Полная версия
Тишина. Белая комната. Шесть коек. Реанимация. Врач говорит медсестре: «Невероятно. Все шестеро вернулись». Кома — общая, одновременная, шесть дней. Анализы — чистые. Только у всех — следы на теле, которых не было до комы: у Фаргуса — ожог на спине, как от потери тени; у Примы — бледность, как у того, кого забыл мир; у Окси — порезы на ладонях, как от битого стекла; у Даффи — истощение, как от голода; у Сиринити — царапины на запястье, как от часового механизма. У Оптимы — ничего. И она одна помнит всё. Остальные — нет. Но когда их выписывают и они впервые видят друг друга в коридоре больницы, Даффи говорит: «Странно. Как будто мы уже знакомы». Прима молча кивает. Фаргус трогает спину. Окси сжимает кулаки. Сиринити смотрит на часы на стене и шепчет: «Они тикают». Оптима улыбается. Не лучшей улыбкой — настоящей. Разлом закрыт. Но тикает.
