Не его выбор

— Егор, — отвечает тот, пожимая её.

— Мы знакомы? — уточняет Марат.

— Не думаю, — бросает Егор, отводя взгляд в мою сторону.

— У меня хорошая память на лица. Точно знакомы, — настаивает Марат.

— Ну, у меня сеть автомоек, может, ты мой клиент? — в голосе Егора звучит лёгкая насмешка.

— Точно! Вспомнил. WashElite. Мы делали вам рекламу, — лицо Марата чуть проясняется.

— А‑а, припоминаю, — сдержанно кивает Егор.

Марат переводит взгляд на меня, слегка улыбается:

— Нашлись потеряшки наши.

— И где они были? — спрашиваю я, стараясь сгладить напряжение.

— Никто не в курсе. Идём? — Он кивает в сторону калитки.

— Да, пошли.

Я направляюсь к калитке.

— Пока, Егор, — бросаю я через плечо, не оборачиваясь.

— Пока, — доносится в ответ.

Слышу рёв мотора байка — и сердце ухает вниз. Воспоминания снова накрываютт: ветер в лицо, его спина впереди, запах кожи и бензина…

Он предложил меня подвезти домой. Мне очень хотелось согласиться. Но нет! Мне надо заканчивать со своей больной любовью и идти дальше. Встречаться с парнями, ходить на свидания, жить жизнью девятнадцатилетней девушки… Но только не влюбляться больше никогда. Хочу теперь, чтобы меня любили и за мной ходили.

— Ты работаешь в рекламном агентстве? — спрашиваю я Марата, когда мы отходим подальше.

— Да. У нас с Яном своё агентство. Довольно успешное в городе. Лиза разве не рассказывала?

— Нет. Она вообще, если и говорит о Яне, то только эпитетами.

Марат смеётся.

— Этот Егор… Он тебе кто? — неожиданный вопрос.

Кто он мне?

— Никто… Бывший муж моей сестры.

— Вот как? Бывший муж твоей сестры… — задумчиво тянет Марат. — Приехал сюда просто поговорить с сестрой бывшей жены?

— Ага. Именно.

Мы возвращаемся на вечеринку, но из головы не выходит Егор. Я пытаюсь сосредоточиться на музыке и смехе вокруг, но навязчивые мысли, как бумеранг, снова возвращаются. Ритм басов будто отбивает в висках: «Он не твой, он не твой, он не твой…»

Марат, будто почувствовав моё состояние, кладёт руку на плечо:

— Всё нормально? Ты какая‑то отстранённая.

— Да, просто… — я запинаюсь, подбирая слова. — Усталость накатила.

Народ возле бассейна продолжает веселиться: кто‑то ныряет, кто‑то танцует у края, кто‑то смеётся, разливая коктейли. А моё настроение падает ниже некуда. Решаю найти Лизу и сказать, что я хочу уже поехать домой. Хотя мы договаривались, что я сегодня у неё остаюсь с ночёвкой. Надеюсь, она не обидится.

Подруга сидит на шезлонге с бокалом в руках, задумчивая. Когда я подхожу ближе, она поворачивается. Её взгляд расфокусирован, как будто я вывела её из глубоких размышлений.

— Ты где была? — спрашивает Лиза, слегка прищурившись.

— С Егором разговаривала.

— С Егором? Да ладно? Он приезжал сюда? — Лиза выпрямляется, ставя бокал на столик рядом.

— Ага. Извинился за пятницу. Позвал снова в гости и предложил подвезти домой.

Лиза хмурится, постукивает пальцами по подлокотнику шезлонга:

— Странный он. Тебе не кажется, что он специально приглашает тебя в гости, чтобы ты опять пришла и увидела у него очередную тёлку и передала это Даше? Типа это его ответ на то, что она уже с другим. Хочет показать, что у него тоже всё в ажуре.

— Не знаю… Может, и так. Но оба раза, когда я к нему приходила, он меня не ждал. Поэтому… вряд ли, — я пожимаю плечами, вспоминая неловкие встречи у Егора дома.

— Тогда я его вообще не понимаю, — Лиза качает головой.

— Я тоже… — тихо признаюсь я.

— Ты же не поедешь к нему больше? — спрашивает подруга, перехватывая мой взгляд.

— Не знаю… — шепчу я, опустив взгляд на свои пальцы.

— Марьяша, забудь про него уже. Он того не стоит.

Я киваю, но внутри всё протестует. Как будто кто‑то требует отрезать часть меня — ту, что всё ещё надеется, верит, ждёт.

— Да, наверное, ты права… — выдавливаю я из себя. — Просто… это не так просто взять и забыть.

Лиза замолкает, будто задумывается о чём‑то своём.

— А ты где была? — решаю сменить тему.

— Я? — Лиза отводит взгляд, начинает нервно поправлять бретельку бикини. — Нигде… Тут была… В доме.

— С Яном? Вы хоть не поубивали друг друга? А то мы волновались.

— Нет! Нет… Не с ним… Что мне вообще вместе с ним делать?

Я поворачиваю голову и вижу Яна — он сидит на бортике бассейна, опустив ноги в воду. На его коленях устроилась какая‑то девчонка и что‑то шепчет ему на ухо. Но взгляд Яна, словно приклеенный, не отрывается от моей подруги.

Снова перевожу взгляд на Лизу. Что‑то не так. Её движения кажутся слишком резкими, а улыбка — натянутой.

— Лиз, — я осторожно касаюсь её руки, — что происходит? Ты какая‑то нервная…

Она на секунду замирает, словно застигнутая врасплох. Взгляд невольно скользит в сторону бассейна.

— Ничего! Всё отлично! — Лиза слишком поспешно вскакивает с шезлонга, чуть не опрокидывая бокал с коктейлем. — Пошли в дом? Меня утомила уже эта вечеринка.

— Я домой, наверное, поеду, — вздыхаю я, всё ещё не сводя с неё внимательного взгляда.

— Ну нет, ты сегодня спишь со мной, куколка, — Лиза резко разворачивается ко мне, хватает за руку и с неожиданной настойчивостью тянет за собой. — Никаких отмазок не принимаю, поняла?

— Ладно, — соглашаюсь я. — Пошли.

Мы поднимаемся в её комнату. Лиза включает ночник, бросает пару подушек на диванчик у окна, а сама плюхается на кровать, стягивая с ног сандалии. Я молча подхожу к шкафу, достаю свою пижаму и направляюсь в ванную.

Когда я возвращаюсь, Лиза уже лежит под одеялом, но не спит — смотрит в потолок. Я ложусь на диван, натягиваю плед до подбородка. В комнате тихо, только с улицы доносятся приглушённые звуки вечеринки.

Мы лежим молча. И обе не спим. Никто из нас не настроен на разговоры. Я ворочаюсь, переворачиваюсь с боку на бок, пытаюсь устроиться удобнее, но мысли всё возвращаются к Егору. Лиза тоже не спит — я слышу, как она вздыхает, шуршит одеялом.

Часы на стене тикают слишком громко, отсчитывая минуты бессонницы. Закрываю глаза, надеясь, что это поможет отключиться от мыслей, но перед внутренним взором снова возникает Егор — его улыбка, взгляд, задержавшийся на моих губах…

Откидываю одеяло и решаю спуститься на кухню, чтобы выпить воды. Звуки вечеринки давно стихли, дом погружается в ночную тишину. В коридоре пахнет ванильным ароматизатором, который Лиза любит ставить у входной двери.

Захожу на кухню, беру стакан, наполняю его прохладной водой из фильтра. В тот момент, когда подношу стакан к губам, чувствую, что в дверь сзади кто‑то вошёл. Резко оборачиваюсь.

Это Марат — сонный, расслабленный, с растрёпанными волосами, в футболке и боксерах. Судя по всему, он тоже сегодня ночует в этом доме.

— Привет… — ничего умнее я не могу выдавить из себя, потому что его появление немного выбивает меня из колеи.

— Привет, — хриплым после сна голосом отвечает он.

Я наливаю воду, остро чувствуя затылком его взгляд на себе. Делаю три глотка, поворачиваюсь, облокачиваюсь на столешницу. Марат смотрит на меня — не нагло, а с каким‑то тёплым, внимательным интересом, будто пытается что‑то прочесть в моём лице.

— Красивая… — тихо говорит он.

— Что? — я замираю, не донеся стакан до столешницы.

Марат слегка улыбается, отталкивается от дверного косяка, к которому прислонился:

— Говорю, спокойной ночи. — Он делает шаг назад и выходит из комнаты.

Остаюсь стоять, держа в руках стакан. Что это было? Мне же не послышалось?

Глава 8

У Егора сегодня день рождения. Эта информация, как и номер его телефона с адресом, выбиты на подкорке.

И, естественно, уже с утра я кручу телефон в руках. Пальцы так и чешутся ему позвонить — ничего не могу с собой поделать. И я же себя знаю: даже если буду весь день сдерживаться, то вечером всё равно сорвусь и позвоню.

Нахожу его контакт, сижу с занесённым пальцем над экраном.

Просто скажу «с днём рождения». Ничего лишнего. Никаких намёков. Просто поздравлю — и всё.

Что, если он ответит холодно? Или будет занят? Я нервно постукиваю ногой по полу, потом заставляю себя остановиться.

Нажимаю кнопку вызова. Была не была! Гудки бьют по нервам: один, второй, третий…— Мышка? — голос Егора чуть хриплый, но узнаваемый. Сердце стучит, как табун лошадей, мчащихся по степи.

— Привет, Егор, — сглатываю, выравниваю дыхание, провожу свободной рукой по волосам. — С днём рождения.

— О, спасибо, — пауза, и я почти вижу его улыбку. — Не ожидал, что ты позвонишь. Приятно.

— Я просто хотела поздравить, — выдыхаю, расслабляя плечи. — Всего тебе самого хорошего. И пусть этот год будет лучше предыдущего.

— Спасибо. Это очень мило. Правда.

Молчание. Неловкое, но не тягостное. Слышу на фоне какой‑то шорох — будто он перекладывает телефон или меняет положение.

— Ну, не буду тебя отвлекать… Ещё раз с праздником. — Я провожу пальцем по подоконнику, стирая невидимую пыль, и невольно задерживаю дыхание в ожидании ответа.

— Ты не отвлекаешь, — быстро отвечает он.

— Правда?

— Правда.

Коротко вдыхаю и спрашиваю:

— Где отмечать планируешь?

— Нигде.

— В смысле? — отхожу от окна к столу, опираюсь на него рукой.

— В смысле вообще отмечать не буду.

— Странно… У тебя же юбилей. Двадцать пять лет — это ведь важная дата.

— Да, важная, — он делает паузу, и его голос становится тише, задумчивее. — Но иногда такие даты напоминают о том, чего нет. О том, что должно было быть, но не случилось.

— Понимаю, — шепчу я. — Но это не значит, что всё потеряно. Новый год может принести что‑то хорошее.

— Может, — в его ответе слышится тень надежды, смешанной с усталостью. — Спасибо, что позвонила.

— Всегда пожалуйста, — тихо отвечаю я. — Береги себя, Егор. Ещё раз с днём рождения.

— Спасибо. До связи.

Отключаю звонок и замираю, прижимая телефон к груди. В голове тут же созревает план.

Я поеду к нему. Хочу поздравить лично. Да‑да! Я снова еду к нему. Опять наступаю на те же грабли… Но на этот раз я ничего не жду. Просто заеду, поздравлю и уеду. Даже если он будет не один… — делаю глубокий вдох, — постараюсь не расстраиваться.

Решительно киваю сама себе и бегу на кухню. Заглядываю в шкаф, потом в холодильник, выдвигаю ящики в поисках нужных ингредиентов.

— Точно! Испеку ему апельсиновый кекс с шоколадной крошкой! — бормочу себе под нос.

Включаю духовку, достаю миску, венчик. Руки немного дрожат, но я сосредотачиваюсь на процессе: просеиваю муку, натираю цедру апельсина, растапливаю шоколад для крошки… Аккуратно замешиваю тесто, ставлю форму в духовку. Аромат начинает заполнять кухню.

На кухню заходит мама. Оглядывается, вдыхает аромат и улыбается.

— Какие ароматы. Решила папу побаловать?

Нет. Твоего бывшего зятя…

— Я… — запинаюсь, быстро придумывая оправдание, и принимаюсь переставлять банки со специями, чтобы скрыть волнение. — Пеку кекс для Лизы. Знаешь же, как она его любит.

— Так ты сегодня опять к ней? — мама приподнимает бровь, подходит к раковине и ополаскивает свою чашку.

— Ага, к ней, — киваю и начинаю протирать столешницу, хотя она и так чистая.

— Ладно. Тебе помочь? — мама поворачивается ко мне, вытирая руки полотенцем.

— Нет, спасибо. Я сама, — быстро отвечаю, беру венчик и демонстративно начинаю его мыть, избегая маминого взгляда.

— Всё хорошо? Ты какая‑то взволнованная.

— Да‑да, всё отлично, — машу рукой, выдавливаю улыбку. — Просто хочу, чтобы кекс получился идеальным.

Мама кивает, но смотрит всё ещё внимательно. Потом разворачивается и направляется к двери.

— Мама, — окликаю я.

— А? — она останавливается, слегка поворачиваясь ко мне.

— А как дела у Даши с её новым парнем?

— Ой, у них всё прекрасно. Я очень рада, что она наконец‑то нашла себе достойного мужчину.

— А что с Егором было не так? — осторожно спрашиваю я.

— А что с ним было так? — бросает мама, выходя из кухни.

Замираю с венчиком в руке. Раньше мама была в восторге от Егора… Что же изменилось?

___

По пути к Егору я заезжаю в магазин, покупаю свечку с цифрой «25» и голубой шарик с блёстками. А ещё подарочную коробку и ленточку — для антуража.

Может, я пожалею потом о своём решении. Но сейчас я уверена, что делаю всё правильно.

Поднимаюсь на этаж, останавливаюсь перед дверью Егора. Глубоко вдыхаю, поправляю волосы, звоню.

Шаги за дверью. Поворот замка.

Егор открывает: джинсы, футболка, взъерошенные волосы. В глазах — удивление, потом — тёплая улыбка. Опирается плечом о дверной косяк.

Я протягиваю пакет:

— С днём рождения. Не могла оставить тебя одного в такой день.

Он берёт пакет, заглядывает внутрь. Взгляд скользит с подарка на меня. Широко улыбается.

— Спасибо! Зайдёшь? Правда, я гостей не ждал, и у меня тут не праздник, а хаос, — он отходит в сторону, пропуская меня.

Вхожу. На диване подушки в беспорядке, на столе — чашка с чаем, у кресла — стопка книг.

Вручаю ему шарик:

— Держи. Пусть будет что‑то праздничное.

Егор берёт его, крутит в руках, проводит пальцем по блёсткам:

— Неожиданно. И очень мило.

Ставлю на стол коробку:

— Кекс. Апельсиновый, с шоколадной крошкой. Сама пекла.

Он открывает крышку, вдыхает аромат, прикрывает глаза на секунду:

— Пахнет потрясающе. Всё это… правда ради меня?

— Да, — киваю.

Егор смотрит внимательно — в глазах благодарность и тепло. Молчит пару секунд, потом тихо говорит:

— Спасибо… Марьяна.

Мы стоим и смотрим друг на друга.

— Ну… ладно… мне, наверное, пора… — делаю шаг к двери.

«Останови. Пожалуйста‑пожалуйста. Останови меня», — мысленно умоляю я.

— Подожди, — Егор делает шаг вперёд, протягивает руку, будто хочет остановить, но опускает её. — Может… останешься?

Улыбаюсь, чувствую, как внутри всё теплеет:

— Ладно. Уговорил. Чем будешь угощать? Помимо кекса.

Егор задумывается, потирает подбородок:

— Джин? Виски? Могу сбегать за вином в магазин.

— А из еды? — поднимаю бровь, скрещиваю руки на груди.

Егор почёсывает затылок:

— Эм… из еды…

— Ясно, — вздыхаю. — Убери пока всё в комнате, а я загляну в твой холодильник и решу, что можно приготовить из того, что там найдётся.

Открываю холодильник: два яйца и банка с рассолом, на дне которой плавают пара корнишонов.

— Серьёзно? — беру банку, оборачиваюсь к Егору с укоризненным взглядом и слегка встряхиваю банку, чтобы корнишоны качнулись в рассоле.

Он пожимает плечами.

— Ты вообще сегодня ел?

— Нет… Ну, там есть яйца… можно что‑то придумать. Ещё лук был в поддоне, — он кивает в сторону кухонного уголка.

Заглядываю в поддон — оттуда на меня смотрит одинокая проросшая луковица. Поднимаю её пальчиками, показываю Егору:

— О господи… — качаю головой, кладу луковицу на столешницу рядом с банкой. — И это всё твоё меню?

Егор берёт смартфон с журнального столика, разблокирует экран:

— Закажу доставку из ресторана. Что ты будешь?

— Стоп! — делаю шаг к нему и мягко забираю телефон. — Лучше давай закажем доставку продуктов из магазина, и я приготовлю нормальный праздничный ужин.

— Ты серьёзно? Сама приготовишь ужин? — удивлённо поднимает брови.

Почему он так удивляется? Ему что, его подружки не готовят, что ли?

— Конечно, — уверенно киваю, поворачиваюсь к столешнице и кладу его смартфон рядом с банкой корнишонов. — С твоим питанием и до язвы недалеко. Когда ты в последний раз жидкое ел?

— Не помню… до свадьбы ещё, наверно...

— Даша не готовила, что ли? — осторожно спрашиваю я, доставая свой телефон и открывая приложение доставки.

Он отрицательно кивает, поднимает глаза на меня:

— Мы заказывали доставку из ресторанов. Она уставала…

От чего, интересно, она уставала, бедолажка?

— Понятно… — киваю, — Ладно. — Провожу пальцем по экрану, выбирая ближайший супермаркет. — Давай выбирать продукты. Может, пожелания какие‑то будут?

Егор задумчиво смотрит на экран моего телефона. Видно, что он пытается собраться с мыслями.

— Ну‑у‑у… — тянет он наконец.

— Что? — подбадриваю я, поднимая взгляд от экрана.

— Курицу… запечённую. С корочкой, — произносит он, и в его голосе вдруг звучит что‑то светлое, почти детское. — Мама раньше всегда готовила на мой день рождения.

Родители Егора живут в деревне, они пенсионеры. Он поздний ребёнок, но у них очень тёплые отношения. Я видела их один единственный раз — на свадьбе. И они показались мне очень хорошими людьми.

Мы тогда с Марией Захаровной весь вечер сидели вместе за праздничным столом и много общались. Она рассказывала о Егоре в детстве, а я жадно слушала её рассказы — вслушивалась в каждую деталь, ловила интонации, запоминала милые подробности.

— Отлично! — добавляю курицу в корзину, с улыбкой смотрю на Егора. — Набери маму и включи громкую связь — узнаю, как именно она готовила.

Егор улыбается, достаёт телефон, быстро листает контакты:

— Сейчас, сейчас… — нажимает вызов. — Мам, привет! Да, всё хорошо. Тут Марьяна со мной… Помнишь её? Да, она хочет узнать рецепт твоей запечённой курицы. Для моего дня рождения.

В динамике раздаётся радостный голос Марии Захаровны:

— Марьяша, милая! Конечно, расскажу! Так, сначала надо взять хорошую тушку, не слишком большую…

Мы с Егором переглядываемся и одновременно улыбаемся. По его лицу видно, что он мысленно уже переносится в детство — туда, где мама печёт курицу, пахнет травами и домашним уютом. А я чувствую, как атмосфера в квартире меняется: из унылой она превращается в тёплую.

Глава 9

Со дня рождения Егора прошло три дня. Он никак не давал о себе знать. Хотя я ждала. Все три дня — ела, купалась и спала с телефоном под рукой. Но он молчал.

После того как мы вместе приготовили курицу и салат, я ещё сделала ему суп с фрикадельками и налепила котлет — отправила в морозилку, чтобы у него была дома нормальная домашняя еда. Егор сходил в магазин за вином для меня, и мы под его любимое «Криминальное чтиво» поужинали в очень тёплой атмосфере. Когда я уходила, он ещё несколько раз меня поблагодарил. Поэтому да, я ждала от него звонка или хотя бы простого СМС.

Телефон молчит, в окне — закат,

Я жду звонка, в душе — разлад.

Минуты тянутся, как года,

В сердце — надежда, в глазах — беда.

Ты где‑то там, не со мной, увы,

Мои мечты — лишь пустые сны.

Но я всё жду, хоть знаю ответ:

В нём нет тебя — и счастья в нём нет.

Я давно пишу стихи — и все они о Егоре, о моей неразделённой любви. У меня уже их целый блокнот. Это моя отдушина, что‑то вроде личного дневника.

Отложила ручку, закрыла блокнот. В воскресенье возвращается Даша из отпуска. Мы отдалились с ней, когда она вышла замуж. Поэтому я не знаю, что сейчас происходит в её жизни: почему они с Егором развелись и насколько серьёзно у неё всё с новым парнем. Знаю только, что его зовут Виктор и он её начальник.

Надеюсь, она с ним счастлива — и Егор её больше не интересует. Потому что если они когда‑нибудь снова сойдутся, я этого уже не переживу…

Он любит её до сих пор? Наверное, да — с их развода прошло всего два месяца. Но ведь она уже нашла другого. А он?

Очень часто мучаю себя вопросом: почему она? Что в ней такого, чего нет во мне? Каково это — быть с ним? Быть его? Каково это — целоваться с ним, быть его женщиной? Почему я не она?..

Стук в дверь:

— Марьяна, отец пришёл с работы. Давай с нами пообедай.

— Я не голодная, мам.

На самом деле у меня просто нет аппетита. Я за целый день и хлебной крошки не съела.

— Пошли тогда просто чай попьёшь. Пообщаемся, а то сидишь уже который день безвылазно в своей комнате. К Лизе бы хоть съездила.

Может, мама права? Надо позвонить подруге. А то скоро с ума сойду, крутя мысли в голове.

— Иду, мам.

Встаю с кровати, прячу блокнот со стихами и иду на кухню. На этот раз принципиально телефон с собой не беру. Какой смысл? Всё равно не напишет и не позвонит.

Спускаюсь на кухню, где уже пахнет домашним супом и свежим хлебом. Мама как раз разливает бульон по тарелкам, а папа нарезает салат из огурцов и помидоров.

— Наконец‑то, Марьяна! Садись, поешь, — мама поворачивается ко мне, вытирая руки о фартук.

— Я чай попью. Есть не хочу, — подхожу к чайнику, стараясь не встречаться с мамой взглядом.

— Марьяна, — папа откладывает нож и серьёзно смотрит на меня, — ты в последнее время только чаем и питаешься. Так нельзя. Посиди с нами хотя бы полчаса. Семья за столом — это святое.

Мама кивает, ставит передо мной тарелку с супом и садится напротив:

— Дочка, что происходит? Ты с самого приезда какая‑то не такая. Всё время в телефоне, почти ничего не ешь, по ночам не спишь. Мы с папой волнуемся.

Вздыхаю, сажусь за стол, но ложку брать не спешу.

— Всё нормально, правда. Просто… много всего в голове.

— Это из‑за парня? — прямо спрашивает папа.

Удивлённо поднимаю глаза:

— Какого парня? — стараюсь говорить как можно спокойнее, но голос чуть дрожит.

Если родители узнают, что я общаюсь с их бывшим зятем… Даже представить боюсь их реакцию. Тем более мама явно дала понять, что после развода Даши и Егора она его недолюбливает.

— Откуда я знаю, из‑за какого. Это ты нам расскажи, — папа внимательно смотрит на меня.

Нервно поправляю рукав футболки, чувствуя, как жар приливает к щекам.

— Да нет никакого парня, — пытаюсь улыбнуться как можно непринуждённее.

Папа откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди:

— Марьяна, мы же твои родители. И видим, когда ты что‑то скрываешь. Если тебя кто‑то обидел — скажи прямо. Или проблема в чём‑то другом?

В кухне повисает тишина. Слышно только тиканье часов на стене да далёкий гул проезжающей за окном машины. Опускаю глаза на тарелку с супом — пар от него поднимается тонкими завихрениями, а аромат всё же понемногу пробуждает аппетит.

Глубоко вздыхаю, решая, насколько можно открыться:

— Есть один человек. Но он…

Мама переглядывается с папой. В её взгляде читается смесь тревоги и сочувствия.

— Послушай, — мягко говорит она, — неважно, кто этот человек. Главное, чтобы он относился к тебе с уважением. Чтобы ты рядом с ним чувствовала себя счастливой, а не разбитой.

— И чтобы из-за него ты не забывала про сон и еду, — добавляет папа с лёгкой усмешкой. — Вот, попробуй суп. Пока горячий.

Беру ложку, зачерпываю немного бульона. Он именно такой, как я люблю: наваристый, с лавровым листом и щепоткой чёрного перца. Делаю глоток — и неожиданно чувствую, как напряжение понемногу отпускает.

— Спасибо, — тихо говорю я. — Вы у меня самые лучшие.

— Ну вот и славно, — папа подмигивает. — А теперь ешь. И если захочешь поговорить — мы всегда рядом. В любое время.

Киваю, улыбаюсь и наконец приступаю к еде. Родители заводят разговор о соседях и дачных делах — ненавязчиво давая мне время прийти в себя.

Возвращаюсь в комнату, ложусь на кровать, беру смартфон — собираюсь набрать подругу. На экране светится пропущенный вызов. У меня перехватывает дыхание: это он. Егор. Он звонил мне, а я не ответила.

Ну что за закон подлости?! Пальцы слегка дрожат, пока я разблокирую экран. В груди всё сжимается. Что, если он уже передумал звонить? Или решит, что я игнорирую его специально?

В мессенджере висит непрочитанное сообщение от Егора:

Занята?

Я:

Обедала с родителями. Уже освободилась.

Не проходит и секунды — Егор читает сообщение. Тут же вибрирует телефон. Отвечаю:

— Да.

— Привет, Мышка, — раздаётся голос Егора в трубке. В нём слышится лёгкая улыбка.

— Привет, — отвечаю, стараясь унять радость в голосе от его звонка.

— Как дела? — спрашивает он.

— Хорошо всё. Ты как?

— Я? — он делает небольшую паузу. — Суп закончился. Вот переживаю… остался без домашней еды. А так недалеко и до язвы.

Не выдерживаю и смеюсь. Он припомнил мне мои же слова.

— Что, и котлеты съел? — поддразниваю я.

— Не‑е‑ет, — тянет Егор. — Котлеты растягиваю, как деликатес. Ем по одной в день.

Мы оба смеёмся.

— Ешь. Я ещё сделаю.

— И суп? — с надеждой уточняет он.

— И суп. Могу даже борщ или солянку.

— Оу, ну, это ты меня так разбалуешь.

Вот он, момент, когда можно сказать что‑то лёгкое, игривое. Но вместо этого вырывается совсем другое:

— Ну, должен же хоть кто‑то тебя баловать. Раз твои подружки только ради секса к тебе приходят.

Осекаюсь. Блин, кажется, это было лишнее. Ну что у меня за язык… — мысленно ударяю себя по лбу. Егор замолкает, и в трубке повисает пауза. Обиделся, наверное. Дура, блин!