Предсказание ведьмы. Мифы Аталии 2

Ясная взвизгнула, и одного этого звука, даже приглушённого, хватило, чтобы кровь у него закипела.

Наконец он дошёл до рощи. Он шёл прямо через сухой подлесок, позволяя ветвям царапать женщину и хлестать её по лицу, пока не выбрался на дорожку, где деревья росли реже. Он шёл дальше, чтобы, если она всё-таки сумеет закричать, её никто не услышал. Она продолжала вырываться, по лицу текли слёзы. И, не в силах больше сдерживаться, он остановился перед большим деревом. Огромные корни выступали из земли и расходились широко. Место было идеальное. Свободной рукой он сдёрнул с шеи платок. Чуть ослабил хватку и начал заталкивать его ей в рот.

Потом он рухнул между корней, прижав её к груди. Она была такой мягкой под ним, кожа гладкая. Жаль, что не было времени растянуть удовольствие. Приподняв её, он прижался лицом к её лицу, задрав её голову. Она рыдала сквозь кляп и дёргалась. Всё её тело дрожало, и это только сильнее его заводило. Выхватив из кармана верёвку, он обмотал ей руки, скрутив их за спиной, чтобы не мешали. Он даже не стал завязывать, просто затянул потуже и бросил её на спину. Придавив её ладонью, он посидел над ней. Мутные глаза прошлись по её крепкому телу. Опираясь весом на её живот, он свободной рукой достал флягу и глотнул.

— Куда торопиться, а?

В полутьме рощи её глаза казались темнее, чем раньше. Они смотрели на него с мольбой, слёзы текли, как дождь. И, проклятие, ждать он больше не мог. Он отшвырнул флягу и переместился на колени.

— Шлюха, — выдохнул он, опуская лицо к её животу, хватая её ноги и проводя по ним ладонями, задирая юбку.

Она напряглась и зажмурилась. Он это заметил и в тот же миг оказался сверху, стиснув её лицо:

— Смотри на меня, — прохрипел он. — Смотри на меня. Хочу видеть твои глаза.

Она открыла испуганные глаза, совсем красные от слёз. Он лизнул её щёку, чувствуя, что возбуждение на пике, и сдвинулся, разводя ей ноги. Сполз ниже, вдыхая её горячий запах, мускус и землю от молодого тела. Он любил женщин без прикрас. Запахи духов его всегда раздражали. Он усмехнулся, рыкнул ей в живот и двинулся дальше, даже не стянув с неё бельё. Сначала вдохнул, потом издал звериный рык. Он лизнул её через ткань и опустил руку.

Рин

Рин трясло от отвращения. Если бы не кляп, её бы уже вырвало. Сознание закрылось и кричало, не в силах сдержаться.

Сил не осталось. Камни и сучья впивались в руки и спину, когда он придавил её. Болело всё. Она чувствовала его язык и влагу сквозь ткань. Она стиснула зубы, пытаясь свести ноги. Оттолкнуть его.

Муне…

Рин смотрела вверх, в крону дерева. Потом почувствовала, как он потянулся к её белью, и вскрикнула. Она даже не сразу поняла, что его больше нет сверху, и что никто не тянет её одежду. Она сжала ноги и перекатилась на бок, свернувшись клубком, подтянув колени, и её трясло от рыданий, которые заглушали всё остальное. Руки за спиной выкручивало от боли.

Ублюдок матерился где-то рядом. И Рин, захлёбываясь рыданиями, наконец, нашла силы посмотреть. Он стоял на коленях со спущенными штанами, и его достоинство болталось так же дико, как хвост зверя у него на голове. Это был комок шерсти с длинным серым хвостом. Мокша. Зверь извивался, царапал его острыми когтями, кусал за уши. Кровь уже текла по мерзкой роже, когда ублюдок взревел и схватил Мокшу за хвост. Но лемур вцепился зубами ему в губы и прокусил насквозь.

Рин смотрела, как кровь стекает по шерсти Мокши на землю. Громила зажмурился от боли. Губы у мерзавца кровоточили, и он ослабил хватку. Мокша рычал. Всхлипывая, Рин заставила себя сесть. Она дёргала руками, пытаясь выпутаться из верёвки.

Наконец руки выскользнули, Рин кое-как, опершись на руки, поднялась и огляделась. Надо помочь Мокше, иначе этот пьяный урод убьет его. Рин подняла с земли большую корягу, размахнулась со всей силой ударила его между ног. Его дикий вопль вызвал в ее душе отклик злобной радости. Мокша отпустил его и спрыгнул на землю, И Рин принялась отчаянно бить пьяного урода по голове, снова и снова, рыча по-звериному, как он сам мгновение назад. Ублюдок взвыл, схватился за голову, захрипел. Он дергался, уворачиваясь от ее ударов, выл по-звериному, матерился и грозился её убить. Но хоть и раненый, мерзавец все еще был жив и нес в себе угрозу. Рин огляделась и заметила у дерева россыпь камней. Она схватила самый большой камень подняла над головой ублюдка. Он приоткрыл глаза и что-то прохрипел, пытаясь увернуться. Поздно. Она изо всех сил ударила камнем его в висок. Тот сразу обмяк и замертво рухнул на землю.

В её собственной голове зазвенело. Боль прострелила висок ровно там, куда она его ударила. Рин отползла, глядя на него выпученными глазами. Мокша вскарабкался ей на руки, пища и тычась в неё. Рин даже не смогла отреагировать. Губы дрожали от омерзения, когда она вытащила изо рта мерзкую тряпку, стиснула её в кулаке и швырнула о землю.

Только тогда она опустила глаза на Мокшу. Шерсть у него пошла клочьями от крови, и его трясло не меньше, чем её. Рин подхватила лемура, поцеловала, начала укачивать и вдруг заплакала.

— Мокша, — прошептала она сквозь слёзы.

Мокша прижался к ее плечу и тихо поскуливал.

Вытерев глаза, она огляделась. Кругом были только деревья и сухой подлесок. А между желтеющих листьев небо уже становилось серым. Приближался рассвет. Это был её шанс бежать. Тот самый шанс, которого она ждала, и упустить его было нельзя. И всё же она не двинулась. Она смотрела на тело насильника, раскинувшееся в грязи лицом вниз и чуть скрюченное. Штаны так и остались спущены, и на поясе у колен виднелась рукоять ножа.

Такой человек не заслуживает жить. Не заслуживает!

Отставив Мокшу, она подползла и вытащила длинный клинок из-за его пояса. Она стиснула его обеими руками, глядя на его омерзительное тело. Сердце колотилось так, будто вот-вот выскочит. Она шмыгнула носом, поднося клинок к его шее и собираясь вонзить.

Загнать его в шею по рукоять было бы так просто. Он это точно заслужил. Чем дольше она смотрела, тем сильнее тряслись руки. Наконец, зажмурившись, она замахнулась, готовая всадить нож. Не успела. Волна света затопила сознание и принесла боль, какой не было ещё никогда. Нож выскользнул из пальцев, и она осела на землю.

И только тогда пробилась мысль. Посреди всего отчаяния и омерзения она вдруг поняла. Боль, которую она чувствовала, всё это безумие, была не реакцией Дарки на плохих людей. Это тело Ясной отторгало Рин и её тёмные мысли. И если она убьёт этого человека, то нанесёт Дарке непоправимый вред.

Нет. Она никогда не станет рисковать благополучием сестры ради мести. Свести счёты можно будет позже, когда она вернётся в собственное тело. Наконец, опершись на руки, она медленно встала.

— Пойдём, Мокша. Пора вернуть тебя Дарке, — прошептала она.

Глаза лемура в ответ засветились, и вокруг него разлилось слабое мерцание Ясных. Он смотрел на неё снизу вверх с чистой преданностью.

Её маленький герой.

Часть II. Крушение

Глава 8. Морт

Впереди на дороге блеснула широкая лужа. Морт заметил её в последний момент. Он с силой натянул поводья, останавливая коня. Его люди остановились позади.

Утренний туман стелился над землёй. По обе стороны дороги уходили вдаль дикие поля с высохшей травой. Дальше виднелись рощи и заросли. Морт объехал вокруг и заметил неладное. Трава была явно примята, повсюду следы. А глубоко вдавленная колея от повозки обрывалась прямо перед лужей.

Здесь что-то разбилось.

Порыв ветра обдал холодом. Морт прикидывал, стоит ли терять здесь время, которого и так в обрез, когда увидел в траве у самой дороги крупное животное. Он подъехал ближе, пытаясь разглядеть его сквозь туман. Это оказалась мёртвая лошадь. Морт пригляделся – задняя нога лошади была сломана.

— Привал пять минут! Напоить лошадей! — приказал он, спрыгивая на землю, чтобы осмотреть место.

К этому времени все вымотались, короткая передышка не помешала бы. Всю ночь они провели в дороге, преследуя похитителей. Слишком долго Морт добивался разрешения покинуть город, потом собирал отряд и всё необходимое. Выехать удалось всего за час до заката. Ещё немного, и пришлось бы остаться в Исе на всю ночь, а тогда в погоне не было бы уже никакого смысла.

Морт достал световой артефакт, чтобы лучше разглядеть отпечатки следов, и ступал осторожно, стараясь их не затоптать. Он осмотрел землю и присел перед одной цепочкой следов. Шаг ровный, отпечатки глубоко вдавлены в грязь. Он задержал на них взгляд. Некроманты Ордена носили довольно типовые сапоги, хотя и не такие, как у стражи. Воевать им приходилось в скверных условиях, ходить по трупам. Подошвы были подбиты шипами, которые не давали поскользнуться в грязи ив крови на поле боя. Он провёл пальцами по отпечатку. В знак службы королю шипы на носке подошвы были выложены в форме когтя стервятника.

Эти следы точно принадлежали некроманту Ордена Исы. Морт поднял голову и посмотрел вдоль дороги. Она вела к лесу Синамы и городу Учури, за которым проходила граница с Сахалией. Сахалия и Аталия всегда жили в мире. Нежити в этих землях не водилось, защищать Учури было не от кого… Значит, след некроманта вёл в лес Синамы… туда, где проводят ритуалы.

Неужели Ясных похитили офицеры Ордена?

Он усмехнулся абсурдности происходящего. Это было бы прямым нарушением королевского приказа, и всё же Морт сомневался, что виновные по-настоящему заплатят за такое преступление. Все офицеры Ордена занимали довольно высокое положение, и даже если они замешаны в похищении Ясных, привлечь их к ответу будет непросто. А если и удастся, худшее впереди: сначала доказать вину. Потом надеяться, что у виновных нет связей в Королевском совете.

По привычке он потянулся к поясу и взял артефакт Мяуна. Штуковина оказалась бесполезным хламом. И стоил этот хлам безбожных денег. Он собирался вернуть департаменту потраченное. Он семь кругов ада прошёл, объясняя, куда уйдёт сотня золотых, и из-за этого барахла, скорее всего, лишился права запросить крупную сумму ещё на пару лет вперёд.

Морт был уверен, что эта дрянь не работает. Надо было хотя бы заставить Мяуна поехать с ними. Может, тот знал бы, почему штука не действует даже вдали от Исы. Он вытащил прибор и вгляделся в стрелку.

Ночью он то и дело сверялся с ним, и большую часть пути стрелка указывала на Ису. Когда миновали дорогу, уходящую на восток, она совсем потеряла цель и просто закрутилась на месте. Бесполезная дрянь. И тут стрелка вдруг дёрнулась: закрепиться на одной точке она по-прежнему не могла, но задрожала и указала в сторону леса Синамы.

— Капитан. Все готовы.

Морт обернулся к Дуги, своему подчинённому. Вид у него был ошалелый, глаза после бессонной ночи вылезали из орбит.

— Собирай всех. У леса Синамы придётся разделиться, — распорядился Морт.

Он подошёл к своей лошади и вытащил из седельной сумки потёртую карту Аталии. Стянул перчатки, чтобы грубая ткань не потрепала её ещё сильнее, и развернул карту, прижав к боку лошади. Та переминалась с ноги на ногу и раздражённо дёргала мордой.

Морт изучал отмеченные им маршруты и ждал, пока соберутся остальные. Ещё одну остановку он делать не собирался. Разделиться придётся до подхода к лесу Синамы.

— Аджал! — окликнул он, поворачиваясь к первому офицеру. — Бери пятерых и двигайтесь к месту резни выше Учури. Остальные со мной, проверим святилище и кладбище. — Он постучал пальцем по отметкам. Офицер кивнул и подошёл ближе. — Найти это место будет непросто. Идите по любым следам, какие попадутся, и обыщите каждое место.

Рин

Рин двигалась медленно, продираясь сквозь заросли и раздвигая ветки руками. Всё тело было напряжено. Она вздрагивала от каждого звука, замирала и оглядывалась: не проснулся ли этот скот, не идёт ли следом. Нервы были на взводе. Зрение оставалось острым, но что перед ней, она почти не осознавала.

Мокша забрался ей на плечи и вцепился в волосы. Тепло его живота и быстрый стук сердца приводили её в чувство, напоминали, где она и что поставлено на кон. Сейчас это маленькое сердце было единственным, что заставляло её идти дальше.

Путь, по которому её волок этот гад, читался легко. Он оставил безошибочные метки: сломанные ветки, вытоптанную траву. Она шла обратно, и с каждым шагом сомнения давили сильнее. Что, если кто-то уже проснулся? Может, просто бежать? Дальше в лес? Зачем рисковать ради лошади? Она остановилась и на секунду закрыла глаза. Лес мог быть опасен, а пешком шансов уйти меньше.

Заставив себя успокоиться, она добралась до опушки и присела в траве. Первыми в глаза бросились лошади. Они, казалось, нервничали не меньше её: тянули привязь, пытались попятиться, били копытами. Будто силились отпрянуть от чего-то. Рин вытерла нос, попыталась увидеть то, что видели они, и не смогла. Впереди ничего не было.

— Мокша, что с ними? — прошептала она, оглядываясь по сторонам. Лагерь выглядел спокойным. Наружу пока никто не вышел.