КАК ИВАН-ДУРАК МИЛЛИАРД ВЫИГРАЛ

КАК ИВАН-ДУРАК МИЛЛИАРД ВЫИГРАЛ

ГЛАВА 1. Утро, которое не убило Ивана

Утро началось с того, что над Мухосранском пролетел метеорит. Не долетел, правда — упал в болото за речкой. Взрывная волна выбила стёкла в половине города.

У Ивана — ни одного.

Потому что он спал с открытой форточкой, и волна просто пролетела сквозь.

Иван проснулся от того, что Шарик ткнулся мокрым носом в ладонь.

— А, чертяка, — пробормотал он, не открывая глаз. — Что, жрать захотел? Или Кузя опять на крышу залез?

Шарик вильнул хвостом — мол, и то, и другое.

Иван сел, потянулся. В окно увидел, что у соседей стёкла выбиты, во дворе перевёрнута будка, а дядя Коля бегает в трусах и машет руками.

— Чего это они? — удивился Иван. — Опять у тёти Зины самогон ударил?

Он оделся, вышел на крыльцо. Мухосранск выглядел так, будто по нему прошёлся слон. Иван почесал затылок:

— Ну и дела.

К нему подбежал дядя Коля, трясясь:

— Ты видел?! Видел?!

— Чего? — не понял Иван.

— МЕТЕОРИТ! — заорал дядя Коля. — С неба упал! В болото! Весь город тряхануло!

Иван посмотрел на небо. Оно было серым, обычным, утренним.

— А, — сказал он. — Ну и хорошо, что в болото. А то бы вон в меня попал.

Дядя Коля выпучил глаза:

— Тебя бы убило!

— Так не убило же, — пожал плечами Иван. — Я вон живой. Пойдём, позавтракаем, а там видно будет.

Он пошёл в дом, а дядя Коля остался стоять, открыв рот. Потом перекрестился:

— Ивана ничего не берёт. Точно говорю.

* * *

Иван Петрович Задов жил в Мухосранске с рождения. Городок был маленький, тысячи на полторы домов, не больше. Люди знали друг друга в лицо, здоровались с каждым, а про чужих сразу спрашивали: «А это чей такой будет?»

Жизнь тут текла медленно, как патока из банки. Утром — петухи, днём — тишина, вечером — разговоры на лавочках и запах свежего хлеба из пекарни.

Ивана все знали. Иван был мужик работящий, но — без царя в голове. Не то чтобы дурак, а так... себе на уме. Работал он на стройке — не потому что надо, а потому что нравилось. Мастер на все руки: и крышу перекрыть, и забор починить, и печку сложить. Деньги брал небольшие. Вернее, брал столько, сколько дадут. А иногда и совсем не брал.

— Иван, ты чего? — удивлялись соседи. — За работу деньги положены.

— Так я ж для людей старался, — отмахивался Иван. — Куда мне деньги? У меня всё есть.

И правда — всё у него было. Дом старый, но крепкий. Огород родил. Во дворе — Шарик, пёс рыжий, ушастый, породы «двортерьер». В доме — Кузя, кот полосатый, ленивый до безобразия. Иван говорил, что Кузя не кот, а «мышеловка на пенсии». Кузя на это только фыркал из-под печки и продолжал дрыхнуть.

Семья у Ивана не сложилась. В молодости он собирался жениться на Нинке из соседней улицы, но Нинка уехала в город, к тётке, и с концами. Другие невесты появлялись, но как-то не приживались. То им казалось, что Иван слишком простой. То — что слишком бедный. То — что слишком счастливый без них.

— Вань, ну какой ты будешь муж? — говорила ему тётя Зина, местная сваха на пенсии. — У тебя ни денег, ни амбиций. Ты хоть в футбол играешь?

— Не, — честно признавался Иван. — Я лучше огурцы посолю.

Тётя Зина махала рукой:

— Пропащий ты человек, Иван. Так и будешь со своим котом да псом век вековать.

Иван не обижался. Поглаживал Шарика за ушами, смотрел на Кузю, который важно проходил мимо, задрав хвост, и говорил:

— А чо, нормально живу. Свои не бросят.

* * *

На этот раз метеорит — это было, конечно, событие. В Мухосранске ничего такого не случалось со времён войны, когда над городом пролетал немецкий самолёт и сбросил бомбу в болото. С тех пор болото так и называлось — «Немецкое». Теперь туда упал метеорит.

К обеду у болота собралась половина Мухосранска. Стояли, смотрели, обсуждали.

— Глубокая воронка! — кричал дядя Коля, размахивая руками. — Метров десять!

— Не ври, — поправляла его тётя Зина. — Три метра. Я сама видела.

— А я говорю — десять!

— А я говорю — язык у тебя десять метров! Врун несчастный!

Иван подошёл, посмотрел на болото. Вода стояла как стояла. Только посредине образовалась воронка, и вокруг плавали обгоревшие ветки да трава.

— Ну и чо? — спросил Иван у толпы.

— Как чо? — возмутился дядя Коля. — Это ж метеорит! Гость из космоса!

— А, — сказал Иван. — Налить ему, что ли, чаю? Всё-таки гость.

Народ засмеялся. Дядя Коля обиделся:

— Ты, Иван, совсем дурак. Это ж событие мирового масштаба! Сейчас сюда учёные приедут, журналисты. А может, и американцы!

— Пусть приезжают, — кивнул Иван. — У нас знаешь какие огурцы солёные? Американцы такое не едали. Вот и угостим.

И пошёл домой — обедать.

А вслед ему смотрели и качали головой:

— Ну Иван! Ну молодец! Всё ему нипочём.

* * *

Вечером того же дня в Мухосранск действительно приехали журналисты. Двое: молодой парень с камерой и девушка с микрофоном. Они ходили по городу, спрашивали у людей:

— Вы видели метеорит?

Все видели. Все рассказывали. Дядя Коля рассказал три раза — каждому журналисту отдельно, и каждый раз по-новому. То метеорит был размером с дом, то с автобус, то «с два автобуса и ещё прицеп».

Журналистка — Леночка, как она представилась, — подошла к дому Ивана. Иван в это время поливал огород. Шарик лежал рядом и наблюдал. Кузя сидел на заборе и делал вид, что он тут вообще ни при чём.

— Здравствуйте! — сказала Леночка, ослепительно улыбаясь. — Вы местный?

Иван выключил шланг, посмотрел на неё внимательно:

— Это смотря кто спрашивает.

— Я корреспондент телеканала «Россия-2»! — представилась Леночка. — Мы снимаем сюжет о метеорите. Вы его видели?

Иван подумал.

— Ну, видеть не видел, а слышать — слышал. Стёкла, правда, целы остались. Сплю с форточкой — волна пролетела сквозь.

Леночка заулыбалась:

— Какая интересная деталь! А вы не могли бы рассказать подробнее?

Иван вздохнул:

— Чего рассказывать-то? Грохнуло — я и проснулся. Думал, у дяди Коли самогонный аппарат рванул. А оно вон чо — гости из космоса.

Он хлопнул себя по колену:

— Ладно, пойдёмте в дом. Чайку попьём. Огурчиками угощу. Вы хоть ели?

Леночка хотела отказаться, но Иван так посмотрел на неё — просто и по-доброму, — что она вдруг сказала:

— Ну... если только чаю.

Они сидели на кухне. Иван налил чай в большую кружку с надписью «Лучший дед» и поставил перед Леночкой банку с огурцами.

— Давай-давай, подкрепись. А то худая какая-то. Вас там в вашей Москве не кормят, что ли?

Леночка засмеялась:

— Да кормят. Просто работа такая — всё время на бегу.

— А, — кивнул Иван. — Ну, это плохо. Человеку положено сидеть, есть не спеша и думать о хорошем. А вы всё бежите. Куда бежите-то?

Леночка задумалась. Потом честно сказала:

— Не знаю.

— Вот. А я знаю. Я никуда не бегу. Мне и тут хорошо. Так что вы это... передайте вашим — пусть к нам приезжают. Не на метеорит смотреть, а так... Пожить. Огурцы есть. Знаете, какие у нас огурцы?

И он начал рассказывать. Про то, как он солит огурцы. Про то, сколько укропа кладёт. Про то, что секрет — в воде из местного колодца.

Леночка слушала. И сама не заметила, как записала в блокнот: «Огурцы. Укроп. Колодец. Счастье».

* * *

Через неделю в Мухосранск пришла местная газета. На первой полосе — статья: «Метеорит упал в Мухосранске: учёные исследуют воронку».

А на второй полосе — маленькая заметка: «Иван Задов: человек, которого не убил метеорит».

Дядя Коля прочитал и обиделся:

— А почему это про него пишут, а не про меня? Я тоже метеорит видел!

Никто не ответил. Все читали заметку.

Там было написано, что Иван Задов — «удивительный человек, который живёт в гармонии с собой и миром». Что он «не гонится за материальными благами и считает, что счастье — в простых вещах». Что он «угостил корреспондента чаем и солёными огурцами, которые, по словам корреспондента, были лучшими в её жизни».

Иван прочитал и почесал затылок:

— Чего написали-то... «Счастье в простых вещах». Ну да, а чо? Оно и есть.

Он сложил газету, положил на подоконник. Шарик подошёл, понюхал.

— Не, Шарик, это не для тебя. Ты газеты не читаешь. Ты лучше Кузю спроси, он у нас грамотный. Правда, Кузя?

Кузя лежал на печке и не ответил. Он вообще редко отвечал. Только фыркал иногда — если что-то было не по нём.

Иван вышел на крыльцо. Посмотрел на закат. Небо было оранжевым и розовым, как в детстве. Он вздохнул полной грудью:

— Хорошо-то как. Огурцы вон растут. Метеорит упал — не в меня. Шарик рядом. Кузя на печке. Чего ещё человеку надо?

И пошёл спать.

Наутро следующего дня он проснулся от того, что телефон — видавший виды, старый, с кнопками — зазвонил. Да так громко, что Кузя аж подпрыгнул на печке.

Иван взял трубку. Заспанным голосом спросил:

— Алло?

— Иван Петрович Задов? — спросил вежливый голос. — Вас беспокоят из компании «Спортлото». Поздравляем, вы выиграли миллиард рублей!

Иван посмотрел на телефон. Потом на Шарика. Потом на Кузю.

— Ага, — сказал он. — И я вас тоже поздравляю.

И нажал отбой.

— Шарик, — сказал он. — Ты слышал? Миллиард я выиграл.

Шарик завилял хвостом.

— Ну вот, — вздохнул Иван. — А у меня огурцы не политы. Пойдём поливать. Миллиард подождёт.

И пошёл поливать огород.

ГЛАВА 2. Огурцы Ивана

Иван гордился своими огурцами больше, чем иной министр гордится своей пенсией. И было чем. У Ивана на огороде росли не просто огурцы — а произведение искусства. Соседи снимали шапку, проходя мимо его парника. Даже дядя Коля — который ни перед кем шапку не снимал, кроме как перед участковым — и тот уважительно козырял, глядя на грядки.

— Вань, ну как ты так делаешь-то? — спрашивали соседи. — У нас вон огурцы кривые, горькие, а у тебя — загляденье.

Иван пожимал плечами:

— Так я их люблю. Они и растут.

Люди не понимали. Но огурцы — понимали.

В прошлом году один огурец вымахал такой, что Иван с него три банки закатал. Три литровые банки, заметьте. Огурец нарезал — и три банки полностью, ещё и хвостик остался. Хвостик Иван отдал Кузе. Кузя хвостик съел и потребовал добавки.

— Не, — сказал Иван. — Добавки не будет. Это ж огурец — не поросёнок. Приходи через год.

Кузя обиделся и неделю спал под печкой, выходил только есть.

* * *

В этом году — а дело было ранней весной, как раз после того самого метеорита — в Мухосранск приехал агроном. Вернее, не агроном, а так... человек, который говорил, что он агроном. Мужичок маленький, юркий, с хитрющими глазами и портфелем, из которого торчали пакетики с семенами.

— Люди добрые! — кричал он на базарной площади. — Семена нового, небывалого сорта! «Богатырский хруст»! Урожай — космический! Пальчики оближешь!

Народ толпился. Тётя Зина взяла два пакетика, потом вернула один — что-то ей не понравилось в глазах агронома. Дядя Коля взял четыре, но потом выменял два на бутылку самогона — правда, самогон оказался водопроводной водой, и дядя Коля ходил злой неделю.

Иван проходил мимо. Агроном его окликнул:

— Уважаемый! Подходите! Сорт чудо-какой! Сами посадите — сами удивитесь!

Иван остановился, посмотрел на пакетик:

— А чего за сорт?

— «Богатырский хруст»! — затараторил агроном. — Огурцы — вот такие! — Он развёл руками, показывая арбуз. — А может, и больше! Сочные, хрустящие, один вкус чего стоит!

Иван взял пакетик, повертел в руках:

— А чего ж ты сам их не сажаешь, если они такие хорошие?

Агроном замялся:

— Так я... в командировке! Я разъезжаю, семена людям раздаю. Просвещаю!

Иван хмыкнул:

— Ну-ну. Давай два пакетика.

Агроном аж подпрыгнул от радости:

— Два?! Да вы, уважаемый, в накладе не останетесь! Сорт уникальный! Таких огурцов ни у кого не будет!

Иван расплатился, сунул пакетики в карман и пошёл домой. Агроном смотрел ему вслед и довольно потирал руки:

— Эх, хороший мужик попался. Доверчивый. Такие семена — самим бы пригодились, да уж ладно. Вручил судьбу!

Он сел в старую «Волгу» и уехал. Больше его в Мухосранске никто не видел.

* * *

Иван посадил семена в начале мая. Вскопал грядку, удобрил, полил тёплой водой. Шарик сидел рядом и внимательно наблюдал: а вдруг из земли вылезет что-то вкусное?

— Не, Шарик, — говорил Иван, закапывая семечко. — Это не для тебя. Это для салата. Хотя кто тебя знает... Может, и для тебя что останется.

Семена взошли на удивление быстро. На третий день появились маленькие зелёные петельки. На пятый — расправились первые листочки. Через неделю грядка уже зеленела, и Иван ходил довольный.

— Хороший сорт, — говорил он, глядя на всходы. — Быстрый. Это хорошо.

Но через две недели он заметил странное. Огурцы росли не просто быстро — они росли стремительно. Каждое утро Иван выходил на огород — и замечал: за ночь плети удлинились сантиметров на двадцать.

— Ничего себе, — говорил Иван, почесывая затылок. — Так и до забора недалеко.

До забора действительно оказалось недалеко. К концу июня огурцы доползли до забора, обвили его и поползли дальше.

— Шарик, — позвал Иван. — Ты это видишь?

Шарик подошёл, понюхал огуречную плеть, чихнул.

— Вот и я думаю, — вздохнул Иван. — Не иначе как агроном тот не вру́ки семена продал. А может, и вру́ки.

* * *

В июле началось веселье.

Огурцы поползли на сарай. Потом — на крышу. Иван ходил вокруг дома и только головой качал. Он пытался подвязывать плети, но они росли быстрее, чем он успевал. Пытался обрывать лишние побеги — не помогало. Огурцы были решительно настроены захватить весь участок.

— Может, вы их заговорили? — спрашивал дядя Коля, глядя на зелёное нашествие. — Или это инопланетное? Может, те семена — с метеорита?

— С какого метеорита? — не понял Иван.

— С того самого! Который в болото упал! Агроном тот — он наверняка с ними связан!

— Дядя Коля, — устало сказал Иван, — ты у нас самый умный. Иди семена свои поливай.

Дядя Коля обиделся, но ушёл. А Иван стоял посреди двора и смотрел на огуречные джунгли.

— Ну и дела, — сказал он. — Вот это урожай. Вот это я понимаю.

Самый главный огурец — тот, который вымахал первым — к августу был размером с бревно. Не с полено — а с полноценное бревно. Он лежал на земле, толстый, зелёный, пупырчатый, и нагло занимал пол-огорода.

Иван попробовал его поднять. Не смог.

— Шарик, — позвал он. — Иди помоги.

Шарик подошёл, упёрся лапами в огурец, потянул. Огурец не сдвинулся. Кузя, проходя мимо, посмотрел на них с презрением и ушёл на печку.

* * *

Тётя Зина прибежала с утра пораньше. Взбудораженная, растрёпанная, с полотенцем в руках.

— Иван! — закричала она ещё с калитки. — Твоя зелёная змея мой колодец обвила!

Иван вышел на крыльцо:

— Какая змея?

— Вот такая! — Тётя Зина развела руками, показывая размером с добрую удавку. — Твой огурец! Он у меня весь двор занял! Он у меня воду пьёт! Я сегодня утром вышла — а он у меня ведро вытащил и в колодец уронил!

Иван почесал затылок:

— Ведро уронил? Это вряд ли. Огурцы вёдра не роняют. Им это ни к чему.

— А я тебе говорю — он! — настаивала тётя Зина. — Убери его! Он у меня весь участок задушит!

Иван вздохнул. Пришлось идти разбираться.

Огурец действительно дополз до тёти Зининого двора. Мало того — он обвил колодец, поднялся по столбу и свешивался сверху, как зелёная верёвка. Тётя Зина стояла рядом с ухватом, готовая обороняться.

— Ну-ка, — сказал Иван, подходя к огурцу. — Ты чего это, брат, разошёлся?

Огурец не ответил. Но Иван его понял. Он вообще с огурцами умел разговаривать.

— Уважаю, — сказал он, поглаживая зелёный бок. — Уважаю размах. Но давай-ка, брат, поаккуратнее. Тётя Зина — женщина пожилая, ей колодец нужен. А ты воду пьёшь — так и она хочет попить. Давай дружно жить.

Тётя Зина смотрела на него, как на сумасшедшего:

— Ты с ним разговариваешь? Со своим огурцом? С овощем?

— А чо, — пожал плечами Иван. — Он живой. Растёт. Разговаривать не умеет, а слушать — слушает. Правда, брат?

Огурец, кажется, скрипнул.

Иван снял плеть с колодца, осторожно отвёл её в сторону, привязал к столбу забора.

— Вот так. Теперь будешь расти вдоль забора. Красиво будет. И тёте Зине не мешай.

Тётя Зина смотрела на всё это с открытым ртом.

— Иван, — наконец сказала она. — Ты точно дурак?

— Ага, — улыбнулся Иван. — А кто ж ещё с огурцами разговаривать будет?

* * *

К концу августа огурец — тот самый, главный — дорос до состояния, когда его надо было снимать. Иван понял: больше ждать нельзя. Скоро он заполонит весь двор, а потом поползёт на улицу. И что тогда? Будут соседи ходить через зелёный туннель?

— Так, мужики, — сказал Иван, собрав дядю Колю и ещё двух соседей. — Помогайте. Снимать урожай надо.

— Это какой? — спросил дядя Коля, подозрительно глядя на огурец размером с бревно.

— Вот этот, — кивнул Иван. — Самый главный.

Мужики переглянулись.

— Вань, — сказал сосед Пётр. — А ты уверен, что это огурец? Может, это... как его... кабачок? Или тыква?

— Не, — уверенно сказал Иван. — Огурец. По запаху видно. И по пупырышкам. Давай, берись за тот конец.

Они брались. Огурец не поддавался. Пришлось взять топоры. Рубили два часа. Огурец был такой плотный, что топор звенел, как по дереву.

— Ну и зараза! — кряхтел дядя Коля. — Я такого сроду не видал!

— А я говорил — хороший сорт, — довольно сказал Иван, вытирая пот. — «Богатырский хруст». Всё-таки не обманул агроном. Хотя... обманул. Такой огурец — это ж не огурец, а танк.

Наконец огурец поддался. Рухнул на землю — и земля вздрогнула. Пыль поднялась столбом.

— Ну вот, — сказал Иван, с любовью поглаживая огурец. — Красавец!

* * *

Закатали сто сорок банок. Это не шутка: сто сорок литровых банок солёных огурцов. Иван нанял трёх соседок — резать, укладывать, заливать рассолом. Работали два дня.

Шарик сидел в углу и облизывался. Кузя расхаживал по кухне с видом генерального инспектора: проверял, не пропустил ли кто огуречного хвостика.

Когда всё закончилось — а закончилось всё грандиозным количеством банок, которые стояли в погребе, на веранде, под кроватью и даже в бане — Иван сел на крыльцо, усталый, но довольный.

— Ну что, Шарик, — сказал он. — Заготовили. На зиму хватит. Ещё и соседям раздадим.

Соседям раздали. Тётя Зина взяла три банки — и больше не ругалась на зелёного захватчика. Дядя Коля взял пять. Пётр взял две.

— Вкусные, зараза, — сказал Пётр, жуя огурец. — Так и хрустят. Вань, а где ты семена-то брал?

— Агроном приезжал, — махнул рукой Иван. — Продал семена. «Богатырский хруст» называется.

— А он ещё приедет?

— Не знаю. Сказал, командировка у него. А может, и не командировка. Может, сбежал. После таких огурцов и сбежишь.

Мужики засмеялись. А Иван взял банку с огурцами, открыл, вытащил один — хрустящий, зелёный, пахучий — и закусил. Кузя тут же прибежал на запах.

— Ну, — сказал Иван, протягивая коту огуречный огрызок. — Держи. Ты заслужил.

Кузя взял огрызок, важно ушёл под печку.

Иван посмотрел ему вслед, улыбнулся:

— А что, хороший сорт. Жалко, семян больше нет.

* * *

А через два дня его телефон зазвонил снова. Иван как раз сидел на крыльце, пил чай и смотрел на закат.

— Алло, — сказал он.

— Иван Петрович Задов? — спросил вежливый голос. — Вас беспокоят из компании «Спортлото».

— Ага, — сказал Иван. — Ну вы опять со своим миллиардом?

— Да, — сказал голос. — Мы звоним уже два раза. Вы не верите?

— Да верю, верю, — махнул рукой Иван. — Только у меня тут огурцы. Не до разговоров. Перезвоните через полчаса, я как раз чай допью.

И нажал отбой.

Шарик посмотрел на него преданными глазами. Кузя вышел из-под печки, сел на крыльцо рядом с Иваном.

— Ну что, мужики, — сказал Иван. — Пойдёмте огурцы досаливать. А то миллиард подождёт. У нас тут дела поважнее.

И никуда не пошёл. Сидел на крыльце, допивал чай и смотрел на закат.

Телефон в кармане завибрировал снова. Иван не ответил — он разговаривал с Кузей о важном, об огурцах и о том, что счастье — это когда ничего не надо менять.

ГЛАВА 3. Как Иван керосин покупал

Зима в тот год пришла рано. Не спросила, не постучалась — взяла и пришла. Мороз ударил такой, что птицы на лету замерзали. Вода в колодцах покрывалась ледком, а народ в Мухосранске закутался в тулупы и шубы и сидел по домам — ждал, когда оно всё кончится.

Иван мороза не боялся. У него печка была хорошая, дрова заготовлены с осени, шуба старая, но тёплая. Только вот одна беда — свет отключали. Не часто, нет, так, время от времени. Сядет — и сиди в потёмках. Хорошо, если вечером — можно и спать лечь. А если в сумерках — то и не почитаешь, и не поужинаешь как следует.

— Надо бы керосину купить, — сказал Иван Шарику. — Для лампы. А то сядет свет — будем в темноте сидеть, как филины.

Шарик согласен не был. Филином он быть не хотел. Но возражать не стал — Шарик вообще никогда не возражал. Только хвостом вилял да головой кивал.

Иван взял канистру — старую, ещё отцовскую, с потёртой ручкой — и пошёл на заправку. Она у них в Мухосранске со времён Советского Союза стояла. Одна колонка, будка, и мужик в промасленной телогрейке по имени Степаныч.

Степаныч сидел в будке, читал газету и грел чай на обогревателе. Увидел Ивана — кивнул:

— Здорово, Вань. Чего надо?

— Керосин есть? — спросил Иван, ставя канистру на землю.

Степаныч поднял бровь:

— Керосин? Откуда у меня керосин? Ты чо, Вань, перепутал? Мы тут только бензин держим. И солярку. А керосин — это в райцентре. В хозяйственном магазине.

— А, — сказал Иван. — Ну, спасибо. Схожу.

Он взял канистру, повесил на плечо и пошёл в райцентр. Это километров пятнадцать, если пешком. Иван не спешил: мороз хоть и злой, а ему не привыкать.

Дошёл за два часа. Райцентр — городок побольше Мухосранска, называется Новосёлово. Там и больница, и школа, и универмаг, и даже кинотеатр на два зала. В хозяйственном магазине Иван подошёл к продавщице:

— Здравствуйте. Керосин у вас есть?

Продавщица — женщина средних лет, с усталым лицом и в вязаной кофте — посмотрела на него внимательно:

— Был. Но вчера приехал какой-то чудак и выкупил всю партию. Всю, до капли. Говорит, для дома. А у самого глаз нет — не то что керосин, солярку не отличит.

— А ещё где взять? — не удивился Иван.

— Да нигде, — махнула рукой продавщица. — Теперь до весны не завезут. Раньше не было — теперь и подавно не будет. Ты бы уж дома сидел, мил человек. Чего по морозу шастаешь?

— Да мне для лампы, — сказал Иван. — Свет часто отключают.

— Керосинка-то есть?