Невинная для кавказского босса

Алина посмотрела на него с новым интересом. Этот человек был полон противоречий. Он мог быть жестоким и властным, но при этом хранил книги об искусстве и мечтал о другой жизни. Она вдруг поймала себя на мысли, что хочет узнать о нем больше. И тут же одернула себя. Он был ее похитителем, ее тюремщиком, пусть и в мягкой форме. Нельзя было забывать об этом.

Они вернулись в гостиную, и Рустам посмотрел на часы.

— Мне нужно работать, — сказал он. — Если вам что-то понадобится, позовите Мариам. Она здесь уже двадцать лет и знает этот дом лучше меня.

Он ушел в кабинет, и Алина осталась одна. Она поднялась в свою комнату, разобрала сумки, разложила вещи. Затем достала шкатулку и поставила ее на стол. Ключ, фотография, записка — все было на месте. Она села за стол и посмотрела на эти предметы, которые перевернули ее жизнь. Теперь у нее было время подумать.

Она вспомнила правила Рустама. Все они были направлены на то, чтобы контролировать ее. Но Алина не собиралась быть послушной овечкой. Она была реставратором. Она привыкла работать с тем, что скрыто, с тем, что требует терпения и внимания. И сейчас ей нужно было понять, что находится в шкатулке и почему это так важно. Она решила, что завтра, когда Рустам уедет, она начнет собственное расследование. Тихо, аккуратно, не нарушая правил — но и не позволяя им ограничивать ее.

На следующий день, проводив Рустама взглядом из окна — его машина выехала за ворота ровно в девять утра, — Алина спустилась в библиотеку. Мариам, пожилая женщина с добрыми глазами, принесла ей чай и печенье, и Алина, поблагодарив ее, осталась одна среди книжных полок. Она достала ноутбук и начала искать информацию о Дамире Воронцове. Но чем больше она искала, тем меньше находила. Никаких статей, никаких упоминаний, ни одной фотографии. Этот человек словно растворился в воздухе, оставив после себя лишь фамилию, которая всплыла в старой газетной заметке.

Она переключилась на поиск информации о компании «Стройинвест». И здесь ее ждал успех. Оказалось, что компания была ликвидирована двадцать восемь лет назад, сразу после скандала, связанного с хищениями в особо крупных размерах. В скандале были замешаны несколько высокопоставленных чиновников, двое из которых покончили с собой, не дожидаясь суда. Алина почувствовала, как холодок пробегает по спине. Она начинала понимать, во что ввязалась. Это была не просто старая фотография. Это была бомба замедленного действия, способная уничтожить репутации и жизни многих людей.

Она углубилась в чтение, делая пометки в блокноте, и не заметила, как пролетело время. Обед она пропустила, и только когда за окном начали сгущаться сумерки, она оторвалась от экрана. Рустам должен был вернуться с минуты на минуту. Алина закрыла ноутбук и потянулась, разминая затекшую спину. Она чувствовала себя одновременно уставшей и воодушевленной. У нее появилась первая зацепка, первая ниточка, за которую можно было потянуть.

Она вышла из библиотеки и направилась в сторону кухни, чтобы попросить у Мариам чашку кофе. Коридор, ведущий на кухню, проходил мимо кабинета Рустама, дверь в который была приоткрыта. Алина замедлила шаг. Из кабинета доносились голоса. Один принадлежал Рустаму, второй — Тимуру, который, судя по всему, вернулся вместе с ним. Она не собиралась подслушивать. Это было не в ее правилах. Но что-то в голосе Тимура — резком, взволнованном — заставило ее остановиться.

— Ты уверен, что это она? — спрашивал Тимур. — Рустам, это слишком серьезно. Если ты ошибаешься, мы все окажемся под ударом.

— Я не ошибаюсь, — ответил Рустам, и его голос был холоден, как лед. — Она — ключ. И она сама еще не понимает, насколько. Но она узнает. Я сделаю так, что она узнает.

Алина почувствовала, как сердце пропускает удар. Они говорили о ней. О ней, как о ключе. Как об инструменте. Она прижалась к стене, боясь дышать. Голоса стали тише, и она не разобрала следующие слова. Но и того, что она услышала, было достаточно. Рустам не просто защищал ее. Он использовал ее. И Тимур — Тимур, который казался таким доброжелательным, — был частью этого плана.

Она бесшумно вернулась в свою комнату и закрыла дверь. Прислонившись к ней спиной, она попыталась унять дрожь в руках. Ее снова использовали. Как и много лет назад, когда она была ребенком и не понимала, что происходит. Но теперь она не была ребенком. И она не собиралась позволять кому-то решать за нее.

Она села за стол и посмотрела на шкатулку. Теперь она знала, что делать. Она найдет правду сама. И она не станет делиться ею с теми, кто видит в ней лишь инструмент. Даже если для этого ей придется нарушить все правила Рустама.

Глава 6. Первая трещина

Ночь прошла без сна. Алина лежала в постели, уставившись в потолок, и в голове ее снова и снова звучал обрывок подслушанного разговора. «Она — ключ. И она сама еще не понимает, насколько». Слова Рустама жгли ее изнутри, как раскаленные угли. Она прокручивала их в памяти, пытаясь найти оправдание, пытаясь убедить себя, что ослышалась, что неверно истолковала услышанное. Но голос Тимура, полный тревоги и сомнения, и холодный, уверенный ответ Рустама не оставляли места для сомнений. Ее использовали. С самого начала. С того самого момента, как она открыла шкатулку, она стала пешкой в чужой игре, и тот, кто обещал защиту, на деле лишь крепче сжимал поводок.

Утром она спустилась в столовую с твердым намерением не показывать виду, что что-то изменилось. Она улыбнулась Мариам, поблагодарила за завтрак, даже съела кусок лепешки, хотя еда казалась ей безвкусной, как бумага. Рустам уже сидел за столом, углубившись в бумаги, и Алина, бросив на него короткий взгляд, отметила, что он выглядит уставшим. Тени залегли под его глазами, и морщина между бровей стала глубже. Но она не позволила себе проникнуться сочувствием. Этот человек был опасен. И теперь она это знала наверняка.

— Доброе утро, — сказал он, не поднимая головы. — Как спалось?

— Хорошо, — соврала Алина, садясь напротив. — Я нашла кое-что в библиотеке. О компании «Стройинвест». О скандале, который произошел много лет назад.

Рустам наконец поднял на нее глаза. В них мелькнул интерес.

— И что же вы нашли?

— Компания была ликвидирована. Двое чиновников покончили с собой. Много денег исчезло. И мой отчим, судя по всему, был в центре этой истории. — Алина говорила ровно, стараясь, чтобы голос не выдавал ее волнения. — Вы знали об этом?

Рустам отложил бумаги и откинулся на спинку стула. Его лицо осталось непроницаемым, но Алина заметила, как на мгновение дрогнули уголки его губ. Он что-то скрывал. Она была уверена в этом.

— Знал, — ответил он коротко. — Но не все детали. Дамир Воронцов был посредником. Он связывал людей, которые не хотели быть связанными. Деньги, документы, подписи — все проходило через его руки. А потом он исчез. Вместе с документами.

— И вы думаете, что эти документы — в моей шкатулке?

— Я думаю, что часть из них. Но не все. — Рустам встал из-за стола и подошел к окну. Он смотрел на заснеженный сад, и в его позе была та самая напряженность, которую Алина уже начала узнавать. — Ваша мать была умной женщиной. Если она хранила эту шкатулку столько лет, значит, она знала ей цену. И значит, она понимала, что просто так эти документы не уничтожить. Она ждала.

— Ждала чего? — Алина тоже встала, чувствуя, как внутри поднимается волна холода.

— Момента, когда их можно будет использовать. Против тех, кто виноват. — Рустам повернулся к ней, и в его глазах было что-то, чего она не видела раньше. Что-то похожее на боль. — Ваша мать была не просто библиотекарем, Алина. Она была свидетелем. И, возможно, жертвой. Как и мой брат.

Алина хотела ответить, хотела спросить, что он имеет в виду, но в этот момент в столовую вошел Тимур. Он выглядел встревоженным и, бросив быстрый взгляд на Алину, подошел к Рустаму.

— Рустам, — сказал он тихо, но Алина услышала. — Есть новости. Из города. Люди Валиева снова вышли на связь. Они хотят встретиться.

Рустам напрягся. Его лицо стало жестким, как камень.

— Когда?

— Сегодня. Через два часа. Они говорят, что у них есть информация о документах. И о девушке.

Тимур не смотрел на Алину, но она поняла, что «девушка» — это она. Ее снова обсуждали, снова решали ее судьбу за ее спиной. Она почувствовала, как внутри закипает гнев, но заставила себя молчать. Сейчас было не время для сцен.

Рустам кивнул Тимуру и повернулся к Алине.

— Оставайтесь здесь, — приказал он. — Я вернусь к вечеру. Мариам приготовит вам обед. Если что-то понадобится, позовите охрану.

Он направился к выходу, и Алина смотрела ему в спину, чувствуя, как в груди разрастается что-то темное и горькое. Он уходил. Снова уходил, оставляя ее в неведении, снова решал все сам. А она оставалась в этом доме, как птица в золоченой клетке, и ждала, когда ей соизволят сказать правду.