Писатель и читательница

- А Вы уверены, милая барышня, что Веселовский захочет давать Вам интервью, и вообще с Вами разговаривать?

Леночка вконец разозлилась. «Никакая я Вам не милая и никакая не барышня!!!» - хотелось закричать ей. Но она сдержалась, а вместо этого резко сказала:

- Захочет он или нет – это, собственно говоря, не Ваше дело! Я уверена, что он хороший человек и согласится дать мне интервью! Вы мне лучше скажите – к чему все эти глупые расспросы?! Я всего лишь спросила Вас, не знаете ли Вы, где сейчас находится Веселовский. Вы можете мне помочь, или нет?!

Алкаш снова ухмыльнулся:

- Ошибаетесь, барышня. Это как раз моё дело. Что же касается Вашего вопроса – где сейчас находится Веселовский, то ответить на него очень легко. Он находится прямо перед Вами. Веселовский – это я!

Леночка остолбенела. «Не может быть!» - пронеслось у неё в голове, когда она ещё раз окинула взглядом алкаша. Конечно, по его манере разговаривать, было видно, что человек он, как минимум более-менее вежливый и культурный, может быть даже с каким-то образованием. Но всё равно, Леночка и подумать не могла о том, что автор той великой книги, от которой она пришла в невероятное восхищение – распивал водку во дворе в таком виде. Для Леночки это было что-то из области невероятного. Казалось, Леночка меньше бы удивилась, даже если бы сейчас во дворе приземлилась летающая тарелка с инопланетянами.

И вдруг, Леночка с облегчением выдохнула. «Однофамилец! Точно однофамилец!» - пронеслось у неё в голове. Конечно было сомнительно, чтобы в одном и том же дворе, бок о бок, жили двое Веселовских, но чего в жизни не бывает! А может это и не однофамилец, а брат или просто родственник писателя?

Леночка, посмотрела на алкоголика и сказала:

- Простите, но тут видимо какая-то ошибка. Мне нужен Веселовский Валерий Викторович.

- Я и есть Веселовский Валерий Викторович. – ответил алкаш.

«Однофамилец и полный тёзка? – пронеслось в голове у Леночки. – Нет, это более, чем странно, такого не бывает!».

Тем не менее, она решила не отступать и сказала:

- Судя по всему, это действительно ошибка. Мне нужен Веселовский Валерий Викторович, писатель, который написал…

- Который написал книгу «Нониллион», да? – перебил Леночку алкаш.

- Ээээ…гммм…ну…да. – ответила, запинаясь Леночка, она совсем растерялась.

- Ну так вот, написал её я! – ответил алкаш.

Другой же алкаш, которого назвали Петровичем, подтвердил его слова:

- Да, это он! Это Викторыч наш эту книгу накатал!

Между тем, алкаш в пиджаке и кепке, видимо решив, что эта молодая особа ему не верит, полез в карман пиджака и достал оттуда старый, засаленный паспорт. Открыв паспорт, он протянул его Леночке и сказал:

- Вот, барышня, смотрите!

Леночка не могла себя заставить взять паспорт из рук этого алкаша, настолько отвратно он выглядел. Поэтому Леночка сказала:

- Брать не буду, вдруг ещё порву случайно. Покажите из своих рук.

Алкаш, кажется, понял, почему на самом деле она не хочет брать в руки его паспорт. Тем не менее, он, в третий раз уже ухмыльнувшись, раскрыл паспорт и сказал:

- Ну что же, смотрите!

Он раскрыл паспорт и показал Леночке. Она подошла ближе и прочитала. В паспорте значилось – «ФИО - Веселовский Валерий Викторович. Место рождения – гор. Москва. Дата рождения – 17.05.1983».

Леночку бросило в холодный пот. Она наконец поверила, что ту книгу, которой она зачитывалась днями и ночами, которую она практически боготворила – написал вот этот самый человек. Но поверив в это – она совсем запуталась, не зная, что и думать теперь.

«Это он! Это действительно ОН! – думала Леночка. – Неужели правда, что именно этот забулдыга написал эту прекрасную, гениальную книгу?! Нет, такого не может быть! Это какой-то театр абсурда, это чудовищно и немыслимо, такого просто не может быть!».

И тем не менее, Леночке пришлось смириться с тем, что в жизни, судя по всему, может быть всё, что угодно. И как бы не было ей это неприятно – но Леночке волей-неволей пришлось признать, что сидящий перед ней человек – и есть автор «Нониллиона».

Веселовский, между тем, убрал паспорт в карман и смотрел на Леночку.

- Ну что же, барышня, значит Вы хотели взять у меня интервью? – сказал Веселовский, видя, что она находится в ступоре и не может начать разговор.

И действительно – Леночка ничего не могла сейчас сказать. Она смотрела на Веселовского, с немым изумлением. Веселовский же, в полном соответствии со своей фамилией – продолжал веселиться:

- Ну что же, раз хотели взять интервью – так берите, я согласен. – сказал Веселовский. Судя по всему, эта ситуация его очень забавляла.

Он встал с лавки и сказал:

- Петрович, плесни «на ход ноги»!

Петрович тут же схватил со стола бутылку и налил чуть больше половины пластикового стаканчика. Веселовский взял стакан и сказал:

- Ну, будем!

Затем он выпил водку, достал пластмассовой вилкой из банки маринованный корнишон и закусил. После этого, он наконец-то оглянулся, посмотрел на Леночку и сказал:

- Ну что же, пойдёмте! - и направился к подъезду.

Подойдя к двери, Веселовский достал ключи и открыл подъездную дверь. Потом он оглянулся и увидел, что Леночка не идёт за ним, а стоит всё на том же самом месте. И в самом деле – для Леночки, всё произошедшее за последние пять минут, было слишком неожиданно и слишком нелепо, чтобы быть правдой. Она сейчас находилась в ступоре и плохо понимала, что вообще происходит. Кое-как, она всё же пыталась осмыслить всё увиденное, но у неё это плохо получалось.

- Ну что же Вы? Идёмте! – крикнул Веселовский Леночке.

От этого крика, Леночка, казалось, очнулась и на секунду вышла из забытья. Кое-как передвигая ногами, она пошла к Веселовскому как бы на автомате.

Веселовский же, стоял возле подъезда и держал дверь. Когда Леночка подошла к нему, он пропустил её вперёд, закрыл дверь и они начали подниматься по лестнице на второй этаж.

V

В квартире Веселовского оказалось чище, чем Леночка ожидала. Она-то думала, что, зайдя в его квартиру – она попадёт в настоящий свинарник. Однако – в квартире, на удивление, почти не было грязи и было лишь немного пыли, осевшей на мебели и столах.

Тем не менее, несмотря на относительную чистоту, Леночку всё равно покоробило то, что она увидела в квартире. На полу кухни, стояла целая батарея пустых бутылок из-под водки, мусорное ведро было переполнено, а на столе стояла пепельница, тоже полная до краёв окурками.

- Что же, проходите… - начал было Веселовский, но тут, поймав взгляд Леночки, смотревшей на бутылки и пепельницу, добавил, - Что, невесёлое зрелище, да?

- Гм…да. – пробормотала Леночка, не зная, что сказать.

- Вы не думайте, что у меня тут всегда так. – сказал Веселовский, как бы даже немного оправдываясь. – Обычно у меня тут чисто, только как загуляю – появляются и бутылки пустые, и мусор, и куча окурков. Когда я из запоя выйду – всё это вынесу на помойку. Сами видите – живу я в хрущёвке, тут мусоропровода нет.

Он немного подумал и сказал:

- Ну что же – присаживайтесь. – и дал Леночке стул.

Леночка села к столу, а Веселовский подошёл к холодильнику и открыл его. Леночка посмотрела на содержимое холодильника и прямо-таки отшатнулась.

Еды, в холодильнике у Веселовского было не так, чтобы очень много. Да и та еда, что была, проходила по категории «закуска». В холодильнике лежало несколько батонов хлеба и несколько палок колбасы. Рядом стояли банки со шпротами, селёдкой, тушёнкой и огурцами. А около банок – стояло две пластмассовых бадейки из магазина, с квашенной капустой. И это, собственно, вся еда, что была в холодильнике. Всё же остальное место – занимали бутылки с водкой. Они стояли на полочке в двери холодильника и лежали на остальных полках в несколько рядов.

Леночка так и похолодела. Почему-то это немалое количество бутылок с водкой – нагнало на неё страх. Однако – она не показала виду, и сидела на стуле с прямой спиной, положив руки на колени.

Веселовский же – достал из холодильника бутылку водки, поставил её на стол. Затем он взял чайник, и налил в кружку кипячёной воды. Потом он открыл водку, и налил её в стоящий на столе гранёный стакан. Потом, всё так же молча – он взял стопку и чокнулся ею со своей же кружкой с водой.

- Не люблю пить «не чокаясь». – сказал он, глядя на Леночку. – Обычно так пьют по очень нерадостным поводам.

После чего, он стоя выпил стопку водки и запил водой. Закусывать он не стал, зато спросил Леночку:

- Вы курите, барышня?

- Нет, не курю. – ответила Леночка, а потом, подумав, добавила, хотя Веселовский об этом и не спрашивал, - И не пью.

- Стало быть, здоровый образ жизни ведёте? Что же, это дело хорошее, дольше проживёте. – сказал Веселовский. – А я вот, как видите, не веду его. Хотел сейчас закурить – да уж ладно. Раз Вы не курите – не буду портить Ваше здоровье.

- Да Вы курите, если хочется. – великодушно разрешила Леночка. Постепенно, вежливость Веселовского стала передаваться и ей.

- Нет, не буду. – ответил Веселовский. – Переживу пока. Вот уйдёте – тогда и покурю. А вот насчёт водки – это уж извините. Как бы Вам неприятно не было, но придётся перетерпеть. Чувствую я себя сегодня преотвратно – поэтому без водки – общаться с Вами не смогу. Согласны?

- Согласна. – ответила Леночка, хотя на самом деле – всё это ей очень не нравилось. Тем не менее, она хорошо помнила поговорку про чужой монастырь, в который со своим уставом не ходят. Она понимала, что сейчас – в интервью с Веселовским заинтересованной стороной является именно она, а он всего лишь делает ей одолжение. Кроме того – она находилась сейчас в его квартире. Поэтому – она волей-неволей, должна была принять его условия.

Веселовский же, между тем, налил в стакан ещё грамм 50, снова выпил и запил водой, не закусывая. Потом, наконец, он закрыл бутылку водки крышкой и сказал Леночке:

- Ну что же, тогда давайте начнём. Я слушаю Вас.

Леночка растерялась. Она совершенно не знала, с чего начать. Немного подумав, она решила, чтобы собраться с мыслями – начать с общих вопросов. Поэтому – она просто попросила Веселовского рассказать о своей жизни.

Услышав просьбу Леночки, Веселовский снова как-то невесело усмехнулся и сказал:

- Простите, Леночка. Вы позволите так Вас называть?

Леночка растерялась ещё больше. Ей стало неловко от того, что Веселовский будто каким-то шестым чувством угадал ту форму её имени, которой её называли абсолютно все – от мамы, до подруг и коллег по работе. Леночка, не зная, толком, как на это реагировать, просто кивнула и ответила:

- Называйте.

- Так вот, Леночка. Скажите мне – а зачем, собственно, Вам нужна моя биография?

- Ну как же! – не сказала, а почти выкрикнула Леночка. – Ведь читатель нашего журнала, непременно захочет узнать, кто Вы! Ваша книга настолько популярна, что уже стала мировым бестселлером, она переведена на десятки, а может быть и сотни различных языков! Как же тогда брать у Вас интервью, если читатель даже не будет знать, что Вы за человек?!

Веселовский, услышав такую пламенную речь Леночки – сначала засмеялся, а потом как-то сразу вдруг погрустнел, и сказал ей с печальной улыбкой:

- Видите ли, Леночка… Тут дело такое, как бы Вам это сказать… Понимаете, творчество – это одно дело, а совсем другое – реальная жизнь. Их следует разделять. Если человек пишет интересные, захватывающие книги – то это абсолютно не значит, что у него самого – яркая и интересная жизнь.

- И всё же – расскажите о себе! – настаивала Леночка. Очевидно, что узнать о том, кто такой Веселовский – она хотела не столько для журнала, сколько для самой себя. Будучи преданной и пламенной фанаткой «Нониллиона», она во что бы то ни стало хотела узнать, что за человек написал эту книгу.

Веселовский же, услышав эти настойчивые просьбы, сказал всё с той же грустной улыбкой:

- Видите ли, Леночка… Дело в том, что я не знаю, что Вам рассказать. Всю свою жизнь, я могу уместить в нескольких словах. Родился, учился в школе, потом в институте, потом работал и писал книгу. Потом книга стала продаваться, и я стал известным. Это всё.

- Как всё? – даже немного разозлилась Леночка. – Что значит всё?

- А что ещё? Я не знаю, что добавить. – отвечал Веселовский. – Ну что Вам ещё сказать? Жены у меня нет, детей – нет, в армии – не служил, в тюрьме – не сидел. Всё, пожалуй.

Но Леночку не устраивала столь краткая характеристика, а потому – она стала задавать уточняющие вопросы:

- Скажите, а на кого Вы учились в институте?

- На журналиста.

- НА КОГО?!!! – выпучила глаза от изумления Леночка.

- Вы удивлены? Да, на журналиста. Судя по всему – Вы, Леночка, тоже закончили журфак.

- Да, журфак МГУ. – не без гордости сказала Леночка.

- МГУ? Вот как? – несколько удивился Веселовский. – Ну что же, значит Вы, Леночка – умнее меня. Я МГУ не потянул.

- А Вы в каком институте учились? – спросила Леночка.

- Я учился в двух институтах, у меня два высших образования. Сначала - в ***. – ответил Веселовский, назвав один из московских вузов, который был менее престижный, чем МГУ, но в целом – тоже считался неплохим.

- Понятно. – ответила Леночка. – А почему же Вы не работаете по специальности? Почему не стали журналистом?

- Ооооооо…. – протянул Веселовский. – Это долгая история.

- Так мы вроде никуда и не спешим. – парировала Леночка. – Почему же? Вас не взяли на работу?

- Если бы я захотел – взяли. – ответил Веселовский. – Но я даже не пробовал после института искать работу по специальности.

- Почему?

- Потому что, ещё тогда, когда я учился в институте, я уже понимал – что журналистом я не буду никогда.

- Почему? – снова спросила Леночка.

- Это долгая история. – второй раз сказал Веселовский.

- Так мы вроде никуда не спешим. – снова второй раз ответила ему одно и то же Леночка.

Веселовский снова наполнил стопку водкой, выпил, запил водой и сказал:

- А впрочем – ладно. К тому же – не сказать, чтобы она прямо-таки очень долгая. Если говорить в двух словах – то журналистом я не стал, так как журналист – это по сути человек подневольный.

- Как так – «подневольный»? – не поняла Леночка.

- А так, что журналист – существует не сам по себе. – ответил Веселовский. – Он представляет некое средство массовой информации.

- И что же?

- А то, что журналист – будет писать не то, что он хочет, не своё собственное мнение, особенно если работает, не в отделе культуры, скажем, а в информационном отделе. Его задача – освещать текущие события, но это ещё пол беды. Главное – что события эти, он будет освещать не так, как он хочет, а так, как ему скажет его редактор.

- Но ведь это же вполне логично. – возразила ему Леночка. – У нас есть издания, радиостанции и телеканалы, которые занимают явно прогосударственную позицию, а есть, скажем так – СМИ оппозиционные. Если предположить, что некий журналист - не любит наше правительство или не согласен с ним в чём-то, то зачем ему идти в прогосударственное СМИ работать? Пусть сразу и идёт в оппозиционное, где собрались люди схожих с ним взглядов.

- Всё это верно, Леночка, но я сейчас говорю немного не об этом. – ответил Веселовский. – Я говорю сейчас не о политике. Тем более – что будь я журналистом – я бы совершенно точно пошёл работать в СМИ, занимающее прогосударственные позиции. Я говорю о внутренней свободе человека.

- Я не понимаю… - призналась Леночка.

- Сейчас я объясню Вам на примере. – ответил Веселовский. – Давайте представим на секунду – что в Москву, для переговоров с нашим правительством - вдруг прилетел глава некоего государства. Это может быть президент, король, вождь, генсек – кто угодно. И прилететь он может откуда угодно – хоть из Азии, хоть из Европы, хоть из Северной или Южной Америки, да хоть бы и из Африки. Это не принципиально.

- Так… - протянула Леночка.

- Теперь скажите мне Леночка, как будут в случае визита в Москву главы иностранного государства – вести себя журналисты прогосударственных СМИ, а как оппозиционных?

- Ну это очевидно. – протянула Леночка. – Прогосударственные СМИ, будут освещать этот визит с положительной стороны и говорить, например, о важных, подписанных в ходе визита соглашениях о сотрудничестве между странами, а оппозиционные – будут стараться найти в этом визите что-либо плохое и освещать негативные его стороны.

- Верно, Леночка. – ответил Веселовский. – Однако, главное тут – в другом. И те и другие – будут заострять своё прямое внимание на этом визите и освещать его. Только одни – будут освещать его с позитивной стороны – а другие с негативной. Так?

- Конечно. – сказала Леночка. – И это тоже вполне логично, ведь на данный момент – этот визит, скорее всего – одна из самых ключевых новостей для нашей страны.

- Всё это верно. – ответил Веселовский. – И я не спорю, что визит этот, безусловно надо освещать, причём освещать его – с точки зрения того, какой позиции к текущей ситуации придерживается твоё издательство. Но именно это-то, и делает журналиста несвободным. Причём не только простого журналиста, а даже редактора СМИ.

- Почему? – всё ещё не понимала Леночка.

- А потому, что журналист не может выйти и сказать аудитории – «Знаете, сегодня в Москву прилетел для переговоров такой-то иностранный лидер. И это всё, конечно, интересно, но сегодня мы это обсуждать не будем, а поговорим, скажем, про Буркина-Фасо».

- Буркина-Фасо? – переспросила Леночка, окончательно запутавшись. – А при чём тут Буркина-Фасо?

- А не при чём. – ответил Веселовский. – Я просто привёл его как пример. Ну пусть не про Буркина-Фасо, можно поговорить, например, про Новую Каледонию, или острова Фиджи, или про бразильскую кухню, или про испанскую литературу, или про немецкую философию, или про итальянских художников Эпохи Возрождения.

- Но почему, собственно, мы должны говорить обо всём этом, вместо визита иностранного лидера в Москву? – не понимала Леночка.

- А вот здесь, Леночка, самое интересное. И слово «должны» здесь не очень подходит. Просто например – потому что я так хочу.

- Что хотите?

- Хочу я, например, поговорить сегодня про Буркина-Фасо.

- Зачем?

- Откуда я знаю зачем? Ну вот настроение у меня такое. Хочу и всё тут. А если я журналист – то сделать этого я не могу. Я не могу говорить на интересующие меня темы, а должен говорить о самых актуальных на сегодняшний день новостях и продвигать в своих статьях или выступлениях – ту политику, которой придерживается моё издание. А я так не хочу.

- Почему не хотите?

- Потому что – я хочу говорить лишь о том, что интересно в данный момент мне самому, а не моему издательству. Может сегодня – я хочу поговорить про Буркина-Фасо. Вот хочу – и всё тут. А если я журналист – никто мне не даст такой возможности – говорить о том, о чём хочу сейчас говорить лично Я.

Леночке, наконец-то стала ясна позиция Веселовского. Она немного помолчала, обдумывая свой ответ, а потом сказала довольно жёстко:

- Послушайте! Но, по-моему, то, что Вы говорите – это как-то несерьёзно. Это…я не знаю даже…это ведь инфантилизм какой-то. Мы же не в игрушки играем, и Вы – не подросток пубертатного периода. Надо ведь понимать, что журналистика – это серьёзная работа, которую человек, работающий в каком-либо издании – обязан выполнять на совесть. И да, ему придётся говорить или писать, продвигая ту позицию, которой придерживается то СМИ, в котором он работает. Разве это неправильно? А представьте себе – если бы, например, на атомных станциях – каждый работник начал делать то, что ему вздумается? А если бы на дороге, водители машин, стали бы ездить не по правилам дорожного движения, а так, как им захотелось? Да вот хотя бы – вы сейчас пьёте водку. А теперь представьте себе, что какой-нибудь работник ликёро-водочного завода, вместо этилового спирта – сделал бы водку из метилового, просто потому, что ему так захотелось, а потом партия водки с метиловым спиртом – пошла бы в магазины розничной торговли. Представляете, что бы тогда было? Чем плохо, делать на работе то, чего от тебя требуют инструкции и добросовестно выполнять свои должностные обязанности?

Теперь уже задумался Веселовский. Он думал дольше Леночки, молчание его длилось несколько минут. А потом он сказал:

- Может быть, вы и правы, Леночка. И насчёт инфантилизма, может быть правы, и насчёт того, что исполнять свои должностные обязанности и инструкции – это правильно. Но даже если я мозгом осознаю, что всё это правильно и так и должно быть – то это отнюдь не означает, что мне это должно нравиться, по крайней мере – применительно к журналистике.

- Но почему?! – почти вскричала Леночка. Она была разочарована тем, что её, казалось бы, железобетонные аргументы – не оказали на Веселовского особенного впечатления

- Да всё потому же, Леночка. Потому что работа в журналистике – не даёт тебе права быть свободомыслящим человеком. Журналистика делает людей, всего лишь маленькими винтиками в огромной новостной машине. Только одни винтики – побольше и поважнее других, вторые – поменьше первых и менее важные, а третьи – совсем маленькие и легко заменяются другими такими же. Но даже если винтик большой и важный – при желании можно заменить и его, хотя труднее будет найти ему замену. Но незаменимых винтиков – в наших СМИ нет.

- Подождите. – сказала Леночка. – А как же колумнисты? Они ведь, по сути – пишут о том, о чём они хотят.

- Ну во-первых, колумнистом стать довольно непросто. – начал Веселовский. – Для этого необходимо, как минимум – быть известным человеком. Надо, чтобы твоё имя было на слуху и говорило само за себя. Надо, чтобы людям хорошо был известен, и ты сам, и та позиция, которую ты занимаешь. А во-вторых, колумнисты – как правило, пишут на какую-то одну тему, в которой они лучше всего разбираются. Один пишет о политике, второй – об экономике, третий – о культуре и искусстве, четвёртый – о еде.

- И что тут такого, если человек пишет на ту тему, в которой он разбирается лучше всего? – спросила Леночка. А потом, немного подумав, добавила, - А писатели разве не так?

- Нет, не так, Леночка. – ответил Веселовский. - Я потому и стал писателем, что писатель – гораздо свободнее журналиста. Писатель, это именно тот, кого можно назвать термином «свободный художник». То есть, я могу писать о том, о чём я хочу, если, конечно, моя книга не нарушает законы нашей страны. Захочу завтра – напишу книгу про викингов, а потом может быть – про пиратов, а потом – про Дикий Запад, а потом – любовный роман, а потом – исторический, а потом – фэнтези напишу, а потом – ещё чего-нибудь. Я волен писать обо всём, о чём хочу, с совершенно свободен в этом отношении.

Веселовский разъяснил свою позицию более чем подробно. Леночка поняла её, но насчёт журналистики – в корне была с ним несогласна. Она, наоборот считала, что ей в журнале – работается более чем свободно, что у неё более-менее приемлемое начальство и доброжелательные коллеги. Ей очень нравилось работать в журнале и уходить оттуда – она никуда не собиралась. Поэтому, позицию Веселовского о том, что журналисты – несвободные люди и лишь крошечные винтики в гигантском механизме СМИ – Леночка понимала, но совершенно не принимала.

О чём было ещё спрашивать этого человека? В принципе, вопросов было очень много. Можно было спросить о том, как ему пришла в голову идея написать «Нониллион», как долго он его писал, что чувствует сейчас, когда его книга – стала культовым мировым бестселлером, каковы его дальнейшие творческие планы.

Но вместо всего этого, Леночка, неожиданно даже для себя самой, спросила у Веселовского:

- Скажите, Валерий Викторович – а зачем Вы пьёте?

Веселовский, который в этот момент смотрел куда-то вбок, тут же повернулся и в упор посмотрел на Леночку. Взгляд у него был такой, что Леночка даже испугалась. Ей показалось, что она спросила что-то не то, что её вопрос задел Веселовского за живое.

Но этот странный его взгляд – практически тут же сменился его обычным, доброжелательным взглядом. Веселовский сказал: