Развод с Верховным драконом. Несломленная бывшая жена

— Посмотрю.

Он поднял сумку.

— А вас как зовут?

Я растерялась. Все это время он действительно не знал.

— Мирена Вейр.

— Рад знакомству, Мирена.

Он произнес это без улыбки, но и без вчерашней резкости. Я вдруг заметила, что его глаза были серыми, чуть светлее намокшего камня у порога.

— Я тоже, — ответила я, не решив, насколько это правда.

Роан вышел во двор. Я закрыла дверь и некоторое время стояла, глядя на работающую печать. Потом отнесла чашку на кухню и взяла вторую из еще не разобранного ящика. На ней оказался скол возле ручки. Я вымыла ее и поставила сушиться рядом с первой.

Вечером Нелла помогла перенести мой дорожный мешок. Сундук уже стоял наверху, белье высохло, печь давала достаточно тепла. Она прошлась по кухне, заглянула в горшок с кашей и одобрительно кивнула.

— Значит, соседка у меня теперь постоянная?

— Я собираюсь остаться.

— Тогда завтра принесите корзину. Сегодня забуду ее у вас, иначе вы начнете возвращать каждую мелочь до последней крошки.

Я хотела возразить, но она уже заметила две вымытые чашки.

— Кто приходил?

— Роан Тарвик. Помог с дверью.

— Он умеет. Только иногда разговаривает так, что хочется этой дверью его прижать.

Я рассмеялась, впервые за весь день свободно.

— Значит, дело не во мне?

— Не все на свете из-за вас, Мирена.

Она сказала это добродушно, поправляя сползший платок. Мне неожиданно стало легче от такой очевидной вещи.

У двери Нелла задержалась.

— Если ночью понадобится что-то, калитка во двор не заперта. Только стучите со стороны кухни. Из комнаты я не услышу.

— Спасибо. За все.

— За комнату вы дрова оплатили, полотна разобрали. Хлеб покупаете. Остальное потом сочтемся, когда вы будете печь лучше меня.

— Боюсь, ждать придется долго.

— Тем спокойнее мне жить.

Я проводила ее до калитки, убрала в передней инструменты, погасила нижние лампы. Перед тем как подняться, проверила бронзу. Крепления были сухими, свечение — ровным. Я убавила силу защиты до нужной закрытой двери и взяла наверх маленькую свечу.

Постель еще пахла нагретым полотном. Я сняла платье, осторожно провела пальцами по следу от ручки сундука на ладони. За окном хлопнула калитка. Я подошла к стеклу и увидела Роана: он шел снизу по дороге, остановился возле забора и посмотрел на темный навес.

Внизу виднелась узкая полоска света. Я вспомнила, что не до конца задернула занавеску в передней; с улицы было видно ровное свечение печати.

Роан заметил меня у верхнего окна. Поднял руку, коротко, без приглашения выйти. Я ответила таким же движением.

Он пошел дальше.

Я легла, оставив свечу на табурете. Под ногами было тепло от печной стены, дверь внизу тихо гудела на порывах ветра. Я могла вспомнить Кассара, могла еще раз представить себе столичный дом и женщину, которая скоро начнет выбирать там цветы. Эти мысли никуда не исчезли. Но сегодня у меня болели руки от работы, на кухне стояла каша на утро, а на подоконнике лежал материнский наперсток.

По камням под окном удалялись ровные шаги. Я слушала их, пока не стало тихо. Потом погасила свечу, закрыла глаза и почти сразу уснула.

Глава 4. Работа для меня

Освин Кресс приехал на восьмой день моей жизни в Ривеле и начал с того, что потребовал снять со стола скатерть.

Он поставил саквояж на пол, расстегнул дорожный плащ и оглядел переднюю. В будущей мастерской пока стояла мебель со всего дома. Рядом с резцами лежали перчатки и клубок бечевки.

Я торопливо забрала бечевку.

— Прошу прощения. Не думала, что вы приедете лично.

— Я не ради вашей уборки ехал. Дайте руку.

Он сжал мои пальцы обеими ладонями и всмотрелся в лицо. За последние годы у него сильнее поседела борода, но брови оставались темными и такими же сердитыми. В двадцать один год я боялась этих бровей едва ли не больше выпускного испытания.

— Здравствуй, Мирена.

— Здравствуйте.

— Теперь можно снять скатерть.

Я послушалась. Освин повесил плащ и достал шкатулку с пластинами, линейкой и бланками гильдии.

— Мне придется сдавать все заново?

— Нет. Удостоверение у тебя есть, образование никуда не делось. Но перерыв в практике большой. Перед тем как я подтвержу самостоятельную работу, хочу увидеть руки в деле.

— Я продолжала работать.

— Знаю. И все равно хочу увидеть.

Он говорил без сомнения в моих словах. От этого спорить было трудно.

Освин выбрал небольшую пластину с поврежденной дорожкой и положил передо мной.

— Защита кладовой от дыма. Кристалл цел, край рисунка стерли при чистке. Определи, что восстанавливать. Потом настроишь заново.

Я взяла лупу. С первых же мгновений заметила двойную линию возле внешнего края — чью-то старую переделку. Когда попыталась ее рассмотреть, Освин подвинул лампу, не говоря ничего.

Руки немного дрожали. Рядом сидел человек, которому не хотелось показывать растерянность.

— Чаю? — спросила я.

— После. Ты собиралась работать или угощать?

Я опустила взгляд и начала заново, с осмотра креплений.

В доме стало тихо. Освин принялся чинить застежку футляра. Он не следил за каждым движением, и постепенно работать стало легче.

Я расчистила линию, измерила глубину, проверила край пластины. Старая переделка была допустимой, но сужала время работы: кристалл отдавал заряд быстрее, чем требовалось при обычном сквозняке. Можно было оставить все как есть и просто предупредить владельца. Можно было снять тонкий слой бронзы и восстановить первоначальный рисунок, если он соглашался на более долгую работу.

Я объяснила оба варианта.

— А который выберешь сама? — спросил Освин.

— Без владельца — ни один. Вы дали заказ на восстановление повреждения. Изменение согласую отдельно.

Он наконец поднял голову.

— Хорошо. Владелец перед тобой, согласен подождать. Эта пластина стояла в моей кладовой, пока помощник не решил сделать ее красивее песком.

— Вы дали мне собственную вещь?

— Лучше всего проверять мастера на том, что тебе жалко.

Я усмехнулась и продолжила. Закончив, не сразу протянула пластину Освину. Проверила соединение с кристаллом, посмотрела свечение на каждой дорожке. Только после этого отложила резец.

Он осмотрел работу, провел пальцем по краю и спросил:

— Когда последний раз ела?

Я растерялась.

— При чем тут это?

— Губу кусаешь. У тебя всегда так было после долгой настройки. Если собираешься принимать заказы, привыкай останавливаться на обед.

— Я завтракала.

Он посмотрел на окно. За время работы свет успел заметно переместиться по полу.

— Тогда ставь чай.

На кухне я нарезала хлеб, достала сыр и последнюю банку яблочного варенья, купленную у соседки Неллы. Освин сел к окну и только теперь спросил:

— Остаешься здесь?

— Да.

— Надолго?

— Пока не вижу причины уезжать.

Он кивнул, намазывая варенье.

Я сама заговорила о разводе. Коротко: Кассар выбрал другую женщину, документы оформлены, дом принадлежит мне. Освин слушал, не перебивая. Я приготовилась услышать, что следовало терпеть ради положения или, наоборот, устроить скандал на всю столицу. Он спросил другое:

— Деньги на первое время есть?

— Есть. Не бесконечные, но есть. Я не приехала с одной сумкой.

— На материалы считай отдельно. Из них обед не сваришь.

— Я понимаю.

— Сейчас понимаешь. Первый заказ оплатят — захочется купить все резцы в лавке.

Я не удержалась от улыбки.

— И еще хорошую струбцину.

— Ее купи. На струбцине не экономь.

Он вынул из кармана лист с подтверждением моего образования. Заполнил заключение о проверочной работе, дал мне прочитать, подождал, пока я поставлю подпись.

— Завтра отнесешь в городскую управу. Гильдия уведомлена, твоя запись в реестре действительна. На небольшие бытовые изделия разрешение уже есть. Крупные узлы бери только после отдельных испытаний.

— Я и не собираюсь начинать с дворцовых ворот.

— Хорошо. А с чего собираешься?

Я посмотрела на стол. До сих пор главным планом было просто начать. Принимать людей, ремонтировать печати, получать деньги. На вопрос, кто именно придет и зачем, ответ находился хуже.

— С частных заказов. Защита дверей, кладовых. Здесь много сырости, значит, приходится часто проверять крепления.

— И много людей, которые сперва заткнут щель тряпкой, а потом позовут мастера. Это надо учитывать.

— Вы приехали меня отговорить?

— Я приехал, чтобы ты через два месяца не решила, будто отсутствие очереди означает отсутствие умения.

Я опустила глаза. Он осторожно, без настойчивости коснулся моей руки.

— Попробуй поговорить в управе. Твоя мать писала, что на переправе меняли помещения. Возможно, там нужен мастер. Но узнай сама. Я не стану просить за тебя.

Мне захотелось обнять его. Я встала и сделала это, неловко задев чашку локтем. Освин проворчал про варенье на бороде, но обнял в ответ.

В управу я пришла с папкой, образцом и письменно составленным перечнем работ. Накануне я трижды переписывала предложение, стараясь изложить все точно и понятно.

В приемной я села рядом с женщиной, державшей в коленях обломок водосточной трубы. Впервые за долгое время никто не вскочил при моем появлении.

Ожидание заняло час. Когда меня позвали, я пыталась стереть с пальца чернильное пятно носовым платком.

Тея Норден сидела за широким столом, на котором лежала карта городской набережной. Папку она взяла прежде, чем предложила мне сесть. Это, пожалуй, даже помогло.

— Дом у пекарни? — уточнила она.

— Да. Первый этаж оборудую под мастерскую.

— Квалификацию подтверждал Кресс?

— Он приезжал вчера. Контрольный образец тоже здесь.

Тея вынула пластину, посмотрела на нее и отложила. На вид ей было немного за пятьдесят; короткие волосы, узкая серебряная оправа, чернила на манжете.

— Я не мастер, — сказала она. — По красоте резьбы судить не буду. У вас есть опыт работы с влажными креплениями?

— Да. Но состояние каждого проема нужно смотреть отдельно. Если дерево сгнило, сначала понадобится плотник.

— Один из мастеров обещал обойтись без ремонта.

— Возможно, у него другая система крепления. Мне нужно увидеть место.

— Четыре дверных проема в нижних помещениях переправы, — сказала Тея. — Комната ожидания, проход к сухой лестнице и два хозяйственных помещения. Основная защита от ветра и дыма. Вода обычно не поднимается выше нижней ступени, но бывает разное. Нам нужно время для выхода людей, если начнется разлив. Вам это по силам?

— Одним ответом здесь можно много наобещать. Можно сначала осмотреть?

Тея впервые улыбнулась.

— Можно. Тарвик будет завтра утром на пристани. Я предупрежу, чтобы проводил. У него сведения о нагрузке и движении людей. Решение по заказу примем после сравнения предложений. Аванс на материалы предусмотрен, всю сумму вперед город не платит.

Я кивнула, чувствуя одновременно облегчение и страх. Мне еще не дали работу. Но меня обсуждали как человека, которому ее можно дать.

Тея перевернула заключение Освина. В нижней строке стояла прежняя фамилия.

— Вы были Арден?

— Да.

Она подняла глаза.

— Супруга Верховного дракона?

— Бывшая. Развод оформлен. Мое разрешение на работу личное, имущество мастерской тоже будет моим.

Я произнесла это слишком быстро. Тея сняла очки.

— Я спросила, потому что рано или поздно спросят у меня. В договоре указывается нынешняя фамилия. И еще: если служебные связи повлияют на исполнение заказа, сообщайте сразу.

— Кассар не участвует в моем деле.

— Хорошо. Я услышала.

Она не спросила, из-за чего мы разошлись. Не предложила воспользоваться знакомствами. Записала время осмотра, отдала мне бумаги и позвала следующего посетителя.

Потом я вышла на площадь и купила жареный пирожок. Ела на ходу, обжигаясь начинкой, и чувствовала себя странно счастливой. Я получила следующий шаг, вполне определенный: завтра к девяти, на пристань.

Роан ждал у длинного низкого здания возле воды. Плащ был расстегнут, на шее свободно висел шарф. Рядом стоял рыжеватый мужчина с мотком веревки через плечо.

— Доброе утро, — сказал Роан. — Мирена Вейр, мастер печатей. Эдрик Вальс, мой заместитель.