Второй голос

— Ну и где ты теперь?

Ответа не последовало. Он вытер лицо и вдруг сообразил, что только что задал вопрос. Ничего.

— Значит, не каждый вопрос считаешь?

Снова тишина. Это было уже интересно. По крайней мере, Голос не реагировал на любую вопросительную фразу. Вчера Андрей специально обращался к нему — и получал ответ. Значит, имело значение намерение. Не сами слова, а то, что за ними стояло. Он задержался перед зеркалом.

Получалось, можно было разговаривать, задавать риторические вопросы, ругаться с самим собой и не бояться случайно потратить единственный ответ. Если, конечно, правило действительно было именно таким. Слово «правило» применительно к голосу в собственной голове прозвучало настолько нелепо, что Андрей усмехнулся.

Телефон зазвонил. Ирина.

— Привет.

— Ты вообще спал?

— Отлично спал.

— Врёшь.

— Откуда знаешь?

— У тебя голос такой, будто ты всю ночь разгружал вагоны.

Андрей поставил кофе.

— Мне ночью ещё написали.

Ирина сразу проснулась окончательно.

— Что именно?

Он прочитал сообщение.

— Почему мне не позвонил?

— Был первый час ночи.

— И что?

— Ты бы приехала с автоматом?

— Нет. Но хотя бы знала бы.

— Теперь знаешь.

Она ненадолго замолчала.

— Андрей, в полицию. Сегодня. Не после работы, не когда будет время.

— Съезжу.

— Утром.

— Ира, семь часов.

— Полиция в воскресенье не закрывается.

— Спасибо за информацию.

— Не ерничай.

Он улыбнулся.

— Хорошо, мама.

— И завтра запишись к врачу.

— Помню.

— Позвоню в обед.

— Ира, всё нормально.

Она вздохнула.

— Когда мужчина говорит «всё нормально», я обычно начинаю искать, где именно всё уже плохо.

После разговора Андрей налил кофе и снова открыл банковское приложение. Денег не было. На экране висели привычные цифры, которые ещё год назад он даже не стал бы рассматривать по отдельности. Сейчас каждая имела значение. В понедельник нужно было закрыть платёж поставщику, в середине недели — выплаты людям, дальше аренда, налоги, расходники. Один заказчик задерживал полтора миллиона, второй обещал оплату уже третью неделю.

Три миллиона семьсот тысяч Громова на этом фоне перестали быть просто старым долгом. Эти деньги могли вернуть фирме нормальный запас воздуха. Не сделать Андрея богаче — просто позволить снова не выбирать, кому заплатить сегодня, а кого попросить подождать ещё два дня.

Именно это бесило сильнее всего. Когда-то он мог держать на счёте запас на несколько месяцев и почти не смотреть на календарь платежей. Потом рынок просел, крупные проекты закончились один за другим, часть людей пришлось отпустить, дорогой офис сменился нынешним, а слова «кассовый разрыв», которыми Валера оправдывал Громова, начали слишком хорошо описывать и его собственную жизнь.

Только Андрей почему-то не считал это причиной не возвращать чужие деньги. Во дворе шло обычное воскресное утро. Мужчина в шортах вытряхивал коврики из старой «Тойоты». Женщина тянула на поводке маленькую собаку, которая отчаянно сопротивлялась прогулке. Где-то работала дрель.

«Гранд Чероки» выглядел совершенно нормально. Андрей открыл дверь, сел и почти сразу почувствовал: что-то не так. Бардачок. Приоткрыт. Он редко им пользовался и точно помнил, что вчера не открывал. На первый взгляд салон был цел. Документы лежали на месте, очки тоже. Но в подлокотнике кто-то явно копался: монеты рассыпаны, зарядка лежит сверху, старые чеки вытащены наружу.

Ничего ценного не исчезло. Именно это и настораживало. Если бы украли деньги, очки или хотя бы зарядку, всё было бы неприятно, но понятно. Обычная кража. Здесь искали что-то определённое. И Андрей почти не сомневался — карту памяти регистратора или сам регистратор.

Он медленно вышел, осмотрел дверь, стекло, замок. Следов взлома не заметил. Телефон уже был в руке. Некоторое время Андрей колебался, потом набрал 112.

Через сорок минут успел пожалеть только об одном — что не взял кофе. Сначала был звонок, потом ожидание, потом приехали двое сотрудников. Один молодой, второй — лет пятидесяти, чуть моложе Андрея. Старший представился:

— Капитан Сафронов.

Он заглянул в машину.

— Что пропало?

— Ничего.

Сафронов выпрямился.

— Тогда почему решили, что проникали?

— Бардачок открыт, в подлокотнике всё перевёрнуто. Я это точно не делал.

— Машина закрыта была?

— Да.

— Сигнализация срабатывала?

— Не слышал.

— Может, сами вечером искали что-нибудь и забыли?

Андрей посмотрел на него.

— Мне пятьдесят два, не восемьдесят два. Пока помню, где ковырялся.

Молодой сотрудник едва заметно улыбнулся. Сафронов спокойно продолжил:

— Ценное оставляли?

— Нет. Но дело, возможно, вообще не в вещах.

— А в чём?

Андрей достал телефон и показал сообщение. Потом рассказал про вчерашнюю аварию и звонок. Чем дальше он говорил, тем внимательнее становился Сафронов.

— Запись сохранилась?

— Да.

— Покажите.

Они посмотрели видео прямо в машине. На моменте, когда мужчина подходил к «Камри», Сафронов попросил остановить.

— Номер серой машины виден?

— Я не разобрал.

Молодой наклонился к экрану.

— Там либо грязный, либо что-то на номере.

— Мне тоже так показалось, — сказал Андрей.

Сафронов просмотрел фрагмент ещё раз.

— Копию дадите?

— Конечно.

— И заявление по машине напишите.

— Даже если ничего не украли?

— Вы нас вызвали, Андрей Викторович.

— Логично.

Сафронов слегка усмехнулся.

— Бывает и у нас.

Когда с бумагами закончили, Андрей спросил:

— А с водителем «Камри» что-нибудь можно узнать?

— Я по ДТП не работаю. Уточню через дежурную часть.

— Он вчера живой был.

— Значит, будем надеяться.

Андрей уже собирался уезжать, когда Сафронов окликнул его:

— И ещё. Если вам снова будут звонить люди по этой записи, сами встреч не назначайте. Не надо искать их, проверять номера, играть в сыщика. Сохраните всё и сообщите.

— Я, по-вашему, похож на человека, которому нечем заняться?

Сафронов окинул взглядом машину, Андрея и неожиданно ответил:

— Все так говорят, пока им не становится интересно.

В офис Андрей приехал около десяти. В воскресенье там было пусто и непривычно тихо. Он сварил кофе, включил кондиционер и снова открыл запись.

Теперь смотрел медленно. Не на момент удара — его он уже видел достаточно. Серый седан. «Камри». Момент, когда мужчина вышел из машины. До столкновения седан держался справа, в стороне от траектории «Камри», и на неё никак не влиял. Но после удара оказался рядом почти мгновенно. Это было странно, хотя само по себе ничего не доказывало.

А вот самосвал заинтересовал его сильнее. Перед въездом на перекрёсток тяжёлая машина не сбросила скорость и не изменила траекторию. Андрей пересмотрел несколько раз. Никакой заметной попытки уйти от столкновения. По крайней мере на записи. Возможно, отказали тормоза.

Возможно, водитель заснул. Возможно, всё что угодно. Андрей закрыл видео. Он слишком хорошо знал одну человеческую болезнь: стоит чуть-чуть разобраться в незнакомой теме — и очень быстро начинаешь чувствовать себя специалистом. Сам он в эту ловушку лезть не хотел.

Телефон зазвонил. Валера.

— Доброе утро.

— Смотря для кого.

— Сергей сто тысяч отправил.

Андрей машинально посмотрел на часы.

— Когда?

— Минут десять назад.

Он открыл банк. Пока ничего.

— Не пришли.

— Дойдут.

— Валер, ты серьёзно позвонил сообщить мне о ста тысячах?

— Я позвонил сказать, что процесс пошёл.

Андрей рассмеялся.

— Вы точно одну методичку читаете. Сергей вчера теми же словами говорил.

— Сто тысяч лучше, чем ноль.

— Он должен ведро денег, а возвращает ручку от ведра.

— Человек начал платить. Не придирайся.

— Когда придут — будем считать, что начал.

Через несколько минут после разговора телефон действительно показал зачисление. 100 000 рублей. ООО «Регион-Сервис». Андрей сидел неподвижно. Сто тысяч. Ещё несколько лет назад эта сумма была бы просто одним из движений по счёту. Сейчас Андрей первым делом открыл платёжный календарь.

Ста тысяч хватало, чтобы закрыть одну небольшую дыру. Не зарплату. Не крупного поставщика. Не тот платёж, который уже дважды переносили. Просто одну позицию из списка, после которой оставались все остальные. И всё же это были реальные деньги. Он перевёл взгляд с банковского приложения на блокнот.

Ответ сбылся. Только Андрей вдруг понял, что вчера почему-то ожидал от Голоса большего. Не просто ответа. Помощи. Может быть, потому, что в первый раз Голос спас ему жизнь. После такого очень легко решить, будто теперь любое его вмешательство должно менять всё.

А он всего лишь ответил на поставленный вопрос. Андрей открыл чистую страницу блокнота и написал: Вопрос: поступят ли сегодня деньги? Ниже: Ответ: да. И ещё: Пришло 100 000. Он несколько секунд смотрел на запись, потом тихо сказал:

— Ну ты и сволочь.

Не Голосу. Себе. Он спросил ровно то, что спросил. Будут ли деньги? Будут. Ни суммы, ни источника, ни того, насколько эти деньги ему помогут. Голос не обманул. Но и не обязан был додумывать за него то, чего Андрей не сумел спросить. Правильный ответ на плохо поставленный вопрос всё равно оставался правильным ответом.

Вот это уже стоило запомнить. Незнакомый номер появился на экране ближе к полудню.

— Да?

— Андрей Викторович?

Голос был другой. Старше. Спокойнее.

— Слушаю.

— Меня зовут Евгений Руденко. Я хотел бы встретиться с вами по поводу вчерашнего ДТП.

— Адвокат? Полиция?

— Адвокат.

— Чей?

— Семьи человека, находившегося в «Камри».

Андрей выпрямился.

— Он жив?

— Да. Ночью сделали операцию. Состояние тяжёлое, но стабильное.

И только тогда Андрей понял, что всё это время ждал именно этого ответа. Не перевода Громова. Не звонка Сафронова. Этого. Перед глазами на секунду снова возникли асфальт, вывернутая нога и одинокая чёрная туфля у бордюра.

— Хорошо, — сказал Андрей тише.

— У вас сохранилась видеозапись?

— Уже передал полиции.

Руденко ненадолго замолчал.

— Это правильно.

— А вам зачем копия?

— Потому что семья считает, что ДТП могло быть неслучайным.

— На каком основании?

— Не по телефону.

— Тогда и встречаться мне с вами пока незачем.

Руденко не стал давить.

— Ваше право. Выберите сами любое людное место. Я приеду один. Если захотите — сообщите время.

— Откуда у вас мой номер?

— От человека, который видел вас на перекрёстке.

— Имя?

— При встрече объясню.

Андрей усмехнулся.

— У вас сегодня прямо соревнование какое-то. Все хотят со мной встретиться, но никто не хочет ничего рассказывать.

— Понимаю, как это выглядит.

— Сомневаюсь.

Он закончил разговор и тут же отправил номер Сафронову. Ответ пришёл через несколько минут: «Пока не встречайтесь. Проверим».

Теперь было две стороны. Одной запись мешала. Другой она была нужна. Андрей каким-то образом оказался между ними, хотя ещё вчера утром его главным раздражителем был Громов и три миллиона семьсот тысяч долга. В офис неожиданно приехал Миша. Невысокий, широкоплечий, в старой футболке и джинсовых шортах. Он занимался сервисом оборудования и водил фирменную «Газель», когда требовалось что-то везти.

— Ты чего здесь? — спросил Андрей.

— Инструмент забрать. Виктор с Компрессорного звонил, второй насос греется.

— Воскресенье.

— Насос об этом не знает.

Миша открыл шкаф.

— Поеду посмотрю.

— Вместе поедем.

— А у тебя выходной.

— У тебя тоже.

— Мне за него платить будут.

— А мне, значит, нет?

Миша оглядел его с преувеличенной серьёзностью.

— Ты же капиталист. У тебя другие радости.

Андрей усмехнулся. Капиталист. Если бы Миша видел открытый на компьютере платёжный календарь, шутка понравилась бы ему ещё больше. Во дворе синяя «Газель-Бизнес» стояла с открытым капотом. Андрей кивнул на неё:

— А эта чего?

— Воздух где-то подсасывает. Утром не завелась.

— Солярка есть?

— Полбака.

— Фильтр?

— Новый.

Андрей заглянул под капот, где дизельный Cummins ничего понятного ему не сообщил.

— Потом разберёмся.

— Очень квалифицированно.

— Я хозяин. Мне положено говорить «потом разберёмся».

Они перегрузили инструмент в «Гранд Чероки» и поехали. На производстве начальник участка Виктор встретил их раздражённый.

— Второй час температура растёт.

— Остановили? — спросил Андрей.

— Пока работает.

— Вить, а если заклинит?

— Линию останавливать дорого.

Андрей посмотрел на него.

— А насос менять бесплатно?

Тот вздохнул.

— Хорошо. Сейчас снимем питание.

Когда агрегат остановили и вскрыли защиту, проблема нашлась быстро: разбитая втулка муфты, небольшое смещение, начавшееся биение. Миша крутил вал, Андрей подсвечивал телефоном.

— Вот. Чувствуешь?

— Угу. Муфта ушла.

Виктор недовольно спросил:

— Вы же его недавно ремонтировали.

Андрей поднял голову.

— Мы торцевое уплотнение меняли.

— Но насос вы делали.

— Вить, если тебе стоматолог поставил пломбу, а через три месяца геморрой появился, ты тоже к стоматологу претензию понесёшь?

Миша фыркнул и отвернулся. Виктор сначала нахмурился, потом всё-таки рассмеялся.

— Ладно, убедил.

Муфта нашлась у знакомого поставщика.

— Двадцать восемь, — сказал тот по телефону.

— Слав, вчера двадцать четыре была.

— Вчера ты её не покупал.

— Двадцать пять.

— Двадцать семь.

— Двадцать шесть, и я сам заберу.

— Забирай.

Миша одобрительно кивнул.

— Две тысячи за минуту.

— Вот так и становятся миллиардерами.

— Ещё тысячу таких звонков — и можно новую машину покупать.

Андрей посмотрел на свой «Гранд Чероки».

— Не трави душу.

Миша усмехнулся и понёс инструмент к машине. На какое-то время Андрей действительно забыл обо всём остальном. Работа была понятной, материальной: вот насос, вот неисправность, вот новая муфта, вот люди, которые знают, что делать. Никаких загадок. Если вал бьёт — ищешь причину. Если втулка разбита — меняешь. Если поставщик просит двадцать восемь — торгуешься до двадцати шести.

И главное — результат можно проверить руками. Андрей всю жизнь привык именно к таким задачам. Возможно, поэтому Голос раздражал его почти так же сильно, как пугал. С ним нельзя было разобрать корпус, посмотреть внутрь и понять, что именно не работает. На обратном пути с Уральской он впервые заметил чёрную «Шкоду».

Сначала просто отметил её в зеркале. Через два поворота машина всё ещё ехала сзади. Андрей перестроился. «Шкода» перестроилась тоже. Он нахмурился, но почти сразу одёрнул себя. Краснодар. Воскресенье. Тысячи машин едут одними маршрутами. На следующем перекрёстке Андрей специально свернул туда, куда ему было не нужно.

«Шкода» свернула. Теперь стало не по себе. Он проехал ещё квартал, ушёл налево. Машина снова за ним. Первая реакция оказалась почти мальчишеской: остановиться и посмотреть, кто там такой. Вторая пришла через секунду и была умнее. Сафронов же сказал не геройствовать.

Впереди оказалась крупная заправка. Андрей заехал под камеры, остановился возле входа и вышел из машины. «Шкода» проехала мимо. За рулём был мужчина. Лицо разглядеть не успел. Андрей купил кофе, постоял несколько минут возле окна и позвонил Сафронову.

— За мной сейчас машина шла.

— Уверены?

— Три лишних поворота сделала вслед за мной.

— Номер?

Андрей продиктовал то, что запомнил.

— В двух цифрах не уверен.

— Где вы сейчас?

— На заправке.

— Она уехала?

— Да.

— Домой сразу не езжайте. Побудьте там, где люди.

— Мне на объект надо.

Сафронов вздохнул.

— У вас за вами неизвестная машина ездит, а вы о насосе думаете?

— Насос чужой. Если встанет — платить мне.

— Ладно. Проверю номер. Если увидите ещё раз — постарайтесь сфотографировать, но не гоняйтесь за ней.

— Даже обидно, что вы так плохо обо мне думаете.

— Я уже немного вас узнал.

Андрей убрал телефон и ещё некоторое время стоял у окна заправки. За стеклом люди заправляли машины, покупали воду, ругались из-за очереди к кассе. Обычная воскресная жизнь. Он посмотрел на своё отражение в тёмном стекле. Ещё сутки назад ему казалось, что самая большая проблема — Громов.

Сейчас мысль о трёх миллионах семистах тысячах почему-то даже успокаивала. Там хотя бы было понятно, кто кому должен. К вечеру насос заработал.

Домой Андрей не поехал. Ирина сама приехала к нему с ужином и сразу потребовала полный отчёт. Когда он рассказал про вскрытую машину, полицию, Руденко и «Шкоду», она долго смотрела на него.

— И после всего этого ты поехал ремонтировать насос?

— Не я ремонтировал. Миша.

— Андрей.

— Что?

— Ты нормальный?

Он усмехнулся.

— Голос сказал, что да.

Ирина сначала хотела возмутиться, но неожиданно рассмеялась.

— Дурак.

— Зато официально подтверждённый.

За ужином Андрей рассказал про сто тысяч.

— То есть опять сбылось?

— Формально — да.

— Почему «формально»?

Он объяснил. Ирина задумалась.

— Ну так ты действительно спросил только, будут ли деньги.

— Спасибо. Я уже успел почувствовать себя идиотом.

— Надо было спросить сумму.

— Спасибо второй раз.

— Обращайся.

— Самое неприятное, что он ответил идеально точно.

— А что тут неприятного?

— То, что ошибка моя.

Ирина пожала плечами.

— Это обычно и неприятнее всего.

Андрей посмотрел на неё.

— Ты сегодня решила меня добить?

— Нет. Просто если эта штука действительно отвечает буквально, тебе придётся научиться нормально спрашивать.

Он отложил вилку. Вот это уже было ближе к делу. Не угадывать, что Голос «имел в виду». Не ждать, что он сам поймёт, какая информация Андрею на самом деле нужна. Формулировать. Так же, как техническое задание, договор или вопрос эксперту: если спросил криво, потом не жалуйся на правильный ответ.

По дороге он купил обычную школьную тетрадь и на первой странице написал: Не проебать единственный вопрос. Ирина прочитала через плечо.

— Академический труд?

— Методическое пособие.

Ниже появились первые правила: Может предупредить сам. На намеренный вопрос отвечает один раз. После ответа остальные вопросы игнорирует. Обычный разговор не считается. Отвечает буквально. Пока непонятно: календарный день или двадцать четыре часа. Андрей подумал и ниже приписал отдельно:

Сначала понять, что изменится после ответа. Потом спрашивать. Ирина ткнула пальцем в последнюю строчку.

— Это уже не про Голос.

— А про что?

— Про тебя.

— Тем более полезно.

Она показала на шестой пункт.

— А это как проверять будешь?

— После полуночи спрошу ещё раз. Если ответит — значит, скорее всего, новый календарный день.

— А если не ответит?

— Будем ждать двадцать четыре часа.

— Можно же спросить у него.

Андрей поднял взгляд.

— И потратить единственный вопрос на инструкцию к самому вопросу?

Она засмеялась.

— Экономный.

— Практичный.

Ближе к полуночи они уже лежали в постели. Андрей перебирал варианты. Можно спросить, подстроена ли авария. Можно — кто тот мужчина. Можно — следили ли сегодня за ним. Можно узнать что-то про Громова. Ещё вчера последний вариант наверняка показался бы ему самым полезным. Сейчас — уже нет.

Постепенно пришла более важная мысль. Нужно спрашивать не то, что интересно. Нужно спрашивать то, что влияет на действие. Он несколько раз переписал формулировку в тетради и наконец остановился на одной:

«Попытается ли кто-нибудь в течение следующих суток намеренно причинить мне физический вред в связи с записью ДТП?»

Ирина прочитала.

— Весело живём.

— Зато ответ полезный.

— Если опять не окажется, что ты забыл уточнить какую-нибудь мелочь.

— Поэтому и написал.

Он перечитал вопрос ещё раз. Кто-нибудь. Следующие сутки. Намеренно. Физический вред. Именно в связи с записью ДТП. Некрасиво, зато понятно. 00:01. Андрей сосредоточился и обратился к Голосу. Ответ последовал сразу:

— Нет.

Он невольно выдохнул.

— Что? — спросила Ирина.

— Нет.

— Хорошо.

— Очень.

Андрей записал время в тетрадь. 00:01. Ответил. Похоже, календарные сутки. Потом обвёл слово «похоже». Одного случая для правила всё равно было мало. Телефон рядом завибрировал. Пришло сообщение. Сначала Андрей увидел фотографию и не сразу понял, что на ней.

Потом узнал собственный «Гранд Чероки» возле заправки. И себя — со стаканом кофе в руке. Снимали с противоположной стороны дороги. Под фотографией была подпись: «Мы ведь нормально попросили». Ирина приподнялась на локте.

— Это сегодня?

— Да.

Андрей увеличил снимок. Получалось, пока он следил в зеркале за чёрной «Шкодой», кто-то другой спокойно фотографировал его со стороны. Он посмотрел на тетрадь. Вопрос был сформулирован тщательно. Ответ тоже оказался точным. Голос сказал правду. Физического вреда в ближайшие сутки ему причинять не собирались.

Но наблюдать за ним, лазить в машину, звонить и присылать фотографии вопрос не запрещал. Андрей медленно положил телефон на тумбочку. Кажется, он начинал понимать главное. Голос не был страховкой от собственной глупости. И не собирался ею становиться.

Теперь стало совершенно ясно: всё остальное им делать никто не мешал.

Глава 3. Не лезь

Утром Ирина первой заговорила о полиции. Она сидела на кухне босиком, ещё сонная, с чашкой кофе в руках и рассматривала на телефоне ночную фотографию.

— Мне вот что непонятно. Если они тебя просто пугают, зачем тратить столько сил? Машину нашли, на заправке пасли, номера меняют.

— Может, для них это не так много сил.

— Тем более плохо.

Андрей намазывал масло на хлеб.

— Голос сказал, что физически ничего не будет.

— На сутки.

— На сутки.

— А фотографировать, писать и лазить по машине — пожалуйста.

— Получается так.

Ирина убрала телефон и посмотрела на него внимательнее.

— Ты злишься.

— А что мне, радоваться?

— Нет. Просто вчера ты больше боялся, а сегодня злишься.

Андрей немного подумал. Она была права. Страх никуда не делся, но поверх него уже появилась злость — совершенно бытовая, взрослая. Его втянули в чужую историю без спроса, а теперь указывали, что удалять, куда не ходить и чего не видеть. Это раздражало. Телефон зазвонил.

Сафронов.

— Доброе утро, Андрей Викторович.

— Не уверен.

— Фото видел. Когда прислали?

— Ночью, в ноль четырнадцать.

— Вы отвечали?

— Нет.

— Хорошо. Номера, с которых вам звонили и писали, проверяем. Пока ничего полезного.

— Что значит «ничего полезного»?

— Часть сим-карт оформлена на людей, которые, судя по всему, никакого отношения к вашей истории не имеют.

— Подставные?

— Возможно.

— Украденные?

— Тоже возможно.

Андрей вздохнул.

— Вы хотя бы один раз можете ответить без слова «возможно»?

Сафронов, кажется, улыбнулся.

— Могу. Самостоятельно никого искать вам не надо.

— Вот. Совсем другое дело.

— Сегодня после двенадцати сможете подъехать?

— Да.

— Возьмите оригинал записи.

— Хорошо.

Сафронов помолчал, затем добавил:

— И Руденко мы проверили. Такой адвокат существует.

— Это уже хорошо.

— Не спешите. То, что существует адвокат с таким именем, ещё не означает, что вы должны ехать с ним куда угодно.

— Он сказал, что представляет семью водителя «Камри».

— Проверяем.

Андрей отломил кусок хлеба.

— Сам водитель жив?

— Жив. Ночью сделали операцию, состояние тяжёлое, но стабильное.

— Спасибо.

После звонка Ирина спросила:

— Ну?

Он пересказал.

— Значит, хотя бы этот Руденко настоящий.

— Настоящий человек и настоящий адвокат. Всё остальное пока неизвестно.

Она улыбнулась.

— Ты за два дня стал страшным занудой.

— Точность формулировок спасает деньги.

— А секс?

Андрей поднял голову.

— Что секс?

— От точности формулировок улучшается?

— Можно провести исследование.

Ирина выставила ладонь.

— Сначала кофе допью.

Понедельничный офис встретил обычным шумом, и Андрей неожиданно этому обрадовался. Лена разговаривала с клиентом и, судя по выражению лица, в третий раз объясняла человеку очевидное. Во дворе Миша возился с «Газелью». Телефон уже мигал пропущенными вызовами. Вот это было знакомо.