Спасти мир и не стать депутатом

Чтобы провести настоящие выборы, требовалось открыть чемодан пожилого Эраста. В нём хранились все решения, которые округ отказался принять.

Чемодан поставили на пустые рельсы. Он рычал застёжками и требовал повестку заседания.

— За тридцать лет бумаги научились защищаться, — сказал старик.

Тарас попробовал шпильку. Замок выдал ему справку, что попытка взлома зарегистрирована как обращение гражданина и будет рассмотрена через тридцать дней.

Гриша нагрел петли. Чемодан выпустил дым и объявил его официальным ответом.

— Нужно заявление, которое он ещё не видел, — сказала Вера.

— Я написал все возможные, — ответил старик. — Об уходе, отказе, самоотводе, исчезновении и смерти по собственному желанию.

Мира положила ладонь на крышку.

— А вы писали, что хотите остаться?

Пожилой Эраст возмутился.

— Конечно нет.

— Значит, этого заявления внутри нет.

Эраст написал: «Прошу оставить меня депутатом до тех пор, пока последний житель Нулевого округа не получит право выбрать дорогу».

Чемодан распахнулся от потрясения.

— Предательство всей переписки, — сказал Тарас.

Из чемодана поднялись тысячи листов. Каждая отставка содержала маленький кусок времени, в котором её подали.

Над платформой возникли тридцать вчерашних дней.

В одном старик ещё верил в комиссию. В другом собирал вещи. В третьем Вера просила его вернуться к ужину, но он отвечал, что задержится на одно заседание.

Нынешняя Вера отвернулась.

— В твоём будущем я ждала тебя тридцать лет?

Старик опустил голову.

— Первые пять. Потом пришла сама.

— Где она?

— Заблудин отнял у неё дорогу назад. Она искала источник трости и исчезла в городе.

Нынешний Эраст сжал плечо старика.

— Почему ты сразу не сказал?

— Потому что боялся, что вы уйдёте за ней и повторите нас.

Вера уже стояла у карты.

— Где её видели в последний раз?

Никанор перелистал Список. Имя будущей Веры появлялось на каждой странице, но всякий раз в чужом адресе.

Аркадий понял: она не заблудилась. Она стала дорогой, по которой другие жители иногда возвращались.

— Заблудин не мог украсть её целиком, — сказал он. — Поэтому разделил на маршруты.

Трость мэра содержала не просто дороги домой. В ней была будущая Вера.

Пожилой Эраст сел на чемодан.

— Я тридцать лет пытался победить на выборах, а нужно было разбить одну палку.

— Это называется опыт, — сказал Тарас. — Очень дорогой способ узнать очевидное.

Над вокзалом прозвенели ключи.

Нигде Иванович понял, что тайна раскрыта.

Все выходы закрылись одновременно.

На табло появилось: «ПОЕЗД ДОМОЙ ОТМЕНЁН ПО ТЕХНИЧЕСКИМ ПРИЧИНАМ. ТЕХНИЧЕСКАЯ ПРИЧИНА — ДОМ».

Глава сто пятьдесят девятая

Женщина, ставшая дорогой

Будущую Веру искали не по улицам, а по возвращениям.

Мира прислушалась к шагам людей, которым когда-то удалось выбраться из округа. В каждом маршруте звучал один и тот же голос: «Не останавливайся. Дверь будет после поворота».

— Она ведёт их до сих пор, — сказала девочка.

Аркадий положил линейку на рельсы. Вместо длины она показала ожидание.

Поезд появился из темноты без расписания и машиниста. В каждом вагоне сидела одна и та же Вера разного возраста.

Одна держала фонарь. Другая — карту. Третья была только голосом в открытом окне.

Пожилой Эраст шагнул к составу.

— Вера!

Все женщины посмотрели на него, но ни одна не узнала полностью.

Нигде Иванович вышел на платформу с тростью.

— Не приближайтесь. Дорога, которая вспомнит себя, перестанет вести остальных.

— Вы разделили человека, — сказал Эраст.

— Я распределил общественно полезную функцию. Один человек выводил единицы. Тысяча маршрутов выводит тысячи.

— А её спросили?

— Дороги не спрашивают, куда им вести.

Мира подняла Список имён.

— Она не дорога. Её зовут Вера Кунилиная.

Имя прозвучало над городом. Вагоны дрогнули.

Каждая будущая Вера вспомнила один кусок жизни: свадьбу, спор, чай на кухне, мужа, которого она оставила на одно заседание и не сумела вернуть.

Но соединиться они не могли: трость держала направления раздельно.

Тарас предложил самый прямой способ и попросил Гришу съесть трость.

— Она деревянная? — спросил дракон.

— Политическая.

— Тогда может быть несъедобной внутри.

Ноль Квадратыч, которого всё ещё носили в памятной будке, выглянул из двери.

— Любую дорогу можно перестроить.

— Поможете? — удивился Эраст.

— Мэр назвал мою будку временным объектом. Это личное.

Архитектор начертил на платформе перекрёсток, где все пути пересекались в одной точке.

Поезд вошёл в перекрёсток сразу всеми вагонами.

Нигде Иванович поднял трость, но дороги внутри неё потянулись к своему имени.

Гриша всё-таки укусил рукоять.

— На вкус как предвыборная программа: снаружи лак, внутри чужое.

Трость треснула.

Тысячи маршрутов вырвались наружу и соединились на перекрёстке.

Будущая Вера сошла с поезда одна — седая, уставшая и очень сердитая.

Пожилой Эраст открыл рот.

— Ты опоздал, — сказала она.

— На тридцать лет.

— На ужин. Остальное обсудим дома.

Она взяла его за руку.

Город впервые увидел дорогу наружу.

И сразу испугался, что по ней уйдут все.

Глава сто шестидесятая

Выборы с открытым выходом

После разрушения трости дороги легли на улицы Нулевого округа. Каждая начиналась у человека и ждала решения.

Кто-то бросился домой немедленно. Кто-то сел у порога и понял, что возвращаться не хочет. Многие впервые увидели, что отсутствие выхода и нежелание выйти — разные вещи.

Нигде Иванович потребовал закрыть границы.

— Округ потеряет население!

— Зато население найдёт себя, — сказала Вера.

— Территория без жителей не имеет политического веса.

— А человек без выбора имеет?

Мэр созвал экстренные выборы. Теперь каждый житель получил бюллетень с настоящими вариантами: Заблудин, пожилой Эраст, никто или дорога домой.

Тарас попросил добавить вариант «сначала поесть». Избирательная комиссия признала его подкупом и поставила рядом стол.

Голосование шло долго. Люди привыкли выбирать между плохим и заранее решённым, поэтому свободный выбор казался подозрительной формой мошенничества.

Рыцарь проголосовал за дорогу домой, потом передумал и выбрал новое поражение.

Женщина с мальчиком выбрала дом, который ещё не был построен, но уже ждал их в одном из возможных будущих.

Кошка из Домашнего Собрания каким-то образом оказалась здесь и снова выбрала коробку.

Пожилой Эраст снял все тридцать значков.

— Я снимаю кандидатуру.

— Тогда Заблудин победит, — сказал нынешний Эраст.

— Нет. Я тридцать лет пытался стать правильным главой этого места. Но округу не нужен хозяин. Ему нужен выход.

Будущая Вера одобрительно кивнула.

— Наконец-то ты вернулся до ужина. Всего на три десятилетия позже.

Бюллетени поднялись в воздух. Большинство выбрало дорогу домой. Второе место занял никто. Заблудин оказался третьим, Эраст — отсутствовал по собственному заявлению.

— Результат недействителен! — закричал мэр. — Дорога не может занимать должность.

— Зато умеет вести, — сказал Аркадий. — Для руководителя редкое качество.

Нулевой округ выбрал не главу, а направление.

Город начал двигаться.

Дома поворачивались фасадами к тем мирам, где их ждали. Улицы распутывались. Площадь, на которой рыцарь праздновал победу тридцать два года, наконец закончилась обычным переулком.

Нигде Иванович побежал к ратуше, но та выбрала другую дорогу.

— Я останусь без должности!

— Начните с человека, — посоветовал Тарас. — Должность потом сама найдёт, если вы плохо спрячете биографию.

Мэр исчез за поворотом «куда-нибудь». Его мэрская цепь рассыпалась на ключи и полетела к владельцам.

Собрание наверху содрогнулось: подвал перестал быть подвалом и стал самостоятельным городом.

— Нам пора, — сказал нынешний Эраст.

Пожилая Вера открыла дорогу к их времени.

— Идите. Мы вернёмся в своё будущее другой дорогой.

— Оно изменится? — спросила молодая Вера.

— Обязательно. Иначе зачем было столько спорить?

Два Эраста пожали друг другу руки.

Старик улыбнулся.

— Главное — не оставайся в Собрании на ночь.

Нынешний Эраст посмотрел вверх.

До утра оставалось семь минут.

Глава сто шестьдесят первая

Человек, которого не было в будущем

Лифт мчался вверх быстрее времени, но утро поднималось навстречу.

Эраст, Вера, Тарас, Мира, Аркадий, Никанор и Гриша вывалились в вестибюль Собрания за минуту до рассвета.

Переносная дверь Дома Кунилина стояла в спальне, как и велели. Между героями и дверью тянулся коридор из сорока кабинетов.

— Почему так далеко? — спросил Эраст.

Собрание ответило всеми громкоговорителями:

— Жилец не может покинуть служебное помещение до оформления выезда.

— Я не жилец.

— Ночевали.

— Не успел.

— Намеревались. Намерение учтено как социально ответственное заселение.

Тарас толкнул первую дверь. За ней заседала комиссия по подтверждению очевидного.

Вторая вела в отдел сокращения коротких путей. Третья — обратно к первой, но уже с заявлением.

— За минуту не пройти, — сказал Аркадий.

Мира коснулась стены. Собрание боялось снова стать пустым.

— Оно нас не удерживает ради закона. Оно не хочет оставаться одно.

Эраст остановился.

— Если мы уйдём, ты потеряешь адрес?

— Учреждения не отвечают на эмоциональные вопросы без письменного запроса.

— Значит, да.

Вера предложила Собранию другой вид жильцов — тех, кто приходит с вопросами и уходит с ответами.

— Это посетители, — возразило здание.

— Если они возвращаются, это уже отношения.

Дом Кунилина приоткрыл переносную дверь.

— Адрес не обязан держать. Он должен позволять вернуться.

Собрание задумалось всеми этажами. Коридор сократился до одной двери.

На фасаде погасла надпись «Первый жилец» и появилась новая: «Дом открытых вопросов».

Герои шагнули к выходу.

В этот момент из лифта Нулевого округа вылетел чемодан пожилого Эраста.

Он раскрылся, и последнее заявление упало нынешнему Эрасту под ноги.

На листе было написано: «Прошу оставить меня депутатом, пока последний житель не получит право выбрать дорогу».

Никанор проверил Список имён.

— Пожилого Эраста больше нет.

Вера побледнела.

— Мы изменили будущее?

— Не только, — сказал Аркадий. — Старик исчез из времени, но заявление осталось. Значит, его написал не человек.

Бумага поднялась и сложилась в фигуру пожилого Эраста.

Лицо стало гладким, как у пустого документа.

— Я — мандат, — сказала фигура. — Тридцать лет я носил образ владельца, потому что должности нужен человек.

— А настоящий будущий Эраст?

— Ушёл домой в первый год. Его отставку приняли. Меня забыли снять.

Эраст посмотрел на Веру.

— Значит, ты не ждала меня тридцать лет.

— Я и пяти минут не собиралась, — ответила она.

Бумажный старик протянул Эрасту значок.

— Теперь у меня снова есть владелец.

Глава сто шестьдесят вторая

Мандат ищет человека

Эраст отступил. Мандат шагнул за ним.

— Полномочия должны кому-то принадлежать.

— Не мне.

— Вы избраны.

— Я отказался.

— Отказ подтверждает независимость кандидата от власти и повышает рейтинг.

Вера встала между ними.

— Оставьте моего мужа в покое.

— Семья депутата является приложением к полномочиям.

Маргарита Всеволодовна появилась из переносной двери.

— Повтори.

Мандат впервые понял, что бумага тоже может бояться быть порванной.

— Формулировка нуждается в доработке.

Дом Кунилина попытался захлопнуть мандат дверью. Бумажный старик расплющился, прошёл под порогом и восстановился с новой печатью.

Гриша откусил угол заявления.

— Сухо. Даже обещаний нет.

— Уничтожить мандат нельзя, — сказал Аркадий. — Он собран из всех отказов Эраста. Пока существует хоть один, должность будет искать владельца.

— Тогда нужно, чтобы он выбрал сам, — сказала Мира.

— Документы не выбирают людей, — возразил Единобрачий Семёнович.

Все посмотрели на него.

— Хорошо, — поправился инспектор. — Обычно делают вид, что не выбирают.

Эраст предложил мандату пройти собеседование.

— Что вы умеете?

— Давать полномочия.

— Что хотите?

— Быть исполненным.

— Кем видите себя через пять лет?

— Через пять лет я вижу владельца виновным в неисполнении полномочий.

Тарас одобрительно кивнул.

— Стабильный кандидат. Без лишней мечтательности.

Мандат осмотрел присутствующих. Вера была защищена браком, Мира — возрастом, Аркадий — будущим, Никанор — Списком, Гриша — аппетитом.

На Тарасе не оказалось ни одного документа, подтверждавшего постоянный адрес, должность или осторожность.

— Тюлькин Тарас Ананиевич, — произнёс мандат. — Вы проживаете во всех мирах временно?

— Я предпочитаю не задерживаться там, где меня успели запомнить.

— И не состоите в браке?

— Сохраняю независимость обеих сторон, особенно неизвестной.

— Не занимаете должностей?

— Иногда занимаю чужой стул, но возвращаю по требованию.

Мандат просиял печатями.

— Идеальный представитель Нулевого округа: человек без постоянного места во власти и власти над постоянным местом.

— Нет, — сказал Тарас.

Значок перелетел на его шляпу.

— Мотивация подтверждена.

Эраст не удержался и рассмеялся.

— Добро пожаловать.

— Не радуйся, — сказал Тарас. — Первым законопроектом я введу налог на женатых бывших депутатов.

Мандат выдал ему казённый самовар с фотографии будущего.

Из коридора послышался топот. Жители Нулевого округа пришли на первый приём.

Тарас схватил самовар и бросился к переносной двери.

Фотография на стене Собрания ожила: всё происходило точно так, как было изображено.

— Я это уже видел, — сказал Эраст.

— Тогда подскажи, куда бежать! — крикнул Тарас.

Дом Кунилина открыл дверь, но за ней оказался не их двор.

Там стояла огромная круглая палата, полная Тарасов из разных миров. У каждого на шляпе блестел депутатский значок.

Председательствующий Тарас ударил казённым самоваром по столу.

— Заседание Совета Независимых Тюлькиных объявляю открытым. Главный вопрос: какой из нас настоящий и почему платить должен один?

Тарас медленно снял шляпу.

— Эраст, — сказал он, — кажется, твоя карьера всё-таки нашла меня.

Часть двадцать первая

Совет тех, кто не задерживается

Глава сто шестьдесят третья

Тарасы всех возможных решений

Круглая палата была устроена так, чтобы каждый Тарас видел всех остальных и ни один не мог незаметно уйти. Архитектура явно создавалась врагами свободы.

За столом сидели Тарас-рыцарь, Тарас-купец, Тарас-маг, Тарас-профессор и Тарас, который однажды послушался разумного совета и с тех пор выглядел несчастнее прочих.

— Сколько вас? — спросил Эраст.

— Столько, сколько решений он не принял, — ответил председатель.

Оригинальный Тарас оглядел палату.

— Я не принимал значительно больше.

— Остальные не явились. Тем самым подтвердили подлинность.

Каждый двойник носил депутатский значок. Мандат раздробился между мирами, пытаясь найти идеального владельца, и в каждом обнаружил одинаковое нежелание.

— Мы созвали Совет, чтобы определить настоящего Тюлькина, — сказал председатель. — После этого прочие будут признаны расходами выбора.

— Какими расходами? — спросила Вера.

— Подлежащими списанию.

Тарас-купец немедленно потребовал независимую оценку собственной стоимости. Тарас-рыцарь вызвал списание на дуэль. Профессор написал статью о том, что списание социально сконструировано.

Гриша обнюхал всех Тарасов.

— Пахнут одинаково: дорогой, дымом и чужим обедом.

— Значит, все настоящие, — сказала Мира.

— Настоящим может быть один, — возразил председатель. — Иначе обязательства придётся делить.

— Вот где причина, — понял Эраст. — Вы спорите не о личности. Вы спорите, кто будет платить.

На центральном самоваре появилась сумма межмирового долга: за неоплаченные постои, сломанные порталы, три спасённых мира без лицензии и одну лошадь, возвращённую не в ту эпоху.

Тарасы дружно отодвинулись от цифры.

— Долг принадлежит оригиналу, — сказал председатель.

— Тогда ищите его, — ответил Тарас. — Я всегда подозревал, что являюсь удачным подражанием.

Никанор открыл Список имён. На странице значилось двадцать семь Тюлькиных Тарасов Ананиевичей и ни одного порядкового номера.

— История не различает вас.

— У истории хороший вкус, — сказал Тарас-маг.

Самовар засвистел. Совет объявил начало проверки подлинности.

Первым испытанием было предложено провести один день на должности и не попытаться сбежать.

Все двадцать семь Тарасов одновременно подали отвод испытанию как противоестественному.

Глава сто шестьдесят четвёртая

Биография с запасным выходом

Для проверки подлинности Совет вызвал свидетелей из прошлого Тараса.

Первой появилась его детская шляпа. Она была меньше нынешней, но уже умела падать на глаза в ответственный момент.

— Узнаёшь? — спросил председатель.

— Разумеется. Я в ней впервые убежал из дома.

Все Тарасы подняли руки.

— Мы тоже.

Затем явился старый трактирщик, которому Тарас в восемнадцать лет задолжал за ужин.

Он узнал каждого и потребовал оплату двадцать семь раз.

— Свидетель необъективен, — заявил Тарас-купец. — Зато последователен.

Вызвали первую любовь. Пришла красивая женщина, посмотрела на круглый стол и сказала, что всегда подозревала неладное.

— Кто из них обещал вернуться? — спросила Вера.

— Все. Поэтому я вышла замуж за человека, который честно обещал остаться дома и иногда выполнял.

Тарасы уважительно склонили головы.

Последним свидетелем стала дорога. Она вошла через одну дверь и вышла через три.

— Кого вы считаете оригиналом? — спросил Никанор.

— Того, кто пошёл первым.

— Кто пошёл первым?

— Тот, кто сейчас дальше всех.

Ответ признали дорожным и потому бесполезным вне движения.

Аркадий приложил линейку к биографиям. Все начинались одинаково, но расходились в одном дне: когда молодой Тарас увидел ворота в другой мир.

Один прошёл. Другой остался. Третий вернулся за шляпой. Четвёртый убедил ворота пойти с ним.

— Где версия, которая не выбирала? — спросила Мира.

В палате погас свет.

Из-под стола донёсся голос:

— Я решил подумать до завтра.

Там сидел Тарас без значка. Он единственный не вошёл в ворота и не остался — просто отложил решение.

Председатель побледнел.

— Вот оригинал.

Человек из-под стола поднял глаза.

— А можно я ещё подумаю?

Глава сто шестьдесят пятая

Самый правильный Тюлькин

Оригинала посадили во главе стола и немедленно возложили на него весь долг.

Он посмотрел на сумму, попросил время до завтра и тем самым подтвердил личность окончательно.

— Значит, мы свободны, — сказал председатель.

Двойники начали исчезать. Сначала побледнел Тарас-рыцарь, затем купец потерял кошелёк вместе с рукой.

Мира встала между ними и оригиналом.

— Они жили. Нельзя назвать их расходами только потому, что когда-то человек мог поступить иначе.

— Возможности не являются людьми, — сказал председатель.

— Пока не начали спорить о деньгах, — заметил Эраст.

Исчезновение остановили временным возражением. Оно действовало семь минут и требовало постоянного решения.

В палату вошёл ещё один Тарас. Он был аккуратно причёсан, застёгнут на все пуговицы и нёс папку без единого пятна.

— Представляюсь: Тарас Правильный. Я принял все разумные решения.

Остальные отшатнулись.

— Самозванец, — сказал наш Тарас.

Правильный Тарас никогда не опаздывал, не задолжал трактирщику, не полез в чужой портал и не познакомился с Эрастом.

— Тогда откуда вы знаете нас? — спросила Вера.

— Я изучил материалы дела.

Он предложил объединить всех двойников в себе. Их опыт станет его воспоминаниями, долги — централизованной отчётностью, а непредсказуемость будет устранена.

Мандат одобрительно зашелестел.

— Идеальный владелец.

— В нём нет ни одного отказа, — сказал Аркадий. — Значит, мандат не сможет его избрать.

Правильный Тарас впервые улыбнулся.

— Я предусмотрел это. Отказываюсь от должности.

Над ним вспыхнуло: «МОТИВАЦИЯ ПОДТВЕРЖДЕНА».

Значки всех Тарасов потянулись к нему.

Наш Тарас схватил свой за край.

— Я не позволю человеку, который ни разу не ошибся, распоряжаться моими ошибками.

— Почему?

— Он не знает их настоящей цены.

Глава сто шестьдесят шестая

Налог на непрожитую жизнь

Правильный Тарас объявил первое решение: каждая непрожитая возможность должна платить налог за занимаемое место в судьбе.

На столе возникли квитанции. Тарасу-рыцарю начислили за героизм без результата, купцу — за упущенную прибыль, магу — за чудеса без разрешения.

Нашему Тарасу предъявили самый большой счёт: за двадцать семь жизней, которые он мог прожить приличнее.

— Приличие всегда было предметом роскоши, — сказал он.

Правильный Тарас начал поглощать двойников. Каждый значок, переходя к нему, добавлял новую способность, но стирал из палаты человека.

Эраст попытался сорвать заседание, однако круглая дверь вывела его обратно к трибуне.

Вера заметила, что казённый самовар соединён трубами со всеми мандатами.

— Он распределяет полномочия.

— И кипяток, — добавил Гриша. — Второе полезнее.

Тарас открыл кран. Вместо воды полились непринятые решения.

Палату затопило мыслями «а если бы». Они цеплялись за ноги, предлагали выгодные жизни и требовали немедленного сожаления.

Правильный Тарас не сожалел ни о чём. Поэтому вода обходила его.

— Вот его слабость, — сказала Мира. — Он никогда не выбирал между настоящими потерями.

Наш Тарас подошёл к двойнику.

— Выбирай: спасти Совет или сохранить идеальную биографию.

— Правильное решение должно обеспечивать оба результата.

— Не бывает.

— Тогда исходные данные неполны.

Вода поднялась до стола. Исчезающие Тарасы звали на помощь.

Правильный замер, ожидая варианта без ущерба.

Наш Тарас разбил самовар табуретом.

— Зачем?! — закричали все.

— Потому что это плохое решение. Зато моё.

Пар вырвался к потолку. Значки погасли, двойники обрели вес.

Правильный Тарас остался без мандата и впервые оказался неправ.

Он сел.

— Что теперь делать?

— Поздравляю, — сказал Тарас. — Теперь ты один из нас.

Глава сто шестьдесят седьмая

Двадцать семь настоящих

Совет пришлось собирать заново: после потопа стол стал овальным, и несколько Тарасов усмотрели в этом конституционный переворот.

Никанор предложил считать всех двойников настоящими, поскольку каждый накопил собственные поступки и долги.

— А кто оплатит общий счёт? — спросил трактирщик, не покинувший заседание из принципа.

— Все понемногу, — сказала Вера.

Тарасы зашумели. Коллективная подлинность нравилась им до первой рассрочки.

Оригинал всё ещё сидел под столом и думал до завтра.

Мира опустилась рядом.

— Если бы вы тогда вошли в ворота, кем стали бы?

— Не знаю.

— А если бы остались?

— Тоже не знаю.

— Значит, остальные не ваши копии. Они ответы, которых у вас нет.

Оригинал вылез и впервые посмотрел на двойников без страха.

Он признал каждого своим возможным началом, но не продолжением.

Список имён разделил одну строку на двадцать семь самостоятельных судеб.

У Тараса-рыцаря появилась родина. У купца — лавка. У мага — мир, который заранее попросил ничего не превращать.

Правильный Тарас получил чистую страницу и растерялся.

— Что туда писать?

— Ошибку, — посоветовал наш Тарас. — Потом будет с чем работать.

Долг разделили по поступкам. Нашему Тарасу достались порталы, лошадь и трактирный ужин.

— Почему ужин мой?

Трактирщик показал старую расписку. На ней стояла подпись, очень похожая на бегущего человека.

— Ладно. Это художественно моё.

Совет проголосовал за право каждой возможности стать жизнью, если она уже успела отвечать за последствия.

Мандат задрожал. Ему больше не удавалось выбрать единственного владельца.

— Полномочия должны быть цельными!

— Тогда владей собой, — сказал Эраст.