Кафе «Последний визит»

Глеб сел у окна и попросил суп. Я поставила перед ним тыквенный. Он удивился: вчера был грибной. Я сообщила, что мир меняется. Он сказал, что после вчерашнего кассового чека уже готов ко всему. Эмма подняла глаза быстрее остальных.

— Какого чека? — спросила она.

Глеб достал телефон. Стас прислал ему фотографию. Не выкладывал публично, просто отправил нескольким знакомым. На снимке был тот самый чек, слегка смятый, с двумя лишними словами над итоговой суммой. Лев, протиравший стаканы, нахмурился: он просил Стаса не разносить это дальше. Глеб пожал плечами. По его мнению, ничего страшного не произошло. Мужчина получил странную бумажку, мужчина отправил её друзьям. Иногда именно так и рождаются мировые религии, только раньше на это уходило больше времени.

Фаина услышала последние слова и сразу захотела увидеть фотографию. Я ушла перемешивать суп. Не потому, что история перестала меня интересовать. Как раз наоборот. Иногда лучший способ скрыть любопытство — заняться чем-нибудь, что действительно требует рук. Суп в этом смысле надёжнее характера.

Через пару минут Фаина появилась в дверях кухни. Она спросила, действительно ли там было написано «Последний визит». Я подтвердила. Тогда она захотела знать, что случилось потом. Я сказала, что Стас ушёл. Фаина заметила, что это очевидно. Я ответила, что тогда у нас прекрасный разговор. Она продолжала стоять у косяка, и я знала: пока не получит хоть что-нибудь, не уйдёт.

— Эмма говорит, касса ошиблась.

— Возможно.

— А ты что думаешь?

Я поставила ложку на край кастрюли и сказала, что мой профессиональный интерес к кассовому оборудованию заканчивается там, где оно перестаёт принимать оплату. Фаина посмотрела на меня внимательнее и спросила, всегда ли я так делаю: если любопытно, притворяюсь, что нет. Я спросила, всегда ли она задаёт вопросы, на которые сама знает ответ. Она улыбнулась и ушла. Никакого вывода из разговора мы не сделали, но обе остались довольны. Иногда этого достаточно.

Обеденный поток начался неожиданно и сразу целиком. В двенадцать сорок в кафе было пусто, в двенадцать пятьдесят семь заняты оказались почти все столы. Пришли шестеро без брони, потом мать с ребёнком, потом мужчина, который пять минут объяснял Льву, почему салат с помидорами не может стоить столько, потому что он лично видел цену помидоров в магазине. Я предложила пригласить его на кухню считать масло, электричество, аренду и мои пенсионные перспективы. Лев сказал, что последним лучше не пугать посетителей. К двум закончилась сметана. К половине третьего — пюре. К трём всё снова стихло, словно кто-то выключил шум.

Я села на ящик с минералкой возле служебной двери и впервые за день посмотрела в телефон. Там было сообщение от Марины, с которой мы когда-то вместе таскались по выездным мероприятиям. Она обладала уникальным талантом спокойно разговаривать с людьми, которые за два часа до банкета сообщали, что гостей будет на шестьдесят больше, но бюджет менять не хотелось бы.