Илья Игнатов
Книги автора: Илья Игнатов
Я сказал отцу, что во всём виноват дед. Побоялся когда-то открыть мастерскую — вот мы и живём от получки до получки. С чужой жизнью всегда легко разобраться.
В тот же вечер я прыгнул в реку за тонущим человеком. А выбрался в июле 1988-го.
Ни денег, н…
Я сказал отцу, что во всём виноват дед. Побоялся когда-то открыть мастерскую — вот мы и живём от получки до получки. С чужой жизнью всегда легко разобраться.
В тот же вечер я прыгнул в реку за тонущим человеком. А выбрался в июле 1988-го.
Ни денег, н…
Мама ругает меня за невынесенный мусор. А я стою посреди кухни и едва не реву.
Вчера мне был шестьдесят один. Сегодня — двадцать шесть. Родители живы, отец опять чинит часы, а за окном — июль 1991-го.
Я помню будущее и уже прикидываю, как стать милли…
Мама ругает меня за невынесенный мусор. А я стою посреди кухни и едва не реву.
Вчера мне был шестьдесят один. Сегодня — двадцать шесть. Родители живы, отец опять чинит часы, а за окном — июль 1991-го.
Я помню будущее и уже прикидываю, как стать милли…
Лея пришла на интерактивный квест, но оказалась в магическом лесу. Выхода нет, а местная Система принимает её колкости за заклинания.
Назвала чудовище ковриком — оно распласталось по земле. Посоветовала магу закрыть рот — и тот лишился голоса. Новый …
Лея пришла на интерактивный квест, но оказалась в магическом лесу. Выхода нет, а местная Система принимает её колкости за заклинания.
Назвала чудовище ковриком — оно распласталось по земле. Посоветовала магу закрыть рот — и тот лишился голоса. Новый …
Мартин Харпер не избранный, не маг и вообще не герой. Ему шестьдесят два, дома его ждут Мэгги, гараж и бутыль нормального самогона.
А вместо этого он просыпается на орочьей земле — с тяжёлым похмельем, в одной рубашке и ровно одном носке.
По местным …
Мартин Харпер не избранный, не маг и вообще не герой. Ему шестьдесят два, дома его ждут Мэгги, гараж и бутыль нормального самогона.
А вместо этого он просыпается на орочьей земле — с тяжёлым похмельем, в одной рубашке и ровно одном носке.
По местным …
Кир Астор больше не просто Нулевой. После невозможной победы на его запястье появился белый незамкнутый круг, а под Академией открылась дверь, которая молчала долгие годы. Теперь одни видят в нём надежду, другие — угрозу. Сам Кир пока не знает, кто и…
Кир Астор больше не просто Нулевой. После невозможной победы на его запястье появился белый незамкнутый круг, а под Академией открылась дверь, которая молчала долгие годы. Теперь одни видят в нём надежду, другие — угрозу. Сам Кир пока не знает, кто и…
В шестьдесят два я погиб на заводе. Очнулся в теле девятнадцатилетнего дворянина — и выяснил, что теперь завод мой. Правда, банк собирается забрать его через месяц.
В кассе триста рублей. Рабочим давно не платили. Станки держатся на честном слове, а …
В шестьдесят два я погиб на заводе. Очнулся в теле девятнадцатилетнего дворянина — и выяснил, что теперь завод мой. Правда, банк собирается забрать его через месяц.
В кассе триста рублей. Рабочим давно не платили. Станки держатся на честном слове, а …
Я сказал отцу, что во всём виноват дед. Побоялся когда-то открыть мастерскую — вот мы и живём от получки до получки. С чужой жизнью всегда легко разобраться.
В тот же вечер я прыгнул в реку за тонущим человеком. А выбрался в июле 1988-го.
Ни денег, н…
Я сказал отцу, что во всём виноват дед. Побоялся когда-то открыть мастерскую — вот мы и живём от получки до получки. С чужой жизнью всегда легко разобраться.
В тот же вечер я прыгнул в реку за тонущим человеком. А выбрался в июле 1988-го.
Ни денег, н…
Лиор Сааль жива. Из глубины под Академией Предела пришло её предупреждение: не открывать следующий проход.
Кир Астор и его друзья готовятся спуститься туда, где исследования Нулевой тропы продолжались после официального закрытия. За внутренними врата…
Лиор Сааль жива. Из глубины под Академией Предела пришло её предупреждение: не открывать следующий проход.
Кир Астор и его друзья готовятся спуститься туда, где исследования Нулевой тропы продолжались после официального закрытия. За внутренними врата…
В мире, где дар проявляется до трёх лет, Кир Астор не получил ничего. В год — пусто. В два — пусто.
В три в его деле появилось одно слово: нулевой.
Без дара ему не место среди одарённых — тем более в академии, где способности определяют положение чел…
В мире, где дар проявляется до трёх лет, Кир Астор не получил ничего. В год — пусто. В два — пусто.
В три в его деле появилось одно слово: нулевой.
Без дара ему не место среди одарённых — тем более в академии, где способности определяют положение чел…
Кир Астор больше не просто Нулевой. После невозможной победы на его запястье появился белый незамкнутый круг, а под Академией открылась дверь, которая молчала долгие годы. Теперь одни видят в нём надежду, другие — угрозу. Сам Кир пока не знает, кто и…
Кир Астор больше не просто Нулевой. После невозможной победы на его запястье появился белый незамкнутый круг, а под Академией открылась дверь, которая молчала долгие годы. Теперь одни видят в нём надежду, другие — угрозу. Сам Кир пока не знает, кто и…
В мире, где дар проявляется до трёх лет, Кир Астор не получил ничего. В год — пусто. В два — пусто.
В три в его деле появилось одно слово: нулевой.
Без дара ему не место среди одарённых — тем более в академии, где способности определяют положение чел…
В мире, где дар проявляется до трёх лет, Кир Астор не получил ничего. В год — пусто. В два — пусто.
В три в его деле появилось одно слово: нулевой.
Без дара ему не место среди одарённых — тем более в академии, где способности определяют положение чел…
Лиор Сааль жива. Из глубины под Академией Предела пришло её предупреждение: не открывать следующий проход.
Кир Астор и его друзья готовятся спуститься туда, где исследования Нулевой тропы продолжались после официального закрытия. За внутренними врата…
Лиор Сааль жива. Из глубины под Академией Предела пришло её предупреждение: не открывать следующий проход.
Кир Астор и его друзья готовятся спуститься туда, где исследования Нулевой тропы продолжались после официального закрытия. За внутренними врата…
Вчера мне было сорок три. Сегодня — восемнадцать. На календаре — март 2001-го. А мама, которую я похоронил двенадцать лет назад, зовёт завтракать.
В первой жизни я успел открыть дело, влезть в долги и потерять мать. Слишком многое откладывал на потом…
Вчера мне было сорок три. Сегодня — восемнадцать. На календаре — март 2001-го. А мама, которую я похоронил двенадцать лет назад, зовёт завтракать.
В первой жизни я успел открыть дело, влезть в долги и потерять мать. Слишком многое откладывал на потом…
Люди умирают, пока сверхлюди выбирают ракурс.
Они могут остановить падение пассажирского лайнера, рассыпать бетон прикосновением и перенести раны в чужое тело. Под плитой ещё кто-то кричит. Герой стоит рядом. Камера ещё не готова.
Дары питаются внима…
Люди умирают, пока сверхлюди выбирают ракурс.
Они могут остановить падение пассажирского лайнера, рассыпать бетон прикосновением и перенести раны в чужое тело. Под плитой ещё кто-то кричит. Герой стоит рядом. Камера ещё не готова.
Дары питаются внима…
В один день деньги перестали быть деньгами.
Купюры больше никто не принимает. На банковских счетах всё ещё есть суммы, но расплатиться ими невозможно. Не было войны, эпидемии или запрета — просто исчезло доверие. Поставщики не отгружают товар, заправ…
В один день деньги перестали быть деньгами.
Купюры больше никто не принимает. На банковских счетах всё ещё есть суммы, но расплатиться ими невозможно. Не было войны, эпидемии или запрета — просто исчезло доверие. Поставщики не отгружают товар, заправ…
Лея пришла на интерактивный квест, но оказалась в магическом лесу. Выхода нет, а местная Система принимает её колкости за заклинания.
Назвала чудовище ковриком — оно распласталось по земле. Посоветовала магу закрыть рот — и тот лишился голоса. Новый …
Лея пришла на интерактивный квест, но оказалась в магическом лесу. Выхода нет, а местная Система принимает её колкости за заклинания.
Назвала чудовище ковриком — оно распласталось по земле. Посоветовала магу закрыть рот — и тот лишился голоса. Новый …
В один день деньги перестали быть деньгами.
Купюры больше никто не принимает. На банковских счетах всё ещё есть суммы, но расплатиться ими невозможно. Не было войны, эпидемии или запрета — просто исчезло доверие. Поставщики не отгружают товар, заправ…
В один день деньги перестали быть деньгами.
Купюры больше никто не принимает. На банковских счетах всё ещё есть суммы, но расплатиться ими невозможно. Не было войны, эпидемии или запрета — просто исчезло доверие. Поставщики не отгружают товар, заправ…
Люди умирают, пока сверхлюди выбирают ракурс.
Они могут остановить падение пассажирского лайнера, рассыпать бетон прикосновением и перенести раны в чужое тело. Под плитой ещё кто-то кричит. Герой стоит рядом. Камера ещё не готова.
Дары питаются внима…
Люди умирают, пока сверхлюди выбирают ракурс.
Они могут остановить падение пассажирского лайнера, рассыпать бетон прикосновением и перенести раны в чужое тело. Под плитой ещё кто-то кричит. Герой стоит рядом. Камера ещё не готова.
Дары питаются внима…
Однажды утром Дэн понимает, что больше не способен лгать. Вскоре выясняется: это произошло со всеми.
Супруги говорят друг другу то, что годами скрывали. Учителя больше не могут успокаивать детей привычными словами, продавцы — обманывать покупателей, …
Однажды утром Дэн понимает, что больше не способен лгать. Вскоре выясняется: это произошло со всеми.
Супруги говорят друг другу то, что годами скрывали. Учителя больше не могут успокаивать детей привычными словами, продавцы — обманывать покупателей, …
В один обычный день интернет исчезает. Не замедляется и не отключается на несколько часов — пропадает повсюду и, похоже, навсегда.
Сначала Леон винит роутер. Но вскоре перестают работать банковские карты и навигаторы, закрываются магазины, обрываются…
В один обычный день интернет исчезает. Не замедляется и не отключается на несколько часов — пропадает повсюду и, похоже, навсегда.
Сначала Леон винит роутер. Но вскоре перестают работать банковские карты и навигаторы, закрываются магазины, обрываются…