На Восточном порубежье. Книга 2. Капитан Павлуцкий

Минутное оцепенение сменилось всеобщей активностью.

– Боевое построение! Готов-с! Пли! В Атаку! – кричал что есть мочи капитан драгунского полка Дмитрий Павлуцкий.

Гренадеры в точности выполняя команды капитана, сделали залп, пристегнули штыки и с гранатами в руках устремились на противника. Казаки следом за ними прыгали на берег, стреляя на ходу, некоторые проваливались в воду и мокрые догоняли товарищей.

Чукчи, пугая врагов звериным ревом, атаковали русских. Их воины были удивительно резвы, несмотря на неудобство вооружения. Прыгая через камни, они высоко взлетали вверх, а крылья щитов придавали подобие птицам.

Дружный залп русских прервал эту стремительную атаку. Передние ряды срезанные горячим свинцом пали наземь бездыханно. Последующие на мгновенье остановились изумленные внезапной гибелью товарищей. Но то было начало их избиения. Когда среди них начали рваться ручные гранаты этому изумлению не было границ. Оторванные руки, ноги летели в разные стороны, искалеченные тела десятками падали на каменистый берег холодного моря. Затем последовала штыковая и сабельная атака. Подчиняясь инстинкту самосохранения чукчи откатились назад.

Кивающий Головой, Холодный Ветер, Кричащий будучи тойонами в этой битве не верили своим глазам. После длительного и оживленного обсуждения, они вновь собрали своих воинов и повели на врагов.

На это раз капитан встретил их убийственным огнем из пушек, которые удалось притащить на позицию и изготовить к стрельбе во время замешательства.

Пушечная картечь оказалась убийственней гранат. Это были уже горы трупов. Лишь небольшой группе воинов вооруженных копьями удалось достигнуть казаков. Не смотря на превосходное умение фехтовать копьем, их костяные наконечники не смогли нанести особого урона закованным в железо русским казакам. Эти чукчи были изрублены саблями и приняли почетную смерть. После, нескольких попыток атаковать, чукчи кинулись на утек.

– Тангы призвали против нас злых духов! – крикнул Кивающий Головой и то же устремился прочь с поля боя.

– Виктория! Виктория! – кричали гренадеры и казаки.

– Виктория! – кричал Павлуцкий.

Коряки, что уклонились от главного сражения теперь были по всюду. Одни добивали раненых, другие собирали и сгоняли в кучу стада олений, что еще недавно принадлежали поверженному противнику.

Павлуцкий, в сопровождении офицеров, как и подобает военачальнику обходил поле боя.

Чукчи потеряли в этом сражении более пятисот лучших своих бойцов. В качестве трофеев русские захватили стадо олений, в несколько тысяч голов, да пожитки убиенных чукоч. С русской стороны во время рукопашной схватки погиб пятидесятник и два его казака. Семьдесят человек получили ранения.

– Обратите внимание на нравы этих дикарей! – молвил сотник Шипицын, указывая на трупы обнаруженные в лагере чукчей.

Десятки женщин и детей, не успевших бежать с мужьями лежали мертвые.

– Кто их? – тихо спросил капитан, хотя и догадывался.

– Не захотели сдаваться в плен. Сами удушили детей, а себя закололи.

– От чего же? Мы с женщинами и детьми не воюем, – буркнул Павлуцкий.

– Дикие люди господин капитан! Это у них обычное дело!

На месте битвы Павлуцкий простоял несколько дней, но приклоненных тойонов, просящих о мире так и не дождался.

Пленных было немного, и те в первую же ночь удавились ремнями. Из удавки успели вытащить лишь одного. Теперь он стоял перед капитаном Павлуцким, а тот с интересом разглядывал пленника.

Перед ним стоял молодой воин чукча. Среднего роста, широкие плечи. Его медленные движения сейчас не сочетались с той стремительностью и импульсивностью что видели вчера во время боя.

Черные прямые волосы были обрезаны на русский манер, а вески бриты. Видимо в уходе за лицом нож не последний инструмент. Брови сходились на переносице, предавая лицу излишнюю свирепость. Глаза широкие но сильно прищурены, отчего морщины на обветренном лице медно–красного цвета, становились характерными чертами лица. Приоткрытый, слегка оскаленный рот, оголял крепкие, крупные зубы. Легко можно было представить как они дробят кости, да и казаки рассказывают, что во время боя оскаленных зубов приходится опасаться не менее чукотского ножа или копья.

В своем большинство чукотских мужчины молоды, до старости доживают единицы, уж больно много в их жизни опасностей, ставших для них привычными.

Пленник уже лишился боевой амуниции и был одет в легкую короткую кухлянку из оленьей кожи, летние штаны и торбасы из прокопченной на огне кожи – дымлины, с подошвой из лахтача.

Его вид произвел хорошее впечатление на Павлуцкого. Ему как офицеру было лестно иметь столь опасного и сильного врага, имеющего весьма грозную репутацию по всей тундре, прибрежным островам, и даже у заморских алеутов. Его вид можно назвать даже опрятным, если бы не явное наличие вшей и резкий специфический запах. Он напомнил капитану запах медвежьей берлоги, что как то довелось ощутить во время охоты.

Но тут они были обоюдны. Чукча как вошел в походный шатер Павлуцкого тоже стал фыркать и крутить носом. Было явно что русский дух его крайне раздражал.

В качестве толмача был крещеный юкагир, что неплохо справлялся с обязанностями и не вызывал раздражение у чукчи. Несмотря на положение пленника и связанные руки он вел себя крайне независимо. Страха не испытывал вовсе, а разговаривал ввиду неудержимого природного любопытства.

– Кто ты и чьих будешь? – полюбопытствовал капитан.

Но чукча пропустил вопрос мимо ушей видимо не желая отвечать на него.

– Я узнал тебя тангы! Ты большой русский шаман! Ты трус! Русские испугались честно биться с моим народом, и ты призвал на помощь злых духов. Они убили наших воинов и забрали их души!

– Почему ты не отвечаешь на мой вопрос? Кто ты?

– Ты хитрый! Если злые духи узнают мое имя, то охранителям трудно будет уберечь мою душу. Но чукча обманет тебя и все равно уйдет верхний мир.

– Теперь у вас нет воинов! Их трупы съедят волки, – решил пойти на провокацию Павлуцкий, видя наивность дикоря.

– Чукчи истинные люди. Наши женщины умеют рожать сильных мужчин. У нас воинов, как звезд на небе. Когда будет большая луна, шаманы соберутся вместе и прогонят злых духов, и тогда снова будет война.

– Многие чукотские воины вышли на битву с одними арканами. У вас что, нет копий и луков?

Павлуцкому хотелось разозлить чукчу, но тот оскалился смеясь и ответил, чем весьма озадачил капитана.

– Оленные чукчи которых привел Холодный ветер, сильно хвастливы. Они грозились переловить всех арканами, как оленей, и сделать рабами.

– Я захватил стада оленей, и теперь чукчи умрут с голоду! – опять схитрил капитан.

– Наши братья добыли кита, мяса и жира хватит всем. Чукча будет сыт и селен, он победит русских тангы и заберет оленей.

– Дикий и наивный народ, – подумал Павлуцкий, когда увели пленника.

– Они рядом, у побережья, а после полнолуния будут готовы нас атаковать. Что же господа дикари! Баталии продолжаются! Я снова иду к вам! – Подбадривая себя, произнес Павлуцкий.

После небольшого отдыха, приведя в порядок русское воинство, Анадырская партия продолжило свое движение на восток вдоль побережья Чукотского моря.

8

Тоже время. Возле поселка береговых луораветланов, где сильнейшим человеком Кивающий Головой, опять многолюдно, но уже не по поводу торгов или праздников. Многие кочевья пришли сюда спасаясь от тангы. Две, а может и три тысячи чукоч воинов собрались в ополчение против русских.

Сейчас по всем кочевьям и поселкам побережья, в каждой яранге звучит бубен. В шаманах у чукчей полный достаток. В каждом семейном шатре имеется свой шаман, и теперь они бьют в бубны и поют песни напоминающие вой зверей тундры. Этим они призывают духов помощников, чтобы вместе справиться со злыми духами.

Старшие шаманы сказали, что злые духи убийцы пришли со стороны заката из земли принадлежащей Солнечному Владыке. Русские тангы показали им дорогу. Теперь духи невидимо витают в пространстве и охотятся за человеческими душами и телами.

Духи помощники слабы, как и сам шаман, лишь собравшись вместе, они смогут победить зло и оградить луораветланов от гибели.

Но желательно злых духов не прогнать, а натравить на самих тангы. Для этого нужен злобный шаман. Он начинает заклинания во внешнем шатре яранги, и злые духи через дымовое отверстие скапливаются у костра. После того как духи проникли в тело злобного шамана он чтобы придать своему заклинанию особую силу, раздевается донага и на четвереньках выползает из шатра ночью при свете полной луны.

– О луна! – говорит он. – Я показываю тебе тайные части своего тела, и не имею от тебя тайн. Прояви сожаление к моим гневным помышлениям. Железом одетые, страшные огнивные тангы пришли в наши земли. Чукчи бегут из внутренней страны к морю, но тангы следуют сзади и истребляют. Когда ловят то худо убивают. Мужчин разрубают, а женщин раскалывают как рыбу для сушения. Напусти на тангы злых духов, пускай они несут русским голод и смерть, болезни и всякую проказу. Пусть их женщины умирают молодыми и не рожают огнивных воинов. Сколь велик мой гнев, столь велик твой гнев. Истреби их еще до наступления прохладного времени. Народ луораветланов почитает духов, и всегда будет угощать их свежей теплой кровью.

В завершение шаман принес в жертву молодого белого оленя. Получив жертвенным ножом удар в сердце, олень без конвульсий упал на левый бок. Это был добрый знак, и все присутствующие чукчи взвыли от восторга.

Тойон Кивающий Головой, как и подобает сильнейшему человеку большого приморского поселка, пригласил знаменитого на всем побережье шамана по имени Уходящий в Землю.

Это был настоящий колдун, которого чукчи боялись и уважали. Он выделялся тем, что среди его помощников были два духа медведя. Ни так давно во время охоты он увидел двух дерущихся белых медведей. Молодые самцы были так голодны, что не хотели уступать друг другу мертвого тюленя. Когда они были окончательно измучены борьбой, Уходящий в Землю добил острогой, рассек грудь и забрал их души. Это видели несколько чукоч, что были с ним на охоте. С тех пор у него ни стало времени для охоты. Шаман, имеющий власть над духами двух белых медведей в большом почете.

Шаманские действия проходили во внутреннем пологе яранги, где все участники расселись кругом, заполнив почти все пространство и без того тесного помещения. Было очень жарко. Шаман и все желающие сбросил с себя кухлянку оставшись голым по пояс. Кивающий Головой сидел рядом с шаманом положив руку тому на голову. Так требовал обряд Уходящего в Землю.

Загасили пламя в жировике, и наступила тьма, к которой ни один человеческий глаз не способен привыкнуть. Зазвучал бубен шамана, и его пение. Человеческой речи не было, слушались лишь звуки тундры. То завывание ветра и скрип снега под полозьями, то волчий вой или призывный рев самца. Звуков было много, они разнообразные и до боли узнаваемы каждым присутствующим.

Неожиданно голос поющего изменился на грубый, и стали различимы слова шамана. В углу за спинами присутствующих послышалась возня и сопение, а затем легкое рычание. Аналогичные звуки тотчас послышались с другой стороны. Это духи медведей по зову шамана проникли во внутренний полог через тело хозяина. Бестелесные духи перемещались по всему пространству, недовольно фыркая из-за непривычных запахов и обстановки. Все это время непрерывно и монотонно звучал бубен, успокаивая присутствующих. Начиналось таинство общения с духами. Шаман говорил рычащим голосом, будто сам становился медведем.

– О духи Умкхэ! Я Уходящий в Землю вызвал вас, что бы пригласить на охоту. Передайте злым духам убийцам, что луораветланы уважают их и чтят, а русские тангы обречены гневу. Они не кормят духов и смеются над ними. О духи Умкхэ! Заклиная вас встать на пути тангы. Напустите на них порчу и болезни, голод и смерть. Обреченные гневу должны уйти из земель луораветланов. Теперь следуйте за мной. Я покажу дорогу.

Послышался рык медведей, будто одобрявший слова, возня и шаги. Непрерывно продолжал звучать бубен. Все это время рука тойона лежала на темени шамана. Неожиданно он почувствовал, что тот стал уходить в низ. Рука непрерывно чувствовавшая выбритую макушку шамана опускалась вниз до того момента когда ощутила прикосновение к шкурам, застилающим пол. Шаман исчез.

По зову тойона вновь запалили огонь в каменной чаше жирника. Пламя осветила удивленные лица чукчей сидящих кругом. Шамана не было. На его месте оставалась лишь брошенная одежда и бубен. Он был знаменитый мастер своего дела, и без труда уходил через землю из внутреннего полога яранги. Этой процедуре мешала лишь одежда, которая доставляла неудобство, и приходилось бросать каждый раз.

Вскоре он и сам объявился. Да и то право хоть и лето, но здесь на севере голышом, с духами, по ночи прохладно бегать.

9

Утро 30 июня 1731 года. Погода стояла ясная. Реки все вскрылись. На море лед тоже пришел в движение. Бесчисленные болота и озера чукотской тундры наполнились водой, доставляя великую радость бесчисленным пернатым, а отрядом Анадырской партии большие неудобства. Непрерывные обходы, переправы, броды крайне утомляли людей. Единственно, что всех радовало, это изобилие пищи. Помимо приевшейся оленины тебе и дичь и рыба в достатке и разнообразии.

Полярный день в своем пике. Солнце, соскучившись по этим унылым местам, желая скрасить и оживить их, почти сутки весит над горизонтом, и лишь слегка коснувшись его линии символично обозначает начало следующего дня. Благодаря ее старанию и усидчивости, к всеобщему удивлению, волшебные лучи успевают отогреть верхний слой вечной мерзлоты и дать источник жизни. Разнообразные краски заполняют пространство бесчисленные живые организмы не таясь приходят в движение, и тундра хоть и на короткое время становится Граалем жизни.

Только людям до этого нет дела. Они собрались здесь, чтобы убивать, то есть совершить обратное действие, и причины тому жадность, стяжательство и гордыня.

Первое сражение для капитана Павлуцкого не прошло даром. Враг был не прост, как казалось ранее. В этой войне инициатива будет всегда за чукчами. Русские могут бродить вечность по этой богом забытой земле и не встретить врага. Чукчи решали, где и когда быть битве. Но что они могли сделать своими костяными наконечниками и арканами, пусть даже в умелых руках, против ружей, грант и пушек. Как это ни странно, но этого чукчи не понимали, не хотели понять и никогда ни поймут. В их сознании и психологии что-то отсутствовало. Луораветланы свою исключительность не ставили под сомнение.

Отряды продолжали движение вдоль побережья ожидая столкновения с чукчами. Павлуцкий двигался в центре каравана, с обозом. Носилки с раненными, поклажа, припасы, сани, прочее, все это правдами и неправдами было погружено на олений, и те беспрекословно тянули свою лямку. Отсюда ему хорошо просматривалась вся колонна.

Командиры и передовые отряды следовали верхом на крупных оленях, что считались тунгусского происхождения. В голове колонны по прежнему егеря подпрапорщика Маркова, а впереди них небольшой отряд разведчиков коряков, что бегали с такой проворностью, что бес труда опережали верховых. Замыкал колонну отряд пеших казаков сотника Шипицына.

На это раз чукчи атаковали внезапно. Выскочив из засады их воины вооруженные копьями бросились на головные отряды русских. Одновременно был атакован и хвост колонны. Чукчи устремились на русских со всей свойственной им поспешностью.

Воины что были вооружены луками, непрерывно пускали тучи стрел. Но по жизни чукчи неважные стрелки. При охоте на морского зверя или дикого оленя редкие охотники используют лук. У тех больше острога, да копье в ходу. Но если стрела найдет свою цель, то рана будет тяжелой. Костяной наконечник способен пробить кожаные одежды, и будь хоть царапина, яды что готовят чукотские шаманы будут весьма опасны.

Судя по обилию летящих стрел и количеству атакующих, к русским на это раз подступило несколько тысяч чукоч. Многие воины были явно в состоянии эффекта. Они устрашающе рычали, скалили зубы, кусая рукава собственной одежды.

Приблизиться, разделить и окружить русских, а затем навязать рукопашный бой и тем сравнять шансы на победу. Такова была на этот раз тактика тойона Кивающего Головой.

Шаман, что проводил обряд чревовещания, удивил тойона изрядно. Многих повидал Кивающий головой, да и сам в шаманстве был не последним. Но искусство этого, особенно трюк с исчезновением, удивил его. Десять больших пластин китового уса были достойной платой Уходящему в Землю. При расставании шаман оставил ему целую бадью урины, что собрал у мухоморных людей.

– Выпитый черпак урины придаст воину удивительную легкость и силу. Он будет быстр как олень, силен как умкхе, а прыгать будто летящая птица, – сказал он на прощание.

Все способы хороши! Не побрезговал тойон и этим, опоил своих воинов уриной. Вон они сейчас атакуют русских с перекошенными от злобы лицами.

Всю опасность этой тактики, что чукчи применили со всем ожесточением, капитан осознавал в полную меру. Он даже предвидел ее, когда разглядел в чукчах весьма разумных и опытных воинов. А их тойоны имели большой опыт войны с коряками и юкагирами.

Своего главного противника Павлуцкий сразу рассмотрел среди атакующих. Кивающий Головой командовал чукотским ополчением, и по привычке непрестанно кивая, отдавал приказы.

Первым делом, по команде капитана, казаки, что были в обозе, принялись поспешно возводить крепь. В ход пошли сани, шкуры и камни. Скоро русское воинство могло укрыться за оградой из поставленных вертикально саней, закрытых шкурами, укрепленных грудой камней и ремнями.

Пушки установленные между санями открыли прицельный огонь. Все раненные, взяв ружья, тоже присоединились к защитникам. Не растеряли еще русские за время сибирского благополучия, ту удивительную крепость духа, свойственную их отцам и дедам, первопроходцам этого сурового края.

Тем временем отражая непрерывные атаки чукчей егеря подпрапорщика Маркова и казаки сотника Шипицына боясь окружения и гибели, тоже отступить за крепь. Только что растянутая колонна русских, напоминающая ползущую змею, при виде опасности собралась в клубок и изготовилась к смертельному удару.

Фактор неожиданности был утерян. Добыча казавшаяся так близкой и доступной ускользнула. Теперь она превратилась в охотника безжалостно расстреливая из за укрытия неразумных дикарей.

Сейчас бы чукотскому тойону остановить воинство увести людей живыми до следующего случая. Но этого быть не могло. Он как луораветлан не должен добровольно уйти живым и побежденным. Только груды погибших родников будут оправданием для бегства.

Таковы суровые неписанные законы луораветланов. И русские, дивясь на упорство чукчей с каким они бежали на верную смерть обрушили на них всю мощь своего оружия. Пушечная картечь, свинцовые пули рвали тела атакующих безумцев бес счета. Даже Павлуцкому и его офицерам стало не по себе.

– Господин капитан! Почему они не уходят! – не выдержал первым Марков.

– У этих дикарей отсутствует чувство самосохранения! Если мы хотим здесь остаться, то придется их всех уничтожить! – ответил жестко Павлуцкий.

Маркову показалась, что капитан действительно так думает, но природная человечность взяла верх.

– Господин капитан! В арсенале имеются фейерверочный ракеты! Разрешите мне их опробовать в действии. Хотя бы не для убийства, но для страху, понеже никогда чукочи того не видели. Испугаются, да может утекут?

– Откуда же у нас такое чудо? – удивился Павлуцкий.

– Так сказывают будучи в Санкт-Петербурге, казачий голова Шестаков из любопытству приобрел! В молодые годы, при Петре Великом, мне, доводилось ладить и запускать фейерверочные ракеты. Так что не сомневайтесь.

– Только смотри у меня, своих не покалечь! Может чего доброго и выйдет, – согласился капитан.

Солнце уже обошло дерущихся кругом, и чуть склонилось к горизонту, но чукчи продолжали атаковать с неослабевающим упорством.

Воспользовавшись небольшой передышкой, Марков выполз из-за укрытия, и с помощью одного из бывалых гренадеров установил несколько земляных ракет.

Все произошло как нельзя лучше. Во время очередной атаки перед чукчами, неожиданно встали столбы искр. Взлетая вверх и рассыпаясь веером, ярко искрящиеся огни засыпали наподающих воинов. Искры падали на одежду, лицо, шею обжигая и жаля не хуже диких пчел.

Такого зрелища разум дикарей перенести был не в состоянии. В ужасе побросав копья они кинулись на утек, не помышляя более о победе.

– Виктория! – заорал Марков и пустил в след чукчам верховую ракету.

Во втором сражении русские не потеряли ни одно человека, а погибшие чукотские воины застилали всю округу. Бес счета было видно, что убитых много больше, чем в предыдущем сражении.

Но и на этот раз капитан Павлуцкий не дождался капитуляции противника, и склоненных голов их тойонов.

Право, он в этот момент глубоко жалел, что согласился на просьбу подпрапорщика Маркова, и превратил свою победу в пустую утеху тщеславия, да и то сомнительного свойства.

Две недели преследовал Павлуцкий уходящего противника. Луораветланы, растворяясь в тундре, уходили к Чукотскому носу. Здесь 14 июля 1731 года у мыса Сердце-Камень, севернее Анадырского залива он нагнал оленных чукчей, где тойоном был Холодный Ветер.

Сердце капитана защемило от радости, когда к нему явился тойон в сопровождении сильнейших людей. Это был знак покорности. Опустив голову, явно сдерживая гордыню, сквозь зубы Холодный Ветер произнес:

– Против тангы бились чукчи с обеих морь, и всей тундры. Русские дважды разбили непобедимых ранее чукоч. Их оружие извергающее пламя уничтожило лучших наших воинов. Жены убили себя и детей, чтобы уйти вслед за своими мужчинами. У нас более нет сил сражаться. Завтра, когда солнце начнет свой ход с моря, мы придем к тебе, уплатим ясак и дадим шерть в покорности твоему Солнечному государю.

– Это будет мудрое решение. Наша государыня Императрица Анна Иоанновна назначит тебя самым главным тойоном над всем чукотским народом. Она велела мне тех, кто придет под ее государеву руку, любить и защищать от врагов. Преподнести в дар эти медные котлы, иглы и табак. После замирения и уплаты ясака сюда придут русские купцы и привезут для чукчей много разного товара.

Выслушав переводчика, после долгого молчания Холодный Ветер неожиданно заявил.

– Холодный Ветер слышал, что в прошлые годы белый царь был мужчина, а теперь стал женщиной?

Павлуцкого этот вопрос застал врасплох. Он и сам толком не мог разобраться в нынешних законах престолонаследия, а тут попробуй объясни дикарю. Но тот рассудил все по-своему, оставшись весьма довольным.

– У чукчей такое случается, когда юноша получает призыв стать шаманом. Мягкий женоподобный мужчина меняет по приказу келетов свое жизнь и становится женщиной шаманом. Иногда чукча чтобы обмануть болезнь отращивает волосы, и тоже становится женщиной. Это хорошо, что у чукчей и русских есть схожие обычаи.

На следующий день, по случаю дачи шерти, капитан Павлуцкий облачился в парадную форму драгунского офицера. Того требовал случай, ведь это и есть цель всей Анадырской партии. Но к обеду никто не явился.

Нетерпение одолевало капитана, более ждать не было мочи. Подняв три десятка казаков, он выступил навстречу чукчам.

– Капитан поступил крайне неосмотрительно! – заметил Марков после его ухода. – Это вполне может оказаться засадой.

– Берите подпрапорщик своих гренадеров и ступайте следом. Береженого, бог бережет! – распорядился сотник, что остался за старшего.

Капитан погонял своего оленя. Служилые, ели поспевая за командиром, следовали пешим порядком. Казаки недовольно галдели, все более вызывая раздражение у капитана. Но примирение произошло мгновенно, когда из-за камней поднялись чукотские воины и кинулись на небольшой отряд русских.

Враг насел со всех сторон. Казаки даже не успели изготовиться к стрельбе из фузей, лишь несколько ручниц метнули свои заряды во врага. Все огневое превосходство было утеряно, и будучи в меньшинстве надеяться можно было только на проведение господне. Но для казаков этого было не мало. Со всей присущей им отвагой встретили врага копьями и саблями.

Чукчи опасаясь огненных стрел, были крайне отяжелены доспехами. Дополнительные кожаные полосы, металлические бляхи, пластины китового уса, при данных обстоятельствах оказались большим неудобством.

Русские напротив, поверх кожаных летних кухлянок имели легкие железные кольчуги, и шлемы. Они придавало движению полную свободу, и превосходно защищали от оружия противника.

На это раз схватка была на равных. Численное превосходство одних крылось стальным вооружением других.

Чукчи, вооруженные копьями и ножами, наседали со всех сторон. Сразу было видно, что копьем владеть они большие мастера. Достигая в длину восьми футов, оно заканчивалось с обеих концов железными наконечниками. Один из них был в локоть длиной, и остро отточен как бритва, другой мелкий и предназначенный только для колющего удара. Таким копьем можно было отсечь голову на подобие пальмы, что использовалось якутами и тунгусами.