной фиалки пробивался тот самый аромат. Невыносимо сладкий, приторный запах жженых фиников и окиси меди. Эссенция. Она была близко. И ее запах становился сильнее с каждым шагом к особняку.

Они достигли центральной лужайки. Особняк де Валорана возвышался перед ними — трехэтажный монстр из белого мрамора, с колоннами и огромными окнами, задернутыми тяжелыми бархатными шторами.

А на лужайке, прямо под статуей обнаженной наяды, сидели двое.

Гигант поставил сундук на траву и теперь с детским любопытством рвал головки роз, поднося их к лицу и шумно нюхая. Его лицо действительно было плоским, почти безносим, а глаза… Кассиан присмотрелся. Зрачки гиганта были неестественно расширены, занимая всю радужку. Он был под кайфом, но это был не обычный дурман. Это было чистое, незамутненное блаженство идиота.

Второй… второго почти не было видно. Он сидел на краю фонтана. Фигура, закутанная в бесформенный черный балахон. Лицо по-прежнему скрывала ткань. Но Кассиан чувствовал его. От фигуры исходил такой холод, что роса на траве вокруг него превратилась в ледяную корку.

И рядом с ними, на мраморном столике, стоял он. Флакон. Черный хрусталь, внутри — густая, вязкая тьма.

— Берем? — одними губами спросила Морриган. — Я беру тень. Ты — шкаф. — Нет, — Кассиан покачал головой. — Слишком открыто. Если мы просто накинемся на них, кто-то из охраны обязательно успеет подать сигнал. Или, что хуже, разбить флакон. Капля этой дряни на газон, и весь сад де Валорана завтра пойдет топиться в канале с улыбкой на лице.

— Что предлагаешь? — Ждем. Они здесь не для прогулки. Они кого-то ждут. Или что-то активируют. Смотри на дом.

Окна первого этажа внезапно осветились. Бархатные шторы дрогнули и разошлись. На балкон вышла женщина.

Она была одета в платье цвета слоновой кости. Ее волосы были уложены в сложную высокую прическу, украшенную сапфирами. В руках она держала бокал с вином. Она выглядела как идеальная аристократка, скучающая на приеме.

Но Кассиан видел ее ауру. Даже с такого расстояния он чувствовал запах. От нее несло страхом. И тем самым жженым сахаром.

Женщина подошла к перилам балкона. Гигант внизу радостно замычал и помахал ей оторванной розой. Женщина вздрогнула, но заставила себя улыбнуться. Она поставила бокал на перила. Ее руки дрожали.