Плохой человек. Часть 3. Ошибки будущего

Плохой человек. Часть 3. Ошибки будущего

Глава 1

1383 год от начала колонизации. Южные трущобы Корнака. Ито-Белов и Эмилия Торсен

– Ты в курсе, сколько сейчас времени? – прозвучал в наушнике сонный голос старика. Ему я решил позвонить после обстоятельного разговора с Эмилией.

– Двадцать минут третьего, если часы не врут.

– Не врут, – сварливо ответил Седой. – Мне скорее интересно, какого лешего ты разбудил меня посреди ночи? Это не может подождать до утра?

– Не может, – в тон ему ответил я и параллельно улыбнулся, смотрящей на меня девочке. – Нужна услуга.

– Уууууф, – тяжело выдохнул Воронов, а затем я услышал характерный шорох постельного белья. Старик принял сидячее положение. – Ты же в курсе, что для этого есть специальный раздел в нашей подсети?

– Да, – кивнул на автомате. – Но конкретно сейчас мне нужно одолжение лично от тебя.

– Так услуга или одолжение? Между ними большая разница. Сам должен понимать, что последнее обходится гораздо дороже.

– Одолжение.

– Ясно. Какого характера?

– Личного, – взглянул на Эмилию, и та будто сжалась в ожидании. – Я хочу, чтобы ты принял в воспитанники Крепости моего человека.

После этих слов на той стороне наступила тишина. Длительная и весьма гнетущая. Однако, на самом деле прошло лишь несколько секунд.

– Нет, – прозвучал сухой и лаконичный ответ.

– Почему? – так же спокойно спросил я.

– Мы не растим убийц на заказ. Даже для наших воспитанников. Только тех, кто проходит отбор через скаутов.

– Мне не нужно, чтобы из нее вырастили ликвидатора. Также я не хочу, чтобы её посвящали в тайны Организации. Всё, что требуется — боевая подготовка у инструкторов и программа обучения. Любые её расходы будут поступать на мой счет, и по окончании она никак не будет связана с Крепостью и Организацией.

– Зачем тебе это? — после почти минутной паузы ответил старик. — Понимаешь, какой долг на себя берешь?

– Понимаю. Так же как и то, что выплачу его в любом случае. Кроме тех, что будут противоречить кодексу, — быстро поправился я. — Ты знаешь, о чем говорю.

– Знаю, — вздохнул Седой. — Может быть, подумаешь еще?

– Старик, мне нужно от тебя не участие, а конкретный ответ. Да или нет?

– Пес с тобой, — ответил он через несколько секунд тишины. — Я все устрою. Квартиру для твоего человека готовить?

– Нет. Она будет жить со мной, — после этих слов весело подмигнул Эмилии, и та улыбнулась в ответ.

– Хорошо. Надеюсь, это все, что ты от меня хотел, и я могу продолжить свой сон?

– Почти. У тебя есть свои люди в Корнаке?

– Есть.

– Хорошо. Отправь их на Менсинскую, 159/2, корпус Б, квартира 64. Внутри два тела. Женщину нужно похоронить по координатам, которые вышлю чуть позже. Только не просто зарыть в землю, а по всем правилам и с качественным памятником.

– Ясно. Передам. Что со вторым телом?

– Не важно. Сожгите, выбросьте на свалку или скормите свиньям. Он ничего, кроме смерти, не заслужил.

– Понятно. Мои люди все сделают. Когда планируешь возвращаться?

– Минут через двадцать полетим обратно.

– На похороны не останешься?

– Не могу. Много дел.

– Уверен? Мои все быстро устроят. Через пару часов твой человек сможет попрощаться с родней. Я же правильно понимаю, что эта женщина близка твоей подопечной?

– Правильно, — посмотрел на девочку и осознал, что не могу не дать ей проститься. Не хочу, чтобы её последним воспоминанием о бабушке была её смерть. Уж лучше грусть от прощания, чем сцена убийства сыном.

Присел рядом с девочкой и взял ее за руку. Та сразу же напряглась, думая, что сейчас услышит плохие новости.

– Эмилия, ты хочешь попрощаться с бабушкой?

Сначала она как будто не поняла вопроса, но чем больше проходило времени, тем четче осознавала произошедшее. Ведь уже через несколько секунд её глаза намокли, а спустя еще пару мгновений слезы прочертили две мокрых дорожки на щеках.

«Пожалуйста», — показала она языком жестов.

– Хорошо, — кивнул ей, а затем снял звонок с удержания. — Организовывайте. Координаты пришлю.

На этом наш разговор завершился, и я повесил трубку. Затем залез в навигатор и с помощью нескольких маяков нашел примерное местоположение кладбища, где лежат мои родные. Скопировал данные и тут же отправил старику.

– Скоро все будет готово, — наконец-то отвлекся я от коммуникатора и взглянул на девочку. Она все еще плакала, но уже не так горько. В её глазах не было того безраздельного одиночества, что увидел после своего вопроса. Лишь глубокая грусть и боль потери. — Идем?

В ответ Эмилия коротко кивнула, вытерла слезы и взялась за протянутую ладонь.

Идти самой ей было тяжело, поэтому, как только вышли на улицу, подхватил её под левую руку. Сделал это неспроста. Все-таки мы сейчас в трущобах, а не в спальном районе столицы. Здесь лучше всегда держать ведущую конечность свободной. А так как у меня таковой теперь является левая, то выбор очевиден. Даже ею смогу выхватить пистолет за считанные мгновения.

Спустившись с невысокой лесенки, обернулся и остановился. Зачем? Не знаю. Просто появилось острое желание взглянуть последний раз на дом, в котором вырос.

Здесь было создано очень много счастливых воспоминаний. И все лучшее, что есть во мне, обретено именно здесь. Впрочем, как и худшее. Так что это не обычная бетонная коробка с окнами. Это олицетворение моего собственного я.

«Что-то случилось?» — показала жестами Эмилия с немного обеспокоенной моськой.

– Нет, — улыбнулся ей. — Просто прощаюсь с домом. Вряд ли мне еще доведется здесь побывать.

«Понимаю», — ответила она и тоже слегка улыбнулась.

– Ладно, идем. Нас там уже заждались.

И мы пошли. Хотя, по правде говоря, шел исключительно я. Ведь большая часть веса Эмилии была именно на мне. Она же, в свою очередь, едва шаркала ногами по асфальту и иногда кривилась от боли. Поэтому роптать с моей стороны в такой ситуации не совсем уместно. Ей сейчас куда хуже.

Пятнадцать минут спустя мы вышли из-за поворота, чтобы увидеть здоровенный корпус конвертоплана и очень медленно вращающийся винт. Помимо самого летательного аппарата снаружи стояли два пилота и врач. Вся троица смолила и с любопытством осматривала окрестности.

Когда же мы подошли ближе, медик отделился от компании и поспешил к нам, чтобы помочь усадить пациентку в салон. Я же, в свою очередь, вышел на улицу и предупредил капитана, что у нас будет одна незапланированная посадка. Тогда же и передал ему координаты нужного места. Он на это лишь кивнул и выдал сакраментальное: «Вы платите – мы летаем».

«Что это такое?» – спросила жестами Эмилия, когда я вернулся назад.

– Конвертоплан. На нем полетим домой.

«Полетим?» – на лице девочки появилось неподдельное изумление.

– Да, – со смешком ответил я. – Мы будем жить в столице, и добраться оттуда сюда так быстро можно только на этой машине.

«Невероятно», – показала она и начала с любопытством осматривать внутренности винтокрылого транспорта.

Еще через несколько минут мимо нас прошли пилоты, а затем по корпусу конвертоплана пробежала едва заметная дрожь. Задняя аппарель поднялась, и гул набирающих скорость лопастей снизился до приемлемого уровня.

Когда мы оторвались от земли, Эмилия не смогла сдержать любопытства. Тут же прильнула к иллюминатору, невзирая на боль в ноге. Она, наверняка, и подумать никогда не могла, что ей доведется когда-нибудь полетать.

Я был более спокоен в этом вопросе. Во-первых, лечу уже не первый раз. Во-вторых, никогда не испытывал восторга от высоты. Собственно, поэтому стараюсь не подходить близко к окнам в своей квартире или, того хуже, к перилам на террасе. Так что обзорное окно конвертоплана меня интересует мало.

Вместо этого натянул на голову наушники и слушал переговоры пилотов. Ничего занимательного они не рассказывали, но для меня было важно слышать тон их голосов. И, судя по тому, что я слышал, полет идет нормально. Не хотелось бы грохнуться с высоты в этой консервной банке.

Летели недолго. От силы минут восемь. Больше времени потратили на взлет и посадку. Точнее на поиск свободного от могил места в поле. Ничего сверхъестественного.

Зато, когда выбрались наружу, мне пришлось удивиться. Ведь мы здесь были не одни. Недалеко от конвертоплана стоял приличного размера фургон и парочка мужчин, что привалились к нему спинами. Стоило им нас заметить, как один из них направился в нашу сторону.

– Здравствуйте, – поздоровался он. – Меня зовут Эш. Покажете, где будем копать?

Понятно. Этих ребят прислал старик, чтобы вырыть могилу. Умно. Я как-то забыл, что потребуется организовать глубокую яму для бабушки Эмилии. Обычно за мной трупы прибирают другие люди, или же вообще никто не убирает, пока их не найдет полиция.

– Да, идемте, – поманил я его за собой, включив фонарик на коммуникаторе.

– Одну секунду, – произнес мужчина и повернулся к своему другу – Ёлик, выкатывай.

Тот в ответ кивнул и направился к задним створкам фургона. Открыл их, вытащил пару направляющих, а затем пропал на целую минуту. Мы только и слышали его шебуршание внутри и крепкий мат. Ровно до тех пор, пока там что-то не загудело. После этого увидели, как из кузова выезжает маленький колесный трактор с небольшим ковшом.

– Полезная техника, – сам для себя произнес я, но меня услышал Эш.

– Ага, – кивнул он. – С лопатами бы до утра провозились, а так хватит десяти минут.

– Ладно. Идем.

Похоронить бабушку Эмилии решил рядом со своими родными. Не прям вплотную, но в нескольких метрах будет достаточно. Раз уж взял под опеку её внучку, то теперь можно считать, что мы почти семья. Хоть и не по крови.

На память я никогда не жаловался. Так что нашел три похожих памятника с первой попытки и всего за десять минут. Все-таки кладбище было немаленьким, и пришлось пройти солидное расстояние. Их могилы были на месте. Там же, где я их оставил в прошлый раз. Мама, отец и сестра.

При виде их памятников в груди больно кольнуло, но я постарался не подавать вида. Однако, когда тракторист при развороте чуть не задел надгробие Лейки, маска спокойствия слетела вмиг, а пистолет сам прыгнул в руку.

– Скажите своему товарищу, что если он еще хоть раз проедет рядом с этими могилами или, не дай Путь, повредит их памятники, то мне придется рыть на две ямы больше.

– Просим прощения, – со страхом в голосе ответил он и тяжело сглотнул, не отрывая взгляда от пистолета в моей руке.

– Мне не нужно прощение. Иди и дурака этого предупреди, – зло ответил я, а затем убрал оружие обратно в кобуру.

Мужчина тем временем метнулся к трактору и вставил пистон другу. Да так красочно, что уши порадовались. Одна лишь Эмилия не понимала сути происходящего, переводя взгляд с работников на меня и обратно. Правда, ей это быстро надоело.

«Почему ты угрожал этим людям?» – спросила она.

Вместо ответа я поднял руку с коммуникатором и осветил фонариком памятники. Девочке хватило нескольких секунд, чтобы прочитать имена и фамилии, высеченные на них.

– Моя семья.

Эмилия поняла всё мгновенно и уже через секунду осторожно обняла меня сбоку.

Тем временем могильщики достигли понимания и принялись за рытье могилы. Один дергал рычаги, орудуя ковшом. Другой стоял снаружи и руководил процессом, чтобы яма получилась ровной. Ну а еще контролировал самого тракториста, дабы не пришлось искать местечко для себя и товарища.

Справились ребята довольно быстро. Как и было обещано, через десять минут перед нами появилась аккуратная могила. Осталось только дождаться бабушки девочки и дать ей время на прощание.

Пока же этого не произошло, отвел её чуть в сторону. Вид дыры в земле определенно угнетал Эмилию, и потому решил скрасить ожидание за просмотром яркого ночного неба, усыпанного звездами.

Целый час пришлось рассказывать о созвездиях и историях, связанных с ними. Настоящее насилие над моей памятью. Ибо астрономией я увлекался не то чтобы сильно. Просто один раз обмолвился отцу, что звезды красивые, а в ответ тот задвинул целую лекцию про созвездия. Её-то и пришлось вспоминать.

Впрочем, достать из памяти слова отца все равно было приятно. Даже немного расстроился, когда ночную тьму разорвали фары нескольких автомобилей. Они пробирались по грунтовой дороге в нашу сторону, проезжая мимо конвертоплана.

Минуту спустя рядом с нами припарковались два микроавтобуса. В одном привезли довольно приличный на вид гроб, а в другом памятник с фотографией женщины и её данными. В общем, люди старика постарались на славу. За весьма короткий срок организовали похороны в лучшем виде.

Жаль лишь, что, чем ближе подходил момент прощания, тем сильнее плакала Эмилия. Смотреть на нее было больно, но от реальности никуда не денешься. Сейчас ей нужно проститься с последним родным человеком на этом свете. Даже если сердце сжимает тоской.

– Пора, – произнес я и слегка подтолкнул девочку в спину, когда мужчины из микроавтобусов поставили закрытый гроб рядом с могилой и отошли в сторону.

Она посмотрела на меня глазами, полными слез, и робко кивнула. Мы подошли ближе. Я держал ее за плечо и по возможности поддерживал, когда боль в ноге давала о себе знать слишком сильно.

Её губы дрожали. Маленькой девочке было невыносимо больно прощаться, и я отлично её понимал. Вот только помочь ничем не мог, и от этого на душе лишь горче. Когда же она упала на колени, обнимая крышку гроба, то и вовсе почувствовал себя беспомощным. Как и все присутствующие, что в этот момент отвернулись от нас.

Эмилия рыдала без какого-либо стеснения. Каждый её всхлип находил во мне свой отклик. Ведь в моей памяти сохранилось это чувство невосполнимой потери, и потому соболезную ей, как никто другой. Теперь мы оба остались наедине с этим миром и всем, что он может преподнести.

Боюсь ли я этого? Нет. Мои страхи уже далеко позади. В палате, где я так же, как сейчас Эмилия, рвал глотку от переполняющей боли. Поэтому мне отлично известно, что нужно сделать, чтобы хоть немного ее унять. Достаточно просто подставить плечо.

Присел рядом с девочкой и осторожно приобнял. Настолько мягко, как только мог. Она ожидаемо попыталась вырваться, но я не давал. Вместо этого поднял девочку на ноги и развернул к себе лицом, чтобы через мгновение прижать к себе.

Она продолжала рыдать, вцепившись в мою куртку, а я махнул мужикам, чтобы те опустили гроб в могилу. Один из шестерки понятливо кивнул, и спустя несколько минут деревянный ящик оказался на дне ямы. Самый ловкий из них вытянул наружу ремни и тем самым дал мне сигнал, что можно закапывать. Кивнул ему в ответ и слегка отстранился от Эмилии.

– Скажешь что-нибудь на прощание?

Спустя несколько секунд она кивнула и повернулась к могиле. Вот только вместо слов показала последовательность жестов, а затем зачерпнула горсть земли и с неохотой сбросила её вниз. Я повторил за ней, отряхнул руку и слегка приобнял девочку.

– Закапывайте, – негромко передал ближайшему ко мне мужику.

Тот понятливо кивнул и вместе с трактористом начал возвращать землю на место. Смотреть дальше не стали. Вместо этого решили вернуться в конвертоплан и лететь домой. Для нас обоих день оказался слишком длинным.

Поднявшись на борт, я усадил девочку в кресло и пристегнул ремнями, чтобы она не вывалилась из него во время тряски. Уже сейчас та клевала носом, а значит очень скоро окончательно уснет. Вымоталась бедняга.

Сам же пристегиваться не стал. Неожиданный визит на родину зарядил бодростью. Правда совсем не в положительном ключе. Скорее наоборот. Все эти воспоминания о доме и семье разбередили едва поджившую рану.

Поэтому сейчас я сидел у иллюминатора и смотрел на удаляющуюся землю с неприятной горечью на душе. Ведь мой дом больше не посетит радость и смех. Он навсегда останется вместилищем моей скорби.

Глава 2

Эмилия спала. Крепко так, по-взрослому. И неудивительно. За последние несколько часов она пережила слишком много для маленького ребенка. Вот и разморило до такой степени, что повисла на ремнях безопасности.

Я же был более бодр и потому весь полет провел за чтением сообщений от Иви. Их та настрочила столько, что у меня палец устал листать бесконечные строки текста.

В основном там были данные по делу её брата. Что, где, кого, куда и все прочее в таком же духе. Можно, конечно, отложить столь «интересное» чтиво для более подходящего момента, но мне было скучно. Так что почти все три часа погружался в дремоты следствия.

Узнал ли что-нибудь интересное? Нет. Некий Вишнев К.Н. очень постарался превратить обычный треп в ресторане в дело об унижении чести и достоинства императорской семьи. Причем разошелся настолько, что фраза «Вот бы этим чинушам по шапке надавать» конвертировалась в «Предлагаю убить императора», а сам Вишнев из обычного посетителя того же ресторана переквалифицировался в оперативную группу по поимке заговорщиков и предателей родины.

В общем, бред чистой воды. Единственное, с чем я могу согласиться, так это с тем, что Кэлу нужно лучше следить за языком. Если он за обычные наветы на власть сумел угодить в тюрьму, то за что покрепче может и вовсе голову потерять.

Да и с товарищами ему не повезло. Троица коллег решила не идти против шерсти следствия и подтвердила слова Вишнева, тем самым обрекая брата Иви на пожизненное. Кто-то скажет: «Смалодушничали, бывает. У них своя жизнь, и она дороже». Я же назову это натуральным предательством. Причем не только Кэла, но и себя самих.

Даже не могу представить, каково было бы мне жить после такого поступка. Каждый день ходить на работу, где все знают, что из-за тебя сидит невиновный человек. Или того хуже. По несколько раз на дню смотреть в зеркало и видеть свою рожу. Мерзость.

Жаль, эта троица не проходит по кодексу. Убил бы их с удовольствием, но увы. Заниматься же мелким вредительством нет ни времени, ни желания. Пусть с ними Кэл рассчитается сам. Лишь бы на тот свет не отправил.

На этой мысли я выглянул в иллюминатор и с удивлением обнаружил, что мы подлетаем к Крепости. Даже захотел растолкать Эмилию, но, увидев её сопящую моську, передумал. Пусть спит.

Восемь минут спустя конвертоплан мягко сел на посадочную площадку и сразу же начал тормозить вращение винтов. Я же за это время успел слегка размять ноги, и потому, когда аппарель опустилась, мне осталось только отстегнуть ремни девочки, а затем взвалить её на себя, как рюкзак.

Правда в моем случае он был на животе. Голова Эмилии легла мне на плечо, а держать её пришлось под попу, чтобы не потревожить раненую ногу. К собственному удивлению, удалось. Видимо, она настолько вымоталась, что даже не проснулась, пока нес её по длинным коридорам в свою квартиру.

Шел в гордом одиночестве, и потому никого не смутил нашим видом. Да и кого здесь можно смутить? Малолетних убийц или тех, кто постарше? Ну-ну. Подумаешь, шкет тащит кого-то в свою берлогу. Большое дело.

Так что у меня мы оказались довольно скоро. Правда, сначала пришлось изрядно потыкаться носом в сенсорную панель, чтобы ввести код доступа, не снимая с себя груз в виде девчонки. Все получилось, но в процессе я сильно вспотел.

Зайдя внутрь, сразу же направился в спальню. Там, не обращая внимания на грязную одежду Эмилии, разместил её в кровати, накрыл одеялом и выставил термостат на двадцать два градуса. Сам же сходил в оружейную и скинул свое барахло. На выходе не забыл запереть комнату. Вдруг моя новая подруга проснется раньше времени и решит поиграть в войнушку? Ну его нафиг.

После этого у меня осталось последнее на сегодня дело. Быстренько скинул всю одежду в корзину для грязного белья и с огромным удовольствием встал под теплый душ. Там-то меня и настигла невероятно сильная усталость. Не физическая, разумеется.

Задерживаться в ванной не стал. Оперативно смыл с себя пот и выбрался наружу, замотавшись в полотенце. В нем же сходил на кухню, где без всякого сожаления в несколько укусов дезинтегрировал здоровенный бутерброд с мясом из холодильника. Даже разогревать не стал. Схомячил как есть, а потом просто рухнул на диван и отрубился.

Правда, ненадолго. Уже через мгновение открыл глаза и обнаружил за окном солнечный день, а не непроглядную ночь, которую оставлял там недавно. Обидно. Выспаться не удалось совершенно. Буркалы так и норовили сомкнуться обратно. Пришлось бодрить себя путем физического наказания. Проще говоря, отшлепал собственную рожу до красных щек.

Собственно, за этим занятием меня и застала Эмилия. Она стояла в дверном проёме и недоумевающе на смотрела своего нового опекуна.

– Привет, – поздоровался я.

В ответ получил лишь кивок и смущение со стороны девочки.

Понятно. Она на новом месте, ничего не знает и потому стесняется. Это пройдет быстро, но пока нужно ей помочь. Для начала помыть, одеть и накормить. Базовый минимум, блин. А про роскошный максимум подумаю чуть позже, когда она здесь освоится.

– Выспалась?

Очередной кивок.

– Отлично. Тогда тебе надо сначала сполоснуться. Идем, – я поднялся на ноги и сонной походкой двинулся в сторону ванной. Эмилия семенила сзади. – Так, в первую очередь объясню тебе местные различия с Корнаком, – произнес я, когда мы оказались внутри. – Во-первых, здесь можно регулировать температуру. У тебя же дома наверняка не было горячей воды, как и у меня, верно?

Еще один кивок.

– Оно и понятно. Ладно. Здесь такой проблемы нет. Поворачиваешь кран направо – идет горячая, налево – холодная, посередине – плюс-минус теплая. Поняла, как работает?

«Я не маленькая», — показала она мне очередную распальцовку.

– Ну раз не маленькая, то пробуй, – сказал я и отступил в сторону.

Эмилия с опаской посмотрела на кран, но спустя несколько мгновений все же решилась и открыла его. В ту же секунду с потолка пошла вода, и девочка быстро отпрыгнула назад, припав на больную ногу. Благо, я успел подхватить ее.

– Не надо бояться. Она не укусит, – со смешком произнес я. – Пробуй дальше.

Десять секунд спустя стал наблюдателем занимательной сценки, где девочка ненадолго открывала кран и кончиками пальцев проверяла температуру воды. Причем делала это очень быстро, чтобы ценная жидкость не текла дольше, чем требуется.

– Вижу, что с этим разобрались. Теперь обсудим вторую разницу. Воду тут экономить не нужно. Мы больше не в трущобах Корнака, и здесь никто нас не выселит, даже если ты пропишешься в душе и будешь лить воду хоть сутки напролет. Это понятно?

Судя по лицу Эмилии, она мне не до конца верит. А раз так, то просто открыл кран и сложил руки на груди, продолжая смотреть на соседку. Та сначала ничего не поняла, но уже через мгновение протянула ручку, чтобы закрыть вентиль. За это и поплатилась безболезненным шлепком по тыльной стороне ладони.

– Нет, – покачал пальцем у нее перед лицом, – Пусть течет. Ты должна понять, что мы больше не отбросы с окраин империи, над которыми можно измываться любыми способами. Например, ограничивая потребление воды, недостатка в которой у государства никогда не было.

«Но зачем для этого её тратить?» – очередная порция жестов с её стороны.

– Почему нет? – пожал плечами. – От этого никому хуже не станет. Вода просто пробежит по трубам и затем вернется в землю. Суть ведь не в том, чтобы её потратить, а в том, чтобы ты поняла, что здесь можно жить нормально. Тут не надо выживать.

После этих слов девочка ненадолго зависла. Ей было сложно представить место, где не нужно бороться за жизнь или влачить жалкое существование под пятой власть имущих или просто более успешных слоев населения империи.

Вполне нормальная реакция для ребенка со дна общества. Мы привыкли мыслить другими категориями. Правда, когда я говорю «мы», то себя в этот список не включаю. Для меня ровным счетом ничего не изменилось. Просто появилось больше вещей, на которые мне плевать.

Не попади я в Крепость и останься в Корнаке, то с таким же удовольствием плескался бы в раковине и не видел бы в этом ничего предосудительного. Просто для меня это не важно. Во всяком случае, не так важно, как мое дело и план.

«Хорошо. Кажется, я поняла», – прервала мои мысли Эмилия.

– Отлично. Тогда раздевайся, снимай повязку и дуй в душ. Только рану не чеши и не растирай. Регенерирующий гель довольно цепкий, но лучше не смывать его лишний раз. А я пока пойду тебе какую-нибудь одежду подыщу, да и сам оденусь.

Девочка кивнула, и я отправился на выход. Спустя минуту из ванной послышался знакомый шум воды. Причем не тот, что был раньше, а намного сильнее. Кажется, Эмилия нашла способ регулировать напор.

– Ну и хорошо, – произнес с ухмылкой и направился в гардеробную.

Там быстренько оделся в свою привычную одежду и прихватил комплект ученической формы для соседки. Его оставил на тумбочке у двери. Думаю, она догадается, что это для нее, но на всякий случай прокричал голосом. Просто не уверен, что услышит. Все-таки слух у нее не абсолютный, да и душ шумит будь здоров.