Стервятники: цена правды

***

Через час Алина уже сидела в небольшом переговорном зале конгресс-центра. Колесников стоял у стола, просматривая распечатанные документы. Вид у него был такой, словно за последние сутки он вообще не ложился спать, однако это никак не отразилось на его привычной собранности.

Увидев Алину, он не стал тратить время на приветствия.

— Форум возобновляется после полудня. Вы займёте своё место и продолжите работать так, как планировали изначально: будете слушать, наблюдать, делать заметки и фотографировать. Всё, что касается Бочарова, сразу передаёте мне.

Телефон Алина положила перед собой на столе. С того момента, как чёрный прямоугольник ожил после недолгого заряда, её мучил главный вопрос.

— Прежде чем я начну изображать светскую сплетницу, — сказала она, — давайте кое-что проясним. У меня три пропущенных от матери и целый ворох сообщений от Ильича и коллег. Они уже, наверное, собираются подавать заявление в розыск.

— Ответите при мне.

— При Вас? — Алина подняла бровь. — А туалет тоже под конвоем? Или это входит в пакет “доверие”?

Колесников молча кивнул на телефон. Алина взяла его, демонстративно медленно набрала короткое и безэмоциональное сообщение матери:

“Всё хорошо, уехала по работе, скоро позвоню.”

Затем ответила Ильичу:

“Жива. Работаю. Детали позже.”

Коллегам — молчание.

— Проверьте, — сказала она, протягивая телефон.

Колесников взял. Их пальцы встретились на холодном стекле. Он не отдёрнул руку. Она тоже. Сергей бросил быстрый и почти незаметный взгляд на девушку, но Алина успела заметить, как его глаза на секунду задержались на её лице. Не на экране. На ней.

— Всё в порядке, — сказал он, возвращая смартфон после короткого просмотра.

— Я знаю.

— Тогда зачем дали?

— Чтобы Вы перестали смотреть на меня так, будто я что-то скрываю.

Он ничего не ответил. Вернулся к бумагам. Алина убрала телефон.

— Вы не спали, — сказал он ровно, не поднимая головы.

— С чего Вы взяли?

— Я наблюдательный.

— Это часть работы?

— Это часть меня.

Алина не нашлась что ответить. Впервые за всё утро.

— А если мне нужно будет позвонить? — стряхнув с себя наваждение и возвращаясь к прежнему тону диалога, спросила она. — Или ответить на сообщение, а Вас поблизости не окажется? Что тогда? Голубиная почта? Или мне выдают специальный свисток?

— Тогда Вы делаете это так, чтобы не привлекать внимания собеседника. Коротко. Без лишних слов. И ставите меня в известность, когда появится возможность.

— То есть Вы предлагаете мне врать всем вокруг, но при этом быть предельно честной с Вами. Удобная позиция.

— Для Вас — тоже. Если Вы не будете врать мне, я не буду врать Вам. В теории.

Алина усмехнулась, но без веселья.

— Хорошо, — сказала она ровно. — Допустим, я играю по Вашим правилам. Но тогда хоть расскажите их суть. Мне нужно понимать, что происходит. Иначе я не смогу искать то, о чём Вы даже не соизволили мне рассказать.

Колесников прошёлся по кабинету и остановился у окна. Он стоял спиной к Алине, засунув одну руку в карман брюк, а другой потирая переносицу. Этот жест выдавал в нём усталость и с трудом сдерживаемое раздражение. Она видела, как напряглись его плечи, когда он решал, что именно можно ей рассказать.

— Официально Бочаров умер от инфаркта, — произнёс он наконец.

Алина усмехнулась.

— Инфаркт? А лужа крови на мраморном полу — это, видимо, побочный эффект?

— Официально — инфаркт, — повторил он ровно, не оборачиваясь. — Для прессы. Для участников. Для всех, кто не имеет допуска. Вам я говорю это для того, чтобы Вы понимали, какую версию будете слышать от людей.

— То есть врать будут все. А я — громче всех.

— Вам не привыкать.

Разозлившись, девушка уже хотела ответить очередной колкостью, но вовремя прикусила язык, понимая, что сейчас любая её фраза была бы истолкована как точное попадание в его умозаключение. Мужчина отошёл от окна и снова сел за стол.

— Бочаров должен был представить новый магистральный газопровод через Китай в страны Юго-Восточной Азии. Проект международный, крупный, с огромными финансовыми и политическими интересами. Его холдинг финансировал больше пятидесяти процентов.

— То есть контрольный пакет?

— В определённом смысле. Но дело не только в деньгах. На проекте завязаны контракты, распределение прибыли и договорённости между несколькими сторонами. Бочаров лично контролировал значительную часть этих механизмов.

Алина внимательно слушала.

— После его смерти выяснилось, что ключевые документы исчезли. Их называли "кодексом управления". Там были гарантии от правительств, правила принятия решений, пароли от смарт-контрактов, распределяющих прибыль, и список лиц с правом вето.

— И вы решили, что Бочаров мог передать всё это мне?

— Мы рассматриваем разные версии.

— Этот “кодекс” мог быть…

Колесников повернулся в её сторону и перебил, не дав закончить фразу:

— На флешке не было кодекса.

Алина замолчала. Не потому что растерялась, а потому что почувствовала зацепку. Журналистское любопытство сработало раньше, чем она успела его осознать. Она подалась вперёд, чуть склонив голову набок — так, как делала всегда, когда собеседник начинал говорить больше, чем собирался.

— Тогда что там было?

Он несколько секунд смотрел на неё, после чего ответил:

— Один файл.

— И что в нём? — не удержавшись, спросила Алина, и в голосе её прорезалась та самая настойчивость, которую она не смогла, да и не хотела скрыть.

Сергей посмотрел на то, как она подалась вперёд, как будто хотела сократить расстояние. Он не отстранился, а наоборот чуть наклонился сам. Колесников молчал и так же пристально смотрел в глаза девушки. И в этом взгляде было что-то настолько издевательское, что у Алины пересохло во рту. Она резко и почти зло откинулась назад первой. Мужчина победно усмехнулся одними губами. И это было хуже, чем если бы он сказал что-то вслух.

— Конечно. Чего я ожидала?

Колесников проигнорировал её тон.

— Ваша задача гораздо проще. Вы будете находиться среди людей, которые знали Бочарова, разговаривать с ними и слушать то, что они говорят между собой. Если кто-то упомянет его, проект, документы или обстоятельства смерти, Вы запоминаете всё и передаёте мне.

Алина медленно кивнула, хотя внутри всё противилось этому. Слишком расплывчато. Слишком похоже на “иди туда, не знаю куда”. Она уже открыла рот, чтобы возразить, но Колесников, кажется, понял это без слов.

— Если что-то ещё, то задайте конкретный вопрос.

— Хорошо. Конкретный вопрос: что мне искать?

Он выдержал её взгляд.

— Людей, которые слишком нервничают, когда речь заходит о Бочарове. Людей, которые слишком быстро меняют тему. Людей, которым выгодно, чтобы определённые вещи никогда не стали известны.

Алина впервые почувствовала, что получила от него хоть что-то полезное.

— Уже лучше.

— Не обольщайтесь, Дмитриенко. Это не означает, что я собираюсь посвящать вас во всё расследование.

— Не переживайте. Я и не рассчитывала.

Колесников ещё секунду смотрел на неё, словно хотел ответить, но передумал.

— Через полчаса будете в зале.

Алина поднялась.

— Есть ещё какие-нибудь секретные инструкции или приказы?

— Да. Не пытайтесь снова уехать.

Она задержалась у двери и обернулась.

— А если очень захочется?

— Тогда постарайтесь хотя бы выбрать место, где недалеко будет КПЗ.

В его голосе не было улыбки, однако Алина почти была уверена, что он специально оставил ей возможность услышать в этой фразе насмешку.

— Учту, — ответила она и вышла.

Дверь закрылась. Колесников ещё несколько секунд смотрел на неё, как будто ждал, что она откроется снова. Потом провёл ладонью по лицу, тяжёло выдохнул и вернулся к бумагам. Но спустя несколько попыток так и не понял, что написано в первой строчке.

***

После полудня форум снова ожил, хотя прежней атмосферы уже не было. Гости вернулись в конференц-залы и холлы, продолжили встречи и переговоры, однако смерть Бочарова оставалась незримым присутствующим на каждом мероприятии. Люди говорили тише, чаще оглядывались по сторонам, а стоило кому-нибудь произнести имя погибшего, как разговор почти сразу становился осторожнее.

Алина перемещалась между залами, делала заметки и фотографировала, стараясь выглядеть настолько обычно, насколько это вообще было возможно после всего случившегося. Однако мысли постоянно возвращались к словам Колесникова: газопровод, исчезнувшие документы, люди, которым было что терять.

У панорамного окна она заметила Егора Лебедева. Он стоял возле входа в небольшой конференц-зал и разговаривал с одним из организаторов. На нём был светло-серый костюм.

Егор заметил её почти сразу. Извинившись перед собеседником, он направился к ней.

— Добрый день, Инга.

Чужое имя неприятно кольнуло слух. Алина машинально коснулась бейджа, висевшего на груди.

— Добрый.

— Уже освоились?

— Настолько, насколько вообще можно освоиться после убийства и допроса.

Егор едва заметно усмехнулся. Улыбка у него была лёгкая, почти мальчишеская. Алина поймала себя на мысли, что вновь при встрече с ним одёргивает себя: не смотреть слишком долго.

— Вы сегодня работаете или всё ещё приходите в себя?

— Работаю. — Она пожала плечами. — Иначе зачем я здесь?

— Резонно. — Он чуть склонил голову набок. — Я, если честно, не ожидал, что Вы появитесь в зале так скоро. После вчерашнего.

Алина сразу поняла, что он имеет в виду. Не допрос, не смерть Бочарова, а побег и её постыдное возвращение под конвоем.

Она почувствовала, как кровь прилила к щекам от злости на саму себя.

— А гражданин подполковник уже успел пожаловаться? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Пожаловаться — нет. Предупредить — да. Сказал, что Вы вчера пытались уехать.

— Было дело. — Алина вздохнула. — Глупо вышло. Не рассчитала силы.

— Или не рассчитали подполковника.

Она не смогла сдержать короткий и негромкий смех, в котором было больше горечи, чем веселья. Но всё равно неожиданный для неё самой. Она прикрыла рот ладонью, будто пытаясь поймать его обратно, но было поздно. Егор смотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло тёплое удовлетворение. Как будто он только что увидел то, чего девушка обычно не показывает.

— Простите, — сказала она, отнимая руку. — Не знаю, что на меня нашло.

— Не извиняйтесь. Вам идёт.

Шумно выдохнув, Дмитриенко раздосадованно покачала головой.— А что, по-вашему, я должна была сделать? Сидеть в номере и смотреть в стену?

— Не знаю. — Он выдержал паузу. — Я плохо знаю Вас. Пока.

— Пока? — переспросила Алина.

— Пока, — повторил он, и в его голосе была простая констатация. Как будто он уже решил, что это “пока” когда-нибудь закончится.

Егор на мгновение замолчал, после чего спросил:

— Он рассказал вам о проекте?

— В общих чертах. Газопровод и некий "кодекс управления", который исчез вместе со смертью Бочарова.

— Значит, основное вы знаете.

— Основное — да. Самое интересное, разумеется, нет.

— Именно поэтому я и пришёл.

Он достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги.

— Здесь список людей, которые были связаны с Бочаровым и проектом. Колесников уже поручил своим людям наблюдать за ними, но у вас есть преимущество.

Алина взяла лист.

— Какое?

— Вы можете задавать вопросы, не вызывая подозрений. Для них вы просто журналистка, которая пытается собрать материал после смерти известного бизнесмена.

Пробежав глазами по списку, она вчитывалась в фамилии и должности одиннадцати человек. Некоторые имена она знала из новостей, другие видела в зале сегодня.

— И что мне с ними делать? Подходить и спрашивать: “Простите, Вы случайно не знаете, кто убил Бочарова?”

— Можно и так. — Егор усмехнулся. — Но лучше — слушать. Они не расскажут Вам, кто убил. Они расскажут, кто выиграл.

Алина подняла на него глаза. В его взгляде было что-то, от чего внутри становилось теплее. В отличие от Колесникова он смотрел на неё не как на преступницу или проблему, а как на человека, с которым интересно разговаривать.

— Вы всегда так легко раздаёте списки?

— Только когда это помогает.

— А если это поможет не делу, а мне?

— Тогда я буду считать, что помог и Вам, и делу. — Он выдержал паузу. — Мне нравится, когда полезное совпадает с приятным.

Девушка улыбнулась, но вдруг поняла, что они стоят слишком близко, а разговор идёт слишком легко. Осознав, что рядом с ним она забывает, что должна быть собраннее и думать головой, Дмитриенко прочистила горло:

— Мне пора, — сказала она, отступая на полшага. — Спасибо за список.

— До вечера, Инга.

Он произнёс чужое имя так, будто оно было её настоящим. И Алина вдруг поймала себя на мысли, что ей хочется, чтобы он назвал её настоящее. Просто чтобы услышать, как это звучит в его устах.“Дмитриенко, соберись! Список. Сейчас важен лишь список.”

***

Остаток дня Алина провела, переходя от одного собеседника к другому. Она задавала безобидные вопросы о форуме, проекте, Бочарове, иногда представлялась журналисткой, которая хочет понять, каким его запомнили коллеги, иногда просто присоединялась к разговорам и слушала.

Через некоторое время она заметила Леонида Рябова — владельца крупной логистической компании, связанной с проектом Бочарова. Полный, лысеющий мужчина лет пятидесяти с громким смехом и привычкой хлопать собеседника по плечу, он держался так, будто каждый в этом зале был ему если не другом, то уж точно приятелем. Алина отметила это машинально: Рябов говорил много, охотно, перескакивая с темы на тему и, что важнее, расцветал от любого комплимента. Ему нравилось быть в центре внимания. Нравилось, когда его слушали. Нравилось, когда хвалили.

Она уже почти решила, что Рябов — пустышка, не способная ни на что, кроме болтовни, но уж слишком легко он переводил разговор на других. Слишком охотно перечислял, кто с кем встречался, кто с кем не разговаривает.

“Такие люди часто не подозревают, сколько всего выбалтывают.”

За ним Алина наблюдала около получаса, прежде чем увидела, как мужчина на несколько минут подошёл к молодой женщине с бокалом шампанского в дальнем углу лаунж-зоны у окна. Он что-то сказал ей, коротко рассмеялся, слишком фамильярно коснулся её плеча, а после ушёл, вновь оставив её одну.

Ей было около двадцати пяти, на ней были дорогие украшения и безупречно уложенные волосы, однако внимательный взгляд и спокойная манера держаться выдавали человека, давно привыкшего находиться среди состоятельных мужчин. Предчувствие сразу подсказало Алине, что перед ней не участница форума. Такие девушки обычно появлялись на вечерних мероприятиях в сопровождении мужчин, но иногда их можно было встретить и днём, когда они коротали время в ожидании своих спутников.

На крупных мероприятиях вроде этого форума индустрия эскорт-услуг переживала настоящий подъём. Цены на сопровождение взлетали в несколько раз, а кроме привычной работы появлялись и новые форматы: целые группы девушек были готовы не только проводить время с представителями высшего света, но и составлять им достойную пару на официальных приёмах. Они умело поддерживали светские беседы, носили дорогие наряды и создавали иллюзию, что их связывает с клиентом нечто большее, чем простая коммерческая договорённость. Алина была знакома с этим миром не понаслышке: журналистские расследования не раз приводили её на закрытые вечеринки, где такие девушки были такой же частью интерьера, как дорогой алкоголь и живая музыка.

Она подождала ещё несколько минут, наблюдая за девушкой издалека. Та не смотрела по сторонам, не искала взглядом знакомых, не тянулась к телефону. Просто стояла у окна и медленно потягивала шампанское, будто убивая время. Алина направилась к ней, быстро включив запись .

— Простите, — сказала она, подойдя ближе. — Не помешаю?

Девушка обернулась. Взгляд у неё был спокойный, чуть отстранённый — такой, каким смотрят на людей, которых не собираются запоминать.

— Не помешаете.

— Я Алина. Журналистка. Пишу материал о форуме.

— Милана. — Она не протянула руку, только чуть склонила голову набок. — И я, к сожалению, не участница форума. Так что вряд ли смогу быть вам полезной.

— Я знаю. — Алина улыбнулась мягко, без нажима. — Меня больше интересует информация о Вашем спутнике.

Милана мгновенно напряглась.

— О каком спутнике? — спросила Милана ровно, и в голосе её прорезалась холодная вежливость, которой она, судя по всему, пользовалась с мужчинами, когда те переходили границы.

— О Леониде Рябове. Я понимаю, какие взаимоотношения Вас связывают.

— Я не обсуждаю людей, с которыми меня… видят.

— Я и не прошу обсуждать. — Алина подняла руки, показывая, что не собирается давить. — Мне не интересны ни его фетиши, ни Ваши с ним отношения. Мне не нужно ничего для публикации. Меня интересует только одно: не делился ли он с Вами необходимой мне информацией?

Милана смотрела на неё несколько секунд. Лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло облегчение.

— Почему Вы решили, что он вообще со мной чем-то делился?

— Я наблюдала за ним сегодня и могу сказать, что он много говорит. — Алина чуть пожала плечами. — Думаю, что он из тех мужчин, которые считают, что их мнение важно всем вокруг, а в присутствии красивой женщины тем более.

Уголок губ Миланы едва заметно дрогнул.

— Он действительно многословен.

— Тогда Вы понимаете, что мне нужно. — Алина выдержала паузу. — Я не прошу ничего, что могло бы навредить Вам или ему. Только то, что он сам сказал. Про Бочарова. Если, конечно, он говорил.

Милана молчала. Она смотрела в окно, потом на бокал в своей руке, потом снова на Алину. Внутри неё, судя по всему, шла короткая, но вязкая борьба.

— Хорошо. — Алина достала из сумки несколько купюр и положила на подоконник, рядом с пустым бокалом. — Это за Ваше время и за молчание.

Милана посмотрела на деньги, потом на Алину, потом снова на деньги. Она не взяла их сразу — просто смотрела, как будто решала, стоит ли.

— Только это не для печати, — сказала она наконец.

— Не для печати.

Милана убрала купюры в маленькую сумочку, потом отставила бокал и посмотрела на Алину уже иначе — чуть внимательнее.

— Рябов говорит о Бочарове постоянно, но не так, как Вы думаете. Он не восхищался, а скорее... жаловался.

— На что?

— На то, как тяжело с ним работалось, на то, что Бочаров был требовательным, жёстким, не прощал ошибок. — Милана пожала плечами. — Но главное не это. Он всё время возвращался к какому-то списку.

Алина почувствовала, как фраза девушки ударила набатом в голове, заполняя своим эхом всё внимание Дмитриенко. Она заставила себя не податься вперёд.

— Что за список?

— Я точно не поняла. Он говорил об этом пьяный, сбивчиво. Что-то вроде чёрного списка Бочарова, тех, кого он вычёркивал. — Милана чуть нахмурилась, вспоминая. — Рябов сказал, что теперь, когда Бочаров мёртв, он точно не попадёт в этот список и что это, наверное, лучшее, что случилось с ним за последние годы.

"Шикарное везение... Изучать список, чтобы потом найти новый список"

— Он объяснил, что значит “вычеркнуть”?

— Нет. Просто сказал, что если ты там — всё, дорога в один конец. Никаких сделок, никаких контрактов, никаких разговоров. Как будто тебя больше не существует.

Алина кивнула. Она уже собиралась задать следующий вопрос, но Милана продолжила сама.

— Он ещё говорил, что этот список — не просто бумажка. Что там были имена людей, которых Бочаров хотел уничтожить. Но не сразу, а когда придёт время.

— А он не говорил, кто ещё, кроме него, выдохнул после смерти Бочарова?

Милана задумалась и посмотрела в окно. Прошло несколько секунд.

— Он упоминал несколько человек. Но чаще всего повторял одну фамилию. Говорил, что теперь у этого человека дела точно пойдут в гору. Что он так долго ждал, когда освободится место.

— И кто это?

Милана посмотрела на неё. Впервые за весь разговор — прямо, серьёзно, без отстранённости.

— Якубов. Пётр Якубов.

Алина кивнула, запоминая. Она была почти уверена, что этой фамилии не было в списке, который передал ей Егор. Но проверить стоило. Она достала блокнот с листом, развернула его и медленно прошлась глазами по строчкам. Якубова там не было.

— Вы уверены, что он называл именно эту фамилию? — спросила она, поднимая глаза.

— Уверена. — Милана чуть пожала плечами. — Он произносил её несколько раз. Так, будто она ему особенно нравилась.

— А он не говорил, кто это? Чем занимается?

— Нет. Просто имя и фамилия. Да и я не интересовалась. И ещё… — Милана замялась, будто решая, стоит ли добавлять. — В конце могу лишь сказать, что из того, что я слышала за последние дни здесь и среди своих… спутников, после смерти этого человека некоторые прямо говорили, что теперь можно спокойно работать. Как будто с них сняли что-то тяжёлое.

Алина кивнула. Слова Миланы ещё звучали в голове, а сама она уже выстраивала в уме цепочку.

Милана допила шампанское и поставила пустой бокал на подоконник.

— Мне пора.

— Милана.

Девушка обернулась.

— Если вспомните что-нибудь ещё о списке, найдите меня.

— А если не найду?

— Тогда, возможно, я сама Вас найду.

Милана коротко улыбнулась и ушла. Алина ещё несколько секунд смотрела ей вслед, после чего остановила запись разговора.

Чёрный список, Якубов.

Слова никак не хотели выходить из головы. Она вспомнила тот разговор с Бочаровым. Вспомнила, как он неожиданно посмотрел поверх её плеча, словно увидел кого-то в зале. Тогда она решила, что он просто проверяет, не слушает ли их кто-нибудь. Теперь же эта деталь казалась ей гораздо важнее.

После этого он ушёл в закрытый кабинет, а вернувшись, передал ей флешку и листок с номером телефона.

Если список существовал, то у Бочарова могли быть десятки врагов, каждый из которых имел собственную причину желать его смерти. И Якубов — один из них. Возможно, самый очевидный или, наоборот, тот, кого никто не рассматривал, но именно поэтому — самый интересный.

Она ещё раз посмотрела на фамилии в переданном Егором листке, а после дописала новую фамилию.

Теперь перед ней была не просто группа людей, связанных с проектом. Это был список возможных мотивов. И, возможно, среди этих фамилий находился человек, который сделал так, чтобы Бочаров больше не был жив.

Глава 9. По крупицам

Совещание собрали в том же переговорном зале, где утром Колесников раздавал указания. Только теперь за длинным столом сидели втроём, и воздух в комнате за весь день её эксплуатации успел стать спёртым и тяжёлым.

Алина заняла место рядом с мужчинами. Она специально выбрала стул так, чтобы видеть обоих одновременно. Колесников развалился в кресле, вытянув ноги, и листал какие-то распечатки с видом человека, который заранее знает, что ничего полезного не услышит. Егор сидел ровно, положив перед собой тонкую папку, и смотрел на Алину внимательно, без насмешки.

— Итак, — начал Колесников, не поднимая глаз от бумаг. — Что накопали?

Алина выдержала паузу. Она заставила себя говорить ровно, будто отчитывалась перед редактором, а не перед человеком, который ещё вчера утром прижимал её к стене в переулке.

— Кроме пересудов и сплетен — почти ничего. Люди говорят о Бочарове, но осторожно. Никто не хочет быть первым, кто произнесёт его имя в неправильном контексте. — Она пожала плечами. — Единственная информация, которая хоть чего-то стоит, — от Миланы.

Колесников поднял глаза.

— От кого?

— От девушки, с которой я разговаривала на приёме. Она… сопровождала Леонида Рябова. — Алина не стала уточнять, кем именно была Милана. — Она слышала разговоры. В том числе о Бочарове.

Сергей отложил бумаги и медленно откинулся на спинку кресла. В его взгляде было что-то, от чего Алине захотелось встать и выйти, но она осталась сидеть.

— То есть я правильно понимаю, что Ваш единственный источник — эскортница?

— Я бы сказала иначе. Девушка, которая провела с участниками форума больше времени, чем половина организаторов. — Алина посмотрела на него прямо. — И, в отличие от остальных, не боялась говорить.

Колесников громко и демонстративно хмыкнул.

— И сколько Вы ей заплатили?

— Достаточно, чтобы она не пожалела о разговоре.

— Прекрасно. — Он злорадно усмехнулся. — Журналистка, которая покупает информацию у проститутки. Я видел много способов вести расследование, но этот — новый.