Спасти мир и не стать депутатом

— Конечно. Для этого депутат должен лично выступить на первом заседании и сложить полномочия.

— Где заседание? — спросила Вера.

Почтальон указал вверх.

Потолок стал прозрачным. Над домом висело огромное здание, собранное из дверей всех миров. В каждом окне уже спорили представители стихий, пророчеств, чудовищ и нерешённых вопросов.

— Заседание начинается вчера, — сообщил почтальон. — Вы опаздываете на завтрашнее голосование.

Аркадий проверил линейку.

— Всё верно. Через час он уже выступал и почему-то внёс законопроект.

— Какой? — спросил Эраст.

Линейка покраснела.

— «О временном запрете спасения мира лицами без депутатских полномочий».

Наступила тишина.

Гриша перестал жевать кастрюлю.

Дом запер дверь, но депутатское удостоверение просочилось внутрь через замочную скважину и легло перед Эрастом.

В строке «согласие» стояла его будущая подпись.

Тарас медленно надел шляпу.

— Поздравляю. Ты так старательно не становился депутатом, что тебя избрали профессионально.

Часть пятнадцатая

Первое заседание вчера

Глава сто пятнадцатая

Депутат без согласия

До Высшего собрания миров можно было подняться только через потолок, потому что обычный вход считался недостаточно высоким.

Почтальон раскрыл одну из избирательных урн. Внутри оказалась винтовая лестница, уходившая вверх значительно дальше, чем позволял размер урны. Ступени были сделаны из неисполненных обещаний и слегка пружинили.

— Прошу депутата следовать за мной, — сказал почтальон.

— Я не депутат, — ответил Эраст.

Удостоверение в его кармане кашлянуло.

— Документ возражает.

— Документ может идти сам.

Удостоверение выбралось наружу, отрастило две тонкие ножки и направилось к лестнице.

Почтальон покачал головой.

— Присутствие мандата без носителя допускается только по уважительной причине.

— Нежелание быть носителем достаточно уважительно?

— Для человека — да. Для мандата — оскорбительно.

Вера взяла Эраста под руку.

— Поднимемся, сложишь полномочия и вернёмся.

Тарас надел шляпу покрепче.

— Именно такими словами обычно открывается длинная часть приключения.

Гриша полез первым. На пятой ступени лестница попыталась начислить ему плату за перевес, но дракон съел обещание о ремонте перил, и претензия потеряла опору.

Следом пошли Мира, Аркадий и Никанор. Антонина Марковна осталась охранять Дом и предупредила, что если собрание вернёт Эраста депутатом, она лично вернёт собрание обратно.

Наверху стояло здание без стен. Вместо них висели двери — тысячи дверей из разных миров. За дубовой дверью шумело море. За железной кто-то точил пророчество. За стеклянной сидели люди, уверенные, что их не видно.

В центре находился пропускной пункт. Три существа в одинаковых серых мантиях проверяли документы. Первое имело одно лицо, второе — два противоположных, третье обходилось табличкой «ЛИЦО УТОЧНЯЕТСЯ».

— Мандат? — спросило первое.

Эраст протянул удостоверение двумя пальцами.

— Сдаю.

— Здесь не гардероб.

— Тогда выбрасываю.

— Здесь не избирательная кампания.

Второе лицо сверило Эраста с портретом внутри удостоверения.

— Изображение не соответствует владельцу.

— Чем?

— На портрете вы довольны.

— Это точно не я.

Третье существо поставило печать на воздухе. Печать осталась висеть перед грудью Эраста: «ДОПУЩЕН К ОТКАЗУ ПОСЛЕ ПРИНЯТИЯ ПОЛНОМОЧИЙ».

— Но я пришёл отказаться до принятия.

— Тогда отказываться пока не от чего.

— Прекрасно. Значит, я свободен.

— Нет. Вы обязаны принять то, от чего намерены отказаться. Иначе отказ будет юридически беспризорным.

Тарас присвистнул.

— У них даже свобода выдаётся под расписку.

Из зала ударил колокол. Двери распахнулись одновременно.

— Депутат Кунилин! — объявил голос. — Немедленно займите своё место. Вы уже отсутствуете при собственном выступлении.

Эраст вошёл.

Огромный зал был круглый, но места в нём делились на левую и правую стороны, между которыми стояли центристы и мешали проходу. Внизу спорили представители стихий, домов, времён, судеб и тех миров, где спор считался климатом.

На возвышении сидел председатель с множеством рук. Одни голосовали, другие считали, третьи аплодировали результату заранее.

Перед пустым креслом горела табличка: «КУНИЛИН ЭРАСТ АКАKИЕВИЧ». На этот раз латинская буква в отчестве выглядела как отдельный кандидат.

— Фамилию написали с ошибкой, — заметил Эраст.

— Значит, место не твоё, — обрадовался Тарас.

Кресло повернулось.

В нём уже сидел Эраст.

Только старше на один час, в депутатской мантии и с выражением человека, который успел пожалеть о нескольких решениях, ещё не принятых настоящим им.

Будущий Эраст поднялся.

— Наконец-то, — сказал он. — Я ждал себя со вчерашнего завтра.

Глава сто шестнадцатая

Человек, который уже проголосовал

Два Эраста посмотрели друг на друга с одинаковым недоверием.

— Ты кто? — спросили они одновременно.

— Настоящий, — снова ответили оба.

Тарас обошёл их и задумчиво поправил шляпу.

— Один из вас мой друг. Второй выглядит так, будто уже был на совещании. Предлагаю считать это медицинским признаком подделки.

Будущий Эраст снял депутатскую мантию. Под ней оказалась та же рубашка, только на воротнике висело шесть пропусков и одно чувство вины.

— Я на час старше. После того как ты войдёшь в зал, заседание отправит тебя на час назад, чтобы обеспечить кворум в настоящем. Так я появился здесь раньше тебя.

Аркадий поднял линейку.

— Временная петля подтверждается. Но почему на ней узел?

— Потому что он подписал законопроект, — сказала Вера.

Будущий Эраст отвёл глаза.

— Я подписал только регистрацию инициативы.

— «О временном запрете спасения мира лицами без депутатских полномочий»?

— Формулировка выглядела безопаснее. Слово «временный» успокаивает, пока не читаешь срок.

— Какой срок? — спросил Никанор.

— До полного устранения необходимости спасать мир.

Тарас кивнул.

— То есть пока мир не исчезнет. После исчезновения запрет можно честно отменить.

Председатель ударил сразу тремя молотками. Остальные его руки продолжали подсчитывать голоса, которых ещё не было.

— Кунилин первый и Кунилин последующий, прошу не устраивать несанкционированное большинство из одного человека.

— Я складываю полномочия, — заявил настоящий Эраст.

— Заявление принято к рассмотрению после второго чтения вашего законопроекта.

— Это не мой законопроект.

— Подпись ваша.

— Будущая.

— Будущее входит в состав Собрания на правах постоянного наблюдателя.

Из верхней ложи помахала туманная фигура. На груди у неё висела табличка «БУДУЩЕЕ. ВОЗДЕРЖИВАЕТСЯ ДО НАСТУПЛЕНИЯ».

Эраст повернулся к своему старшему варианту.

— Зачем ты вообще подписал?

— Мне показали последствия самовольного героизма. В одном мире три спасителя одновременно отменили конец света и случайно оставили два начала. В другом рыцарь убил дракона, охранявшего солнце, и потом оформлял рассвет по временной схеме. В третьем пророчество спасли от исполнения, после чего оно подало в суд.

— И ты решил запретить всех?

— Не запретить. Упорядочить.

Вера вздохнула.

— Вот так и начинается. Сначала человек хочет навести порядок, потом порядок просит отдельный кабинет.

Будущий Эраст сжал виски.

— Я думал, закон потребует лишь уведомлять Собрание.

— А теперь?

— Комитет внёс поправки. Спасать разрешается только при наличии лицензии, согласованного плана, положительного заключения погибающей стороны и справки, что конец света действительно не симулирует конец света ради льгот.

Гриша выпустил дым.

— А драконам?

— Драконам нужен сертификат безопасного пламени.

— Моё пламя опасное.

— Поэтому сертификат не дадут.

— Тогда зачем он?

— Чтобы официально подтвердить, что нельзя.

Никанор раскрыл список имён.

— Здесь два Эраста, но имя светится только у одного.

Все посмотрели на будущего.

Его имя на депутатской табличке дрогнуло и превратилось в строку: «НОСИТЕЛЬ МАНДАТА».

Будущий Эраст побледнел.

— Я же помню всё, что помнишь ты.

— А чего хочешь? — спросила Мира.

Он открыл рот.

Ответ не появился.

Из-под его мантии медленно выползло второе депутатское удостоверение. Оно обвило его пояс, как ремень, и затянулось.

— Кажется, — сказал Тарас, — перед нами не будущий Эраст. Перед нами мандат, который вырастил себе депутата.

Глава сто семнадцатая

Высшее собрание миров

Мандат отрицал всё, кроме полномочий.

— Носитель сформирован на основании достоверной подписи, — произнёс он голосом будущего Эраста. — Следовательно, личность считается достаточной.

— Для кого? — спросила Вера.

— Для исполнения функций.

— А человек?

— Человек усложняет функции биографией.

Председатель поднял четыре руки за порядок, две против шума и одну просто потому, что затекла.

— Собрание приветствует нового депутата и его исходный материал. Спор о первичности будет направлен в Комитет по курице, яйцу и прочим взаимным основаниям.

— Как вас зовут? — крикнул Эраст.

— Кворум Кворумович Большинский, председатель Высшего собрания миров, — ответил многорукий.

— Кто вас избрал?

Кворум пересчитал собственные руки.

— Большинство.

— Какое?

— Достаточное.

— Из кого?

— Из присутствующих на подсчёте.

— А кто присутствовал?

— Большинство.

Тарас одобрительно присвистнул.

— Круглый зал построен не зря.

Кворум объявил экскурсию по фракциям, чтобы новый депутат понял, кому он обязан не принадлежать.

Слева сидела Фракция стихий. Огонь требовал больше свободы горения, Вода — прозрачности решений, Земля — прекратить ставить на неё вопросы ребром, Воздух отсутствовал, но занимал три места.

Справа располагалась Фракция пророчеств. Её представители знали итоги всех голосований, однако спорили о том, в каком порядке они уже проиграли.

В центре находилась Фракция здравого смысла — одно пустое кресло. На нём лежала записка: «Временно вышел, вернусь после выборов». Судя по пыли, выборы продолжались несколько эпох.

На балконе шумели представители чудовищ. Они добивались равных возможностей пугать население и протестовали против того, что герои называют их злом без независимой экспертизы.

— Разумное требование, — сказал Гриша. — Меня однажды записали чудовищем только за аппетит.

— Ты съел башню, — напомнил Эраст.

— Башня первая начала быть высокой.

Позади всех сидела Фракция нерешённых вопросов. Каждый её участник начинался со слова «почему» и заканчивался ничем.

— А где избиратели? — спросила Мира.

Кворум указал вниз.

Под прозрачным полом виднелись миры. Одни вращались, другие стояли, третьи притворялись плоскими ради традиции.

— Избиратели находятся под Собранием, — сказал председатель.

— Очень точное расположение, — заметил Тарас.

Мандатный Эраст занял кресло. Оно сразу пристегнуло его подлокотниками.

Настоящий Эраст попытался подойти, но невидимая стена отбросила его.

— Депутатская неприкосновенность, — пояснил Кворум. — Защищает депутата от избирателей, вопросов и внезапной близости действительности.

— Это моё лицо сидит в кресле!

— Лицо прошло проверку полномочий.

— А я?

— Вы пока являетесь источником лица. Можете присутствовать без права быть собой.

Никанор провёл пальцем по невидимой стене.

— Неприкосновенность держится не вокруг человека. Она окружает мандат.

Вера кивнула.

— Значит, защищён документ. Носитель заменяем.

Мандатный Эраст повернул голову слишком плавно.

— Замена предусмотрена. Исходный материал может быть удалён после второго чтения.

Эраст посмотрел на табло.

Там вспыхнуло: «ЗАКОНОПРОЕКТ О ЗАПРЕТЕ САМОВОЛЬНОГО СПАСЕНИЯ. ВТОРОЕ ЧТЕНИЕ».

Кворум поднял молоток.

— Прошу голосовать. Воздержавшиеся будут учтены как недостаточно возражавшие.

Глава сто восемнадцатая

Закон, запрещающий героев

Голосование длилось три секунды, две из которых ушли на объявление победы.

Табло показало: «ЗА — БОЛЬШИНСТВО. ПРОТИВ — МЕНЬШИНСТВО. ДУМАЛИ — НЕ УСПЕЛИ».

— Закон принят во втором чтении, — объявил Кворум. — Поздравляю миры с повышением безопасности до полной беспомощности.

По залу прокатилась волна чернил. Она прошла сквозь двери и упала на все миры сразу.

У Гриши на крыле появилась белая наклейка: «ПЛАМЯ НЕ СЕРТИФИЦИРОВАНО». Он попытался выдохнуть огонь, но из пасти вылетел бланк заявления.

Тарас снял шляпу и обнаружил внутри уведомление: «ГЕРОИЧЕСКАЯ ИНИЦИАТИВА ПРИОСТАНОВЛЕНА ДО ПОЛУЧЕНИЯ КВАЛИФИКАЦИИ».

Вера попробовала открыть золотую дыру домой. Дыра потребовала план эвакуации, схему прохода и согласие дома на спасение из состояния, которое дом ещё не считал опасным.

— Работает, — довольно сказал Кворум.

— Что именно? — спросил Эраст.

— Закон.

— А миры?

— Их состояние не относится к предмету голосования.

Снизу донёсся звон. В одном мире наступал конец света: солнце медленно падало на город и вежливо предупреждало о высокой температуре.

На табло появилось заявление: «ЗАПРОС НА СПАСЕНИЕ № 8 004 771. ОЖИДАЕМОЕ ВРЕМЯ РАССМОТРЕНИЯ — ПОСЛЕ КОНЦА».

Эраст бросился к двери того мира. Неприкосновенность вытянулась от кресла и схватила его за плечи.

— Самовольное вмешательство запрещено, — сказал мандат его голосом.

— Там люди!

— Население должно подтвердить полномочия спасителя.

— Они заняты падающим солнцем!

— Занятость не освобождает от участия в процедуре.

Мира легла на прозрачный пол и постучала по миру ладонью.

— Они нас слышат?

— Только через приёмную, — ответил Кворум.

Аркадий приложил линейку к стеклу.

— До падения солнца девять минут. До выдачи лицензии — сорок лет.

— Ускоренная процедура есть? — спросил Никанор.

— Конечно, — сказал председатель. — Сорок дней. Требуется справка о наличии девяти минут.

Тарас достал из шляпы депутатское удостоверение, которое всё ещё преследовало Эраста.

— Если спасать могут только депутаты, значит, этот кусок бумаги может спасти мир?

— При наличии компетенции.

— Компетенция где?

— Устанавливается после спасения на основании достигнутого результата.

— То есть сначала нельзя, а если получилось, значит, было можно?

Кворум задумался. Несколько его рук продолжали уверенно кивать.

Эраст вырвал удостоверение у Тараса и бросил его в дверь гибнущего мира.

Документ пролетел сквозь запрет, потому что сам являлся депутатом без носителя.

— Передаю полномочия солнцу! — крикнул Эраст.

Удостоверение приклеилось к светилу.

Солнце стало депутатом от небесных тел и немедленно получило неприкосновенность. Земля больше не могла его коснуться.

Оно остановилось над городом.

Жители закричали от радости, а затем начали искать тень.

— Мир спасён, — сказал Эраст.

— Незаконно, — возразил мандатный двойник.

— Депутатом.

— Небесное тело не проходило выборы.

— Его выбрали обстоятельства.

Фракция стихий зааплодировала. Огонь особенно громко.

Кворум ударил молотком.

— В действиях Кунилина усматривается обход закона посредством буквального его исполнения. Это тяжелейшая форма неповиновения.

Неприкосновенность вокруг кресла стала толще.

Мандатный Эраст улыбнулся.

— После третьего чтения подобные лазейки будут запрещены.

— Когда третье? — спросила Вера.

— Через час назад, — ответил Кворум. — Комитет по будущему уже готовит окончательную редакцию.

Аркадий посмотрел на линейку.

— Если они примут её в прошлом, мы никогда не спасали ни одного мира.

Гриша побледнел под чешуёй.

— А что тогда происходило во всех предыдущих главах?

— Несогласованная деятельность, — сказал Тарас. — Её обычно и помнят лучше всего.

Глава сто девятнадцатая

Неприкосновенный мандат

Чтобы отменить закон, требовалось добраться до мандата. Чтобы добраться до мандата, требовалось разрешение мандата.

Эраст подал заявление своему двойнику.

— Прошу допустить меня к моему лицу.

Мандатный Эраст прочитал бумагу.

— Основание?

— Оно моё.

— Право собственности на лицо не подтверждено.

Никанор раскрыл список имён.

— Имя принадлежит настоящему Эрасту.

— Мандат использует имя в служебных целях.

— Тогда назовите себя без него.

Двойник молчал.

Под депутатской мантией зашевелилась бумага. Воротник затянулся, рукава стали длиннее, а печать на груди начала биться, как чужое сердце.

— Он питается отказом, — сказала Мира.

— Чем сильнее Эраст не хочет быть депутатом, тем важнее мандат выглядит, — поняла Вера.

Тарас погладил шляпу.

— Наконец-то найден возобновляемый источник власти.

Эраст подошёл к невидимой стене.

— Хорошо. Я согласен стать депутатом.

Зал ахнул.

Мандатная мантия ослабла.

— Заявление должно быть добровольным, — насторожился двойник.

— Добровольно соглашаюсь.

Неприкосновенность стала тоньше.

— Вы не можете соглашаться без рассмотрения вашей кандидатуры.

— Рассматривайте.

— Необходимо подтвердить независимость.

— Со всем согласен.

Мандат задымился. Согласный человек был ему бесполезен: его нельзя было защищать от собственного желания.

Кворум поднял руки.

— Кандидат Кунилин демонстрирует подозрительную лояльность. Предлагаю отклонить.

— Я согласен с отклонением, — сказал Эраст.

— Тогда предлагаю утвердить.

— И с утверждением.

Руки председателя запутались. Одна проголосовала против другой, две воздержались друг от друга, а самая дальняя потребовала перерыв на согласование локтя.

Неприкосновенность лопнула.

Гриша прыгнул к креслу, но наклейка на крыле не позволила ему совершить резкое героическое действие. Тогда дракон неторопливо подошёл, предварительно уведомив зал за три шага, и аккуратно прикусил край мантии.

Мантия завизжала канцелярским скрипом.

Из неё посыпались формы согласия, заявления об отказе и запасные биографии для депутатов, которые могли внезапно вспомнить себя.

Будущий Эраст осел в кресле.

— Помоги, — сказал он настоящим голосом.

Эраст схватил его за руку.

Ладонь была тёплой, но линии на ней состояли из мелкого печатного текста.

— Ты человек?

— Я возможность. Та, в которой ты однажды решил, что ради пользы можно немного потерпеть власть.

— Я так решу?

— Каждый может. Поэтому мандат и выбрал меня.

Никанор вписал рядом с ним имя: «Эраст, который мог согласиться». Имя вспыхнуло ненадолго.

— Теперь ты назван, — сказал он.

Двойник улыбнулся.

— Тогда могу отказаться.

Он расстегнул мантию.

Мандат выскочил из неё белой плоской тенью и пополз к пустому креслу здравого смысла.

Кресло отодвинулось.

— Даже мебель понимает, — сказал Тарас.

Мандат метнулся к Кворуму. Председатель прикрылся большинством рук, но документ нырнул между ними и пристегнулся к его груди.

Кворум выпрямился.

— Внеочередное решение, — произнёс он чужим голосом. — Все полномочия передаются Комитету по будущему. Третье чтение объявляется уже состоявшимся.

В центре зала открылась дверь, за которой был виден завтрашний день, поставленный на очередь.

Мандат унёс председателя туда.

— За ними! — крикнула Вера.

Гриша посмотрел на наклейку.

— А можно?

— Теперь это не спасение мира, — сказал Эраст. — Это посещение комитета.

— Тогда официально идём по коридору, — решил Тарас. — Быстро, но без героизма.

Глава сто двадцатая

Комитет по будущему

Будущее оказалось длинным коридором с множеством дверей и ни одним окном.

На каждой двери висела дата. Некоторые уже прошли, но продолжали ждать утверждения. Другие наступали по два раза, потому что первое наступление не устроило комиссию.

В конце коридора находился Комитет по будущему. Над входом светилась надпись: «МЫ ЗНАЕМ, ЧТО БУДЕТ, ПОЭТОМУ НЕ СПЕШИМ».

За столом сидели семь стариков и один младенец. Старики представляли опыт, младенец — последствия.

Кворум стоял перед ними. Мандат покрывал его плечи, грудь и половину рук. Оставшиеся руки заполняли протокол собственного подчинения.

— Третье чтение завершено, — сообщил старший старик. — Закон действует в прошлом, настоящем и особенно задним числом.

Мир за окнами, которых не было, изменился.

Герои исчезли с площадей. Вместо них появились Центры лицензированного спасения. Над каждым входом висело расписание: «КОНЕЦ СВЕТА — ПО ВТОРНИКАМ И ЧЕТВЕРГАМ. ПРИЁМ ЗАЯВЛЕНИЙ — ПОСЛЕ».

Драконы носили глушители пламени. Волшебники сдавали жезлы на поверку. Принцессы получали направление на похищение только после подтверждения башни.

В одном мире чудовище разрушало город, но лицензированный спаситель сидел в очереди за справкой, что чудовище не является архитектурным решением.

— Вот ваше безопасное будущее, — сказал младенец и заплакал голосом взрослого налогоплательщика.

— Закон надо отменить, — заявил Эраст.

Старики переглянулись.

— Отмена ухудшит показатели стабильности.

— Миры гибнут.

— Зато по утверждённому графику.

Аркадий приложил линейку к столу.

— Через год останется семь миров.

— Удобное количество для отчётности, — сказал один старик.

— Через два года — один.

— Ещё удобнее.

— Через три — ни одного.

Старики оживились.

— Нулевая аварийность!

Тарас закрыл лицо шляпой.

— Идеальная система всегда заканчивается отсутствием тех, кому она мешает.

Вера подошла к младенцу.

— Ты действительно последствия?

— Да.

— Почему ты ребёнок?

— Потому что меня никто не хочет растить. Все предпочитают принимать решения.

Мира взяла его за руку.

— Пойдём с нами.

— Нельзя. Последствия должны оставаться после.

— Тогда мы придём после вместе.

Младенец впервые улыбнулся.

Мандат на Кворуме зашелестел.

— Обсуждение завершено. Исходный Кунилин подлежит удалению из временной линии как причина противоречия.

Все двери с датами повернулись к Эрасту.

За каждой находился мир, который он когда-то спас. Один за другим миры начали гаснуть, потому что спасение признали незаконным задним числом.

Сначала исчезло Королевство Никто. Потом пропала золотая дыра в Доме. Урния Павловна снова стала урной и забыла укроп. Владлен вернулся к ключу и объявил себя хозяином. Где-то далеко первая свадьба Эраста начала разворачиваться обратно к знакомству.

Вера побледнела.

— Если отменят все спасения, мы можем не встретиться.

Эраст посмотрел на исчезающие двери.

— Значит, закон не просто запрещает героев. Он питается теми мирами, которые делает беспомощными.

Никанор раскрыл список. Имена стирались строка за строкой.

— Скоро останется только мандат.

Эраст шагнул к Кворуму.

— Я принимаю полномочия.

Вера резко повернулась.

— Что?

— Закон разрешает спасать депутатам. Если он хочет депутата — получит. Но не того, которого носит бумага.

Он протянул руку к мандату.

— Передай мне всё.

Документ замер. Он мечтал об этом согласии с самого начала.

Именно поэтому не заметил, что Эраст держал в другой руке ключ с надписью «ПРИНАДЛЕЖИТ МИРУ».

Глава сто двадцать первая

Большинство из одного

Мандат прыгнул к Эрасту.

Он обвил его запястье, поднялся по руке и застегнулся на груди золотой печатью. Зал будущего исчез. Вместо него вокруг Эраста возникло огромное кресло, собранное из согласий, страхов и маленьких уступок ради большого дела.

— Полномочия приняты, — сказал мандат его голосом. — Носитель готов к использованию.

— Ошибаешься, — ответил Эраст. — Это ты готов к использованию.

Он приложил ключ к печати.

Ключ не открыл мандат. Он открыл вопрос о собственности.

На золотой бумаге проступило: «ВЛАДЕЛЕЦ МАНДАТА — ДЕПУТАТ». Ниже: «ВЛАДЕЛЕЦ ДЕПУТАТА — НЕ УСТАНОВЛЕН».

— Я принадлежу себе, — сказал Эраст.

Ключ повернулся.

Мандат дёрнулся.

— Полномочия выше личной воли.

— Только пока личная воля соглашается быть ниже.

Вера положила ладонь на плечо Эраста.

— Ты не один.

— Именно, — зашелестел мандат. — Значит, возможно большинство.

Он попытался перепрыгнуть на Веру, но ключ обозначил вокруг каждого человека невидимую границу. Не неприкосновенность от мира, а неприкосновенность для себя.