Сверхлюди. Сборщик забытых способностей

— Клэр Холт умеет заставить действовать даже мёртвый контракт.

Мужчина отложил газету и посмотрел на ботинки Игни.

— Размер?

— Десятый с половиной.

— Нет.

— Что — нет?

— Правая десять с половиной. Левая почти одиннадцать. Свод просел. Ты давно так ходишь?

— С тех пор как начал ходить.

— Тогда у тебя было меньше веса и больше хрящей. Садись.

На его рубашке было вышито имя: ЭВАН.

Игни сел на низкую скамью. Эван опустился перед ним, снял мерку и провёл большим пальцем вдоль старой подошвы.

— Эти ботинки убили месяца три назад, — сказал он. — Ты просто не сообщил телу.

— Оно не спрашивало.

— Тело редко спрашивает. Потом выставляет счёт.

Эван ушёл между стеллажами.

Игни расстегнул куртку. Фляга упиралась в рёбра. С тех пор как он вошёл, металл становился то холодным, то тёплым.

Он медленно осмотрел магазин.

Возле кассы стояла картонная фигура молодого Эвана. На ней мужчина лет тридцати улыбался, держа в каждой руке по ботинку разного размера. Над головой шёл выцветший слоган:

«ЛЮБОЙ РАЗМЕР. В ЛЮБОЙ МОМЕНТ».

В нижнем углу сохранился логотип шоу «АМЕРИКА ПОСЛЕ СОЛНЦА».

Игни поднялся.

За фигурой висели фотографии, которых он сначала не заметил.

Эван на сцене. Эван в прозрачном бассейне. Эван в обтягивающем серебряном костюме. Эван босиком поднимает ногу перед смеющейся публикой, а ступня становится вдвое длиннее.

На следующем снимке он стоял рядом с ведущим, державшим туфлю размером с небольшую лодку.

На последнем — открывал этот магазин. Перед дверью тянулась очередь вокруг квартала.

Теперь в помещении находился один покупатель.

— Нашёл музей ошибок? — спросил Эван.

Он вернулся с двумя коробками.

— Вы были одарённым.

— Был?

— Извините.

— Не извиняйся. Это грамматически спорно, но практически верно.

Эван поставил коробки на скамью.

— После чёрного солнца я мог сделать ступню какой угодно. Хоть детской, хоть такой, что в дверь не пролезет. Очень полезно, если ты всю жизнь мечтал пугать продавцов обуви.

— А бассейн?

Лицо Эвана осталось спокойным. Только руки на секунду замерли на шнурках.

— Первый прямой эфир. Продюсер сказал: нужна неожиданность. Они намазали плитку маслом и попросили меня пробежать босиком. Я упал. Нога от страха выросла и застряла в декоративной решётке. Сломал три пальца.

— Публика смеялась.

— Публика думала, что так задумано.

Эван усмехнулся.

— На следующий день у меня было четыре миллиона подписчиков. Через неделю — контракт с обувной сетью. Через год они выпускали тапки в форме моих ступней. Дети носили их на Хеллоуин.

Он протянул Игни новый ботинок.

— А потом?

— Потом появился человек, который мог летать. Потом женщина, которая лечила рак, передавая его себе. Потом Распад снёс стадион в Каракасе, когда там, к счастью, никого не было. Моя нога проиграла конкуренцию.

— Способность исчезла?

— Почти.

Эван сел напротив и снял правый ботинок. На ноге был серый носок с дырой у большого пальца.

— Смотри внимательно. Представление проводится раз в пять лет и только для муниципальных служащих.

Он нахмурился.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом носок натянулся. Большой палец сдвинулся вперёд примерно на дюйм.

Эван выдохнул и откинулся на спинку стула. На виске выступил пот.

— Раньше мог увеличить обе ноги в четыре раза и бегать так по сцене, — сказал он. — Сейчас один палец. Если повезёт.

Фляга в кармане Игни стала ледяной.

Нет.

Не фляга.

Холод шёл от стены.

От старого рекламного ботинка под картонной фигурой.

Игни увидел его теперь так же ясно, как аварийную лампу в тёмном тоннеле. Белая кожа пожелтела. На боку сохранилась подпись Эвана и номер 37 1/2. Воздух вокруг подошвы едва заметно дрожал.

— Можно посмотреть? — спросил Игни.

Эван проследил за его взглядом.

— Забирай. Всё равно выбросить собирался.

— Я только посмотреть.

Игни присел и коснулся носка ботинка.

Магазин исчез.

Под босой ногой была мокрая плитка.

Яркий свет бил в глаза. Ведущий кричал что-то весёлое. Масло под подошвой. Падение. Хруст пальцев, затерявшийся в музыке.

И смех.

Двадцать тысяч человек смеялись, пока Эван пытался вытащить раздутую ступню из решётки.

Боль стала частью номера.

Паника — удачной импровизацией.

Тело больше ему не принадлежало. Режиссёр просил повторить увеличение крупным планом. Визажист пудрил костяшки. Юрист объяснял, какой процент с продажи тапок получит человек, чья сломанная нога была отсканирована для формы.

А затем свет погас.

Не сразу. По одной лампе.

Миллионы превратились в тысячи. Тысячи — в десятки. Последний журналист пришёл не брать интервью, а спросить, не обидно ли Эвану быть забытым.

Игни почувствовал, как что-то отделилось от ботинка.

Оно прошло сквозь пальцы без света и звука. Поднялось по руке. Застряло под ключицей рядом с горьким фестивальным жаром Джулии.

Два чужих ощущения столкнулись внутри него.

Толпа подняла стаканы.

Толпа засмеялась.

Игни отшатнулся и сел на пол.

— Эй.

Эван оказался рядом.

— Ты белый как стена. Сердце?

— Статическое электричество.

— От кожаного ботинка?

— Очень сильное.

Эван посмотрел на него долгим взглядом.

— Нулевой? — спросил он.

Игни не сразу понял.

— Что?

— После солнца проверяли?

— Четыре раза.

— И ничего.

— Ничего.

— Значит, сердце.

Он помог Игни подняться и больше не спрашивал.

Игни надел новые ботинки. Левая нога вошла легко. Правая упёрлась пальцами в носок.

— Странно, — сказал Эван. — Минуту назад мерил.

Игни почувствовал, как внутри дрогнуло новое эхо.

Не ступня выросла.

Только большой палец.

Он стал длиннее почти на дюйм.

Игни резко поджал его. Эхо отпустило, палец вернулся к прежнему размеру.

Эван смотрел на ботинок.

— Что? — спросил Игни.

— Ничего.

— Вы тоже это видели.

— Я видел, что обувь иногда садится не сразу.

— Эван.

— Девяносто четыре доллара. Город оплатит шестьдесят. Остальное с тебя.

Он ушёл за прилавок.

Игни поднял старый рекламный ботинок.

Внутри больше ничего не было.

Но и Эван не выглядел слабее. Он двигался так же, дышал так же. Его изменившийся палец оставался изменившимся ещё несколько секунд, затем носок снова обвис.

Игни не забрал силу.

Он забрал то, что уже отделилось.

— Отдайте и его, — сказал он.

— Зачем?

— Проверю статическое электричество.

Эван впервые улыбнулся по-настоящему.

— Бесплатно. Но если выяснишь, почему оно бьёт только нулевых, вернёшься и расскажешь.

◆

На базе аварийной службы телевизор висел над шкафом с аптечками.

Его никто не смотрел, но никто не выключал.

Распад давал заявление из медицинского центра Пантеона. Камера снимала его по пояс, чтобы фиксаторы на коленях не попадали в кадр.

— Я сожалею о неизбежных жертвах, — говорил он. — Однако «Веспер» был символом преступной беспечности. Моё действие спасёт миллионы в будущем.

За спиной Игни кто-то бросил гаечный ключ на стол.

— Он говорит, будто проводил инспекцию, — сказала Клэр.

Она стояла в дверях диспетчерской с бумажным стаканом кофе. Тёмные волосы были собраны карандашом. Под глазами лежали тени человека, который всю ночь объяснял горожанам, что их дома не распадаются.

— Пантеон уже нашёл инженера, который подтвердит его версию, — ответил Игни.

— Нашёл двенадцать. Остальные инженеры сегодня очень заняты отказом от интервью.

На экране репортёр спросил Распада, боится ли он последствий.

Тот наклонился к микрофону.

— Я не боюсь людей, которые могут только обсуждать последствия.

Игни услышал, как в помещении стихли разговоры.

Распад улыбнулся.

— А тем, кто собирается мне угрожать, советую сначала проверить, хорошо ли держатся стены вокруг них.

Клэр выключила телевизор.

— Всё, — сказала она. — Теперь он не получит от нас ещё восемь зрителей.

— Семь. Пит спит.

В углу действительно храпел ночной диспетчер.

Клэр заметила пакет с новыми ботинками.

— Майлз жив?

— Более-менее.

— Все мы более-менее. Третий фургон, смена с Омаром. Проверите старую насосную на Ривер-стрит, потом ложное проседание у школы Святого Винсента.

— Ложное?

— Директор прислал фотографию трещины. На втором фото видно, что это нарисовано маркером.

— Тогда зачем ехать?

— Родители уже устроили прямую трансляцию. Если мы не приедем, к вечеру там будет Распад.

Она протянула ему планшет.

— И что у тебя в пакете, кроме ботинок?

— Мусор.

— Понятно. Личная жизнь нулевого.

Игни взял планшет.

Слово зацепило сильнее, чем раньше.

Нулевой.

Восемь лет оно означало отсутствие. Теперь внутри него находились две невозможные вещи, принадлежавшие людям, которых мир когда-то любил.

Одна могла превратить несколько глотков воды в плохое пиво.

Другая — увеличить один палец.

Если это и было началом величия, оно очень старалось выглядеть как издевательство.

◆

В насосной на Ривер-стрит Игни впервые попробовал вызвать эхо намеренно.

Омар спустился проверять обратный клапан. Игни остался наверху возле шкафа управления. В помещении пахло рекой и горячей проводкой. За бетонной стеной проходила магистраль, снабжавшая водой три квартала.

Он снял правый ботинок.

— Если ты сейчас занимаешься тем, чем мне кажется, — крикнул Омар снизу, — я увольняюсь.

— Проверяю размер.

— На работе?

— Размер меняется в течение дня.

— У белых людей слишком много свободного времени.

Игни поставил ногу на холодный бетон и сосредоточился.

Внутри было две двери.

Одну открывал запах пива и жар прожекторов.

Вторую — мокрая плитка и смех.

Он выбрал вторую.

Большой палец вырос.

Игни удерживал его, считая секунды.

Одиннадцать.

Двенадцать.

На тринадцатой секунде ступню свело судорогой. Палец дёрнулся ещё на полдюйма. Кожа натянулась до боли.

Он попытался остановить способность.

Эхо не отпустило.

Палец продолжал расти.

Игни вцепился в край шкафа. Перед глазами вспыхнула сцена: решётка, зажавшая раздутую ступню Эвана. Смех. Ведущий просит крупный план.

— Хватит, — прошептал Игни.

Ничего.

Тогда он потянулся к первому эху.

Фестивальный жар ударил в грудь. Вода в открытой бутылке на шкафу потемнела. Пена хлынула через горлышко.

Два следа столкнулись.

Судорога исчезла.

Бутылка лопнула.

Палец вернулся к обычному размеру так резко, что Игни потерял равновесие и ударился плечом о панель.

Сработала аварийная сирена.

— Какого чёрта ты сделал? — крикнул Омар.

— Ничего!

— Это мой любимый тип ответа во время сирены!

Игни натянул ботинок и закрыл дверцу шкафа. На панели мигал красный индикатор: падение давления в южной линии.

— Это не я, — сказал он.

Из нижнего уровня донёсся грохот.

Омар выругался.

Игни сбежал по металлической лестнице. Главная труба дрожала в креплениях. Стрелка манометра падала. Вода била из соединения тонкой струёй.

— Уплотнение порвало, — сказал Омар. — Перекрываем второй контур.

Они работали семь минут.

Обычная авария. Обычные инструменты. Обычный страх не успеть раньше, чем трещина разойдётся.

Когда клапан закрылся, Игни сел на мокрый пол. Левая рука дрожала. В груди было пусто, будто он не спал несколько суток.

Омар посмотрел на разбитую бутылку наверху, потом на него.

— Ты точно в порядке?

— Да.

— Ты сказал это лицом человека, который только что увидел счёт за коммуналку.

— Не выспался.

Омар протянул руку и помог ему подняться.

— После «Веспера» никто не выспался.

Игни не стал объяснять, что башня тут ни при чём.

Два эха одновременно едва не вывели его из сознания.

И всё, что они сделали, — испортили воду и увеличили палец.

Он представил, что случится, если чужих следов станет десять.

И впервые подумал не о том, как найти следующий.

А о том, как не дать ему найти себя.

◆

Поздним утром Джулия прислала одно сообщение:

«Флягу выбросил?»

Игни долго смотрел на экран.

Написал: «Да».

Удалил.

Написал: «Нет».

Тоже удалил.

Телефон зазвонил раньше, чем он выбрал ложь.

На экране высветилось: КЛЭР ХОЛТ.

— Только не тостер, — сказал Игни.

— Фултонский тоннель. Столкновение автобуса и технической машины. Возможен пожар. Система вентиляции не отвечает.

Он уже натягивал куртку.

— Сколько людей?

— Автобус шёл от арены. По списку — сорок восемь пассажиров. Связь пропала две минуты назад.

— Пожарные?

— Едут с западного входа. Ты ближе всех к восточному.

Игни схватил сумку с инструментами.

Внутренний карман оттянула фляга. Из бумажного пакета торчал белый рекламный ботинок Эвана.

Два бесполезных дара.

Два забытых человека.

Сорок восемь пассажиров под землёй.

— Игни, — сказала Клэр. — Ты меня слышишь?

Он вышел на лестницу и захлопнул дверь.

— Слышу.

Где-то глубоко под рёбрами фестивальная толпа подняла стаканы.

Другая толпа засмеялась над сломанной ногой.

На этот раз оба эха проснулись сами.

— Я уже еду.

Глава 5 Горючее

Аварийное освещение в тоннеле не работало. Штатные фонари горели только над въездом.

Дневной свет проникал только со стороны въезда и вяз в дыму. Дальше мигали красные фонари остановившихся машин. Люди двигались между ними чёрными силуэтами.

Игни надел светоотражающий жилет и достал из фургона аптечку, огнетушитель и длинный монтировочный лом.

Игни побежал к дыму.

Городской шаттл стоял поперёк тоннеля. Передняя часть врезалась в борт жёлтого ремонтного грузовика, развернувшегося у стены. Удар пришёлся в водительскую сторону. Лобовое стекло шаттла покрылось белой сеткой. Одна фара ещё горела.

Пассажирские двери открылись не до конца и зажали мужчину в синей куртке. Другие пассажиры пытались тянуть створки руками.

— Не тяните его! — крикнул Игни. — Сначала освободите одежду.

Он подбежал, просунул лом между створками и надавил. Дверь не двигалась. Пневматический привод заклинило после удара.

Мужчина между створками тяжело дышал. Его куртка собралась на груди, сдавливая горло.

— Разрежьте ткань, — сказал Игни женщине внутри. — Нож есть?

Она достала складной нож из сумки. Игни удерживал створки ломом, пока женщина вспарывала куртку. Мужчину вытащили внутрь салона.

— Теперь все через задний выход. Не бегите. Помогайте тем, кто рядом.

— Водитель не отвечает, — сказала женщина.

— Сколько людей внутри?

— Не знаю. Человек десять. Может, двенадцать.

Из глубины тоннеля донёсся хлопок. Фонари над въездом погасли на секунду, затем загорелись снова.

Игни почувствовал запах бензина.

Не дизельного топлива из бака грузовика. Резкий, сладковатый запах автомобильного бензина.

Он поднял огнетушитель и пошёл к месту столкновения.

В кузове ремонтного грузовика лежал переносной генератор. При ударе его сорвало с креплений. Красная канистра раскололась, и бензин стекал по наклонному полу, капал на дорогу и собирался в водоотводной канавке.

В тридцати футах впереди повреждённый кабель дорожной системы бился о стену. При каждом касании сыпались искры.

Тонкая блестящая струйка медленно ползла к нему по канавке.

Из кабины ремонтного грузовика донёсся удар.

За разбитым боковым стеклом показалось лицо мужчины в оранжевой рабочей куртке. Рулевая колонка прижимала его к сиденью. Он не мог повернуть голову и бил по двери разводным ключом.

— Здесь! — крикнул он. — Я здесь!

Игни подбежал к кабине. Дверь вмяло внутрь, а шаттл упирался в неё передним бампером. Если убрать автобус, кабину можно будет разрезать. Если автобус сдвинется сам, металл сложится вокруг водителя.

На нашивке мужчины было написано «ЛУИС ОРТЕГА».

— Пожарные уже едут, — сказал Игни. — Не двигайтесь.

— Отличный совет.

Луис попытался улыбнуться. Из уголка рта потекла кровь.

Игни проверил пульс на его шее через разбитое окно. Быстрый, но ровный.

— Сначала отключу кабель. Потом вернусь.

— Только автобус не двигай.

Игни посмотрел на шаттл, медленно сползавший по уклону.

— Не буду.

Игни нажал кнопку рации.

— Диспетчер, Фултон. Подтверждаю разлив бензина, повреждён силовой кабель. Нужна немедленная остановка питания сектора F-3.

Ответила Клэр:

— Команда не проходит. Шкаф управления в тоннеле.

Игни посмотрел на стену за шаттлом. Серый шкаф находился там, почти полностью перекрытый автобусом.

— Вижу.

— Пожарные в трёх минутах.

Струйке требовалось меньше.

— Отключайте весь западный тоннель.

— Тогда погаснут насосы.

— Если бензин доберётся до кабеля, насосы всё равно погаснут.

В наушнике послышались голоса. Клэр спорила с координатором транспортной сети.

Игни опустился возле канавки. До бензина было футов пятнадцать. Он мог засыпать путь абсорбентом, но мешок находился в фургоне. Огнетушитель остановил бы пламя после вспышки, не саму жидкость.

Внутри отозвалось эхо Джулии.

Игни снял перчатку.

— Только не сейчас, — сказал он себе.

Но другого времени не было.

Он коснулся двумя пальцами блестящей струйки.

Вспомнил толпу.

Покалывание ударило по руке до плеча. В носу появился запах мокрой травы. Бензин вокруг пальцев потемнел. По поверхности побежала пена.

Изменилось не больше чашки жидкости.

Струйка продолжала прибывать сверху и толкала пиво вперёд.

Игни провёл ладонью по канавке, стараясь захватить ещё. Способность не отзывалась. Эхо внутри закрылось.

Он выиграл несколько секунд.

— Что вы сделали? — спросил кто-то рядом.

Игни поднял голову.

Молодой парень держал телефон перед лицом. На экране шла прямая трансляция. В углу быстро росло число зрителей.

— Убери телефон и отойди к выходу.

— Там была пена. Это пиво?

— Отойди.

— Вы Джулия Уоррен?

Игни посмотрел на него.

— Очень похож?

Сзади закричали.

Шаттл сдвинулся.

Его задние колёса медленно покатились по уклону. При столкновении корпус лёг на бампер грузовика, а теперь металл начал соскальзывать. Между двумя машинами оставался водитель.

Из кабины грузовика закричал Луис. Смятая дверь ушла внутрь ещё на несколько дюймов. Разводной ключ трижды ударил по металлу.

Игни посмотрел на него, потом на троих пассажиров, запертых в шаттле.

Луис тоже посмотрел.

— Детей сначала, — выдохнул он.

Игни подбежал к передней двери. Женщина с ножом уже вывела часть пассажиров, но внутри оставались трое: пожилой мужчина, девочка лет десяти и женщина в инвалидном кресле. Задняя аппарель не раскрылась. Передний выход снова заклинило.

— Откройте аварийные окна! — крикнул Игни.

— Они слишком высоко!

Шаттл качнулся ещё раз.

Игни вставил лом между створками и упёрся ногами в полосу тактильной разметки. Подошвы скользили по пыли и пролитой жидкости.

Он потянул.

Внутри открылось второе эхо.

Смех над бассейном прошёл по телу холодной волной. Ступни начали расти. Совсем немного, но новые рабочие ботинки сразу стали тесными. Пальцы упёрлись в стальные носки. Боль заставила Игни сильнее вдавить подошвы в шероховатый бетон.

Опора стала шире.

Лом сдвинулся на дюйм.

— Ещё! — крикнула женщина из салона.

Игни надавил всем весом. Шов на правом ботинке лопнул. Створки разошлись. Пневматический цилиндр заскрежетал и сдался.

Женщина внутри зафиксировала дверь аварийным молотком.

— Сначала девочку.

Игни подхватил ребёнка и передал мужчине снаружи. Затем помог пожилому пассажиру. С инвалидным креслом было сложнее. Проём оказался слишком узким.

— Ремень снимается? — спросил он.

Женщина в кресле была бледной, но отвечала спокойно.

— Да. Ноги не чувствую. Руки работают.

— Перенесу вас без кресла. Согласны?

— Если предложите остаться, откажусь.

Игни расстегнул ремень. Женщина обхватила его за шею. Когда он поднял её, шаттл снова скользнул и прижал дверь к лому.

Игни едва удержался.

Его ступни уже вернулись к обычному размеру. Эхо Эвана тоже закрылось. В теле осталась слабость, будто он пробежал несколько миль.

Мужчина с улицы помог принять пассажирку. Кресло пришлось оставить внутри.

Шаттл качнулся ещё раз.

Игни услышал, как сминается кабина грузовика. Не удар — медленный металлический стон. Разводной ключ звякнул об асфальт.

Луис больше не стучал.

— Водитель, — сказала она. — Не забудьте водителя.

Игни и не забывал.

Водитель шаттла находился между смятой панелью и рулевой колонкой. На виске темнела кровь. Он дышал, но ноги были зажаты металлом. Дверь со стороны кабины не открывалась.

С улицы донеслись сирены.

— Пожарные приехали, — сказала Клэр по рации. — Выходи оттуда.

Игни посмотрел на канавку.

Пиво, которое он создал, уже разбавилось новым бензином. Струйка находилась в шести футах от кабеля.

— Не успеют.

Он перебрался через смятое сиденье и дотянулся до аварийного выключателя шаттла. Нажал. Основная батарея отключилась, но повреждённый кабель на стене продолжал искрить — он относился к тоннелю.

Игни увидел сервисный люк в полу кабины. Под ним шёл кабельный канал, ведущий к шкафу управления. Люк был прижат обломком панели.

Он попытался сдвинуть металл. Безуспешно.

— Сколько там людей? — спросил парень с телефоном.

Он всё ещё снимал.

— Выйди из тоннеля, — сказал Игни.

— В комментариях пишут, что вы скопировали Джулию Уоррен.

— В комментариях не чувствуют запах бензина.

— Как вас зовут?

Игни не ответил.

На экране телефона было восемьсот зрителей. Через секунду стало тысяча двести. Кто-то вырезал момент, когда под пальцами Игни появилась пена, и отправил его в городскую сеть.

В комментариях возникло имя.

«ИГНАТИУС РИД. ГОРОДСКАЯ АВАРИЙНАЯ СЛУЖБА».

Следом кто-то прикрепил снимок из открытого реестра.

«СТАТУС: ПОДТВЕРЖДЁННЫЙ НУЛЕВОЙ».

Количество зрителей удвоилось.

Внутри Игни что-то открылось.

Не эхо Джулии. Оно всё ещё оставалось закрытым после первого использования. Открылась дверь, за которой находились оба эха. Давление нахлынуло сразу в руки и ступни.

Новые ботинки сжали пальцы.

Игни опустился возле канавки.

— Что вы делаете? — крикнул первый пожарный, вбегая в тоннель.

— Убираю топливо.

— Отойдите. Работает расчёт.

Игни положил ладонь в блестящую струю.

Сначала не произошло ничего.

На телефоне было четыре тысячи человек.

Потом пять.

Вспышка фестивального света ударила в глаза. Перед Игни возникла женщина в белой футболке, исчезающая под ногами толпы. Мужской голос приказал улыбаться.

Бензин под ладонью потемнел.

Пена поднялась сразу на несколько футов.

Игни закричал. Не от боли — от чужого ужаса, который оказался слишком большим для одного воспоминания. Он чувствовал девять чёрных мешков так, будто лично застёгивал каждый.

— Уберите его оттуда! — приказал пожарный.

Двое спасателей схватили Игни за плечи.

Ступни выросли внутри ботинок. Стальные носки не растягивались. Кости давили на металл, ногти впивались в кожу. Разрыв на правом ботинке расползся дальше.

— Не трогайте! — крикнул парень с телефоном. — Он меняет бензин!

— Он сейчас потеряет ноги!

Игни вырвался и снова прижал ладонь к канавке.

Восемь тысяч зрителей.

Двенадцать.

Городская сеть поставила трансляцию на главную страницу под заголовком: «НУЛЕВОЙ С ДВУМЯ ДАРАМИ?»

Игни не видел заголовка, но почувствовал момент, когда люди прочитали его имя.

Способность усилилась рывком.

Изменение пошло против течения. Бензин темнел, покрывался белой пеной и тяжёлым запахом солода. Янтарная полоса добралась до разбитой канистры. Струя из кузова начала превращаться ещё в воздухе.

Одновременно продолжали расти ступни.

Игни попытался закрыть второе эхо. Оно не послушалось. В голове смешались смех над бассейном, крики фестивальной давки и его собственное воспоминание о грохоте обрушившегося склада. На секунду он перестал понимать, чьи ноги находятся в его ботинках.

В носу стало горячо. Капля крови упала в пену и осталась кровью.

Значит, живую жидкость дар не трогал.

Мысль была нелепой, но своей. Игни ухватился за неё.