Брак без согласия

Я замужем.

И я не знала, что будет дальше.

Глава 11

Дальше всё как в тумане.

Я помню только обрывками. Как он вывел меня из ЗАГСа. Как усадил в машину. Как мы ехали. Куда — не знаю. Сколько — не знаю. Я смотрела в окно, но не видела ничего. Дома, деревья, дорога — всё плыло. Как будто я была не здесь. Как будто это происходило не со мной.

В голове крутилось одно.

Зачем?

Зачем ему это? Что ему нужно? Почему я? Что я такого сделала? За что?

Я не находила ответа. Ни одного. Просто — зачем? И всё. По кругу. Как заезженная пластинка.

Машина остановилась.

Я подняла голову. Посмотрела в окно.

Особняк.

Огромный. Больше похож на дворец. Каменный. Стеклянные окна в пол. Ухоженная территория. Элитный коттеджный посёлок. Такие дома показывают в кино. Такие дома я видела только на картинках.

Он вышел. Открыл дверь. Схватил меня за руку. Вытащил. Я не сопротивлялась. Сил не было. Просто шла. Как кукла. Как вещь.

Внутри — мраморные полы. Каменные стены. Огромная лестница. Свет. Пространство. Холод. Не уют. Не дом. Музей. Как будто здесь никто не живёт. Как будто здесь нельзя жить.

Он повёл меня наверх. По лестнице. Я шла. Ноги ватные. Голова пустая. Он открыл дверь. Завёл внутрь.

Комната. Огромная. Больше, чем вся моя квартира в Люберцах. В центре — кровать. Такая широкая, что, наверное, шире, чем длинная. Окно в пол. Вид на ночной посёлок. Огни. Тишина.

Я не успела разглядеть всё. Не было сил. Не было желания.

Он подвёл меня к кровати. И толкнул. Я упала. На спину. На мягкое покрывало. Он пододвинул стул. Поставил напротив кровати. Сел. Близко. Так, что колени почти касались кровати. Смотрел на меня. Долго.

Я лежала. Смотрела в потолок. В голове — пустота. В глазах — слёзы. Которые я уже не вытирала. Которые просто текли. В уши. В волосы. На покрывало.

Он молчал. Потом заговорил.

— Теперь слушай правила.

Глава 12

Я не реагировала.

Лежала на спине. Смотрела в потолок. Слёзы текли. В уши. В волосы. На покрывало. Мне было всё равно. Пусть говорит. Пусть делает что хочет. Мне всё равно.

— Сядь, — сказал он.

Я не двинулась.

— Я сказал — сядь. И смотри на меня, когда я с тобой разговариваю.

Я не двинулась. Лежала. Смотрела в потолок. Как будто его нет. Как будто меня нет. Как будто всё это не происходит.

Он встал. Резко. Стул отъехал. Шаги. Он наклонился. Схватил меня за рубашку. За ворот. Поднял. Как тряпку. Я оказалась на ногах. Его лицо было близко. Очень близко. Так, что я видела каждую ресницу. Каждую морщинку. Каждый холод.

И — ненависть.

В глазах. В серых глазах. Ненависть. Настоящая. Глубокая. Как будто я ему что-то сделала. Что-то ужасное. Что-то непростительное.

За что? — промелькнуло в голове. За что он меня ненавидит? Что я ему сделала? Я же его даже не знаю. Я же его впервые вижу. Ну, почти. Ну, дважды облила. Но это же не повод. Это же не повод так смотреть. Как на врага. Как на что-то мерзкое. Как на...

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — сказал он. Жёстко. В голосе — металл.

Он держал меня. Смотрел. Я смотрела в ответ. Не отводила глаз. Не могла. Он не давал.

Потом он усадил меня обратно. На кровать. Не толкнул. Просто усадил. Как куклу. Сел на стул. Напротив. Смотрел.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — сказал он. — Ты хочешь пойти в полицию. Подать на развод. Или ещё как-то нарушить нашу договорённость.

— Договорённость? — перебила я. — Это вы называете договорённостью?

Он замолчал. Просто смотрел. Молчал. Долго. Потом продолжил. Как будто не слышал.

— Сразу объясню тебе, почему этого делать не стоит.

Он взял телефон. Что-то поискал. Протянул мне.

Я взяла. Посмотрела.

Фото. Мама. Наша веранда. В деревне. Мама сидит. Улыбается. Рядом — парень. Молодой. В медицинской одежде. В белом халате. Улыбается. Они вместе. Селфи. Как будто друзья. Как будто давно знакомы.

Я посмотрела на дату. Сегодня. Утро. Сегодня утром.

Сердце замерло. Остановилось. Я смотрела на фото. На маму. На парня. На дату. И не понимала. Не хотела понимать.

Я медленно перевела взгляд на него.

— Что это значит? — Голос дрожал. Я еле говорила.

Он забрал телефон. Усмехнулся. Одним углом рта. Холодно.

— Сегодня к твоей маме пришёл волонтёр. От моей клиники. Он будет ей помогать. Ухаживать. Следить за здоровьем. Всё официально. Всё законно. Но он будет находиться с ней целый день. Наедине. Каждый день. Пока ты... ведёшь себя хорошо.

Я смотрела на него. Не могла дышать. Не могла думать.

Он что, серьёзно мне угрожает? Мамой? Он что, правда...

И тут до меня дошло. Он не шутит. Он не блефует. Он правда это сделает. Он правда навредит ей. Если я не буду слушаться. Если я пойду в полицию. Если я подам на развод. Если я хоть что-то сделаю не так.

Он найдёт её. Где угодно. В любой деревне. В любой клинике. Он достанет её. И сделает больно. Ей. Не мне. Ей. Потому что знает — это единственное, что меня держит.

Я посмотрела на него. На его лицо. На его глаза. На эту ненависть. И поняла — выхода нет. Совсем нет. Никакого.

— Что от меня требуется? — прошептала я.

— От тебя требуется вести себя хорошо, — сказал он. Ровно. Как инструкцию читал. — Притворяться моей женой. Улыбаться на людях. Быть приветливой с моей сестрой.

Он остановился. Посмотрел на меня. Пристально. Долго. Я не отвела взгляд. Просто смотрела. Ждала.

Потом он продолжил.

— Работу придётся бросить. Моя жена не может работать какой-то официанткой. Будешь продолжать учиться. Но ездить только с водителем. Туда и обратно. Никаких встреч за пределами университета. Ты либо там, либо рядом со мной. Я оплачиваю все твои расходы. Лечение мамы. Всё. Через два года расходимся. Вопросы?

Я молчала. Переваривала. Два года. Два года притворяться. Два года улыбаться. Два года быть рядом. Два года. Целых два года.

Но был вопрос. Который не давал покоя. Который сверлил. Который я не могла не задать.

— Зачем тебе это?

Он посмотрел на меня. Холодно.

— На этот вопрос тебе не нужно знать ответ. Больше не задавай его.

Я замолчала. Полминуты. Может, минуту. Смотрела на свои руки. На кольцо. На эту комнату. На него.

Потом спросила. Тихо.

— Ты сказал про сестру. И... у меня тоже есть семья. Мама. Как мы... Надо же как-то сообщить. Объяснить. Она же...

— Для всех мы просто пара, — перебил он. — Влюблённые. Которая решила пожениться. Романтично. Спонтанно. Мы встречаемся год. Познакомились у меня в клинике. Ты пришла на работу. Я увидел. Влюбился. Ты ответила. Всё.

Я смотрела на него. Не верила. Это же бред. Это же полный бред. Никто не поверит. Мама не поверит. Она же меня знает. Она же знает, что я не такая. Что я не влюбляюсь. Что я не выхожу замуж за богатых. Что я вообще не...

— Моя мама не поверит в эту бредятину, — сказала я.

Он посмотрел на меня. И — процедил. Через зубы. Медленно. Зло.

— Значит, сделай так, чтобы поверила.

Я замолчала. Смотрела на него. На эту ненависть. На это презрение. И понимала — он не шутит. Он правда хочет, чтобы я врала. Маме. Всем. Всю жизнь. Два года.

Я кивнула. Медленно. Потому что выбора не было.

Глава 13

Я не спала всю ночь и лежала в этой огромной кровати, глядя в тёмный, высокий, чужой потолок, а в голове была пустота — ни мыслей, ни чувств, ничего, только кольцо на пальце, холодное и металлическое.

Вчера я позвонила маме. Она ответила сразу и сразу начала рассказывать — радостная, взволнованная. «Вика, представляешь, ко мне сегодня волонтёр приходил, парнишка с клиники. Бесплатно будет ко мне ходить. Я же знаю, как дорого тебе обходился тот физиотерапевт, даже два раза в неделю. Я так переживала, что ты на двух работах, чтобы оплачивать, а теперь, представляешь, не нужно. Хороший парень, вежливый такой». Я слушала её голос и сжимала телефон так, что пальцы белели. Она радовалась. Она не знала. И я не могла сказать. Не сейчас. Не по телефону. Не так.

А потом я сказала. Сама не знаю зачем. Может, чтобы её подготовить. Может, чтобы потом, когда она узнает про свадьбу, это не было так внезапно. «Мам, я кстати не рассказывала тебе... у меня есть молодой человек. Давно. Я просто не говорила». Она замолчала, а потом как засмеялась, как заплакала — сразу. «Вика! Ну наконец-то! А я думала, ты одна, одна, всё работаешь, всё учишься. А кто он? Как зовут? Ты его любишь?» Я смотрела в стену и говорила: «Да, мам. Люблю. Потом расскажу. Всё потом». И положила трубку. Быстро. Потому что не могла больше.

Про мужа я не сказала. Она бы поняла, что что-то не так. Мама всегда понимает. Я решила так — сначала скажу, что есть парень. Потом, через время, скажу, что мы поженились. Спонтанно, романтично. Как он велел. Это будет логичнее. Это она проглотит. А «вышла замуж за незнакомца за один день» — не проглотит. Никогда.

Утром он вошёл без стука и просто открыл дверь, а я лежала и смотрела на него, и он смотрел на меня.

— Вставай, завтрак через полчаса, спускайся.

И вышел, закрыл дверь, не хлопнул, просто закрыл, как будто я не человек, а предмет, который надо разбудить, покормить и отвезти куда надо.

Я встала медленно, тело болело, как будто меня били, хотя не били — просто стресс, просто шок, просто всё.

Я умылась в огромной ванной с мрамором и зеркалом в пол и посмотрела на себя — бледная, глаза красные, волосы растрёпанные, кольцо на пальце, и я смотрела на него долго, а потом отвела взгляд, потому что не могла, не хотела, слишком.

Спустилась на кухню — огромную, с мрамором и светом, где он сидел за столом и читал что-то в телефоне, а на столе была еда, много еды, круассаны, сыр, фрукты, кофе, как в отеле, как в ресторане, как будто для гостей.

Я села напротив, молча, и смотрела на еду, но не хотела, совсем, желудок сжался, горло пересохло.

Он поднял глаза, посмотрел на меня и отложил телефон.

— Сегодня приедет Алина. Моя сестра. Познакомишься.

Я молчала и смотрела на него.

— Она приедет одна. Через час. Собирайся. Приведи себя в порядок. И запомни — мы год вместе. Ты скажешь да. Улыбайся. Не переигрывай. И не вздумай сказать лишнего.

— Я вчера звонила маме, — сказала я.

Он посмотрел на меня внимательно.

— И?

— Я сказала, что у меня есть парень. Давно. Чтобы подготовить её. Про мужа не сказала. Она бы не поверила. Я подумала — сначала скажу про парня, потом про свадьбу. Через время. Так логичнее.

Он смотрел на меня молча и долго, потом кивнул.

— Хорошо.

Я выдохнула. Не знала, что боюсь его реакции.

И тут же подумала — а какая она, его сестра? Такая же надменная? Такая же холодная? Или нормальная? Или как он — с этой ненавистью в глазах? Я не знала. Я вообще ничего не знала. Ни про него. Ни про его семью. Ни про то, зачем я здесь. Ни про то, что будет дальше.

И тут до меня дошло. Я же ничего о нём не знаю. Совсем ничего. Она приедет. Сестра. Начнёт спрашивать. Как познакомились. Где. Когда. Что он любит. Что я люблю. Как мы живём. И я проколюсь. На первом же вопросе. На втором. На третьем. Потому что я не знаю. Ничего.

— Послушайте, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Общайся со мной на ты. Ты моя жена.

Я замолчала. Кивнула.

— Да. Я об этом и хотела. Я ведь ничего о тебе не знаю. Совсем ничего. Я проколюсь на первых же её вопросах. Пока она не приехала, хотя бы расскажи мне о себе что-то. Хоть что-нибудь. Как мы познакомились. Где. Когда. Что я должна говорить.

Он смотрел на меня. Молча. Долго. Потом откинулся в кресле. Потом сказал:

— Хорошо. Давай пройдёмся по самому важному. Пойдём.

Он встал. Я тоже. Он пошёл. Я за ним. По первому этажу. Комнаты. Двери. Он открывал. Показывал. Говорил. Коротко. Сухо. Как экскурсовод. Как будто я — турист. Как будто он — не муж. Как будто мы — не муж и жена. А просто люди. Которые ходят по дому. И смотрят. И молчат.

Первая комната. Тренажёрный зал. Огромный. Как фитнес-клуб. Беговые дорожки. Штанги. Гантели. Тренажёры. Зеркала. Всё блестит. Всё новое. Всё дорогое.

— Занимаюсь спортом, — сказал он. — Каждый день. Это меня успокаивает.

Я кивнула. Не знала, что сказать. Просто смотрела. На зал. На тренажёры. На него.

И только сейчас заметила — он был не в костюме. В шортах. В майке. Руки. Плечи. Тело. Подкачанное. Дотянутое. Видно, что работал. Много. Долго. Каждый день. Как сказал.

Он остановился. Я смотрела. На него. На его тело. Слишком долго. Он заметил. Я подняла глаза. Быстро. Он усмехнулся. Одним углом рта. Не холодно. По-другому. Как будто забавлялся. Я отвела взгляд. Щёки горели.

Он пошёл дальше. Вглубь зала. Я за ним. Он остановился у странного тренажёра. Доска. На цилиндрической подставке. Как балансир. Как...

— Серфинг, — сказал он. — Обожаю. А это — чтобы держать баланс. Тренируюсь.

Он начал рассказывать. Про серфинг. Про волны. Про океан. Про то, как встаёшь на доску. Как ловишь волну. Как летишь. Как будто ты — часть воды. Как будто ты — часть неба. Как будто ты — часть всего.

И лицо. Лицо изменилось. Глаза. Голос. Он говорил. И улыбался. Настояще. Не холодно. Не надменно. Не как мне. Как человек. Который любит. Который горит. Который живёт этим.

Я поймала себя на том, что слушаю. С улыбкой. С настоящей. Мне нравилось. Как он говорит. Как горит. Как забыл. Про всё. Про меня. Про то, кто мы. Про то, зачем. Просто — рассказывал. Просто — жил. Хоть минуту.

— Попробуй встать, — сказал он. — Покажу как.

Он взял меня за руки. Я встала. На доску. Медленно. Ноги расставила. Держаться было трудно. Доска качалась. Я качалась. Он держал. За руки. Крепко. Смотрел. Улыбался.

— Руки расставь. Для баланса.

Я расставила. Он отпустил руки. Взял за талию. Я качнулась. Он придержал. Ближе. Ещё ближе. Мы были так увлечены. Процессом. Балансом. Доской. Что я не заметила. Как мы стоим. Практически вплотную. Друг к другу. Он держит меня за талию. Я держусь за воздух. Он улыбается. Я смотрю на него. На его лицо. На его глаза. На его улыбку. Боже. Какая у него улыбка. Она завораживала. Она...

Я поймала себя на этой мысли. Отстранилась. Резко. Доска качнулась. Я качнулась. Потеряла баланс. И рухнула. На него. Он упал. На спину. Я — на него.

Мы замерли. Я — сверху. Он — снизу. Лицо близко. Очень близко. Так, что я чувствовала его дыхание. Тяжёлое. Как и моё. Он смотрел. В глаза. Молча. Я смотрела. Не могла отвести. Не могла двинуться. Не могла дышать.

Секунду. Две. Три.

И тут — шаги. Голос. Женский. Из коридора.

— Марк? Я приехала.

Домработница. Или кто-то. Я не поняла. Всё смешалось. Я вскочила. Быстро. С него. На ноги. Поправила свитер. Волосы. Щёки горели. Он встал. Медленно. Спокойно. Как будто ничего не было. Как будто мы не падали. Как будто мы не смотрели. Как будто не было этого. Ничего.

— Иду, — сказал он. Громко. В коридор. Потом посмотрел на меня. — Пойдём. Алина приехала.

Он пошёл. Я за ним. Ноги ватные. Сердце колотилось. В голове — пустота. И мысль. Одна. Что это было? Что это сейчас было?

Глава 14

Диалог был долгим.

Марк объяснял. Алина слушала. Обижалась. Не на меня. На него. «Ты не позвал меня на свадьбу. Я твоя сестра. Я должна была быть там». Он говорил что-то про тишину. Про то, что не хотели. Про то, что так надо. Она слушала. Хмурилась. Потом оттаяла. Она мягкая. Я это видела. Она быстро отходит. Обняла его. Сказала что-то. Он кивнул. Потом отошёл. По делам. Звонок. Или что-то. Я не поняла. Он вышел.

Мы остались. Вдвоём. На кухне. Я и Алина. Чай. Печенье. Дождь. За окном.

Она посмотрела на меня. Улыбнулась. Тепло. Как раньше. Как в прихожей. Как всегда. Наверное.

— Слушай, — сказала она. — Он бывает сложный. Ты не думай. Он не всегда был такой.

Я замерла.

— Какой?

— Таким. — Она пожала плечами. — Закрытым. Холодным. Он... он раньше был другим. До...

Она замолчала. Отвела взгляд. Смотрела в окно. Дождь. Капли. По стеклу.

— До чего? — спросила я. Тихо.

Она открыла рот. Хотела сказать. Что-то важное. Я видела. По глазам. По лицу. По тому, как она сжала чашку. Как будто решалась. Как будто не знала — можно ли. Стоит ли. Надо ли.

Потом — передумала. Закрыла рот. Улыбнулась. Натянуто.

— Давай лучше тебе Марк расскажет, — сказала она. — Это... это не моя история. Это его. Пусть он сам.

Я кивнула. Не стала давить. Хотя хотела. Очень. Что там? Что случилось? Что с ним? Почему он такой? Почему ненавидит? Почему холодный? Почему?

Но не спросила. Просто кивнула. Просто улыбнулась. Просто взяла печенье. Положила в рот. Не чувствовала вкуса. Совсем.

И тут — звонок. Телефон. Алина. Она посмотрела. Улыбнулась. Широко. Настояще.

— Ой, это Никита, — сказала она. — Муж. Секунду.

Она взяла трубку. Отошла. К окну. И начала говорить. Тихо. Мягко. Как с ребёнком. Как с чем-то дорогим. Как с любимым.

— Привет, милый. Да, я у Марка. Да, всё хорошо. Как ты? Ты поел? Да? Умница. Слушай, я, наверное, сегодня не приеду. Останусь у Марка. Ну, поздно уже, да и Вику хочу побольше узнать. Ты не против? Правда? Спасибо. Я тебя люблю. Очень. Завтра приеду. Всё. Пока.

Она положила трубку. Вернулась. Села. Улыбалась. Светилась. Вся.

— Он такой, — сказала она. — Заботливый. Постоянно звонит. Проверяет. Волнуется. Я ему говорю — я беременная, а не больная. А он — всё равно. Такой.

Я кивнула. Улыбнулась. Как надо.

— Похоже, у тебя очень милый муж, — сказала я.

— Да! — Она засмеялась. — Он такой. Открытый. Добрый. Я его обожаю. Правда. Он... он для меня всё. Всё-всё.

И тут — шаги. Марк. Вернулся. Вошёл. На кухню.

Алина не встала. Просто повернула голову. Посмотрела на него. Улыбнулась.

— А, ты уже пришёл. Мы как раз говорили о Никите.

Она снова повернулась ко мне. Глаза. Горящие. Радостные. Как у ребёнка. Как у женщины. Которая любит. Которая хочет показать. Которая хочет поделиться.

— А, кстати! — сказала она. — Давай я покажу тебе его фото.

Она взяла телефон. Открыла. Что-то поискала. Нашла. Повернула ко мне. Экран.

Я посмотрела.

И замерла.

На фото — Никита. Муж Алины. Мой Никита. Тот самый. Который в кафе. Который салфетка. Который номер. Который кофе. Который гулял. Который целовал. Который говорил. Который врал. Всё. Всё это. Всё.

Я смотрела на фото. На его лицо. На его улыбку. На его глаза. На всё. Я не могла отвести взгляд. Я вцепилась в телефон. Как будто это могло что-то изменить. Как будто это могло что-то исправить. Как будто это могло что-то объяснить.

Потом — я подняла глаза. На Алину. На её улыбку. На её живот. На её счастье. Она не знала. Она вообще не знала. Ничего.

А потом — на Марка.

Он смотрел. На меня. Пристально. Не отводил. Смотрел. Изучающе. Как будто ждал. Как будто знал. Как будто хотел увидеть. Мою реакцию. Мою. Только мою.

Я смотрела в его глаза. Серые. Холодные. И видела — он знает. Он всё знает. Про меня. Про Никиту. Про всё. Он знал. С самого начала. И теперь — смотрел. Как я это выдержу. Как я это переживу. Как я это сделаю. Здесь. На кухне. С его сестрой. С беременной. С той, которую обманывают. Всеми. Им. Мной.

Я смотрела на него. И не знала — что сказать. Что сделать. Как быть. Что будет. Что теперь. Что.