Спасти мир и познакомиться с тёщей

— Нет, — сказала Евпраксия. — Попробуй выполнять регулярно.

Мир номер ноль перестал зависеть от взрослых, которые его не выбирали.

Алимент Алиментьевич зачеркнул графу «происхождение» и написал:

ОСНОВАНИЕ ЖИЗНИ: ПРОДОЛЖАЮТ САМИ.

Глава сто девяносто седьмая

Инспектор становится дядей

После отмены обязательного происхождения Алимент Алиментьевич потерял должность.

Управление межреальной родительской ответственности прислало уведомление: без доказанных родителей инспектор не имел объекта взыскания.

— Чем займётесь? — спросил Тарас.

— Буду обжаловать.

— А потом?

— Обжалую результат.

— Хорошая профессия. Почти бессмертие.

Маленький мальчик по имени Шурик потянул Взыскова за рукав.

— Поможете сделать воздушного змея?

— Это не входит в мои обязанности.

— А вы умеете?

Инспектор умел. Когда-то он делал змеев своим детям, пока служба не перевела его между реальностями. Он обещал вернуться и превратил обещание в служебную формулировку.

Они построили змея из пустых бланков. Тот поднялся выше Дома и потащил за собой отменённые параграфы.

— Ещё! — закричали дети.

К вечеру Алимент Алиментьевич сделал двадцать семь змеев, починил три велосипеда и рассмотрел жалобу на несправедливое распределение варенья.

— Вы хороший отец, — сказала Лика.

— Я инспектор.

— Тогда хороший инспектор.

— Уже не инспектор.

— Значит, просто хороший.

Взысков растерялся. Положительная оценка без должности казалась юридически ничтожной, но почему-то действовала.

Шурик спросил:

— Будете нашим дядей?

— Это какая степень родства?

— Та, которая приходит иногда и приносит что-нибудь ненужное.

Тарас положил руку ему на плечо.

— Коллега.

Взысков согласился временно, до выяснения обстоятельств.

Антонина Ладовна внесла его в семейный список без срока обжалования.

Глава сто девяносто восьмая

Экзамен на настоящего ребёнка

Управление не сдалось.

В Мир номер ноль прибыла комиссия и потребовала доказать, что дети настоящие.

— Критерии? — спросил Эраст.

— Настоящий ребёнок похож на родителей, имеет подтверждённое прошлое и ведёт себя в соответствии с возрастом.

Глеб посмотрел на Тараса.

— Если похожесть обязательна, у нас проблемы.

— У меня выразительная генетика, — возразил Тарас.

Первое испытание проверяло послушание. Дети дружно провалили его.

Второе — благоразумие. Тарас попытался помочь и был удалён как источник методической погрешности.

Третье требовало нарисовать семью.

Лика нарисовала пустую кухню, Веру рядом с закрытой дверью и себя между ними. Глеб изобразил Миру, Тараса, кривое дерево и большой вопросительный знак. Нета нарисовала друзей, которые держали друг друга за рукава, чтобы никто случайно не исчез.

— Это неправильные семьи, — сказала председатель комиссии.

Софья подошла ближе.

— Покажите правильную.

Председатель нарисовала двух взрослых, ребёнка и дом.

— А если взрослый один?

— Допустимое отклонение.

— Если взрослых трое?

— Требует пояснения.

— Если ребёнка растит бабушка? Если родные далеко? Если друзья ближе? Если дом сгорел? Если родители есть, но рядом с ними страшно?

Рисунок комиссии начал стирать сам себя.

Фёдор взял печать.

— Нет экзамену.

Печать поставила отказ на собственном удостоверении.

Комиссия стала прозрачной.

— Мы настоящие? — спросила Нета.

— Вы задаёте неудобные вопросы, не слушаетесь и рисуете на документах, — сказал Эраст. — Более убедительных доказательств детства я не вижу.

Глава сто девяносто девятая

День, когда дети выбрали взрослых

Пришло время решить, кто останется в Мире номер ноль, а кто захочет жить в Доме.

Эраст и Вера предложили Лике комнату.

— Навсегда? — спросила она.

— Пока всем подходит, — ответила Вера.

— Это не похоже на обещание.

— Это честнее обещания, которое нельзя пересмотреть.

Лика согласилась приходить по выходным, но жить решила в новом городе. Там её выбрали хранительницей памяти исчезнувших миров.

Глеб отказался переезжать к Мире и Тарасу.

— Почему? — спросил Тарас.

— Хочу узнавать вас постепенно. В моей прошлой жизни вы уже были родителями. Здесь можете стать кем-то другим.

— Кем?

— Посмотрим.

— Есть должность «старший товарищ с отцовскими функциями»?

— Нет.

— Тогда просто Тарасом, — сказала Мира.

— Ответственная должность.

Дети выбирали взрослых сами. Кого-то называли тётей, кого-то наставником, кого-то соседом с инструментами. Несколько малышей выбрали Кладимира домашним животным.

— Я древний дракон!

— Поэтому большой и тёплый.

Он согласился на испытательный срок.

Нета подошла к Антонине Ладовне.

— А вы кем будете?

— Никем, если не хочешь.

— Хочу бабушкой.

Антонина сняла туфлю.

Все отступили.

Она поставила туфлю у двери.

— Тогда первое правило: возвращаться до темноты.

— А второе?

— Если опоздаешь — предупреди.

— И всё?

— Остальные узнаешь за нарушение.

Нета обняла её.

Так непрожитые дети перестали требовать родителей и начали выбирать отношения.

Это оказалось сложнее алиментов и гораздо дороже времени.

Глава двухсотая

Свадьба приходит без приглашения

Мир номер ноль получил собственное имя — Продолжение.

Дети выбрали его голосованием. Победили не лучшие варианты, а тот, который никто не успел испортить рекламой.

Алимент Алиментьевич остался дядей. Первен Началович открыл постоянную дверь между Продолжением и Домом, но перед этим спросил разрешения у Дверины.

— Учишься, — сказала она.

— Медленно.

— Начала часто медленные. Просто о них рассказывают коротко.

Эраст закрыл последнюю папку. Задолженность признали не денежной и не родительской. Взрослые обязались помнить, что невыбранные дороги не были ошибкой только потому, что по ним никто не пошёл.

Тарас сидел на крыльце с Глебом и запускал воздушного змея.

— Ты правда не мой отец? — спросил мальчик.

— В этой жизни — нет.

— Жалеешь?

Тарас посмотрел на Миру. Она разговаривала с Ликой у двери.

— Теперь уже не знаю.

Мира услышала.

— Это предложение?

— Осторожное размышление.

— Очень осторожное. Почти незаметное.

В этот момент заиграла музыка.

Во дворе появился свадебный кортеж. Карета была украшена цветами, драконами и плакатом:

ТАРАС И МИРА. СОРОК ЧЕТВЁРТАЯ ПОПЫТКА. ТЕПЕРЬ ТОЧНО.

Из кареты вышла распорядительница в броне поверх белого платья.

— Марш Мендельсоновна Обручальная, — представилась она. — Ваша свадьба прибыла из реальности, которая закрылась до церемонии.

Тарас встал.

— Мы не заказывали.

— Заказ подтверждён сорока тремя версиями вас.

Мира прочитала документ.

— Здесь мои подписи.

— Ваши возможные подписи, — уточнил Эраст.

— И его.

— У меня красивый почерк во всех мирах, — сказал Тарас.

Марш Мендельсоновна хлопнула в ладоши. Во дворе возникли гости, оркестр, торт и алтарь, который преследовал жениха на колёсиках.

— Церемония начнётся через час.

— Мы не согласны, — сказала Мира.

— Это предусмотрено программой. Сопротивление жениха и невесты включено в традиционный пакет.

Антонина Ладовна осмотрела торт.

— Начинка какая?

— Семь слоёв судьбы и один слой компромисса.

— Суховат будет.

Тарас отступил. Алтарь подъехал ближе.

— Эраст, спаси меня.

— Мир или тебя?

— Начни с меня. Мир привык.

Полинин карандаш написал на двери:

СВАДЬБА СОСТОИТСЯ.

Потом зачеркнул.

И добавил:

ВОПРОС — ЧЬЯ.

Часть двадцать первая. Свадьба, которая пришла сама

Глава двести первая

Репетиция добровольного согласия

Марш Мендельсоновна дала жениху и невесте десять минут на добровольное согласие.

На одиннадцатой минуте начиналась обязательная добровольность.

— Это противоречие, — сказал Эраст.

— Это традиция, — ответила распорядительница.

Алтарь подъехал к Тарасу и вежливо прижал его к стене.

Миру окружили три платья. Первое обещало вечное счастье, второе — практичные карманы, третье уже знало размер и осуждало фигуру.

— Я буду в своём, — сказала Мира.

Платья оскорбились и ушли обсуждать современную невесту.

Марш открыла папку.

— Репетируем клятвы. Тарас Ананиевич, повторяйте: «Я добровольно беру...»

— Я добровольно беру паузу.

— Пауза не предусмотрена.

— Тогда беру пункт, где можно прочитать условия.

— Жених не читает условия. Он волнуется.

— Я умею совмещать.

Мира взяла текст клятвы. Там было написано, что она обязуется поддерживать мужа, вдохновлять, понимать без слов и вовремя объяснять ему то, что он должен был понять без объяснений.

— А его обязанности?

— Любить.

— Очень удобное слово.

Антонина Ладовна прочитала документ через её плечо.

— Переделать.

Марш Мендельсоновна побледнела.

— Клятвы утверждены в сорока трёх реальностях.

— Поэтому ошибки накоплены оптом.

Евпраксия Всеволодовна предложила собственную редакцию:

— «Обещаю не уходить надолго без предупреждения».

Первен Началович опустил глаза.

— Это свадебная клятва? — спросил Тарас.

— Для нашей семьи — высшая.

Полинин карандаш переписал текст:

Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО БУДЕТ. ОБЕЩАЮ НЕ ДЕЛАТЬ ВИД, ЧТО ЗНАЮ ЗА ДВОИХ.

Мира кивнула.

— Уже лучше.

— Это согласие? — оживилась Марш.

— Это редактура.

Алтарь отъехал на полметра. Он уважал профессионализм.

Глава двести вторая

Сорок три счастливые пары

На защиту свадьбы прибыли альтернативные Тарасы и Миры.

Сорок три пары выстроились во дворе. Все были женаты. Некоторые счастливо. Некоторые убедительно.

Первый Тарас оказался генералом. Его Мира командовала им одним взглядом, поэтому военная карьера считалась семейной компенсацией.

Второй выращивал розы. Его Мира ненавидела цветы, но любила, как он молчит во время полива.

Третья пара непрерывно держалась за руки.

— Романтично, — сказала Вера.

— Мы склеены проклятием, — пояснила третья Мира.

Четвёртые развелись, снова поженились и теперь находились в испытательном браке с ежеквартальной отчётностью.

— Работает? — спросил Эраст.

— Отчётность работает прекрасно, — ответил четвёртый Тарас.

Каждая пара доказывала, что свадьба была правильным решением.

— Видите? — сказала Марш Мендельсоновна. — Во всех вариантах вы вместе.

Из последнего ряда поднялась рука.

Сорок третья Мира стояла одна.

— Не во всех.

— Где ваш Тарас? — спросила распорядительница.

— Ушёл за минуту до регистрации.

Настоящий Тарас вздрогнул.

— Разумный человек.

— Он вернулся через год, — продолжила она. — Когда понял, что любит меня, но не хочет жениться только потому, что все ждут красивого финала.

— И вы поженились? — спросила Мира.

— Нет. Мы открыли мастерскую и прожили вместе сорок лет.

Марш перелистала бумаги.

— Эта реальность учтена как неудачная.

— Почему?

— Церемония не состоялась.

Сорок третья Мира улыбнулась.

— Жизнь состоялась.

Полинин карандаш записал:

СТАТИСТИКА БРАКОВ НЕ УМЕЕТ СЧИТАТЬ СЧАСТЬЕ БЕЗ ПЕЧАТИ.

Глава двести третья

Побег жениха по кругу

Тарас решил уйти.

— Мне нужно подумать.

— Куда? — спросила Мира.

— Туда, где алтарь не умеет ездить.

Он шагнул в дверь.

Алтарь въехал следом.

Тарас оказался в мире вечной зимы. Алтарь надел полозья.

В мире океанов он превратился в лодку. В мире без твёрдых предметов стал нравственным обязательством и плыл рядом особенно настойчиво.

— Отстань, — сказал Тарас.

На алтаре появилась надпись:

СОПРОТИВЛЕНИЕ ВКЛЮЧЕНО В ПАКЕТ.

Тарас побежал быстрее.

Он пересёк мир, где все решения принимались броском монеты. Монета упала ребром и попросила не вмешивать её в личную жизнь.

В мире мудрецов Тарас спросил совета.

— Следуй сердцу, — сказал первый.

— Думай головой, — сказал второй.

— Оплата у выхода, — сказал третий.

Алтарь терпеливо ждал.

Наконец Тарас вернулся в Продолжение. Глеб запускал воздушного змея.

— Ты убегаешь от Миры? — спросил мальчик.

— От свадьбы.

— А разница?

Тарас сел рядом.

— Мира — человек. С ней можно говорить. Свадьба — ответ, который приехал раньше вопроса.

— Тогда задай вопрос.

— Какой?

— Чего ты боишься потерять?

Тарас задумался.

— Возможность уйти.

— Ты хочешь уйти?

— Нет.

— Тогда зачем она?

Алтарь подъехал ближе.

Тарас повернулся к нему.

— Я не обязан жениться, чтобы остаться.

Колёса алтаря остановились.

Впервые он услышал отказ, который не был побегом.

Глава двести четвёртая

Невеста без роли невесты

Пока Тарас путешествовал, Миру готовили к церемонии.

Парикмахер создавал причёску «Согласие с элементами сомнения». Визажист обещал скрыть усталость от чужих ожиданий. Родственники обсуждали, должна ли невеста плакать от счастья до или после подписи.

— Я не плачу по графику, — сказала Мира.

— Можно заранее, — предложила Марш.

Мира сняла фату.

Без неё распорядительница не сразу её узнала.

— Невеста обязана быть в образе.

— А женщина?

— Какая женщина?

— Та, которая должна прожить то, что вы называете красивым днём.

Марш Мендельсоновна замолчала.

Она провела больше миллиона свадеб и ни разу не задумывалась, что после финальной музыки жених и невеста остаются людьми.

Вера спросила Миру:

— Ты любишь Тараса?

— Да.

— Хочешь быть с ним?

— Да.

— Хочешь свадьбу?

— Не эту. И не сейчас.

— Тогда ответ есть.

— Он разочарует всех.

Антонина Ладовна вошла с подносом.

— Если решение не разочаровало ни одного родственника, проверь, твоё ли оно.

Мира улыбнулась.

— Вы ведь хотели свадьбу?

— Я хочу, чтобы вы перестали кружить вокруг одного разговора. Форма капитуляции значения не имеет.

Евпраксия Всеволодовна поправила:

— И всё-таки платье можно оставить.

— Мама.

— Что? Практичные карманы.

Мира надела своё обычное платье и вышла во двор не как невеста.

Все приглашённые перестали понимать, куда смотреть.

Это было хорошее начало.

Глава двести пятая

Закон сохранения свадьбы

Марш Мендельсоновна объявила чрезвычайное положение.

— Свадебная энергия уже прибыла. Она должна завершиться браком.

— Почему? — спросила Софья.

— Таков Закон сохранения свадьбы.

— Кто его написал?

— Первые распорядители.

— Они были женаты?

— Трижды каждый.

— Удачно?

— Это не относится к законотворчеству.

Если церемония не состоится, свадебная энергия начнёт искать любую пару. Голуби уже преследовали Кладимира и Ардеину. Торт пытался надеть кольца на Эраста и стол. Оркестр играл марш каждому, кто случайно вставал рядом.

Алимент Алиментьевич оказался возле Марш.

Музыка заиграла громче.

Они разошлись в разные стороны.

Музыка разделилась на два оркестра и пошла следом.

— Нельзя просто вернуть свадьбу? — спросил Эраст.

— Реальности-отправителя больше нет.

— Передать другой паре?

— Только добровольно.

Все гости сделали шаг назад.

Первен Началович и Евпраксия остались у стола.

— Вы уже женаты? — спросила Марш.

— Вопрос исторически сложный, — сказал Первен.

— Нет, — ответила Евпраксия.

— Мы не разводились.

— Ты ушёл на восемь тысяч лет. Это не командировка.

Свадебная энергия заинтересовалась ими.

Антонина Ладовна встала между родителями.

— Даже не думайте чинить мой семейный сюжет повторной свадьбой.

Торт вздохнул.

Кольца выкатились на середину двора и начали высматривать менее опытных жертв.

Глава двести шестая

Свидетели обвинения

Чтобы отменить заказ, требовалось отозвать сорок три подписи.

Альтернативные пары согласились выступить свидетелями.

Первый Тарас признал, что женился из страха потерять Миру.

— Потерял? — спросил Эраст.

— Нет. Но двадцать лет проверял, не уходит ли она.

Его Мира добавила:

— От этого иногда хотелось.

Вторая пара поженилась ради мира между королевствами. Мир продержался неделю, брак — сорок лет, но первые десять супруги продолжали считать друг друга международным договором.

Третьи признались, что свадьбу выбрали родители.

— Мы счастливы, — сказала третья Мира.

— Но решение всё равно было не нашим, — сказал её Тарас.

Марш Мендельсоновна нервничала.

— Вы разрушаете положительную статистику.

— Мы добавляем подробности, — ответила Вера.

Сорок третья Мира отозвала подпись первой.

Одна за другой пары признавали: удачный брак не доказывает, что другого пути не было. Неудачный — не доказывает, что любовь была ошибкой. Свадьба не превращала выбор в вечную правоту.

Подписи исчезали.

Осталась одна.

Она принадлежала альтернативному Тарасу в золотом мундире. Он отказывался отзывать.

— Без нашей свадьбы я бы не стал великим императором.

Его Мира посмотрела на него.

— Ты стал императором до свадьбы.

— Но на портретах кольцо создаёт серьёзность.

— Я ухожу.

— Сейчас?

— Я ждала подходящего примера сорок два мира.

Император отозвал подпись.

Документ рассыпался.

Свадьба больше не принадлежала Тарасу и Мире.

Но энергия никуда не исчезла.

Она просто стала свободной.

Глава двести седьмая

Разговор без алтаря

Тарас вернулся во двор.

Алтарь остановился у ворот и демонстративно смотрел в другую сторону.

Мира подошла к Тарасу.

Вокруг них родственники внезапно нашли срочные дела, не отходя дальше трёх шагов.

— Я не хочу этой свадьбы, — сказала Мира.

— Я тоже.

— Но хочу быть с тобой.

— Я тоже.

— Не повторяй всё подряд. Выглядит подозрительно.

Тарас глубоко вдохнул.

— Я боюсь, что после свадьбы мы станем играть мужа и жену вместо того, чтобы оставаться нами.

— А я боюсь, что без свадьбы ты всегда будешь считать дверь открытой для побега.

— Она открыта.

Мира отвернулась.

— Но я не собираюсь уходить, — продолжил он. — И если захочу — сначала скажу тебе. Не потому, что разрешение нужно. Потому что ты не должна узнавать по пустой комнате.

Евпраксия посмотрела на Первена.

Он выдержал взгляд.

— Я слышал, — сказал он.

Тарас взял Миру за руку.

— Я не предлагаю тебе свадьбу сегодня.

— Очень романтично.

— Предлагаю не убегать от разговора о ней. И не позволять никому назначать дату раньше нас.

— Даже Антонине Ладовне?

Они посмотрели на тёщу.

— Я назначаю только сроки устранения недостатков, — сказала она.

— Это да или нет? — спросил Тарас.

— Это до следующего воскресенья.

Мира рассмеялась.

Алтарь снял колёса и стал обычным столиком.

Глава двести восьмая

Распорядительница без сценария

Марш Мендельсоновна осталась без свадьбы.

Она стояла среди цветов, музыкантов и семислойного торта. Всю жизнь Марш знала, кто куда идёт, когда улыбается и на какой минуте бросают букет.

Теперь сценарий был пуст.

— Что делать? — спросила она.

— Что хотите, — ответил Алимент Алиментьевич.

— Это непрофессионально широкий выбор.

— Можно начать с чая.

Они сели за столик, который недавно был алтарём.

Марш призналась, что никогда не была на свадьбе гостьей. Взысков — что никогда не приходил без требования.

— Чем вы занимаетесь теперь? — спросила она.

— Я дядя.

— Это оплачивается?

— Вареньем и уважением. Нестабильно.

— Звучит рискованно.

— Мне нравится.

Оркестр тихо заиграл что-то без утверждённого названия.

Марш сняла броню. Под ней действительно оказалось белое платье.

— Почему вы его носите? — спросил Алимент.

— Когда-то моя свадьба не состоялась. Я решила провести все остальные правильно.

— Помогло?

— Я перестала думать о своей.

— Это не то же самое.

Марш посмотрела на него.

— Вы всегда так разговариваете?

— Раньше только взыскивал.

— А теперь?

— Учусь спрашивать.

Свадебная энергия приблизилась, но не набросилась. Она ждала.

Марш Мендельсоновна впервые не дала ей команду.

И впервые музыка звучала не по расписанию.

Глава двести девятая

Свадьба меняет адрес

Алимент Алиментьевич пригласил Марш на прогулку.

Через десять минут они вернулись.

— Быстро, — сказал Тарас.

— Мы оба привыкли к процессуальным срокам, — ответил Взысков.

Марш держала его под руку.

— Мы решили пожениться.

Все замолчали.

— Вы знакомы полчаса, — сказала Вера.

— Сорок семь минут, — уточнил Алимент.

— Это безумие, — добавила Мира.

— Согласна, — сказала Марш. — Впервые решение не предусмотрено сценарием.

Эраст спросил:

— Вы уверены?

— Нет, — ответили оба.

— Тогда почему?

Алимент Алиментьевич поправил мундир.

— Я всю жизнь требовал от людей доказательств будущей ответственности. Их не существует. Но существует готовность отвечать после решения.

Марш кивнула.

— А если не получится, мы не объявим прожитое ошибкой.

Антонина Ладовна осмотрела пару.

— Разумно.

— Правда? — удивился Тарас.

— Нет. Но честно.

Свадебная энергия засияла. Цветы перестали преследовать чужих людей. Кольца сами выбрали размер. Алтарь вернул колёса, но спросил разрешения подъехать.

Церемонию провела Софья.

— Вы обещаете не знать друг за друга, что правильно?

— Обещаем.

— И говорить, прежде чем исчезать?

— Обещаем.

— И не превращать любовь в задолженность или мероприятие?

Марш и Алимент посмотрели друг на друга.

— Постараемся.

— Самый надёжный ответ, — сказала Софья.

Они обменялись кольцами.

Свадьба состоялась.

Впервые — потому что изменила адрес.

Глава двести десятая

Свидетельство о браке до брака

После праздника Тарас и Мира помогали убирать.

— Хорошая была свадьба, — сказал Тарас.

— Особенно потому, что не наша.

— Я вынес полезный опыт.

— Торт?

— И его.

Марш Мендельсоновна уехала с Алиментом в свадебное путешествие по мирам, где никто не умел праздновать без обязательной программы. Алтарь они взяли с собой как багаж.

Сорок три пары вернулись в свои реальности. Сорок третья Мира задержалась у ворот.

— Не повторяйте нас, — сказала она.

— Вы же были счастливы, — ответила Мира.

— Поэтому и не повторяйте. Найдите своё.

Она ушла.

Тарас протянул Мире последний кусок торта.

— До следующего воскресенья?

— Поговорим раньше.

— Это угроза?

— Рост.

Из воздуха появился нотариус. Он был круглый, запыхавшийся и держал папку с надписью «СРОЧНО, ХОТЯ УЖЕ ПОЗДНО».

— Порфирий Фактович Удостоверяев, — представился он. — Ищу супругов Тюлькиных.

— Таких нет, — быстро сказал Тарас.

— Есть.

Нотариус показал свидетельство.

Согласно Закону Продолжения, совместное принятие ответственности за ребёнка из неслучившейся жизни признавалось межреальным семейным союзом.

В графе «супруги» стояли:

ТЮЛЬКИН ТАРАС АНАНИЕВИЧ.

МИРА. ФАМИЛИЮ ОСТАВИЛА СВОЮ И НЕ ОБЯЗАНА ОБЪЯСНЯТЬ.

Дата регистрации была вчерашней.

— Мы не расписывались, — сказала Мира.

— Это фактический брак.

— Какие факты?

— Глеб, общий воздушный змей, три совместных решения и один разговор без побега.

Эраст прочитал мелкий шрифт.

— Обжалование возможно только через процедуру развода.

Тарас посмотрел на Миру.

— Мы поженились, отказавшись жениться?

— Похоже.

— Есть положительная сторона.

— Какая?

— Теперь свадьба нам не нужна.

Антонина Ладовна сняла туфлю.

Нотариус открыл вторую папку.

— Заявление на развод уже подано.

— Кем? — одновременно спросили Тарас и Мира.

Порфирий Фактович показал подпись.

Она принадлежала им обоим.

Но была поставлена через сорок лет.

Часть двадцать вторая. Развод до свадьбы

Глава двести одиннадцатая

Нотариус из послезавтра

Порфирий Фактович Удостоверяев разложил документы.

Заявление на развод было датировано днём, который наступит через сорок лет, три месяца и один семейный скандал.