Невинная для кавказского босса

— Хорошо, — наконец произнес он, и в его голосе прозвучала странная смесь раздражения и уважения. — Вы хотите правды? Вы ее получите. Но не потому, что я вам что-то должен. А потому, что вы, сами того не понимая, вляпались в историю, которая касается меня и моей семьи гораздо больше, чем вас.

Он отошел от стола и направился к одному из стеллажей. Открыв дверцу, он достал оттуда старую, потрепанную папку и положил ее перед Алиной. Затем, помедлив мгновение, он вынул из внутреннего кармана пиджака фотографию — ту самую, что Алина нашла в шкатулке. Только у него она была в единственном экземпляре, и он бережно, почти благоговейно, положил ее поверх папки.

— Эту фотографию сделали тридцать лет назад, — сказал он, и голос его стал глухим, лишенным прежней жесткости. — На ней запечатлены четверо мужчин. Они были партнерами. Они построили бизнес, который до сих пор приносит деньги. Но они же были и врагами. Они предали друг друга, и эта фотография — единственное, что осталось от их общего прошлого. — Он ткнул пальцем в одного из мужчин, стоявшего слева, того, чье лицо показалось Алине смутно знакомым. — Этот человек — мой отец. А этот, — его палец переместился на мужчину справа, — Дамир Воронцов. Ваш отчим.

Алина почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она смотрела на фотографию, но теперь видела ее совсем другими глазами. Эти люди не были незнакомцами. Они были частью ее жизни, частью ее прошлого, о котором она ничего не знала.

— Но это еще не все, — продолжил Рустам, и в его голосе зазвучала боль, тщательно скрываемая, но все же прорывающаяся наружу. — В центре стоит мой старший брат. Артур. Он был… он был хорошим человеком. Лучшим из нас. Он занимался делами отца, пытался вести бизнес честно, не так, как другие. И он погиб. Официально — несчастный случай. На самом деле — его убили. И я долгие годы считал, что убийца — кто-то из семьи Воронцовых. Я считал, что ваш отчим был организатором. Я искал доказательства. И вот, спустя столько лет, я нахожу вас. С фотографией, о которой никто не должен был знать. С ключом, который, я уверен, открывает то, что может пролить свет на смерть моего брата.

Он замолчал, и в комнате снова воцарилась тишина. Алина смотрела на фотографию, на лица этих мужчин, и чувствовала, как внутри нее рушится стена, которую она так долго выстраивала между собой и прошлым своей семьи. Ее мать, ее тихая, скромная мать, была замужем за человеком, который, возможно, был убийцей. И теперь она, Алина, оказалась втянута в эту давнюю историю, как в паутину, из которой не было выхода.

— Я не знаю ничего о смерти вашего брата, — прошептала она, и голос ее дрогнул. — Я не знаю, что в этой шкатулке. Я просто нашла ее среди вещей матери. Я не хотела… я не просила об этом.

Рустам медленно подошел к ней. Он опустился на корточки перед креслом, и теперь его глаза оказались на одном уровне с ее глазами. В них больше не было холода. Была усталость, была боль и было что-то еще — что-то, что заставило Алину замереть.

— Я знаю, что вы не просили, — сказал он тихо. — Но вы уже в этом. И те люди, которые напали на вас в архиве, не отстанут. Они хотят получить шкатулку. Они хотят получить ключ. И они не остановятся ни перед чем. Поэтому вы останетесь здесь. Я не отпущу вас, пока не пойму, что происходит. И пока не найду того, кто убил моего брата.

Алина открыла рот, чтобы возразить, чтобы сказать, что она не собирается быть пешкой в его игре, что она не позволит ему решать за нее. Но слова застряли в горле. Потому что где-то в глубине души она понимала: он прав. Она была в опасности. И этот человек, этот холодный, властный, пугающий кавказский босс, был единственным, кто мог ее защитить. По крайней мере, сейчас.

— Я останусь, — произнесла она наконец, и в ее голосе не было смирения, а была лишь вынужденная необходимость. — Но только до тех пор, пока не выясню правду о своей матери. И о том, что действительно произошло тридцать лет назад.

Рустам медленно кивнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Договорились, — сказал он, поднимаясь. — Но в моем доме действуют мои правила. И первое из них: вы не покидаете территорию без моего ведома. Вы не разговариваете с посторонними. И вы не предпринимаете никаких действий за моей спиной. Если вы согласны на эти условия, я обещаю, что сделаю все, чтобы защитить вас и найти ответы. Если нет… — он развел руками, словно показывая, что в таком случае он умывает руки.

Алина посмотрела на него снизу вверх. Она чувствовала себя загнанной в угол, но где-то в глубине души, в самом ее потаенном уголке, где жили упрямство и воля к жизни, она уже приняла решение. Она не станет жертвой. Она станет исследователем. Она будет искать правду, даже если для этого ей придется играть по правилам этого опасного человека. И, возможно, однажды она найдет способ перевернуть эту игру в свою пользу.

— Я согласна, — сказала она, и в ее голосе прозвучала твердость, которой она сама от себя не ожидала. — Но и вы должны пообещать мне одну вещь.

Рустам поднял бровь.

— Какую?

— Когда вы найдете того, кто убил вашего брата, — произнесла Алина, глядя ему прямо в глаза, — вы не станете судить его сам. Вы передадите его властям. Иначе вы ничем не лучше тех, кого пытаетесь наказать.

В комнате повисла тишина. Рустам смотрел на нее долгим, испытующим взглядом. Алина видела, как в его глазах борется что-то — гнев, удивление, возможно, даже ярость. Но потом что-то дрогнуло в его лице, и он медленно, почти незаметно, кивнул.

— Посмотрим, — сказал он уклончиво. — Все зависит от обстоятельств. А теперь отдыхайте. Завтра у нас будет долгий день. И, Алина… — Он уже стоял в дверях, и его фигура четко вырисовывалась на фоне освещенного коридора. — Не пытайтесь сбежать. Это единственное, о чем я прошу вас по-настоящему.

Он вышел, и дверь за ним закрылась с мягким щелчком. Алина осталась одна в огромном кабинете, среди чужих вещей, чужих тайн и чужой боли. Она посмотрела на фотографию, лежавшую на столе, на лица мужчин, которые когда-то были друзьями, а стали врагами. И где-то в глубине ее существа, в самом сердце, зародилось странное чувство: она больше не была просто Алиной Вороновой, скромным реставратором. Она была частью истории, которая началась задолго до ее рождения и которая теперь требовала своего завершения.

Глава 4. Под защитой

Алина проснулась от того, что кто-то осторожно тронул ее за плечо. Она открыла глаза и на мгновение не поняла, где находится. Потолок был слишком высоким, окно — слишком большим, а запах — незнакомым, смесью воска, старого дерева и хвои. Потом память вернулась, и вместе с ней вернулась тревога. Она резко села на кровати и увидела перед собой пожилую женщину в темном платье и белом фартуке, которая смотрела на нее с мягкой, почти материнской заботой.

— Доброе утро, — произнесла женщина с легким акцентом. — Рустам Асланович просил разбудить вас к завтраку. Он ждет вас в столовой.

Алина кивнула, все еще пытаясь собраться с мыслями. Женщина вышла, бесшумно притворив за собой дверь, и Алина осталась одна в просторной спальне, обставленной с той же основательностью, что и весь дом. Она встала, подошла к окну и раздвинула тяжелые шторы. За стеклом открывался вид на заснеженный сад, который в утреннем свете казался почти сказочным. Где-то вдалеке виднелись верхушки гор, и Алина поняла, что особняк Рустама расположен в предгорьях, вдали от городской суеты. Это было красиво, но одновременно и тревожно: она была отрезана от внешнего мира, в месте, которое принадлежало ему целиком и полностью.

Она быстро умылась в примыкавшей к спальне ванной, надела вчерашнюю одежду и спустилась вниз по широкой лестнице, стараясь запомнить дорогу. Вчера вечером она была слишком напугана и растеряна, чтобы обращать внимание на планировку дома, но сейчас, при свете дня, она отметила про себя несколько выходов, несколько коридоров, которые вели в неизвестные ей части особняка. Это было профессиональное — она привыкла подмечать детали, и сейчас это умение могло ей пригодиться.

В столовой, за длинным дубовым столом, Рустам сидел в одиночестве, листая какие-то бумаги. Перед ним стояла чашка кофе, и Алина отметила, что он выглядит иначе, чем вчера: на нем была простая черная рубашка с закатанными рукавами, волосы были чуть влажными после душа, и в этом неформальном виде он казался моложе и… доступнее, что ли. Но стоило ему поднять на нее глаза, как иллюзия рассеялась. Взгляд его был таким же пронзительным и холодным, как и прежде.

— Садитесь, — сказал он, указывая на стул напротив. — Ешьте. Нам предстоит долгий разговор.

Алина села, и тут же перед ней появилась та же женщина, что будила ее, с подносом, на котором были свежие лепешки, сыр, мед и фрукты. Запах был настолько аппетитным, что Алина, которая не ела со вчерашнего утра, почувствовала, как заурчало в животе. Она взяла лепешку и откусила кусок, стараясь делать это как можно более невозмутимо.

— Я хочу поехать домой, — сказала она, прожевав. — Мне нужно забрать кое-какие вещи. И я должна предупредить на работе, что задержусь.

Рустам оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на нее так, словно она сказала что-то несусветное.

— Домой? — переспросил он, и в его голосе прозвучала нотка снисходительного удивления. — Вы, кажется, не совсем понимаете ситуацию. Те люди, которые напали на вас в архиве, знают, где вы живете. Они знают, где вы работаете. Возвращаться туда — это все равно что добровольно залезть в клетку к тигру.

— Но у меня есть жизнь, — возразила Алина, и в ее голосе зазвучало раздражение. — У меня есть обязательства. Я не могу просто исчезнуть на неопределенный срок.

— Можете, — отрезал Рустам. — И сделаете это. Потому что альтернатива — это то, что вы видели вчера. Или хуже. Вы думаете, что те люди просто хотели поговорить? Они хотели получить то, что у вас есть. И они не остановятся, пока не получат это. Или пока вы не станете для них бесполезны. А бесполезные свидетели, Алина, долго не живут.

Алина отложила лепешку. Аппетит пропал. Она посмотрела на Рустама, и в ее глазах загорелся тот самый упрямый огонь, который она унаследовала от матери.

— Я не свидетель, — произнесла она тихо, но твердо. — Я просто девушка, которая нашла старую шкатулку. Я не знаю, что там за документы, не знаю, кому они нужны, и не знаю, почему все это происходит. Я не просила об этом.

— Именно поэтому вы здесь, — сказал Рустам, и в его голосе прозвучала странная смесь жесткости и терпения. — Потому что вы не знаете. Но вы можете узнать. Вы реставратор. Вы привыкли работать с документами, с деталями, с тем, что скрыто от глаз. Я предлагаю вам сделку: вы помогаете мне разобраться в том, что находится в шкатулке, а я обеспечиваю вашу безопасность. Это не тюрьма, Алина. Это убежище. Разница есть.

Алина молчала, обдумывая его слова. Она не доверяла ему. Не могла доверять человеку, который за одну ночь перевернул ее жизнь, который держал ее в своем доме, который смотрел на нее так, словно она была не человеком, а задачей, которую нужно решить. Но в его словах была правда. И эта правда была страшнее всего.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Я останусь. На время. Но я хочу, чтобы вы кое-что сделали для меня.

Рустам поднял бровь, ожидая продолжения.

— Я хочу, чтобы вы послали кого-нибудь ко мне домой, — произнесла Алина. — За моими рабочими инструментами и ноутбуком. И за коробкой, в которой была шкатулка. Там могут быть и другие вещи, которые я не заметила. Если мы собираемся разбираться в этом, мне нужно работать.

Рустам смотрел на нее несколько секунд, а потом в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Он кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я отправлю Тимура. Он мой двоюродный брат и мой помощник. Ему можно доверять.

Он достал телефон и быстро набрал сообщение. Затем снова посмотрел на Алину.

— А теперь, — произнес он, и в его голосе появилась деловая нотка, — расскажите мне все, что вы знаете о своей матери. О ее прошлом. О том, как она познакомилась с Дамиром Воронцовым. Все, что помните. Даже мелочи.

Алина глубоко вздохнула. Она не любила говорить о прошлом. Оно было полно боли и пустоты. Но сейчас это прошлое перестало быть просто воспоминаниями. Оно стало ключом к разгадке, и она это понимала.

— Моя мать, — начала она, и голос ее дрогнул, — была необыкновенной женщиной. Она работала в библиотеке, но у нее было два высших образования. Историческое и юридическое. Она знала несколько языков. Она могла бы сделать карьеру, но предпочла тихую жизнь. Я никогда не понимала почему. Теперь, кажется, начинаю догадываться.

Рустам слушал внимательно, не перебивая. Алина рассказала ему о том, как мать встретила Дамира Воронцова, когда ей было двенадцать. Как он появился в их жизни — обаятельный, уверенный, с деньгами и связями. Как он дарил ей дорогие подарки и обещал золотые горы. Как мать, казалось, была счастлива. А потом, так же внезапно, как и появился, Дамир исчез. Мать никогда не объясняла почему. Просто сказала, что он уехал и больше не вернется. И с тех пор в их доме словно погас свет. Мать стала замкнутой, молчаливой, и Алина, будучи подростком, списала это на депрессию. Теперь она понимала, что это был страх.

— Вы знаете, чем занимался Дамир? — спросил Рустам, когда она закончила.

— Нет, — честно ответила Алина. — Он никогда не говорил о работе. Я была ребенком. Мне это было неинтересно.

Рустам нахмурился, словно ожидал другого ответа. Он встал из-за стола и подошел к окну, глядя на заснеженный сад. Его спина была напряжена, и Алина в очередной раз поразилась тому, как этот человек умеет быть одновременно неподвижным и полным сдерживаемой энергии.

— Дамир Воронцов, — произнес он медленно, словно читая лекцию, — был не просто бизнесменом. Он был посредником. Человеком, который связывал разные, скажем так, интересы. Он знал всех. Он знал моего отца, моего брата, он знал людей, которые не любят, когда о них говорят вслух. И он исчез. Исчез вместе с документами, которые могли отправить многих за решетку. Я много лет искал эти документы. И, судя по всему, они оказались у вашей матери. А теперь — у вас.

Алина почувствовала, как холодок пробегает по спине. Она вспомнила записку в конверте: «Не доверяй тем, кто назовет тебя по имени». Кто мог написать это? Ее мать? Дамир? Или кто-то третий, кто знал о существовании шкатулки?

— Если документы у меня, — произнесла она медленно, — то почему они просто не заберут их? Зачем все эти игры?

Рустам повернулся к ней. Его лицо было мрачным.

— Потому что они не знают, где именно вы их храните, — ответил он. — И потому что они не уверены, что вы не сделали копии. И потому что, возможно, они хотят использовать вас, чтобы найти что-то еще. Что-то более важное, чем сами документы.

Он подошел к столу и взял со стола свой телефон. На экране было новое сообщение. Рустам прочитал его, и его лицо потемнело. Он протянул телефон Алине.

— Посмотрите, — сказал он коротко.

Алина взяла телефон. На экране была фотография. Ее рабочий стол в мастерской. Ее инструменты, аккуратно разложенные на салфетке. И — что было самым страшным — на столе лежала фотография, которую она вчера оставила дома. Та самая, из шкатулки. Кто-то сфотографировал ее рабочий стол, прежде чем она успела туда вернуться. Кто-то был в ее мастерской. Кто-то знал, где она работает. И этот кто-то хотел, чтобы она знала, что они знают.

Алина почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она отдала телефон Рустаму и обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

— Это пришло только что, — сказал Рустам. — С незнакомого номера. Они следят за вами. И они хотят, чтобы вы это поняли.

Он помолчал, а затем добавил, и в его голосе прозвучала неожиданная мягкость:

— Теперь вы понимаете, почему я не могу вас отпустить?

Алина кивнула. Она вдруг остро ощутила, насколько близка была к тому, чтобы оказаться в руках этих людей. Если бы Рустам не появился в архиве вовремя… Она даже боялась думать о том, что могло бы произойти.

— Я останусь, — сказала она тихо. — Я сделаю все, что вы скажете. Только… найдите их. Пожалуйста. Найдите того, кто это делает.

Рустам смотрел на нее долгим, внимательным взглядом. В этом взгляде было что-то такое, чего Алина не видела раньше. Что-то, что заставило ее поверить: этот человек, при всей своей жесткости и власти, действительно сделает все, чтобы ее защитить. Не из благородства, не из доброты, а потому что это было частью его собственного плана. Но в данный момент это было неважно. Важно было то, что она больше не одна в этом кошмаре.

— Я найду их, — пообещал Рустам. — А теперь идите. Отдохните. Тимур привезет ваши вещи к вечеру. А завтра мы начнем работать с тем, что у вас есть.

Алина встала из-за стола и направилась к двери. У самого выхода она обернулась.

— Рустам, — произнесла она, и его имя прозвучало в ее устах непривычно, словно она пробовала его на вкус. — Спасибо. За то, что спасли меня.

Он ничего не ответил. Просто смотрел на нее, и в его темных глазах было что-то такое, что заставило ее сердце пропустить удар. Она вышла из столовой и направилась наверх, в свою комнату, чувствуя, как напряжение последних дней понемногу отпускает ее. Она не знала, что ждет ее впереди. Но она знала одно: она больше не жертва. Она — часть истории, и эта история только начинается.

Глава 5. Правила Рустама

К вечеру того же дня Тимур привез вещи Алины. Она услышала, как во дворе остановилась машина, и подошла к окну. Из внедорожника вышел мужчина — высокий, стройный, с темными волосами, забранными в аккуратный хвост, и той же уверенной, хищной грацией, что отличала Рустама. Но если Рустам был холоден и собран, как клинок, то этот мужчина, казалось, излучал спокойствие и даже какое-то добродушие. Он достал из багажника две большие сумки и направился к дому, и Алина, помедлив мгновение, спустилась вниз, чтобы встретить его.

— Алина? — спросил он, останавливаясь в холле и окидывая ее внимательным, но не враждебным взглядом. — Я Тимур. Рустам просил привезти ваши вещи. Надеюсь, ничего не забыл.

Он поставил сумки на пол и протянул ей руку. Алина пожала ее — рукопожатие было крепким, но не грубым, и в глазах Тимура мелькнула теплая, почти дружеская искра.

— Спасибо, — сказала она, чувствуя, как на душе становится немного легче. — Вы не представляете, как я благодарна. Там, в сумках… все на месте?

— Все, как вы просили, — ответил Тимур. — Инструменты, ноутбук, коробка. Я также прихватил кое-какие вещи из ванной и шкафа — на случай, если вы задержитесь. Рустам сказал, что вы можете остаться на неопределенный срок.

Алина кивнула, но в его словах ей послышался скрытый вопрос. Она посмотрела на Тимура внимательнее. Он был моложе Рустама, но в его облике чувствовалась та же порода — та же уверенность, та же привычка к власти. Однако было в нем что-то еще. Что-то, что заставляло Алину насторожиться. Может быть, слишком пристальный взгляд, может быть, слишком мягкая улыбка, которая не достигала глаз. Она не могла объяснить это чувство, но оно было, и она решила запомнить его.

— Рустам говорил, что вы его двоюродный брат, — произнесла она, чтобы заполнить паузу.

— Да, — коротко ответил Тимур. — Мы выросли вместе. Я знаю его лучше, чем кто-либо. И поверьте мне, Алина, если он взял вас под свою защиту, значит, он готов на многое. Он не бросает слов на ветер.

В этот момент из кабинета вышел Рустам. Он бросил быстрый взгляд на Тимура, на сумки, на Алину, и его лицо осталось непроницаемым.

— Тимур, — сказал он, и в его голосе прозвучала странная смесь приветливости и настороженности. — Спасибо, что привез. Ты останешься на ужин?

— Нет, — ответил Тимур, качая головой. — У меня дела в городе. Но я заеду завтра утром. Нам нужно обсудить кое-что по компании.

Он попрощался с Алиной легким кивком и вышел. Дверь за ним закрылась, и Алина вдруг почувствовала, что воздух в холле стал чище. Она не могла понять, почему Тимур вызвал у нее такую реакцию. Может быть, она просто стала слишком подозрительной. Может быть, после всего, что случилось, она видела врагов в каждом, кто улыбался.

Рустам проводил ее в гостиную, где уже был накрыт ужин. Они ели молча, и эта тишина не была тягостной, но и не была уютной. Она была рабочей, как пауза между двумя важными разговорами. Алина чувствовала, что Рустам что-то обдумывает, и ждала, когда он заговорит. И он заговорил.

— Завтра утром я уезжаю в город по делам, — произнес он, отставляя тарелку. — Вернусь к вечеру. Пока меня не будет, вы останетесь здесь. И я хочу, чтобы вы соблюдали определенные правила.

Алина подняла на него глаза. В его голосе не было просьбы. Это был приказ.

— Какие правила? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Первое, — начал Рустам, и его тон стал жестким, деловым. — Вы не покидаете территорию дома. Ни при каких обстоятельствах. Ворота закрыты, и охрана предупреждена. Если вам нужно что-то из города, скажите мне или Тимуру, и это привезут.

Алина кивнула. Это она уже слышала.

— Второе, — продолжил он. — Вы не отвечаете на звонки с незнакомых номеров. Если кто-то позвонит на ваш телефон, вы не берете трубку. Если придет сообщение, вы не открываете его. Вы сразу сообщаете мне.

— Хорошо, — сказала Алина, хотя внутри у нее начинало закипать раздражение. Она чувствовала себя ребенком, которого наставляют перед первым учебным днем.

— Третье, — Рустам чуть подался вперед, и его глаза сузились. — Вы не выходите из дома после наступления темноты. Даже в сад. Даже на минуту. Я не хочу, чтобы вы оказались в ситуации, когда я не смогу вас защитить.

— А если мне нужно будет в туалет ночью? — не удержалась Алина, и в ее голосе прозвучала колкость.

Рустам посмотрел на нее так, словно она только что сказала что-то неслыханно дерзкое. Его скулы напряглись, и Алина поняла, что перегнула палку. Но отступать было поздно.

— В доме есть санузел, — ответил он ледяным тоном. — И я не думаю, что вам потребуется выходить за его пределы.

— А если я захочу приготовить себе чай? — продолжила Алина, чувствуя, как внутри поднимается волна упрямства. — Или почитать в библиотеке? Или просто пройтись по коридору? Вы хотите, чтобы я сидела в своей комнате, как в клетке?

Рустам откинулся на спинку стула. На его губах появилась едва заметная усмешка, но в глазах не было ни капли веселья.

— Вы можете ходить по дому, — сказал он медленно, словно объясняя очевидное. — Вы можете готовить чай, читать, смотреть телевизор, заниматься своими документами. Вы можете делать все, что угодно, в пределах этой территории. Но вы не покидаете ее. Это не клетка, Алина. Это периметр безопасности. И пока вы внутри него, я могу гарантировать, что с вами ничего не случится. За его пределами — не могу.

Алина хотела возразить, но что-то в его голосе — глухое, почти усталое — остановило ее. Она вдруг поняла, что он не просто отдает приказы. Он боится. Боится, что она пострадает, и что вина за это ляжет на него. Эта мысль была неожиданной, и она на мгновение лишила ее дара речи.

— Хорошо, — сказала она наконец, и в ее голосе больше не было вызова. — Я буду соблюдать ваши правила.

Рустам кивнул, и напряжение, висевшее между ними, немного спало. Он встал из-за стола.

— Я покажу вам дом, — сказал он. — Чтобы вы знали, где что находится. Это тоже часть безопасности.

Он провел ее по первому этажу, показывая гостиные, библиотеку, кухню, комнату для охраны. Дом был огромным, но обжитым, и Алина с удивлением отметила, что здесь есть вещи, которые не вязались с образом безжалостного босса. На полке в гостиной стояли фотографии — дети, старики, женщины. Семья. В библиотеке она заметила несколько книг по искусству, и некоторые из них были ей знакомы. Она даже увидела монографию о реставрации старинных фресок, которую сама недавно читала.

— Вы интересуетесь искусством? — спросила она, не удержавшись.

Рустам бросил взгляд на книгу и слегка пожал плечами.

— В молодости я хотел стать архитектором, — ответил он, и в его голосе прозвучала нотка ностальгии. — Но жизнь сложилась иначе. Теперь я строю дома, а не проектирую их. Но тяга к прекрасному осталась.