Спасти мир и не стать депутатом

— Мы создаём обход, — понял Аркадий.

— Нет, — сказала Мира. — Мы создаём выбор.

Каждый поворот возвращал Дому немного пространства. Появился коридор. Затем три ступени. Между спальней и печью выросло расстояние, достаточное для ссоры и примирения.

Люди в очереди стали прокладывать собственные маршруты. Кто-то шёл медленно, кто-то возвращался за забытым, кто-то останавливался поговорить. Беженцы впервые выбирали дверь, а не ту, которую оставили открытой другие.

Кратчайший путь побелел ещё сильнее. Он рвался между целями и не мог решить, какую уничтожить первой.

Магистраль подошла к своей тени на дороге.

Молодая женщина у разрушенного дома всё ещё держала чемодан.

— Вернись, — сказала ей Магистраль.

— Там никого нет.

— Тогда вернись к месту. Потеря тоже часть пути.

Тень повернулась.

За разрушенным домом обнаружилась старая тропа. Она вела не в прошлое, а через него.

Магистраль ступила на тропу.

Белая дорога попыталась сократить её до одного шага. Эраст схватил Магистраль за руку, Вера — Эраста, Тарас — Веру, Гриша упёрся хвостом в печь. Никанор называл всех, а Дом добавлял к именам комнаты, где они успели смеяться, спорить и ждать.

— Расстояние — не пустота между местами, — сказал Дом. — Это то, что успевает случиться по дороге.

Кратчайший путь треснул.

Из трещины выпали потерянные повороты: случайная встреча, опоздание, долгий разговор, неправильный поезд, остановка возле незнакомого окна. Они разлетелись по мирам и снова сделали будущее непредсказуемым.

Но нулевая точка продолжала расти.

Константин держал последнюю остановку.

— Поворотов недостаточно. У дороги осталась цель — остановить все пути.

— Тогда нужно дать ей место, где она закончится, — сказал Эраст.

— Любой конец она совместит с началом.

Тарас посмотрел на собственные следы, которые шли во все стороны.

— А если дорога не сможет найти своё начало?

Все повернулись к нему.

— Я много лет тренировался, — пояснил он. — Могу заблудиться даже в объяснении.

Глава сто двадцать девятая

Выселение всех дорог

План Тараса состоял в том, чтобы повести Кратчайший путь неизвестно куда.

— Это не план, — сказала Вера.

— Поэтому дорога его не распознает.

Тарас встал на белую полосу и объявил:

— Иду домой.

— Ты уже дома, — заметил Эраст.

— Вот первое заблуждение.

Он вышел через калитку, которая находилась в кухне, свернул к колодцу, вошёл в дверь замка княгини, поднялся по Северному тракту на чердак и спустился по морскому пути в раковину. Оттуда через тайную тропу попал за шкаф, где обнаружил вторую тайную тропу, ведущую к первой, но в другом настроении.

Кратчайший путь бросился следом, стараясь сократить маршрут. Однако всякий раз, когда он соединял Тараса с целью, Тарас менял понимание дома.

— Дом — это где меня ждут, — сказал он.

Белая дорога повернула к друзьям.

— Или где меня ещё не выгнали.

Она метнулась к королевской верхней палате.

— Или где лежит моя запасная шляпа.

Три дороги одновременно ушли в разные стороны.

Нулевая точка зашаталась.

Магистраль раздавала остальным дорогам направления.

— Северный тракт — на север, но с правом ошибиться. Морской путь — к морю, не обязательно ближайшему. Объездная — куда хотите, только не вокруг этой кухни.

Дороги покидали Дом. Каждая забирала часть ожидавших. Короли уезжали в свои государства, чудовища — в пещеры, беженцы — туда, где нашлось достаточно расстояния до войны.

Антонина Марковна проверяла выезд.

— Постель сдали? Крошки убрали? Пророчество своё забрали?

Одно пророчество никто не признавал. Оно предсказывало, что хозяин забудет проверить под диваном, и поэтому считало себя не имуществом, а доказательством.

Константин Конечный проводил последнюю остановку к выходу.

— Куда теперь? — спросила Мира.

— Найду мир, где умеют вовремя заканчивать плохое и не торопятся заканчивать хорошее.

— Таких нет, — сказал Тарас, проходя мимо в третий раз.

— Поэтому работа будет долгой.

Белая дорога уже сузилась до нити. Она всё ещё держалась за Тараса, который вошёл в кладовую и объявил, что заблудился окончательно.

— Ты знаешь, где выход? — крикнул Эраст.

— Конечно! Поэтому туда не иду.

Кратчайший путь попытался прочитать его намерение и завязался узлом.

Аркадий измерил узел.

— Внутри бесконечное расстояние между тем, что Тарас говорит, и тем, что имеет в виду.

— Надёжное хранилище, — признала Вера.

Дом открыл маленькую дверь в чулан.

Тарас вышел из неё со двора.

Белая нить осталась узлом на пороге. Магистраль подняла её двумя пальцами и поместила в пустую катушку.

— Проект закрыт, — сказала она.

Катушка немедленно спросила, какой дорогой ей вернуться в министерство.

— Длинной, — ответила Магистраль. — С остановками.

Последние гости ушли. Вокзальное табло погасло. Кресла снова стали гостиной и попросили больше никогда не делить их на классы.

Дом пересчитал комнаты.

— Все на месте. Даже кладовая снова находится рядом с кухней.

— А дорога в прихожей? — спросил Эраст.

На полу оставалась одна тонкая тропинка. Она не была белой, не спешила и слегка заросла травой.

Магистраль нахмурилась.

— Этой дороги не было на карте.

Глава сто тридцатая

Единственный путь домой

Неизвестная тропинка начиналась у порога и уходила в стену между портретом Эраста и полкой с семейными чашками.

Она была такой узкой, что пройти по ней мог только человек, твёрдо уверенный, что идёт один.

Вера ступила рядом с Эрастом. Тропинка исчезла.

— Не любит компанию, — сказала она.

Эраст отошёл. Дорога появилась снова.

На траве лежал маленький указатель: «ДОМОЙ». Стрелка показывала в стену.

— Мы уже дома, — сказал Дом.

— Значит, она ведёт туда, что считает домом Эраст, — предположила Мира.

— Я считаю домом тебя, — ответил Эраст стенам.

Дом растроганно скрипнул, потом решил не показывать чувств при Магистрали.

Аркадий приложил линейку будущего. Линейка показала прошлое.

— Дорога ведёт не в место. В возможность, которая осталась позади.

Никанор прочитал имя тропы в своём списке.

— «Путь несделанного выбора».

Тарас присел возле травы.

— У каждого есть такой. Обычно он проходит через кухню поздно ночью и ведёт к холодильнику.

Магистраль развернула карту. На ней появилась тонкая линия от Дома к точке, где расходились две жизни Эраста.

— Одна дорога ведёт сюда, — сказала она. — Вторая должна была исчезнуть после выбора, но сохранилась.

— Какого выбора? — спросила Вера.

Стена стала прозрачной.

За ней была другая кухня. Тот же стол, та же печь, те же окна — но без золотых табличек, детских рисунков и следов драконьих когтей. За столом сидел другой Эраст. Он был аккуратно одет, спокоен и совершенно один.

Другой Эраст пил чай и читал газету. На первой странице сообщалось, что очередной мир погиб из-за отсутствия подходящего героя. Он перевернул лист, чтобы не портить завтрак.

— Кто это? — тихо спросила Мира.

— Эраст, который не женился, — ответил Аркадий.

Вера сжала руку мужа.

Другой Эраст поднял голову и увидел их сквозь стену.

Он подошёл ближе.

— Значит, получилось, — сказал он.

— Что получилось? — спросил Эраст.

— Не стать депутатом, не жениться и не отвечать за чужие концы света. Я выбрал правильно.

Тарас заглянул через плечо друга.

— Судя по лицу, правильность сильно утомляет.

Другой Эраст не улыбнулся.

— У меня тихо. Никаких пророчеств, родственников, тёщ, драконов и людей, которые приходят жить без приглашения.

— А друзья? — спросила Вера.

— Они создают обязательства.

— А любовь?

— Она создаёт риск.

Гриша просунул морду в прозрачную стену, насколько позволяла дорога.

— А ужин?

— Доставляют вовремя.

Дракон отшатнулся.

— Страшный мир.

На столе другого Эраста лежало письмо. Он поднял его и показал печать Высшего собрания миров.

— Меня тоже избрали депутатом. Я согласился. Здесь это единственный способ, чтобы тебя оставили в покое.

— И оставили? — спросил настоящий Эраст.

Другой посмотрел на пустую кухню.

— Полностью.

Путь несделанного выбора расширился. Теперь по нему мог пройти один человек с небольшим сожалением.

Магистраль закрыла карту.

— Эта дорога опаснее Кратчайшего пути. Она не убирает расстояние. Она убеждает, что другая жизнь была короче и лучше.

Другой Эраст протянул руку.

— Перейди сюда. Ты устал спасать всех. Здесь никто ничего от тебя не хочет.

В этот момент в его мире погасло солнце.

Он не обернулся.

— Это не моя ответственность.

Настоящий Эраст посмотрел на Веру, Тараса, Гришу, Миру, Аркадия, Никанора и Дом.

— Ошибаешься, — сказал он своему двойнику. — Здесь от меня тоже иногда ничего не хотят. Просто недолго.

Он снял с полки семейную чашку и поставил её на тропинку.

Дорога разделилась вокруг чашки, не зная, считать ли её препятствием или причиной возвращения.

Вера поставила рядом свою. Тарас добавил шляпу. Гриша — недоеденную ложку. Мира и Аркадий положили линейку будущего поперёк пути. Никанор вписал имя Дома прямо на траве.

Тропинка начала исчезать.

Другой Эраст впервые испугался.

— Не закрывай! Если ваша жизнь исчезнет, моя останется единственной.

— Нет, — сказал Эраст. — Она останется твоей.

Стена помутнела.

Перед тем как видение пропало, другой Эраст бросил через щель депутатское удостоверение.

Оно упало на пол уже чистым. Ни имени, ни должности — только адрес.

Адрес был знакомым: Дом Эраста.

Но под ним стояла дата — за три дня до первой встречи Эраста и Веры.

Аркадий поднял удостоверение.

— Дорога закрылась, а письмо осталось.

На обороте медленно проявились слова:

«ЕСЛИ ХОТИТЕ СОХРАНИТЬ СВОЮ ЖИЗНЬ, НЕ ДОПУСТИТЕ СВАДЬБУ».

Вера прочла и посмотрела на Эраста.

— Интересно.

Тарас спрятал шляпу за спину.

— А вот теперь я бы предпочёл снова стать дежурным по вокзалу. Там хотя бы поезда приходят по одному.

Часть семнадцатая

Свадьба, которой не должно быть

Глава сто тридцать первая

Письмо до знакомства

Письмо лежало на кухонном столе и вело себя как улика, которой известно продолжение.

На лицевой стороне был адрес Дома Эраста. На обороте — дата за три дня до первой встречи с Верой. Внутри оставалась одна фраза: «Если хотите сохранить свою жизнь, не допустите свадьбу». Подписи не было, зато внизу стояла печать: раскрытый зонт над человеком, который всё равно промок.

— Знакомая эмблема? — спросил Эраст.

Никанор проверил список имён.

— Письмо названо «предупреждением». Отправитель считает себя обстоятельством.

Тарас поднёс конверт к свету.

— Бумага хорошая. Такую обычно используют, когда содержание хотят пережить.

Вера прочла фразу ещё раз.

— «Сохранить свою жизнь» можно понять двумя способами: не погибнуть или не дать жизни измениться.

— Второе страшнее, — сказал Дом. — Неизменная жизнь быстро превращается в интерьер.

Аркадий приложил линейку будущего к дате. Линейка выгнулась назад и показала три направления: прошлое, возможное прошлое и прошлое, которое уже наняло адвоката.

— Письмо действительно отправлено тогда, — сказал он. — Но получено сейчас, потому что раньше адрес ещё не умел читать.

Дом обиделся.

— Я всегда умел. Просто раньше стены не считали нужным отвечать людям.

Конверт зашевелился. Клапан открылся, и из него выпала маленькая дверная ручка.

На стене появилась дверь, тонкая, как лист бумаги. За ней виднелась та же кухня, только моложе: без золотых табличек, следов когтей и трещины, которую Эраст вчера заделал с третьей попытки.

— Проход в прошлое, — сказал Аркадий. — Откроется для тех, кто был связан с выбором.

Эраст взялся за ручку. Дверь не поддалась.

Вера положила ладонь поверх его руки. Дверь приоткрылась.

— Значит, вдвоём, — сказала она.

— Я тоже был связан, — заявил Тарас. — Я давал советы.

— Это не связь, а стихийное бедствие, — ответил Эраст.

Тарас коснулся ручки. Дверь распахнулась ещё шире.

Гриша подошёл следом. На его месте в прошлом ещё не существовало подходящей причины, но дверь признала его будущим ущербом и пропустила.

Мира, Аркадий и Никанор вошли как свидетели последствий. Антонина Марковна осталась с Домом и велела прошлому вернуть всех до ужина.

— А если мы изменим встречу? — спросила Мира.

— Тогда изменимся сами, — ответила Вера.

— И забудем, зачем пришли?

— Поэтому держитесь друг за друга и называйте имена, — сказал Никанор.

Они шагнули через бумажную дверь.

Кухня исчезла.

Герои оказались на городской улице за три дня до знакомства Эраста и Веры. Было утро. Мир выглядел удивительно спокойным, как человек, которому ещё не сообщили его биографию.

На углу стоял молодой Эраст и спорил с торговцем о цене зонта.

— Он нужен? — спросила Вера.

— Нет, — ответил Эраст. — Поэтому я его и купил.

В тот же миг мимо прошла женщина в сером платье и раскрыла над молодым Эрастом зонт с эмблемой из письма.

— Кунилин Эраст Акакиевич, — сказала она. — Ваша будущая жизнь признана чрезмерно насыщенной. Мы пришли сделать её правильной.

Глава сто тридцать вторая

Три дня до первой встречи

Женщину звали Отмена Павловна Недослучившаяся.

Она представилась инспектором Управления несостоявшихся судеб и показала удостоверение, в котором фотография отсутствовала из принципа: лицо могло повлиять на решение.

Молодой Эраст посмотрел на неё с осторожностью человека, которому предлагают улучшить жизнь до знакомства с условиями.

— Что именно неправильное?

— Через три дня вы встретите женщину. Затем начнёте спасать миры, познакомитесь с драконами, переживёте свадьбу, тёщу, несколько концов света и непродолжительное депутатство.

— Депутатство? — молодой Эраст побледнел.

— Непродолжительное.

— Тогда остальное можно обсудить.

Настоящий Эраст хотел вмешаться, но Вера удержала его.

— Пусть ответит сам.

Отмена Павловна раскрыла папку. В ней лежали варианты будущего, аккуратно разделённые закладками: «тихо», «выгодно», «безопасно», «одобрено окружающими» и самая толстая — «потом пожалеете, но не сразу».

— Мы предлагаем вам спокойную жизнь, — сказала она. — Работа без пророчеств, дом без голоса, друзья по предварительной записи. Никаких решений, способных изменить вас.

— А женщина? — спросил молодой Эраст.

— Не встретите.

— Она плохая?

— Напротив. Именно поэтому риск велик.

Тарас прошептал:

— Молодой ты соображал быстрее. Видимо, тогда ещё не был женат.

Вера наступила ему на ногу, сохранив историческую точность отношений.

Отмена Павловна протянула молодому Эрасту договор.

— Подпишите отказ от случайной встречи. Взамен получите гарантированную биографию.

— Гарантированную кем?

— Статистикой.

— Она меня знает?

— Лично — нет. В этом её объективность.

Молодой Эраст взял перо.

В этот момент письмо в кармане настоящего Эраста нагрелось. По улице прошла волна забвения. Гриша стал прозрачнее. Никанор исчез до пояса. На руке Веры потускнело обручальное кольцо.

— Началось, — сказал Аркадий. — Решение ещё не принято, но правильное будущее уже забирает аванс.

Мира выбежала вперёд и нарочно столкнулась с молодым Эрастом.

Перо упало.

— Простите, — сказала она.

— Ничего страшного.

— Страшное будет через три дня, но оно вам понравится.

Отмена Павловна нахмурилась.

— Несовершеннолетнее вмешательство в причинность.

— Я просто случайно.

— Случайность запрещена в зоне корректировки судьбы.

Тарас вышел из укрытия.

— Тогда оштрафуйте меня. Я здесь главный специалист по случайно.

Молодой Эраст увидел своего старшего двойника.

— Это кто?

— Дальняя родня, — быстро сказал Тарас. — По линии последствий.

Настоящий Эраст понял, что скрываться бессмысленно.

— Я — это ты после выбора.

Молодой осмотрел его, Веру, дракона и полупрозрачного Никанора.

— И какой выбор я сделал?

— Хороший, — сказала Вера.

— Сложный, — сказал Эраст.

— Дорогой, — добавил Тарас.

Гриша кивнул.

— Вкусный.

Отмена Павловна закрыла папку.

— Не слушайте их. Это заинтересованное будущее. Оно защищает собственное существование.

— А вы? — спросил молодой Эраст.

— Я защищаю вас от сожалений.

За её спиной на мгновение появилась огромная тень, собранная из тысяч людей, которые повторяли: «Если бы тогда…».

Молодой Эраст отступил.

— Мне нужно подумать.

— У вас три дня, — сказала Отмена Павловна. — Потом встреча произойдёт сама. Случайности ужасно непунктуальны, но иногда приходят вовремя.

Глава сто тридцать третья

Вера, которая ещё не знает

Молодая Вера жила на другом конце города и ещё не знала, что через три дня её жизнь перестанет помещаться в разумные планы.

Она сидела у окна и составляла список дел. В списке было семь пунктов, и ни один не предусматривал замужество, дракона или спасение мира до обеда.

Настоящая Вера смотрела на неё из переулка.

— Я была очень серьёзной.

— Ты и сейчас серьёзная, — сказал Эраст.

— Сейчас у меня больше причин смеяться.

К дому подъехала закрытая карета. Из неё вышла Отмена Павловна и поднялась по ступеням.

— Она работает с обеими сторонами, — заметил Никанор, который снова стал видимым после того, как молодой Эраст отложил подпись.

Герои вошли через заднюю дверь. Гришу оставили в саду изображать редкую беседку.

Молодая Вера встретила Отмену Павловну в гостиной.

— Через три дня вы познакомитесь с человеком, — начала инспектор.

— Уже подозрительно.

— Он принесёт в вашу жизнь опасность.

— Он разбойник?

— Хуже. Он будет нуждаться в вашем мнении.

Молодая Вера закрыла список дел.

— Продолжайте.

— Из-за него вы покинете привычную жизнь, столкнётесь с чудовищами, попадёте в чужие миры и однажды увидите, как ваш муж становится депутатом.

— Надолго?

— Двадцать семь минут.

— Последнее переживу.

Настоящий Эраст улыбнулся. Настоящая Вера толкнула его локтем, но тоже улыбнулась.

Отмена Павловна показала договор отказа от встречи.

— Вам предлагается судьба без потрясений.

— И без него?

— Совершенно.

— Тогда откуда вы знаете, что она моя?

Инспектор на секунду замялась.

— Судьба считается вашей по месту выдачи.

Молодая Вера взяла договор, прочла мелкий текст и подчеркнула строку.

— Здесь сказано, что в случае отказа все последствия переходят Управлению несостоявшихся судеб.

— Формальность.

— Какая именно?

— Ваши неслучившиеся чувства, поступки, дети, спасённые миры и приобретённый опыт становятся резервом правильных жизней.

— То есть вы хотите забрать то, чего ещё нет?

— Вам это всё равно не понадобится.

— Тогда почему понадобилось вам?

Отмена Павловна впервые потеряла вежливость.

— Потому что хорошие возможности не должны пропадать из-за личных решений!

В комнате потемнело. Тень «Если бы тогда» стала видна целиком. Она состояла из несказанных слов, несделанных шагов и дверей, возле которых люди однажды повернули обратно.

Молодая Вера положила договор на стол.

— Я не подпишу.

— Вы даже не знаете этого мужчину.

— Поэтому у меня пока нет основания отказываться.

Отмена Павловна забрала бумагу.

— Основание будет создано.

Она ушла.

Настоящая Вера вышла из-за шторы.

Молодая вскочила.

— Вы кто?

— Ты после выбора.

Молодая Вера посмотрела на кольцо, потом на Эраста.

— Это он?

— Он.

— Выглядит уставшим.

— Это временно. Уже несколько лет.

Эраст хотел возразить, но обе Веры одновременно подняли бровь.

— Что мне делать? — спросила молодая.

— Ничего по нашему приказу, — ответила взрослая. — Иначе выбор будет не твоим.

— А если я ошибусь?

— Ошибёшься обязательно. Вопрос лишь в том, с кем захочешь исправлять.

Из сада донёсся треск. Гриша перестал быть беседкой и поймал карету Отмены Павловны за колесо.

Внутри кареты лежали сотни подписанных отказов от будущего.

Каждый светился жизнью, которую кто-то предпочёл не проживать.

Глава сто тридцать четвёртая

Тёща опережает время

Маргарита Всеволодовна появилась на день раньше, чем предусматривала даже семейная история.

Она вышла из соседней комнаты со скрещёнными руками и посмотрела сначала на двух Вер, потом на двух Эрастов, затем на дракона в саду.

— Я на десять минут оставила дочь одну.

Тарас поклонился.

— Время использовало их очень насыщенно.

Маргарита Всеволодовна подошла к настоящему Эрасту.

— Значит, будущий муж?

— Уже муж.

— Это ещё предстоит проверить.

— В нашем времени проверяли.

— И как?

— Миры в основном целы.

— Я спрашивала про дочь.

Вера взяла мать под руку.

— Со мной всё хорошо.

— Ты выглядишь счастливой.

— Это плохо?

— Это требует выяснения обстоятельств.

Молодая Вера попыталась объяснить письмо, Управление и угрозу несостоявшейся свадьбе. Маргарита Всеволодовна выслушала, не перебивая, что напугало Тараса сильнее любого проклятия.

— Покажите карету, — сказала она.

В саду Гриша удерживал колесо. Отказы от будущего шуршали внутри, пытаясь сложиться в безопасные биографии.

Маргарита Всеволодовна взяла первый документ.

— «Отказ от дружбы во избежание предательства». Второй: «Отказ от ребёнка во избежание тревоги». Третий: «Отказ от мечты во избежание неудачи».

Она перелистала бумаги.

— Здесь нет правильных жизней. Только хорошо оформленный страх.

Тень за каретой зашевелилась.

— Осторожнее, — предупредил Никанор. — Это сожаления.

— Пусть подойдут ближе, — сказала Маргарита Всеволодовна. — Я тоже умею сожалеть. Но без доверенности не командую чужими решениями.

Тень приблизилась и на мгновение приняла её облик. Молодая Маргарита стояла у двери, за которой могла начаться иная жизнь. Она не вошла.

— Мама? — тихо спросила Вера.

— У каждого есть дверь, — ответила Маргарита Всеволодовна. — Это не значит, что надо всю жизнь стоять у косяка.

Она порвала один из отказов.

Из бумаги вылетело несостоявшееся признание и немедленно отправилось искать человека, которому опоздало на двадцать лет.

Остальные документы вспыхнули.

— Не рвите все! — крикнул Аркадий. — Некоторые решения принадлежат людям. Мы не можем отменить их отказ вместо них.

Маргарита Всеволодовна остановилась.

— Верно. Тогда вернём каждому.

— Как? — спросил Эраст.

— Найдём Управление. Учреждения всегда хранят адрес там, где посетитель не догадается посмотреть.

Тарас полез под днище кареты и обнаружил табличку: «Управление несостоявшихся судеб. Вход через решение, которое вы откладываете».

— У меня таких много, — сказал он. — Какое выбрать?

— Любое, — ответила Маргарита Всеволодовна. — Они всё равно ведут в одно место.

Тарас вынул из кармана листок «починить каблук» и торжественно решил сделать это завтра.

Под каретой открылась лестница.

— Видите, — сказал он. — Иногда откладывание тоже открывает двери.

Маргарита Всеволодовна первой ступила вниз.

— Идём. До свадьбы три дня, а жених до сих пор не проверен.

Эраст посмотрел на Веру.

— В нашем времени я думал, что знакомство с тёщей было поздним испытанием.

— Ты оптимист, — сказала Вера. — Оно просто началось задним числом.

Глава сто тридцать пятая

Управление несостоявшихся судеб

Управление находилось между «ещё не поздно» и «уже незачем».

Его коридоры были заполнены людьми, которые пришли отказаться от отказа. У каждого в руках лежала бумага с собственной подписью и чужой формулировкой.

На стенах висели указатели: «ОТДЕЛ НЕСКАЗАННЫХ СЛОВ», «АРХИВ НЕВЫБРАННЫХ ПРОФЕССИЙ», «БЮРО НЕСОВЕРШЁННЫХ ГЛУПОСТЕЙ». Возле последнего стояла самая длинная очередь — многие хотели вернуть хотя бы одну.

За центральной стойкой сидела Отмена Павловна.

— Вы вторглись в учреждение без предварительного сожаления, — сказала она.

— У нас есть, — ответил Тарас. — Но оно занято другими делами.

Маргарита Всеволодовна положила перед инспектором отказ от дружбы.

— Верните владельцу.

— Отказы переданы в резерв правильных жизней добровольно.