Бар «До»

— Здравствуйте, вы с талоном? Если нет, то часы приема в коридоре указаны.

Лик, озаривший пришедших, мгновенно исчез в кипе бумаг.

— Мы по поводу недавнего нападения, пришли показания дать. — Артем взял инициативу в свои руки. — Нам в этот кабинет?

Служащий резко встал из-за стола. Едва рослый молодой человек, с короткой стрижкой, парой веснушек и серьезным взглядом, хоть и не был похож на прожженного опытом следователя, но на надежного участкового — вполне.

— Так чего же сразу не сказали. Я-то все жду, когда из больницы весточку пришлют, сам уж собирался идти! — За пару размашистых шагов блюститель порядка оказался рядом с Артемом. — Кабинет верный, тут пока больше и нет никого. Садитесь на стул, рассказывайте.

— Хорошо, только пострадавший он. — Молодой человек указал на Матвея, стоящего позади. — Неужели вы один тут всем заведуете?

— Тогда вы, присаживайтесь, рассказывайте, — с прежней уверенностью продолжил он, игнорируя вопрос. — Важны детали от начала и до конца. Когда коллеги вернутся, я ознакомлю их с протоколом.

Повторный рассказ юноши открыл для Артема новые детали: пострадавший ранее поступил в университет, но из-за семейных обстоятельств был вынужден забрать документы. Ради этого он и направился в столицу, остановившись по пути в этом городке. Из вещей ничего не пропало.

— Благодарю, распишитесь внизу, — участковый протянул протокол.

— А что-то уже известно о нападавшем? — оставляя очень аккуратную подпись, уточнил Матвей. — Может, есть какие-то наметки, местные рецидивисты?

— Пара таковых имеется, но разглашать информацию о них я не вправе. Как только проведем мероприятия и сможем точно установить причастность, я вас оповещу.

— Понятно… — Белокурый пострадавший немного поник. — Ну а в этом городе часто что-то подобное происходит?

— Честно сказать, крайне редко. — Сотрудник немного насупился. — Поножовщина, конечно, бывает иногда, но тут и искать никого не нужно, сами приходят каяться. По большей части в такой глухомани все смертельные происшествия — суициды от тоски и безнадеги.

Герои настороженно переглянулись.

— Ну а такого рода нападение, без воровства, улик, свидетелей, короче, мотива в целом — это необычно для такого места.

— Маньяк получается? — уточнил юноша.

Артем, наблюдающий за происходящим, заметил во взгляде Матвея легкую надежду, которая выдавала себя в излишней оживленности.

— Ну… — Участковый почесал голову. — Для маньяка, извините, жертв маловато. Не думаю, что это повторится.

— Маловато? Были еще? — Надавил Артем.

— Ну так… Одно нападение, разве не мало? — слегка запинаясь, ответил сотрудник, явно выдавая легкое волнение.

— Я слышал, что в соседних населенных пунктах тоже были жертвы, как раз на пути сюда. — Молодой человек зацепился за шанс, предоставленный растерянностью участкового. — Так что вполне возможно, что это продолжение.

Служащий протяжно выдохнул и заслонил ладонью глаза, массируя брови пальцами.

— Ну ничего в этой глуши не скроешь! Все судачат обо всем, — нервно пробурчал под нос человек в форме. — Так и знал, что начнут панику разводить.

Участковый встал, прошел к двери и, закрыв ее, сел на стол, за которым только что заполнял протокол.

— Уважаемые, я вам так скажу. Такой вариант тоже рассматривается, но! — Он внимательно осмотрел потерпевшего и сопровождающего. — Я прошу, не распространяйтесь об этом. Запрос на выделение дополнительных сотрудников я в центр направил, но ответ пока не был предоставлен, скорее всего, из-за проблем со связью.

— Звучит как-то слишком серьезно… — напряженно проронил молодой человек.

— Это мера предосторожности, чтобы исключить худший сценарий. Он маловероятен, но на всякий случай в депо запрошены списки всех, кто приехал в город на рейсовых автобусах. В общем расследование идет, скоро подоспеют и центральные, там все моментально разрешится.

Заверения участкового встретились тишиной, в которой каждый обдумывал происходящее. Матвей, зная, что нападения в других местах никак не связаны с этим, пытался определить уровень вовлеченности блюстителя порядка в разрешение вопроса. Если слова о том, что на запрос нет ответа из-за отсутствия связи, — лишь видимость работы для отчетности, то у юноши будет достаточно времени, чтобы совершить все задуманное. Хоть Матвей и рассчитывал получить немного информации о нападавшем, понимание того, какой человек работает участковым, также отвечало цели посещения отдела. Артем, напряженный гнетущей обстановкой, а также малым, на вид, опытом ведения следственных мероприятий полицейским, по привычке начал перебирать в голове худшие сценарии.

— Если у вас все, то я продолжу работать. — Сотрудник прервал затянувшееся молчание. — То, что вы сегодня услышали, прошу до завершения расследования никому не передавать. Также соблюдайте базовую осторожность.

Посетители поблагодарили ответственного за расследование, по совместительству единственного сотрудника отделения, и направились к выходу. Осмотрев еще раз коридор, где все кабинеты были закрыты, молодой человек обратился к погруженному в мысли Матвею:

— А зачем он, интересно, дверь закрыл, раз тут нет никого?

— Думаю, для серьезности… — не отвлекаясь от своих мыслей, выдал юноша.

— Возможно… — Артем пропустил спутника вперед при выходе на улицу. — И, кстати, почему ты сейчас поехал забирать документы из вуза?

— Что? — Юноша моментально сконцентрировался на разговоре, покинув чертоги разума. — В каком смысле?

— Обычно же отчисляют после сессии, а они либо в январе, либо в июне. Так зачем ты сейчас поехал их забирать, когда на дворе май?

Матвей замер и с опаской посмотрел на собеседника, пытаясь понять его намерения. Неужто такой неважный повод, как несовпадения времени с сессиями, может вызвать какие-то подозрения? С чего бы вообще из-за такой ерунды делать выводы? Возможно, он проверяет свои догадки и прямо сейчас хочет увидеть реакцию…

— Ты же, — молодой человек продолжил. — По сути, мог не попасть под горячую руку, забери ты их вовремя.

— Ах… Ну да, я просто не захотел в морозы так далеко ехать. — Юноша сдержал дрожание голоса, вызванное неожиданным вопросом. — А документы как лежали в вузе, так и лежат, ничего с ними не будет.

— Да, и то верно, не повезло, конечно.

— Это да…

Хоть и мало приятного в разговоре, когда придуманное тобой алиби пытаются раскусить, такого рода откровения — обоюдоострое оружие. Матвей наконец уловил момент, когда можно без подозрений в излишней любопытности задавать вопросы, ведь первым начал спрашивать его оппонент.

— А ты, получается, приехал в город к родне? — Матвей нанес первый удар.

— Нет, тут у меня никого нет.

— Получается, по делам?

— Нет, просто развеяться от работы, недавно уволился. Передохну тут немного и свежим на новую работу.

— Ого! — Матвей попытался показать искреннее удивление и заинтересованность, постепенно пытаясь влезать вопросами все глубже. — А кем ты работал?

— Юристом, бумажки перекладывал, суды посещал и всякое такое.

— Звучит интересно… Так, а что не понравилось?

— Это довольно сложно объяснить, но если в двух словах — не мое… Я попробовал, даже чего-то добился, но душа к этому не лежит.

— Понятно. Ну искать себя это правильно! Только странно, конечно, поиск и в таком месте. — Юноша пристально посмотрел на собеседника.

— Странно? — Артем приподнял вверх одну бровь.

— Ну я про выбор локации, мало того, что место вообще не туристическое, так и нет никого из родных. — Провокатор начал подводить разговор к необходимому для него повороту. — Так еще и в этот момент в округе такое происходит.

Артем на пару мгновений притих. Его лицо выражало серьезную задумчивость, но не ту, где судорожно подбирают ответ на каверзный вопрос, а более философскую, пытающуюся познать истину.

— Думаю, ты прав… — наконец-то заговорил он. — Место и время и правда неподходящее для какого-то осмысления трудового пути.

Молодой человек остановился и поднял голову наверх. Матвей, всмотревшись, увидел лишь слегка грустные, наполненные непониманием глаза. Не отрывая взор от облаков, безработный продолжил:

— Меня сюда привело невероятно сильное, импульсивное желание. Как бы я ни хотел себе объяснить его природу, оно остается для меня загадкой. — Артем расплылся в широкой, нервной улыбке и посмотрел на собеседника. — Кто же знал, что, пойди я на поводу у навязчивой мысли, окажусь в таких событиях.

— Не повезло, конечно.

— Это да. Но находиться в такой ситуации и быть ее непосредственным участником — понятия разные.

— Имеешь в виду меня?

— Да. Я это к тому, что наши ситуации похожи. — Молодой человек пошел вперед. — Оба оказались не в то время не в том месте, но тебе пришлось куда хуже. Я рад, что тебе удалось выжить!

Артем перестал слышать за собой шаги нового знакомого. Обернувшись, чтобы проверить, он увидел лицо со странной, трудноразличимой гримасой. Оно одновременно выражало и гнев в насупившихся бровях, и страх во взгляде, и нервную улыбку, слегка перекосившую юные черты.

Внутри Матвея бурлили эмоции, сменявшиеся настолько стремительно, что тело не успевало среагировать должным образом. Слова молодого человека, что можно было интерпретировать как заботу, поддержку, обычный такт в разговоре, юноша воспринял как однозначную издевку. Чувственный всплеск сковал героя. Он стоял какое-то время неподвижно, стараясь прийти в себя. Больше всего в этой ситуации его пугала собственная реакция. От былого хладнокровия не осталось и следа. Резкие перепады настроения никогда не были частью характера юноши, и первые признаки расшатанной психики, что внезапно нагрянули к нему, вызывали недоумение и опаску. В голове повторялся один и тот же вопрос: что же со мной происходит?..

Артем наконец вгляделся в белокурого паренька так пристально, насколько позволили обстоятельства, и сделал вывод: простой мальчишка, перекошенный страхом, страждущий и оставленный без помощи в опасности.

— А давай, пойдем обратно в «До»? — с легкой улыбкой, выражающей теплоту, произнес молодой человек и выкинул из головы наказ Леорина, доверившись лишь своим чувствам.

Матвей молча кивнул.

Глава 9. Второстепенный.

Влюбленность трудно поддается описанию, и едва ли не главная ее особенность заключается в том, что она мимолетна. Именно краткосрочность этого периода делает его таким ценным и практически неповторимым. Для Леорина влюблённость определённо относилась к лучшим мгновениям жизни. Он впитывал каждое движение объекта своих сердечных стенаний и при этом был уверен, что ничем себя не выдаёт.

— Леорин.

Луке никто и не ответил.

— Леорин! — громко повторил бармен.

— А, что… А?

— Ты в кухонной двери сейчас дырку взглядом прожжешь.

— Да просто есть хочу, вот и жду, пока вынесут! — недовольно пробурчал адвокат.

— Знаю я, чего ты у нас только ешь. Тоже мне, нашел ресторан!

— Эй! — Правозащитник исподлобья посмотрел на бармена. — Можешь тише быть!

Единственным, кому горе-романтик доверил свой секрет, был Лука. По большей части у него не было выбора. Леорин настолько часто расспрашивал о поваре, что невольно записал бедолагу в союзники, который непременно должен был ему помочь.

— Я понимаю, что уже говорил это тебе, но давай-ка повторю… — Бармен закрыл глаза, взявшись двумя пальцами за переносицу. — Думаю, тебе просто нужно с ней поговорить и изложить все как есть.

— Просто? Да чего в этом простого! — Обычно громкий и прямолинейный адвокат говорил тише и старался шифровать диалог. — Как сказать? Если бы я мог! Но это сложно…

— Как на Матвея гаркнуть, что он какой-то не такой, так ничего, а тут, смотрите, какой стеснительный.

— Да понимал бы ты! Одно дело, когда человек кривит душой, — мимо такого проходить нельзя. А здесь совсем другой случай, тут, наоборот, — душу раскрыть нужно.

— Так ну и раскрой. Или она тебя на смех поднимет?

— Нет! Лу — ангел, и если уж и отвергнет меня, то сделает это максимально мягко и деликатно!

Пробивающийся голос Леорина, отражавший его шумную натуру, звучал все громче, несмотря на то, что хозяин всячески старался сдерживаться.

За кухонной дверью Соня уже некоторое время наблюдала за шатеновыми кудрями, перебегающими из стороны в сторону. Их владелица суетливо вырисовывала на блюде последние штрихи, то и дело начиная все сначала.

— Луиза.

Официантке никто не ответил.

— Луиза! — громко повторила официантка.

— А, что?.. Ты что-то говорила?

— Долго ты собираешься переделывать горячее?

— Дай мне пару минут, все должно быть идеально!

Сервировка продолжалась. Юная девушка с зелеными глазами, слегка смуглой кожей и утонченными чертами лица, затаив дыхание, наносила густой соус на мясную вырезку аккуратными, миниатюрными руками, стараясь соблюсти баланс ингредиентов.

— Ого, он прямо отверстие в двери сейчас прожжет! — Ехидно прервала тишину Соня.

Рука повара дрогнула.

— Ох нет! Подожди, я сейчас все исправлю и сможешь вынести.

Девушка в белом кителе снова заметалась от стола к столу.

— Да прекрати уже, Луиза! Он и землю с радостью съест, если это ты подашь.

— О чем ты! — возмутилась работница кухни. — Забота о постоянных клиентах — это основа хорошего сервиса!

Хоть Луиза и старалась говорить громче, из-за ее спокойного, приглушенного тембра тон казался Соне скорее милым, чем серьезным и тем более устрашающим.

— Сервиса говоришь…

— Именно! — Лу, насупившись, посмотрела на официантку.

— А я думала, это все из-за высоких чувств.

Лицо, что мгновение назад старалось выражать серьезность, моментально покраснело. Единственной, кому застенчивая девушка доверила свой секрет, была Соня. По большей части у нее не было выбора. Луиза настолько часто интересовалась мнением гостя о блюде, что сама не заметила, как официантка выудила из нее признание в чувствах.

— Не издевайся… Я просто хочу, чтобы ему понравилось.

— Я тебя уверяю, хоть ты и готовишь очень вкусно, он точно приходит на тебя посмотреть, еда у него на втором плане.

— Не знаю, думаю, он просто всегда такой голодный…

— А давай поспорим?

— Как…

— А вот так! — Официантка ловко схватила блюдо со стола. — Сейчас я ему это вынесу и скажу, что я готовила, а ты смотри в иллюминатор, как он будет кривиться во время еды.

— А… Нет, подожди!

Луиза не успела ничего предпринять, как официантка уже вышла за дверь и передала блюдо Лео. Встав на носочки у двери и украдкой наблюдая, Лу затаила дыхание. Адвокат, выслушав Соню, сначала состроил недовольную гримасу, что-то быстро ей ответил и принялся уплетать за обе щеки с самым довольным в мире лицом. Девушка, хоть и выиграла спор, но с грустью на душе отошла к столу и начала перебирать в руках пуговицы кителя.

— Дурак он, вот кто! — недовольно пробурчала официантка, заходя на кухню. — Не могла я, видите ли! Как сэндвичи уплетать, так первый, а тут…

— Что-то произошло? — спросила поникшая Луиза.

— Да нет, просто я выиграла спор.

— Это как? Он же съел.

— Да, съел. Я ему сказала, что приготовила я, мол, Луиза попросила помочь, заказов много, все дела…

— И?..

— Ну так он глазом не повел, говорит: «Ты, конечно, молодец, но до уровня Луизы тебе далеко, тут сразу видно, что это ее шедевр!» Ну а дальше, я думаю, ты и сама видела.

Глаза Лу заискрились, а улыбка вытолкнула всю недавнюю тоску. Поправляя волосы и всячески разглаживая китель, девушка под нос повторяла услышанное от Сони: «Шедевр», но, едва заметив ехидную ухмылку на лице официантки, тут же постаралась сделать серьезный вид.

— Кхм, ну это ничего не значит.

— Ну приятно же? — улыбаясь, спросила победительница спора.

— Да… — робко согласилась Лу. — Только не говори никому…

Вообще, Соня хотела помочь подруге. Возможность наблюдать за ее милой реакцией не только грела душу, но и давала надежду, что и в ее сердце появится кто-то особенный. Но сводить их напрямую она не собиралась — достаточно было слегка подтолкнуть обоих, оставив первый шаг им самим.

Леорин, будучи личностью прямолинейной, прекрасно понимал, что громкое заявление «Я тебя люблю!» обязательно нужно сделать. Он твердо решил, что смело и четко обозначит свои чувства. Единственное, что мешало воплотить это в реальность, он озвучил вслух:

— Но как мне подобрать момент?..

— Не говори с набитым ртом.

— Лука, ты не понимаешь ничего! Лучше б помог. — Адвокат быстро проглотил остатки блюда.

— Да с чем помогать-то?! Я тебе прямым текстом говорю, прямо сейчас идешь на кухню и признаешься.

— Да ты! — Леорин чуть подпрыгнул на стуле. — Можешь тише?!

— Извини… — Бармен перешел на полушепот. — Ты вроде парень-то не трусливый, так почему сейчас мешкаешь?

— Ну как бы… — Романтик замялся и, перебирая пальцами, старался держать себя в руках. — Все же должно пройти идеально. Хочу, чтобы ее это впечатлило и на всю жизнь запомнилось! Чтобы об этом вечерами рассказывали детям.

— Любым?

— Дурак совсем? Своим, конечно!

— Я к тому, что ты пытаешься добавить драмы туда, где она не нужна.

— И что предлагаешь?

— Не приезжать на лимузине с тысячей роз. Просто поговорить с ней.

— Так, а лимузин — хорошая идея.

— Ты вообще меня слушаешь?

Обсуждая, как лучше выразить свои чувства, Леорин и Лука не заметили, как вернулись герои, ушедшие в участок.

— Так, думаешь, ей понравится легкое признание? — неуверенно спросил романтик, помешивая ложкой чай.

— Да. — Бармен, повернутый спиной к собеседнику, расставлял бокалы. — Определенно это будет как раз про тебя. Ты же обычный, нормальный парень.