Между сигналами

Дочь несколько секунд обдумывала услышанное.

— А ты сама дралась в школе?

— Конечно. Я вообще была образцом высоконравственного поведения, просто учителя почему-то не разделяли моего мнения.

— Ма-а-ам!

Лика рассмеялась и притянула Верею к себе. Та обняла её, уткнулась носом в плечо и наконец расслабилась. Они ещё немного поговорили о школе. Лика расспросила, кто видел происшествие, выяснила, что девочки начали цепляться к дочери примерно две недели назад, и попросила впредь рассказывать о таких вещах сразу, даже если мать находится в дороге. Верея пообещала, хотя по выражению её лица было понятно, что возможность законного применения физической силы заинтересовала её несколько больше.

Когда дочь отправилась в комнату, Лика наконец разогрела суп. Она успела съесть примерно половину, прежде чем вспомнила о первоначальном плане принять душ.

Жизнь определённо налаживалась.

Горячей воды не было.

Лика открыла кран, подождала, проверила второй и даже зачем-то заглянула под раковину, хотя прекрасно понимала, что от этого вода в трубах не нагреется. Из смесителя продолжала течь холодная струя, бодрая и прозрачная, словно её только что зачерпнули непосредственно из Северного Ледовитого океана.

Она посмотрела на часы.

Потом на кран.

Затем медленно произнесла несколько выражений, которые Верея, к счастью, не расслышала из своей комнаты.

Горячую воду отключили почти два месяца назад. Сначала речь шла о плановом ремонте, затем обнаружилась какая-то дополнительная неисправность, после чего коммунальные службы начали переносить сроки с завидной регулярностью. Лика уже успела пережить все стадии принятия неизбежного: от вежливого недоумения до философского равнодушия. Сегодня, однако, философия категорически отказывалась работать.

Она нашла номер диспетчерской и позвонила.

— Добрый вечер. Подскажите, пожалуйста, когда в нашем доме наконец появится горячая вода? Адрес я вам сейчас назову. И очень прошу не предлагать мне снова подождать до понедельника, потому что предыдущий понедельник у нас был примерно три недели назад.

Диспетчер попросила назвать адрес, проверила информацию и сообщила, что ремонтные работы продолжаются, а точные сроки восстановления горячего водоснабжения пока неизвестны. Голос у неё был усталый, механический и такой безнадёжный, что Лика даже на мгновение испытала сочувствие. Очевидно, бедная женщина не первый день сообщала жителям радостные новости.

— Хорошо. Давайте попробуем с другой стороны, — предложила Лика. — Я правильно понимаю, что два месяца мы оплачиваем услугу, которую фактически не получаем, а теперь вы сообщаете, что когда-нибудь, в неопределённом будущем, у нас снова появится возможность мыться без участия чайника?

— Вы можете подать заявление на перерасчёт.

— Великолепно. А куда мне подать заявление на горячую воду? Желательно туда, где её действительно дадут, а не перерассчитают.

— Я понимаю ваше недовольство, но ремонт находится в ведении другой организации.

Лика прикрыла глаза. Она прекрасно знала эту организацию. На прошлой неделе её сотрудники отправили Лику обратно в управляющую компанию, а управляющая компания, в свою очередь, предложила обратиться в диспетчерскую. Замкнутая система выглядела практически совершенной, если не учитывать мелкую техническую неисправность: в ней никто не собирался ничего делать.

Она потребовала зарегистрировать обращение, записала номер заявки и уточнила порядок подачи письменной претензии. Диспетчер заметно оживилась, когда разговор перешёл на конкретные процедуры. Лика подозревала, что та тоже предпочла бы иметь дело с заявлениями, а не ежедневно выслушивать проклятия в адрес инженерных сетей.

Когда разговор наконец закончился, Верея уже стояла в дверях ванной.

— Мам, ты опять ругалась?

— Нет, зайка. Мы с тётей обсуждали перспективы развития отечественной коммунальной инфраструктуры.

— Ты сказала, что у них там никто ни черта не делает.

— Это была профессиональная оценка.

Дочь задумчиво посмотрела на холодную воду.

— Может, нам водонагреватель купить?

— Может. Как только найду человека, который согласится установить его за красивые глаза. Хотя с моей удачей он, скорее всего, тоже будет работать исключительно на холодной воде.

Верея прыснула со смеху и предложила помочь вскипятить воду. Лика отправила её заканчивать домашнее задание, сама достала из кладовки таз и поставила чайник. К процессу мытья пришлось подойти творчески. Она грела воду, смешивала её с холодной, перетаскивала тазики и периодически размышляла о том, что где-то в мире существуют люди, которые просто открывают кран и наслаждаются результатом.

Неприлично богатые, вероятно.

Когда Лика наконец выбралась из ванной, волосы были чистыми, настроение — значительно менее отвратительным, а на кухне её ожидала дочь с тетрадью по математике.

Разумеется.

— Мам, я не понимаю вот эту задачу. Там два велосипедиста выехали навстречу друг другу, но почему-то один едет быстрее, хотя они одновременно начали.

Лика посмотрела на условие.

— Потому что второй, вероятно, ещё утром застрял в болоте. Давай сюда своих велосипедистов, будем спасать.

Они провозились с математикой почти час. Лика несколько раз пыталась объяснить дочери принцип решения, Верея несколько раз уверяла, что всё поняла, после чего немедленно доказывала обратное. К концу занятия выяснилось, что задача вполне решаема, если не отвлекаться на гипотетические причины, по которым один из велосипедистов мог внезапно остановиться и пойти пешком.

— Ну вот, — сказала Лика, проверяя результат. — Видишь? Всё получилось. А теперь убирай тетради, принимай душ, пока я не передумала делиться с тобой запасами драгоценной подогретой воды.

— Мам, а завтра ты дома будешь?

— Завтра я дома. И послезавтра тоже. Так что можешь заранее придумать мне программу развлечений. Только желательно без велосипедистов.

Дочь довольно улыбнулась, собрала учебники и убежала.

Лика некоторое время смотрела ей вслед, затем вернулась на кухню и занялась посудой. Дом снова наполнился обычными звуками: за стеной работал телевизор, во дворе кто-то безуспешно пытался завести автомобиль, из детской доносилось негромкое пение. Всё было знакомым, привычным и удивительно спокойным.

Телефон зазвонил в тот момент, когда она поставила последнюю тарелку в сушилку.

На экране высветилось: «Мама».

Лика вытерла руки и ответила.

— Привет, мам. Да, доехала. Нет, не сегодня утром, ещё вчера. Просто пока разобралась со всем, пока с Вереей уроки сделали… В общем, живы, здоровы, относительно счастливы. Что у тебя?

Мать сначала расспросила о дороге. Лика ответила, что добралась нормально, намеренно опустив историю с болотом. Она слишком хорошо представляла, во что превратится разговор, стоит упомянуть застрявшую машину. Мать и без того относилась к её работе как к какому-то затянувшемуся приступу безумия, который следовало немедленно прекратить, пока окружающие не пострадали.

— Свет клином сошёлся на этих твоих поездках? — вздохнула мама, выслушав очередное заверение, что с дочерью всё в порядке. — Лика, ну сколько можно? Ты же женщина, у тебя ребёнок. Найди себе нормальную работу, как все люди. Верея сейчас в таком возрасте, ей мать нужна постоянно, а ты вечно где-то мотаешься.

Лика прислонилась бедром к кухонной тумбе. Разговор развивался по давно знакомому сценарию, поэтому она заранее знала почти все реплики. Можно было даже попробовать произносить их одновременно с матерью, но та наверняка восприняла бы это как очередное проявление неуважения.

— Мам, Верея не живёт одна посреди леса. С ней остаётся Аня, они прекрасно ладят. Кроме того, у неё есть телефон, я звоню каждый день, мы разговариваем, уроки она делает. Ты сейчас так рассказываешь, будто я оставляю ребёнка на вокзале и отправляюсь покорять Эверест.

— Ты смеёшься, а я серьёзно! Деньги деньгами, но никакие деньги не заменят ребёнку материнского внимания. Потом вырастет и скажет, что ты её бросала, вот тогда поймёшь. Я тебе добра желаю, а ты всё превращаешь в шутку.

Лика медленно провела ладонью по лицу.

Ей очень хотелось спросить, где находилось это неисчерпаемое материнское внимание, когда самой Лике требовалась помощь. Когда она пыталась работать, растить маленькую Верею и одновременно сохранить хоть какие-то остатки здравого смысла в собственном браке. Когда приходилось выбирать, какие счета оплачивать сейчас, а какие ещё немного потерпят. Когда вместо обещанной поддержки она выслушивала советы быть мудрее, мягче и не выносить семейные проблемы за пределы квартиры.

Впрочем, ответ она тоже прекрасно знала. У матери имелась собственная версия всех перечисленных событий, и попытка разобраться в них по телефону неизбежно закончилась бы взаимными обвинениями.

Лика посмотрела на часы. Было почти десять вечера. У неё болели ноги, завтра предстояло разбираться со школой, а в ванной по-прежнему не было горячей воды. Для полномасштабной семейной войны момент выглядел откровенно неподходящим.

— Мам, давай не будем. Я прекрасно понимаю, что ты переживаешь, но менять работу пока не собираюсь. Если появится что-то с такой же зарплатой, нормальным графиком и работодателем, который не будет устраивать истерику каждый раз, когда мне понадобится уйти к ребёнку, я с удовольствием рассмотрю предложение. Пока у меня такого варианта нет.

— Ну конечно. Ты у нас всегда всё сама знаешь. Я же просто мать, зачем меня слушать.

— Мам, я тебя слушаю. Просто не обязана соглашаться.

На другом конце провода повисла обиженная тишина. Лика приготовилась к следующему этапу разговора, однако мать неожиданно сменила тему. Она рассказала о соседке, которая опять поссорилась с мужем, пожаловалась на подорожавшие продукты, спросила, не простудилась ли Верея, и поинтересовалась, собирается ли Лика приехать в гости в ближайшие выходные.

Постепенно разговор даже стал приятным.

Они обсудили какой-то нелепый телевизионный сюжет. Мать рассказала историю о продавщице из ближайшего магазина, и Лика искренне рассмеялась. Несколько минут они разговаривали просто как два человека, которым есть о чём поболтать.

А потом мама буднично спросила:

— Слушай, а в этом месяце у тебя получится перевести? Мне тут за квартиру пришло, ещё лекарства купить надо. Я, конечно, понимаю, что у тебя свои расходы, но ты же знаешь, какая сейчас пенсия.

Лика перестала улыбаться.

Она посмотрела на кухонный стол, где рядом с недоеденным ужином лежала квитанция за коммунальные услуги. На телефоне всё ещё было открыто банковское приложение — утром она проверяла, сколько осталось после очередных покупок для Вереи.

Можно было напомнить матери, что минуту назад та требовала немедленно бросить работу, благодаря которой, собственно, и появлялась возможность переводить деньги. Можно было спросить, откуда, по её мнению, следует брать средства после такого героического увольнения.

Вместо этого Лика устало потёрла переносицу.

— Сколько нужно, мам?

Мать назвала сумму, поспешно уточнив, что вернёт, как только появится возможность. Лика не стала спрашивать, когда именно это произойдёт. Они обе прекрасно знали, что никаких свободных денег у матери в ближайшее время не предвидится.

— Ладно, переведу завтра. Только давай больше без разговоров о том, что мне срочно нужно найти другую работу. А то придётся выбирать между моим прекрасным домашним присутствием и твоими квитанциями.

— Вот обязательно тебе всё свести к деньгам! Я же за тебя переживаю.

— Я знаю, мам. Спокойной ночи. Не забудь таблетки принять.

Она завершила разговор, открыла банковское приложение и перевела деньги сразу, пока не забыла.

Мать прислала сообщение с благодарностью и сердечком. Через несколько секунд добавила, что очень её любит.

Лика ответила таким же сердечком, убрала телефон и отправилась проверять, легла ли Верея спать. Завтра предстоял очередной день, в котором взрослой самостоятельной женщине снова потребуется некоторое количество денег, терпения и нецензурной лексики.

К счастью, последние два ресурса пока оставались в наличии.

На следующее утро Лика действительно связалась с классной руководительницей.

Разговор получился значительно содержательнее, чем вчерашние переговоры с коммунальными службами. Учительница выслушала историю о двух девочках, призналась, что уже замечала неприятные эпизоды, и пообещала разобраться. Лика вежливо объяснила, что очень надеется на результат, потому что самостоятельно воспитывать чужих детей не планирует, но терпение её в последнее время стало довольно ограниченным ресурсом.

После разговора она отвела Верею в школу, купила продукты, забрала заказанные для дочери кроссовки и зашла в управляющую компанию, где зарегистрировала письменную претензию по поводу горячей воды. Сотрудница, принимавшая заявление, с таким обречённым видом поставила отметку на втором экземпляре, что Лика даже не стала развивать тему технического прогресса. Видимо, за последние недели обе стороны коммунального конфликта одинаково устали от его существования.

Остаток дня прошёл в мелких делах, которыми обычно заполнялось время между поездками. Лика стирала рабочие вещи, приводила в порядок документы, разбиралась с платежами и пыталась вспомнить, кому обещала перезвонить ещё на прошлой неделе. Оказалось, что список состоял преимущественно из людей, от которых ей самой что-нибудь требовалось, так что совесть мучила её не особенно сильно.

К вечеру Верея вернулась из школы и доложила, что никаких происшествий не случилось. Классная действительно разговаривала с обидчицами. Те смотрели на неё волками, но вещи больше не трогали. Лика внимательно выслушала отчёт, похвалила дочь за то, что она не стала провоцировать новую ссору, и предложила отметить временное перемирие мороженым.

Верея немедленно потребовала самое большое.

— У тебя аппетиты, конечно, как у небольшой строительной компании, — заметила Лика, разглядывая содержимое морозильника. — Но сегодня я добрая. Пользуйся моментом.

Несколько последующих дней прошли относительно спокойно. Лика постепенно вернулась к человеческому режиму сна, разобралась с большей частью накопившихся дел и даже сумела провести целый вечер, не открывая рабочие чаты. Горячую воду, правда, так и не дали, зато управляющая компания прислала уведомление о рассмотрении претензии. Лика распечатала его и торжественно сообщила дочери, что теперь у них имеется официальный документ, подтверждающий существование холодной воды.

А в пятницу позвонила Даша.

— Грехова, ты жива? Мы тебя вообще когда-нибудь увидим или нам уже фотографию в рамочку ставить?

— Жива. Рамочку пока можешь вернуть в магазин. Что случилось?

— Мы с Аней решили завтра выбраться. Посидим где-нибудь, нормально поедим, посплетничаем. Ты с нами?

Лика задумалась. С одной стороны, впереди маячил свободный вечер. С другой — перспектива провести его дома, в растянутой футболке, с книгой и огромной кружкой чая выглядела почти непристойно привлекательной.

Даша, словно почувствовав опасность, немедленно перешла в наступление.

— Даже не начинай рассказывать, как ты устала. Ты уже неделю дома, мы соскучились, Аня соскучилась, я вообще скоро забуду, как ты выглядишь. Верею можем взять с собой, если хочешь, но она, по-моему, собиралась ночевать у подружки.

— Откуда ты знаешь о планах моей дочери больше, чем я?

— Потому что она нормальный общительный человек, в отличие от некоторых.

Лика пообещала уточнить семейное расписание и перезвонить. Верея, как выяснилось, действительно собиралась ночевать у одноклассницы, о чём планировала сообщить матери непосредственно перед выходом из дома. После коротких переговоров, звонка родителям девочки и проверки всех организационных подробностей Лика окончательно осталась без уважительной причины отказаться от встречи.

В субботу вечером она стояла перед зеркалом и пыталась вспомнить, когда в последний раз выбиралась куда-нибудь исключительно ради удовольствия.

Каштановые волосы она распустила, немного подкрутила кончики и минут пять выбирала между двумя одинаковыми чёрными платьями. В результате победило то, которое не требовало особых усилий при надевании. Каблуки Лика рассматривать даже не стала. После недавнего знакомства с болотом отношения с неудобной обувью окончательно перешли в стадию вооружённого нейтралитета.

Она накрасила ресницы, добавила немного помады и критически посмотрела на отражение. Из зеркала на неё смотрела невысокая женщина с выразительными карими глазами, широкими скулами и довольно приятным лицом, если не обращать внимания на привычное выражение лёгкого недовольства окружающей действительностью.

Лика попробовала улыбнуться.

Получилось подозрительно.

Она решила не рисковать.

Девочки уже сидели за столиком, когда Лика появилась в дверях ресторана. Аня радостно замахала рукой, а Даша немедленно принялась изображать глубокое потрясение.

— Господи, посмотрите, кто к нам пришёл! Живая женщина! С волосами! В платье! А я уже думала, ты окончательно срослась со своими рабочими штанами.

— Ещё слово, и я уйду обратно в естественную среду обитания, — предупредила Лика, обнимая подруг.

Она уселась, взяла меню и сразу объявила, что намерена заказать столько еды, чтобы официанту пришлось привлекать дополнительный персонал. Подруги поддержали инициативу. Через некоторое время на столе появились салаты, горячее и бутылка вина, а разговор плавно переместился от рабочих неприятностей к детям, общим знакомым и бессмысленным историям, которые смешили их значительно сильнее, чем заслуживали.

Лика искренне наслаждалась вечером.

Аня рассказывала о новом начальнике, который любил созывать совещания исключительно для того, чтобы обсудить необходимость сокращения количества совещаний. Даша делилась подробностями ремонта, начатого её соседями три месяца назад и, судя по характеру звуков, постепенно приближавшегося к прокладке тоннеля под домом. Лика в ответ поведала историю о болоте, несколько украсив её художественными подробностями и необоснованно приписав Сане инициативу испытать проходимость микроавтобуса на местности.

— Подожди, — переспросила Даша, когда подруги наконец перестали смеяться. — То есть ты реально целый час вытаскивала эту машину?

— Нет, Даш. Мы стояли вокруг и призывали болотных духов. Они оказались заняты, пришлось действовать традиционными методами.

— И после всего этого ты ещё поехала дальше?

— Представляешь, какая наглость! Работа сама себя почему-то не делает. Я собираюсь написать жалобу в Организацию Объединённых Наций.

— Вот поэтому тебе и нужен мужчина, — неожиданно заключила Аня. — Нормальный мужик хотя бы иногда заставлял бы тебя отдыхать.

Лика медленно отложила вилку.

— Началось.

Даша оживилась.

— А что, между прочим, Аня права. Ты когда последний раз вообще с кем-нибудь встречалась? Не с нами, не с коммунальщиками и не с человеком, который подписывает тебе накладные. Я имею в виду нормальное свидание.

— Сантехник подойдёт? Мы с ним на следующей неделе планируем очень эмоциональную встречу. Возможно, даже с применением физической силы.

— Лика, я серьёзно.

— Я тоже. Между прочим, горячей воды у меня нет уже два месяца. Сейчас сантехник представляется мне существом значительно более желанным, чем большинство представителей мужского пола.

Аня рассмеялась, но тему оставлять не собиралась.

Она осторожно напомнила, что после развода прошло уже достаточно времени. Верея подросла, Лика снова нормально зарабатывает, у неё появились подруги, свободные вечера и, как выразилась Аня, вполне приличная физиономия. На последнем замечании Лика потребовала отдельного тоста за столь щедрый комплимент.

— Да я не предлагаю тебе завтра замуж выходить! — возмутилась Аня. — Просто познакомиться с кем-нибудь. Сходить на свидание. Пообщаться. В конце концов, сексом заняться, если человек понравится. Ты же сама себя похоронила раньше времени.

— Про секс мне особенно понравилось. Ты сейчас предлагаешь знакомиться с мужчинами или оформить заявку на техническое обслуживание?

— Господи, с тобой невозможно разговаривать!

— Неправда. Вот мы уже два часа прекрасно разговаривали, пока вы не решили заняться моей репродуктивной судьбой.

Даша некоторое время наблюдала за ними, потягивая вино, после чего неожиданно сказала, что обе по-своему неправы. Лика слишком уж решительно отвергала саму возможность отношений, а Аня пыталась устроить чужую личную жизнь по собственному представлению о прекрасном. Впрочем, Даша тут же добавила, что несколько месяцев назад познакомилась с вполне симпатичным разведённым мужчиной, которому как раз можно было бы дать номер Лики.

— Предательница, — констатировала та.

— Я просто предлагаю расширить круг общения.

— Мне хватает. У меня есть вы, дочь, коммунальные службы и целая армия людей, желающих знать, почему их груз ещё не приехал. Зачем мне дополнительные обязательства?

— А кто сказал, что это обязательно должны быть обязательства? — спросила Аня. — Можно же просто встретить человека, с которым тебе хорошо. Без всей этой ерунды.

Лика хотела ответить что-нибудь особенно неприятное, но вовремя остановилась. Подруги действительно не желали ей ничего плохого. Они пережили рядом с ней достаточно неприятных событий, чтобы искренне радоваться её относительно спокойной жизни, и теперь, вероятно, решили, что для полного комплекта осталось только обеспечить несчастную женщину мужчиной.

Спорить дальше было бесполезно.

Любовь Лика вообще считала прекрасным развлечением для студентов. У них имелась замечательная возможность страдать из-за непрочитанных сообщений, гулять под дождём и выяснять отношения до трёх часов ночи, не опасаясь наутро получить уведомление о просроченном платеже. Взрослая жизнь, по её наблюдениям, несколько усложняла романтическую программу. Здесь приходилось выбирать между выяснением отношений и полноценным сном, причём второй вариант Лика давно научилась ценить значительно выше.

Однако объяснять это подругам в сотый раз не хотелось.

— Хорошо, — сказала она, поднимая обе руки. — Уговорили. Давайте мне вашего прекрасного принца. Только сразу предупреждаю: если он окажется женатым, алкоголиком или поклонником теории плоской Земли, я отправлю счёт за моральный ущерб непосредственно вам.

Даша просияла.

— А далеко ходить не надо. Вон, кстати, за соседним столиком сидит вполне интересный мужчина. Мы с ним пересекались на прошлой неделе, когда сюда заходили. Вроде нормальный.

Лика повернула голову.

Мужчина действительно выглядел вполне прилично. Лет сорок, хорошо одет, аккуратно подстрижен, приятное лицо. Он разговаривал с приятелем и время от времени поглядывал в их сторону.

— Он хоть не женат?

— Разведён, насколько я знаю.

— Дети?

— Есть ребёнок, живёт с бывшей женой.

Лика посмотрела на подруг.

— Великолепно. Теперь у нас есть целая биография человека, которому я ещё даже не представилась. Может, вы мне сразу кредитную историю покажете?

Но подруги уже вошли в азарт.

В результате через несколько минут мужчина, которого звали Андрей, оказался возле их столика. Даша представила его Лике с таким энтузиазмом, словно лично организовала встречу двух государств, находившихся в многолетнем дипломатическом конфликте.

Андрей предложил угостить Лику чем-нибудь, она вежливо отказалась, показав на почти полный бокал, после чего они немного поговорили прямо возле столика. Выяснилось, что он работает в строительной компании, недавно закончил ремонт квартиры и тоже предпочитает проводить редкие свободные вечера в компании друзей.

Лика с некоторым удивлением обнаружила, что разговаривать с ним вполне возможно.

Более того, Андрей оказался достаточно приятным собеседником. Он рассказывал забавные истории о работе, интересовался её поездками, не пытался немедленно демонстрировать материальное благополучие и даже оказался способен понять саркастическое замечание, не принимая его за личное оскорбление.

Когда он предложил пересесть за свободный столик, чтобы не мешать подругам, Лика согласилась.

Аня проводила её таким счастливым взглядом, что захотелось немедленно передумать.

Следующие полчаса прошли неожиданно неплохо.

Они обсудили работу, путешествия, любимые фильмы. Андрей рассказал о сыне, который увлёкся робототехникой и теперь постепенно превращал квартиру в филиал какого-то экспериментального производства. Лика в ответ поделилась историями о Верее и её непримиримой любви к ананасовой пицце.

Андрей смеялся, задавал вопросы и даже не пытался произвести впечатление человека, на плечах которого держится современная цивилизация.

Лика начала подозревать, что подруги на этот раз могли и не ошибиться.