Невинная для кавказского босса

Александра Ветрова

Невинная для кавказского босса

Глава 1. Наследство

Дождь, мелкий и докучливый, как сама печаль, барабанил по стеклу, размывая очертания вечернего города за окном. Алина Воронова сидела на полу в гостиной своей небольшой квартиры, окруженная картонными коробками, которые еще хранили запах чужой жизни — смесь пыли, старого дерева и едва уловимого аромата лаванды, который так любила ее мать. Прошел месяц с похорон, но боль утраты не притупилась, она лишь сменила острую форму на тупую, ноющую пустоту внутри. Разбирать вещи было невыносимо, но еще невыносимее было оставлять их нетронутыми, словно мать могла в любую минуту вернуться и упрекнуть ее за это малодушие.

Алина была реставратором. Ее мир состоял из терпения, тонких кистей, запаха растворителей и благоговейной тишины архивов. Она умела возвращать к жизни то, что казалось безвозвратно утраченным: выцветшие полотна, изъеденные временем страницы рукописей, разбитые фарфоровые статуэтки. Но перед этой задачей — восстановить саму себя — она чувствовала себя бессильной. Ее собственная жизнь казалась ей сейчас старой, потрескавшейся картиной, с которой вот-вот осыплется последний слой краски.

Очередная коробка, подписанная рукой матери — аккуратным, чуть наклонным почерком, — была тяжелее остальных. Алина взрезала скотч ножницами и откинула картонные створки. Сверху лежали шерстяные пледы, переложенные газетами, чтобы не завелась моль. Она вынимала их один за другим, и когда дно коробки показалось пустым, ее пальцы наткнулись на что-то твердое под слоем старой ткани. Это была шкатулка.

Не обычная, каких множество продается в сувенирных лавках. Шкатулка была старинной, из темного, почти черного дерева, с потертой латунной окантовкой и крошечным, замысловатой формы замком. Алина никогда не видела ее раньше. В их доме не было места секретам, во всяком случае, так ей всегда казалось. Ее сердце пропустило удар. Пальцы, привыкшие к осторожному обращению с хрупкими вещами, медленно провели по крышке, ощущая шероховатость веков. Замок был не заперт. С легким, почти жалобным скрипом крышка поддалась.

Внутри, на выцветшем бархате цвета запекшейся крови, лежали три предмета. Первым был старый, массивный железный ключ, покрытый благородной ржавчиной, словно он открывал не дверь, а целую эпоху. Вторым — конверт из плотной бумаги, пожелтевший по краям, без единой пометки, без обратного адреса, без имени адресата. И третьим — фотография.

Черно-белая, с глянцевой поверхностью, она запечатлела момент, который, казалось, дышал другой жизнью. На фоне величественных гор, чьи вершины терялись в облаках, стояли четверо мужчин. Они были одеты в строгие костюмы, их лица были серьезны, а позы — исполнены той уверенной силы, которую дает лишь безграничная власть. Алина не знала никого из них. Но что-то в самом снимке, в том, как эти люди смотрели в объектив — не как позирующие, а как оценивающие, — заставило ее внутренне сжаться. В центре стоял мужчина с пронзительным, тяжелым взглядом, и именно от него исходила та самая незримая аура угрозы, которая словно пробивалась сквозь десятилетия, впиваясь в нее холодными иглами.

Она долго смотрела на фотографию, пытаясь найти хоть какое-то объяснение. Кто эти люди? Почему эта фотография хранилась у ее матери, которая всю жизнь проработала скромным библиотекарем и всегда чуждалась всего, что связано с деньгами и властью? Алина отложила снимок и взяла в руки конверт. Он был не запечатан. Внутри оказался сложенный вчетверо лист тонкой, почти папиросной бумаги. Развернув его, она увидела всего одну строчку, написанную печатными буквами, словно автор хотел скрыть свой почерк. Или просто боялся, что его узнают.

«Не доверяй тем, кто назовет тебя по имени».

Фраза была абсурдной, лишенной смысла. Алина перечитала ее несколько раз, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок. Это походило на начало дурного детектива, а не на реальность. Ее реальность была размеренной и предсказуемой: работа, дом, редкие встречи с подругой. В этой реальности не было места старинным ключам, загадочным фотографиям и пугающим посланиям из прошлого. Но вот они лежали перед ней, эти артефакты чужой, незнакомой жизни, и упрямо не желали исчезать.

Отложив записку, Алина снова взяла фотографию и поднесла ее к настольной лампе, пытаясь разглядеть детали. На заднем плане, за спинами мужчин, виднелась часть какого-то строения — то ли старинная башня, то ли часть крепостной стены. Пейзаж казался ей смутно знакомым, но она не могла вспомнить, где могла видеть подобное. Устав от бесплодных догадок, она решила сделать перерыв. Слишком много эмоций для одного вечера. Алина подошла к окну, чтобы задернуть шторы, и в этот момент ее взгляд скользнул по улице.

Дождь почти прекратился, оставив после себя лишь мокрый, блестящий асфальт, в котором отражались огни фонарей. Напротив ее дома, под раскидистым старым кленом, стоял мужчина. Он не прятался, не делал вид, что кого-то ждет. Он просто стоял, и его неподвижность была красноречивее любого движения. На нем было темное пальто, а лицо скрывала тень от капюшона. Алина почувствовала, как ее сердце снова сжалось от нехорошего предчувствия. Она жила на тихой улице, где по вечерам гуляли лишь собачники да влюбленные парочки. Этот человек не вписывался в привычную картину. И в тот момент, когда она подумала об этом, незнакомец медленно поднял голову и посмотрел прямо на ее окно.

Алина отшатнулась, словно он мог видеть ее сквозь стекло и кружевную занавеску. Сердце колотилось где-то в горле. Она прислонилась спиной к холодной стене, пытаясь убедить себя, что это совпадение, игра воображения, что она просто устала и перенервничала. Прошла целая минута, прежде чем она набралась смелости снова выглянуть на улицу. Мужчины под кленом уже не было. Растворился ли он в темноте, или ей все это показалось? Алина задернула шторы и включила свет во всей квартире, внезапно остро ощутив свое одиночество. Слова из записки с новой силой вспыхнули в памяти: «Не доверяй тем, кто назовет тебя по имени».

Она вернулась к шкатулке и еще раз пересмотрела ее содержимое. Ключ, фотография, записка. Прошлое, зашифрованное в этих вещах, вдруг перестало быть далеким и абстрактным. Оно подошло к ее дому, встало под окнами и посмотрело ей прямо в глаза. Алина поняла, что эта ночь не принесет ей сна. Она сидела на полу, сжимая в руке холодный железный ключ, и смотрела на безобидный, казалось бы, конверт, в котором лежала записка, перевернувшая все ее спокойное существование. Она еще не знала, что это только начало. Что за этой шкатулкой, за этой фотографией и за этой странной фразой скрывается мир, полный опасности, лжи и смертельных тайн, мир, в который она уже сделала свой первый, пока еще неосознанный шаг. И что человек, стоявший под окнами, был лишь первым вестником этого мира.

Глава 2. Незнакомец

Утро принесло с собой не облегчение, а лишь серый, промозглый свет, который, казалось, лишь подчеркивал тревогу, поселившуюся в душе Алины. Она так и не сомкнула глаз до рассвета, просидев на диване, укутавшись в плед и прислушиваясь к каждому шороху за дверью. Шкатулка лежала перед ней на журнальном столике, и в свете наступающего дня ее содержимое уже не казалось столь пугающим, но от этого не становилось менее загадочным. Алина взяла фотографию и, вооружившись лупой из своей профессиональной мастерской, принялась изучать детали с тем же тщанием, с каким когда-то исследовала подпись неизвестного художника на обороте старинного холста.

Мужчины на снимке были одеты по моде, которая, по ее приблизительным подсчетам, царила лет тридцать назад. Костюмы, галстуки, прически — все это выдавало эпоху, которую Алина знала лишь по фильмам и пожелтевшим страницам старых журналов. Но важнее было другое. На заднем плане, справа, за плечом одного из мужчин, виднелась вывеска. Она была размыта, но при увеличении Алине удалось разобрать несколько букв, которые складывались в слово «Аслан». Сердце ее забилось чаще. Это была не просто фамилия, это был ключ. Ключ к разгадке.

Она отложила лупу и сразу же направилась к ноутбуку. Интернет в ее квартире работал с перебоями, но сегодня, как назло, сеть была стабильной. Алина вбила в поисковую строку запрос: «Аслан, компания, строительство, логистика». Результаты появились мгновенно, и первая же ссылка заставила ее затаить дыхание. «Рустам Асланов — основатель и генеральный директор группы компаний "Аслан-Холдинг"». Фотография, прикрепленная к статье, изображала мужчину, который, казалось, сошел со страниц криминальной хроники. Темные волосы, короткая ухоженная борода, пронзительный, тяжелый взгляд из-под густых бровей. Он был одет в безупречный темный костюм, и во всей его позе, в том, как он стоял, чуть расставив ноги, скрестив руки на груди, чувствовалась та самая безграничная уверенность, которая не требует доказательств. Это был тот самый мужчина, что стоял в центре фотографии. Только теперь ему было не тридцать, а тридцать четыре, и от этого он казался еще опаснее.

Алина углубилась в чтение. Статьи пестрели словами «успешный», «влиятельный», «неоднозначный». Писали о его благотворительности и о том, что его компания построила несколько крупных объектов в городе. Но между строк сквозило другое: упоминания о связях с криминальным миром, о том, что его имя неоднократно фигурировало в сводках, но всякий раз дело словно растворялось в воздухе, не оставляя следов. Рустам Асланов был человеком, к которому боялись поворачиваться спиной. И этот человек был как-то связан с ее матерью. С ее тихой, скромной матерью, которая всю жизнь прожила в маленькой квартире, окруженная книгами и старыми картинами.

Алина откинулась на спинку стула, чувствуя, как внутри все сжимается от противоречивых эмоций. Страх, любопытство, недоверие, злость — все это смешалось в один горький комок. Она не могла поверить, что мать могла быть замешана в чем-то, что связано с этим человеком. Но факты упрямо говорили об обратном. Взгляд Алины упал на часы. Близился полдень. Она решила, что не станет сидеть сложа руки. Она не из тех, кто ждет, пока буря сама постучится в дверь. В конце концов, она реставратор. Ее работа — находить утраченные связи, восстанавливать разорванные нити. И сейчас она чувствовала себя так, словно ей доверили реставрацию чьей-то искореженной судьбы, и первым шагом было понять, что именно она держит в руках.

Алина быстро собралась, натянула джинсы, свитер с высоким воротом и куртку. Шкатулку она решила взять с собой, но не всю. Фотографию и записку она спрятала во внутренний карман, а ключ, на всякий случай, положила в маленький кармашек рюкзака. Ей нужно было в архив. В городской архив, где хранились подшивки старых газет и документов. Именно там она могла найти хоть какую-то зацепку, понять, что связывало ее мать с семьей Аслановых. Может быть, это была случайность, мимолетное знакомство? Она цеплялась за эту мысль, как за спасательный круг.

Улица встретила ее промозглым ветром и запахом мокрой листвы. Алина шла быстрым шагом, стараясь не оглядываться. Но чувство, что за ней наблюдают, не покидало ее. Это было иррациональное, почти животное ощущение, которое она гнала от себя прочь. «Ты просто перенервничала», — убеждала она себя. «Ты увидела тень, и твое воображение дорисовало остальное». Она почти поверила в это, когда завернула за угол и направилась к автобусной остановке. Но когда она обернулась, чтобы проверить, не идет ли автобус, то заметила в толпе прохожих знакомый темный силуэт. Мужчина в пальто с капюшоном. Он стоял на противоположной стороне улицы, не двигаясь, и смотрел ей вслед. Алина вздрогнула и заставила себя отвернуться. Ей нужно было быть осторожнее.

Архив располагался в старом, приземистом здании с колоннами, напоминавшем о прошлых эпохах. Внутри пахло пылью и старой бумагой, и этот запах немного успокоил Алину. Здесь она чувствовала себя в своей стихии. Она предъявила свой пропуск, объяснила, что ищет информацию о строительных компаниях и громких сделках тридцатилетней давности, и вскоре уже сидела за длинным столом, перед ней возвышалась стопка пожелтевших подшивок местной газеты «Городской вестник». Часы тянулись медленно. Она просматривала страницу за страницей, выискивая знакомую фамилию. И через два часа, когда пальцы уже начали неметь от бумаги, а глаза устали от мелкого шрифта, она нашла это. Небольшая заметка в разделе «Экономика», датированная двадцать восьмым мая. Речь шла о подписании крупного контракта между «Аслан-Холдингом» и компанией «Стройинвест». В статье упоминались имена, и среди них мелькнула фамилия, которая заставила Алину замереть. «Воронцов Дамир».

Отчим. Человек, который появился в их доме, когда ей было двенадцать, и исчез из их жизни так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь смутные воспоминания и странную, необъяснимую пустоту. Мать никогда не говорила о нем, а Алина, будучи подростком, не задавала вопросов. И теперь его имя всплыло в одной статье с Рустамом Аслановым. Это не могло быть совпадением. Это была та самая нить, которую она искала.

Алина сделала пометку в блокноте и уже собиралась продолжить поиски, как вдруг свет в читальном зале мигнул и погас. На мгновение воцарилась полная темнота, а затем вспыхнул аварийный свет, залив помещение болезненно-белым сиянием. Послышались встревоженные голоса немногочисленных посетителей. Алина подняла голову, пытаясь понять, что происходит. В этот момент она заметила, что дверь в конце зала, ведущая в коридор, приоткрылась. В проеме стоял мужчина. Его лицо было скрыто в тени, но фигура, темное пальто — все это было знакомо. Он сделал шаг в зал.

Алина вскочила со стула, едва не опрокинув его. Сердце ее колотилось где-то в горле, а в ушах шумело. Она схватила рюкзак и бросилась в противоположную сторону, к другому выходу. Но незнакомец оказался быстрее. Он двигался бесшумно и стремительно, словно хищник. Алина не успела сделать и нескольких шагов, как чья-то рука грубо схватила ее за локоть. Она вскрикнула, попыталась вырваться, но хватка была железной.

— Тише, — прошипел голос над ее ухом. — Не устраивай сцен.

Алина обернулась и встретилась взглядом с холодными, как сталь, глазами. Это был не тот, кто следил за ней. Это был другой мужчина. Молодой, с резкими чертами лица и шрамом, пересекавшим бровь. Он держал ее крепко, и в его взгляде не было ничего, кроме угрозы.

— Кто вы такой? — выдавила она, пытаясь придать голосу твердости. — Отпустите меня!

— Мне нужна шкатулка, — сказал он, игнорируя ее вопрос. — Та, что ты нашла. Отдай ее, и никто не пострадает.

Алина похолодела. Значит, за ней следили не просто так. Значит, они знают о шкатулке. И этот человек был готов на все, чтобы ее получить. Она попыталась отступить назад, но он лишь сильнее сжал ее руку.

— У меня нет никакой шкатулки, — соврала она, чувствуя, как предательски дрожит голос. — Я не понимаю, о чем вы.

— Не ври, — процедил он сквозь зубы. — Мы знаем, что она у тебя. И мы знаем, кто ты. Алина Воронова. Дочь своей матери. — Он произнес ее имя с какой-то особой, зловещей интонацией, и от этого стало по-настоящему страшно. — Ты думаешь, что можешь играть в свои игры? Это не игрушки. Отдай мне то, что тебе не принадлежит.

В этот момент в коридоре, откуда он пришел, послышались быстрые, тяжелые шаги. Мужчина на мгновение отвлекся, обернувшись на звук, и этого мгновения Алине хватило, чтобы рвануть руку и отскочить в сторону. Но далеко убежать она не успела. Дверь распахнулась, и в зал ворвался еще один человек. Высокий, широкоплечий, в черном пальто. Его лицо было искажено яростью, а движения были стремительны и точны. Он схватил нападавшего за плечо и с силой отшвырнул его от Алины. Мужчина со шрамом пошатнулся, но удержался на ногах и потянулся рукой за пазуху.

— Не советую, — холодно произнес вновь прибывший. Голос его был низким, с едва уловимым акцентом, и в нем звучала такая абсолютная, непоколебимая власть, что рука нападавшего замерла на полпути.

Алина, прижавшаяся к стене, перевела взгляд на своего спасителя и узнала его. Это был он. Рустам Асланов. Мужчина с фотографии. Только теперь он был не черно-белым призраком прошлого, а живым, дышащим воплощением опасности. Его глаза, темные и глубокие, на мгновение встретились с ее глазами, и в этом взгляде не было ни тепла, ни сочувствия. Только холодный, безжалостный расчет.

Мужчина со шрамом, оценив ситуацию, медленно опустил руку. Он бросил на Алину короткий, полный злобы взгляд, а затем, не говоря ни слова, быстро скрылся в коридоре, откуда пришел. Рустам не стал его преследовать. Он повернулся к Алине, и его взгляд снова скользнул по ней, словно оценивая повреждения на дорогом полотне. В читальном зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь гулом аварийного света.

— Вы в порядке? — спросил он. Голос его звучал ровно, но в нем чувствовалась сдерживаемая ярость.

Алина, все еще дрожащая, но полная решимости не показывать свой страх, выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза. Она не знала, кто он ей — враг или защитник, но одно она понимала точно: этот человек знал гораздо больше, чем говорил. И она намеревалась это выяснить.

— Кто вы такой? — спросила она, и ее голос, к ее собственному удивлению, прозвучал твердо. — И откуда вы знаете мое имя?

Рустам чуть склонил голову набок, и на его губах появилась едва заметная, холодная усмешка. Он сделал шаг к ней, и Алина инстинктивно отступила, чувствуя, как от него исходит та самая аура опасности, которую она ощутила, еще глядя на старую фотографию. Он явно знал, кто она. И теперь, когда их пути пересеклись в реальности, у Алины возникло отчетливое ощущение, что ее спокойная жизнь закончилась в тот самый момент, когда она открыла крышку бабушкиной шкатулки.

— Я тот, — произнес он медленно, чеканя каждое слово, — кто только что спас вам жизнь, Алина Воронова. И я хочу знать, почему за вами охотятся люди, которые должны были исчезнуть много лет назад. А для этого, — он сделал еще один шаг, и теперь между ними не было и метра расстояния, — нам с вами придется поговорить. Серьезно поговорить.

Глава 3. Кавказский босс

Рустам не стал ждать ее ответа. Он просто взял Алину за локоть — не грубо, но с той непререкаемой уверенностью, которая не допускала возражений, — и повел ее к выходу из архива. Алина попыталась было запротестовать, но голос застрял где-то в горле, а ноги сами несли ее следом, словно тело уже поняло то, что разум отказывался принимать: этот человек был ее единственной защитой в водовороте, который закручивался вокруг нее с пугающей скоростью.

На улице их ждал черный внедорожник с тонированными стеклами. Рустам открыл заднюю дверь и жестом указал Алине внутрь. Она замешкалась на мгновение, оглядываясь по сторонам в поисках того мужчины со шрамом, но улица была пуста, и лишь мокрый асфальт отражал серое небо. Алина скользнула на кожаное сиденье, и Рустам тут же оказался рядом, захлопнув дверь с глухим, почти могильным звуком. Машина тронулась с места плавно и бесшумно, словно они плыли по воздуху, а не ехали по городским улицам.

В салоне пахло дорогой кожей, сандаловым деревом и едва уловимым ароматом мужского парфюма — терпким, с нотками табака и чего-то пряного, восточного. Алина сидела, вжавшись в угол сиденья, и смотрела прямо перед собой, пытаясь унять дрожь в руках. Она не знала, куда ее везут. Она не знала, что этому человеку от нее нужно. И больше всего ее пугало то, что она не понимала, чего ожидать дальше. Ее жизнь, еще утром казавшаяся просто сложной и печальной, теперь превратилась в стремительный поток, в котором она барахталась, не в силах найти опору.

Рустам молчал. Он смотрел в окно, и его профиль, резкий и властный, четко вырисовывался на фоне проплывающих мимо городских пейзажей. Алина украдкой рассматривала его, пытаясь найти хоть что-то человеческое в этом лице, которое, казалось, было высечено из камня. Она видела глубокую морщину между бровей, говорившую о том, что этот человек привык хмуриться, видела плотно сжатые губы, не знавшие улыбки, видела руки, лежавшие на коленях — большие, сильные, с длинными пальцами и широкими костяшками. Эти руки не были руками кабинетного работника. Они знали, что такое тяжелый труд, а возможно, и что-то похуже.

Машина выехала за город, и пейзаж за окном сменился с серых зданий на заснеженные поля и темные, молчаливые леса. Алина наконец не выдержала.

— Куда вы меня везете? — спросила она, и ее голос, прозвучавший в тишине салона, показался ей самой тонким и жалким. — Я требую объяснений. Вы не имеете права…

— У меня есть право, — перебил он ее, не поворачивая головы. — Я спас вам жизнь. Это дает мне право на некоторые ответы. И уж точно дает право не слушать ваши обвинения. Пока не слушать.

— Вы спасли мне жизнь? — Алина почувствовала, как внутри поднимается волна негодования, смывая страх. — Вы появились там, как будто ждали этого! Как будто знали, что на меня нападут! Может быть, это вы и организовали? Может быть, это вы тот, кто хочет получить шкатулку, и весь этот спектакль — лишь способ запугать меня?

Рустам наконец повернулся к ней. Его глаза сузились, и в них вспыхнула опасная искра. Он подался вперед, и Алина инстинктивно отшатнулась, но отступать было некуда — за спиной была дверь.

— Послушайте меня внимательно, Алина Воронова, — произнес он тихо, но с такой отчетливой угрозой, что каждое слово падало, как удар хлыста. — Если бы я хотел причинить вам вред, вы бы сейчас не сидели здесь и не разговаривали со мной. Вы бы вообще уже не разговаривали. Вы понимаете, о чем я? Я не тот человек, с которым можно играть в игры и строить догадки. Я не похититель и не спасатель по вызову. Я тот, кто оказался в нужном месте в нужное время, потому что следил за вами.

— Следили? — Алина похолодела. — Значит, это вы… тот мужчина под окнами?

— Не я, — коротко ответил он, откидываясь на спинку сиденья. — Но мои люди. Я узнал, что кто-то интересуется вами. И у меня были основания полагать, что этот интерес не сулит вам ничего хорошего. Как видите, я не ошибся.

Машина свернула на узкую, посыпанную гравием дорогу, которая вела вглубь леса. Вскоре впереди показались высокие кованые ворота, которые медленно разошлись в стороны, пропуская автомобиль на территорию. Алина прильнула к окну. За воротами раскинулся огромный участок, на котором возвышался дом — нет, не дом, а настоящий особняк, построенный из темного камня и дерева, с большими окнами, из которых лился теплый, золотистый свет. Вокруг дома был разбит ухоженный сад, а вдалеке, за деревьями, угадывалось какое-то строение, похожее на конюшню.

Машина остановилась у главного входа. Рустам вышел первым и, не оборачиваясь, направился к дверям. Алина помедлила секунду, но потом все же последовала за ним. Ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Она чувствовала себя маленькой лодкой, которую шторм выбросил на чужой, незнакомый берег.

Внутри особняк оказался еще более впечатляющим, чем снаружи. Высокие потолки, массивная деревянная лестница, ведущая на второй этаж, огромный камин в гостиной, в котором потрескивали дрова. Все здесь говорило о богатстве, о вкусе и о той основательности, которая не терпит суеты. Рустам провел ее в просторную комнату, которая, судя по всему, служила кабинетом. Здесь стоял большой письменный стол, заваленный бумагами, кожаный диван, несколько стеллажей с книгами. Он жестом указал ей на кресло, а сам остался стоять, прислонившись к краю стола и скрестив руки на груди.

— Садитесь, — сказал он. — И расскажите мне все. С самого начала. Что вы нашли, где нашли и почему, черт возьми, за вами охотятся люди, которых я считал давно исчезнувшими.

Алина села в кресло, чувствуя, как пружины мягко прогибаются под ней. Она подняла глаза на Рустама. Сейчас, в свете настольной лампы, он казался ей не столько пугающим, сколько уставшим. Тень легла на его лицо, и в этой тени она вдруг увидела не всесильного босса, а человека, несущего на своих плечах груз, который был ей неведом. Но это не отменяло того факта, что он держал ее здесь против ее воли.

— Я не стану ничего рассказывать, — произнесла она, и в ее голосе зазвучала та самая упрямая нотка, которая когда-то помогала ей выживать в самые трудные времена. — Пока вы не объясните мне, кто вы и откуда знаете мою мать. И моего отчима.

Рустам прищурился. Он явно не привык к тому, чтобы ему перечили. В комнате повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине где-то в глубине дома. Алина видела, как на его скулах заиграли желваки, и поняла, что он сдерживается. Сдерживается изо всех сил.