Хроники Архитектора Парадокс Архитектора

— Энергетический маяк.

Максим взял его, посмотрел структуру и не найдя ничего опасного передал его Артему.

— Только координаты?

— И уровень силы.

Артём тут же спросил, вертя странную вещь в руках:

— Шаги считает?

Серена посмотрела на него.

— Нет.

— Сон?

— Нет.

— Калории?

— Нет.

— Тогда китайцы делают лучше. — заявил с уверенным видом новоиспеченный Артефактор.

Алиса прыснула, а Панкрат хохотнул в бороду, даже один из серых плащей отвернулся, пряча улыбку. Серена защёлкнула браслет на руке Артёма. В тот же миг где-то рядом тихо скрипнуло старое кресло, и Самурай замер. Максим заметил резкую перемену в настроении Артема.

— Что? — спросил он. Артём медленно повернулся и посмотрел на свое кресло.

— Оно. — тихим голосом произнес он.

— Кто? — с удивлением спросил Максим.

— Кресло.

Панкрат посмотрел на старую мебель.

— Так оно всегда скрипит.

— Не так.

И почти сразу в дальнем углу зала вспыхнул золотой свет. «Драконий Клык», прислонённый к стене, засветился изнутри. По ржавому металлу пробежали тонкие линии и сложились в странный знак: круг, вертикальная черта и два коротких штриха. Улыбка исчезла с лица Артёма.

— Вот этого раньше не было.

Софи приблизилась и посмотрела на знак, да так и замерла. Её лицо стало белее обычного, вокруг фигуры прошла едва заметная волна, будто изображение на секунду потеряло стабильность. И это не ускользнуло от взора Максима.

— Софи?

Она не ответила. Серена тем временем достала телефон. Что-то прочитала, нахмурилась, пролистала сообщение до конца и отключала экран. Катя первой обратила внимание в настроении секретаря.

— Что там?

— Архивариус закончил предварительный поиск.

Максим повернулся.

— Что нашёл?

— Совпадение фамилии.

Артём ещё смотрел на «Клык».

— Какой фамилии?

— Соколов.

Он медленно поднял голову.

— Ну Соколовых в России много. Пол-Москвы можно арестовать, работы вам на год.

— Полное имя вашего прадеда?

Артём пожал плечами, но ответил.

— Артемий вроде. Или прапрадеда. У нас семейная фантазия на именах заканчивалась. Артём, Сергей, Виктор, потом снова Артём. Удобно, на кладбище таблички можно местами менять.

— Тёма, — укоризненно произнесла Катя.

— А чего? Нервничаю я.

Это прозвучало неожиданно честно. Серена еще раз посмотрела на экран и задумчиво произнесла.

— В архиве указан Артемий Соколов.

Артём несколько секунд молчал, а потом улыбнулся.

— Отлично. Семейный бизнес. «Соколов и сыновья». Артефакты, проклятия, заточение ведьм. Работаем с тысяча восемьсот… какого там?

Катя, подошла к Серене и протянула руку к телефону.

— Покажите.

Серена хотела было возразить, но, встретившись взглядом с Максимом, молча передала аппарат. Катя сразу превратилась в другого человека. Мир вокруг перестал для неё существовать. Она увеличила снимок, подвинулась к свету.

— Бумага старая. Вторая половина девятнадцатого века точно. Здесь водяной знак… подождите.

— Катюш, — Артём попытался вернуть улыбку. — Только скажи, что документ поддельный. Я тебе премию выпишу.

— Тихо.

— Всё.

Она читала медленно, разбирая буквы.

— Дата… тысяча восемьсот семьдесят шестой. На что Софи вздрогнула, совсем чуть-чуть, но Максим заметил это короткое движение.

Катя продолжила:

— Англия. Сассекс.

Артём открыл рот. Закрыл. Потом снова попытался пошутить.

— Ну… может, прадед туризм любил. Море, воздух, британские ведьмы…

Но никто не засмеялся на его шутку и тогда он замолчал, а Катя продолжила читать.

— «Передано мастеру… отдельное соглашение… изготовление сосуда… закрепление сущности…»

Софи отлетела назад, по окнам прошла дрожь, стекло тихо зазвенело, а свет в лампах стал тише.

— Софи? — Максим шагнул к ней, но она смотрела на экран и проигнорировала его вопрос. Глаза постепенно становились золотыми, волосы поднялись, будто вокруг появился невидимый ветер. В этот момент Максим увидел другую Софи. Не строгого учителя, не женщину, которая сидела с ними за столом и слушала Панкрата, а Моргану. Ту, которая могла убить за одно неосторожное слово, а потом увидел ещё кое-что. В глазах графини промелькнул страх. Софи явно боялась того, что произносила Катя. Максим никогда раньше не видел раньше её такой.

— Покажи знак, — прошептала она и Катя увеличила нижний край документа.

На полях был нарисован тот же символ, который светился на «Драконьем Клыке».

Круг. Черта и два штриха.

Софи закрыла глаза.

— Нет… — замогильным голосом произнесла она

Артём перестал улыбаться окончательно.

— Ты его знаешь?

Графиня медленно посмотрела на него.

— Он был на камне.

— На каком?

Ответ прозвучал почти шёпотом:

— На том, в котором они держали меня.

Никто не произнёс ни слова, а Артём сел в кресло просто потому, что ноги, видимо, перестали нормально держать.

— Красиво, — тихо сказал он. — Прям семейная традиция. Один Соколов сделал штуку, чтобы тебя посадить, второй через полтора века сделал штуку для Локвуда. Молодцы мы. Стабильность.

— Артём, — сказала Софи.

— Что?

— Посмотри на меня.

Он не поднял головы.

— Тёма.

— Я слышу.

— Посмотри.

Он всё-таки взглянул. Софи уже вернула обычный облик, но в лице оставалось что-то болезненное.

— Ты не тот человек.

— Удобно.

— Это правда.

— А если он реально это сделал?

— Тогда это сделал он.

Артём сжал пальцы.

— Максиму ты такое раньше не говорила.

Слова повисли между ними и Максим почувствовал, как Катя рядом напряглась.

Софи молчала несколько секунд, а потом кивнула.

— Да. Не говорила.

— Почему?

— Потому что была глупее.

Артём наконец поднял голову,а Софи продолжила:

— Я слишком долго считала, что кровь несёт вину. Что потомок должен отвечать за предка. Максим показал мне, насколько я ошибалась.

Она посмотрела на Архитектора.

— Я не повторю эту ошибку с тобой.

Артём хотел что-то сказать, наверное, очередную шутку, губы дёрнулись, но ничего не получилось. И именно в этот момент кресло под ним запело.

Сначала все решили, что это обычный скрип. Потом звук повторился. Первая протяжная нота прошла по залу, за ней появилась вторая, третья, и потрескавшаяся кожа старого кресла едва заметно засветилась.

Артём резко встал.

— Слышите?

Панкрат вышел из кухни с подносом.

— Чего?

— Песню.

Домовой замер.

Поднос в его руках дрогнул.

— Ё-моё…

Теперь слышали все.

Из старого кресла, которое столько лет путешествовало вместе с Артёмом из квартиры в квартиру, лилась тихая мелодия. Мужской голос был старым, надтреснутым, слова терялись, будто шли через толщу воды и времени.

Артём подошёл ближе.

— Раньше только я слышал.

Максим активировал зрение и замер. Кресло раскрылось перед ним, не просто как артефакт, а как хранилище. Сотни тонких линий были спрятаны внутри дерева, кожи, старых металлических гвоздей. Настолько глубоко, что раньше он принимал их за обычную структуру материала. Это было похоже на программу, спрятанную не в отдельном файле, а прямо внутри самой операционной системы, где она ждала нужного ключа, нужного пользователя, нужного момента.

— Макс? — Катя заметила его лицо.

— Там что-то есть.

— Что?

— Память.

Артём положил ладонь на подлокотник. Золотые линии вспыхнули. Голос стал отчётливее. Несколько слов всё ещё невозможно было разобрать, но потом сквозь мелодию проступила фраза.

— …кровь моя…

Артём вздрогнул.

Все стояли молча. Голос снова исчез в песне, будто человек, говоривший из прошлого, не имел сил пробиться дальше. Софи медленно подошла к креслу. Она слушала, не просто внимательно, а с ужасом. Максим увидел, как её прозрачные пальцы сжались, а глаза снова наполнились золотом. Мелодия повторила несколько нот и вдруг Софи прошептала:

— Я знаю эту песню.

На этот раз в её голосе не было ни силы, ни гнева, ни привычной уверенности. Только память, которую она полтора века старалась забыть.