Развод. Замуж за бывшего твоей любовницы

— Полина! Мы вот тут, — зовёт Ирина Вадимовна, стоя у деревянной беседки. На ней непривычные джинсы, в руках стопка листов. — Лев, у нас для тебя работа найдётся. Сначала отметьтесь, а потом можно идти к остальным.

Сын забирает плед. Ставлю галочку в списке класса против нашей фамилии. Напротив Орловой она уже есть; замечаю это раньше, чем успеваю найти глазами Нику.

Девочка стоит возле деревянной ограды, рассматривает шишку. Данила рядом прикручивает крышку к бутылке. Ника увидела нас, делает шаг, потом ждёт, пока Лёва подойдёт сам. После прошлой субботы они снова разговаривают в школе, но сын больше не оставляет у неё на парте свои вещи.

— Тут белка была, — говорит Ника. — Папа видел.

— Где?

Она показывает на сосну. Лёва запрокидывает голову, едва не наступает Даниле на ботинок. Тот придерживает его за плечо, здоровается со мной, предлагает поставить сумку на лавку. Ставлю её, снимаю плед с плеча сына.

— Мы после рисования, — говорит Данила. — Чуть не забыли краски в машине. Она собралась рисовать белку, пока та не убежала.

— Я по памяти могу, — возражает дочь. — Только она не рыжая была. Серая.

Он смотрит на меня, я невольно улыбаюсь. У него в волосах застряла сухая сосновая иголка, и я протягиваю руку, прежде чем думаю, стоит ли. Данила замирает; вытаскиваю иголку, показываю ему. Лёва уже дёргает Нику за край куртки: другие дети нашли дорожку к ручью. Она освобождает рукав, идёт с ним. Данила проводит ладонью по волосам и всё-таки спрашивает:

— Больше ничего?

— Пока не вижу.

Открываю сумку, достаю контейнер с сыром. У меня горят пальцы, которыми только что коснулась его волос; пытаюсь занять обе руки.