Коса 5. «Серебряные зубы Яги»

— Не просто печь, — поправила Яга, подходя к центру комнаты, где в полу был врыт котёл. — Великая печь. Она старше меня. Старше этого леса. Старше слова «сделка». Она была здесь всегда, потому что без неё мир не мог бы меняться. Судьбы не перетекают сами. Их нужно варить.

Котёл был огромным — Марина не сразу поняла, насколько. Его края уходили в пол, будто он не стоял в избушке, а был её сердцем. Внутри клубилась густая, тёмная жидкость, не вода и не зелье, а что-то, что двигалось само по себе, медленно, тяжело, как лава. По поверхности бежали серебристые спирали, и каждая вспышка оставляла после себя короткий, но отчётливый образ: чьё-то лицо, чья-то рука, чей-то дом, чья-то улыбка.

— Что это? — Марина наклонилась ближе, и жар от котла ударил ей в лицо, но не обжёг — скорее пригрел, как будто котёл пытался заманить, усыпить.

— Это то, что становится реальностью, — сказала Яга, помешивая жидкость длинной серебряной ложкой, которая была холодной даже в огне. — Я кладу в котёл одно — и из него выходит другое. Болезнь, уходящая из тела. Удача, стекающая в чужие руки. Жизнь, переходящая от одного к другому. Всё, что люди называют чудом или проклятием, — всё варится здесь. Не магия. Алхимия судьбы.

Она зачерпнула немного жидкости и подняла ложку. Капля сорвалась вниз, и там, где она коснулась пола, камень на мгновение стал прозрачным — и Марина увидела под ним корни, землю, воду, кости.

— Но котёл не варит сам, — продолжала Яга, и её голос стал тише, как будто она говорила о том, что не любит обсуждать. — Ему нужно топливо.

— Дрова, — догадалась Марина, и это слово прозвучало так буднично, что от него стало страшнее, чем от любого заклинания.

— Не поленья, — покачала головой Яга. — Дрова — это фрагменты памяти тех, кто заключил сделку. Каждая сделка требует энергии, чтобы стать реальностью. И эта энергия берётся не из воздуха, не из земли, не из звёзд. Она берётся из вас. Из того, что вы помните. Котёл сжигает воспоминания — и на их месте вырастает новая судьба.

Марина почувствовала, как ноги стали ватными. Она схватилась за край стола, но стол был тёплым, живым, и от этого стало ещё хуже.

— Мои воспоминания, — прошептала она. — О ком?

— О том, кого ты потеряла, — просто ответила Яга. — О том, чья жизнь пошла в котёл, чтобы твоя дочь осталась жива. Чем больше времени проходит, тем больше воспоминаний котёл забирает. Сначала — мелочи. Цвет его глаз. Как он спал. Что говорил во сне. Потом — крупнее. Его смех. Его голос. Его лицо. И в конце — его имя. Ты перестанешь помнить, что он существовал. И именно это забвение и станет платой. Не смерть — а то, что ты забудешь, что он умер.