Что скрывает остров? Книга третья. Наследие Алоней

Карук не преследовал меня. Возможно, решил изводить постепенно.

Ужинала на лужайке перед своей хижиной, но не обращала внимания на то, что ем. Все мои мысли были заняты странным поведением Карука. Я так сильно ушла в себя, что не сразу заметила, как появился Басилей.

– Ты уже поела?

– Да, можем идти.

Мне хотелось рассказать Басилею о том, что случилось в джунглях, но я решила проявить осторожность.

– Я слышала, что Карук – твой помощник. Это правда? – спросила я, когда мы шли по дороге, ведущей через деревню к пляжу.

– Да, он мне во всем помогает и еще дает хорошие советы.

– Какие, например?

Басилей, удивленный моим внезапным интересом, озадаченно посмотрел на меня. Но я безмятежно улыбнулась ему, ожидая ответа. И он задумался.

– Когда возникают спорные случаи между жителями, он часто подсказывает, как лучше разрешить ситуацию.

– Даже так? То есть ты сам не можешь это решить?

– К чему ты клонишь? – разозлился Басилей.

– Ни к чему. Пытаюсь разобраться: плохой ли ты человек или тобой манипулируют, – ответила я.

– Карук опять чтото пытался тебе сделать? – удивился Басилей. – Я же с ним поговорил.

– Да, он пытался убить меня в джунглях.

– Не может быть, – твердо произнес Басилей.

– Тогда откуда у меня это? – произнесла я и достала нож, который кинул в меня его помощник. – И знаешь, что самое странное для меня: даже среди амазонок нельзя было так просто попытаться убить другую женщину. Это обернулось бы грандиозным скандалом, а у вас Карук вообще ни о чем не переживает. Угрожает, бросает нож мне в спину. Интересно, ты в курсе этого? Или он совсем никого не боится?

Басилей изумленно посмотрел на нож, не в силах поверить, что мои слова – правда. По крайней мере, именно так он выглядел. Хотя, возможно, старейшина просто был хорошим актером. Постепенно его лицо помрачнело, взгляд устремился в одну точку. Он шел и о чемто напряженно думал. Потом посмотрел на меня задумчивым взглядом.

– Давай пока оставим эту тему. У тебя есть причины не доверять мне, а у меня – не доверять тебе. Но я пытаюсь тебе верить и помогать, несмотря ни на что. Можно, я попрошу тебя ответить тем же? – примирительно произнес старейшина, хотя вид у него оставался мрачным.

Его логика казалась мне странной, но он был единственным, кто действительно пытался мне помочь, поэтому я решила пойти ему навстречу.

– Давай попробуем, – нерешительно произнесла я.

– Уже неплохо, – ухмыльнулся мужчина.

Мы пришли на пляж, но не остановились, а начали обходить скалу. Приходилось идти по колено в воде. Волны налетали на нас, пытаясь сбить с ног, но у них не получалось. Двигаться нужно было осторожно: в воде попадались острые камни разных размеров, их приходилось обходить, внимательно ощупывая дно ногами.

По другую сторону скалы оказался небольшой уединенный пляж. Белый песок мягко стелился между каменными выступами. Казалось, само море тщательно скрывает это место от случайных взглядов. Почти в самом центре пляжа возвышалась квадратная площадка, приподнятая над землей чуть выше человеческого роста. К ней вела узкая лестница, над которой одна за другой поднимались три изящные арки.

Сооружение было высечено из белого мрамора. Камень казался безупречно гладким и испускал едва заметное бледное сияние, словно впитал в себя загадочный свет луны. Это место обладало невероятным магнетизмом, выделяясь своим совершенством на обычном берегу. На лестнице не было ни трещин, ни следов разрушения, ни даже песка, задержавшегося на ступенях, – все выглядело так, будто время застыло в этом месте.

Наверху площадка оказалась совершенно пустой. Лишь в самом ее центре стояло массивное кресло, также вырезанное из белого мрамора. Оно не было украшено ни резьбой, ни драгоценностями, однако строгие, выверенные линии придавали ему величественный вид. Казалось, оно занимало свое место не как предмет мебели, а как нечто, без чего сама площадка не могла существовать.

Вокруг царила необычная тишина. Даже шум прибоя здесь звучал приглушенно, словно не решался нарушить покой этого странного, почти неземного сооружения.

Я вопросительно посмотрела на Басилея. Он лишь загадочно пожал плечами.

Глава 3

– Я иногда прихожу сюда, чтобы подумать. Здесь так спокойно, – гордо произнес старейшина.

Он явно наслаждался произведенным эффектом.

– Что это за место?

– Я не знаю. Его нашли еще мои предки, но выяснить, что это, так и не смогли.

На первый взгляд кресло казалось удивительно простым – массивное сиденье, высокая прямая спинка, широкие подлокотники: ни резьбы, ни орнаментов, ни каких либо украшений. Но стоило подойти ближе, как простота оказывалась обманчивой. Все поверхности были отполированы до мягкого блеска, углы – едва заметно скруглены, а каждая грань точно сходилась с другой, похоже, кресло было сделано из цельного камня. Его строгие пропорции и слегка возвышающееся положение невольно заставляли смотреть на него снизу вверх, словно оно изначально предназначалось не для отдыха, а для того, кто привык повелевать.

Во мне пробудился давно забытый детский восторг. Я осторожно коснулась пальцами подлокотника. Мрамор оказался теплым – он словно хранил в себе солнечное тепло, накопленное за день. Это тепло не просто согревало ладонь, а незаметно разливалось по всему телу, наполняя приятным, необъяснимым спокойствием.

– Хочешь сесть?

Чтото внутри меня боролось с этой идей. Я ощущала себя запуганным ребенком, посягающим на вещь взрослого. Но желание было столь велико, что сил сдерживаться не осталось, да и объективных причин для этого не было.

Я медленно села.

На мгновение мне показалось, будто кресло стало продолжением площадки, а сама площадка – продолжением меня. Возникло странное чувство, словно я заняла место, которое давно кого-то ожидало.

В следующее мгновение вокруг меня вспыхнули крошечные капли света – золотые и розовые. Они рождались совсем рядом, будто просачивались сквозь воздух, но, присмотревшись, я поняла: они появлялись вокруг моего тела и медленно поднимались вверх. Их становилось все больше. Они отрывались от моих плеч, рук, волос, собираясь над головой в тонкие сияющие потоки.

Поднимаясь все выше, капли переплетались между собой, пока не сложились в две пересекающиеся арки, образовав над площадкой мерцающий купол. Он не был неподвижным – тысячи золотых и розовых искр непрерывно текли по его линиям, словно в нем пульсировала жизнь.

– Как ты это сделала? – взволнованно спросил Басилей.

– Я ничего не делала. А ты раньше такого не видел? – спросила я, не отрывая взгляда от мерцающего чуда.

– Нет. И никто из моих предков ничего подобного не видел, – ошеломленно произнес старейшина.

Я удивленно посмотрела на него: в его взгляде сквозило восхищение. На меня еще никто в жизни так не смотрел. Я невольно улыбнулась, плечи гордо расправились, правая нога легла на левое колено. Появилось ощущение, что я стала выше и могущественнее. На душе стало легко, словно все накопившиеся проблемы развеяло морским бризом. Во мне осталось только спокойствие, как будто я неожиданно оказалась дома, а точнее – в том месте, где мне и нужно быть. Именно сюда, сама того не ведая, я стремилась всю жизнь.

Впереди простиралось бескрайнее море, солнце приближалось к горизонту, раскрашивая небо во всевозможные оттенки фиолетового и розового. Желтый диск медленно погружался в темносиние воды, а краски становились все насыщеннее.

Мне нравилось, что Басилей молчит. В этот момент величия природы любые слова внесли бы дисгармонию и разрушили бы волшебство момента. Он не поторапливал меня, даже когда солнце совсем скрылось и небо стало наливаться густой синевой. Свет от двух розовожелтых арок стал ярче на фоне сгущающихся сумерек. Налюбовавшись этим чудом, я поднялась с кресла. Арки сразу погасли.

В первые секунды показалось: вокруг стало так темно, что невозможно было чтолибо разглядеть. Но чуть позже глаза привыкли, и оказалось не так уж сложно обойти скалу. Острые камни в страхе разбежались, не желая попадаться под ноги.

Мы вышли к пляжу рядом с деревней. В домах горел свет, люди занимались своими делами: ели, разговаривали, смеялись. Гдето затянули грустную песню. Никто из них больше не вызывал у меня обиды или злости. Понимание пришло само собой – они не обязаны принимать меня или радоваться моему появлению. Я – опасный воин, способный принести им беду, – так они меня видят. Но это можно изменить, и для этого не требуется прилагать больших усилий. Хотя бы перестать вести себя высокомерно.

Погруженная в свои мысли, я шла к Ахель и даже не заметила, когда Басилей перестал идти рядом. Мне нужно было побыть наедине с собой, не хотелось разговоров. Басилей все понял без слов. Это оказалось ценнее любых слов.

Целительница стояла возле дома, разглядывая появляющиеся звезды. Заметив меня, она зашла в дом, не сказав ни слова. Такое поведение не являлось для нее обычным. Хотя целительница не была болтливой, обычно чтонибудь ворчала, когда видела меня.

Выйдя из дома, старуха пошла к участку, который я вскопала. В руках у нее был небольшой мешочек. Зачерпнув горсть, она рассыпала семена на землю. После этого отдала мешочек мне, чтобы я продолжила, а сама ушла в хижину. Я прошлась по всему участку, равномерно рассыпая семена.

Положив мешочек на крыльцо, я пошла домой. Теплая ночь мягко окутывала плечи, ветер трепал волосы, а запах моря пьянил.

Дома я легла, прижав к себе принца. Он довольно заурчал. Сон сразу же окутал меня.

Ночью пошел сильный ливень. Я проснулась на мгновение и подумала, что он польет посаженные семена…

Полчище детей Посейдона двигалось в сторону деревни. В этот раз я не чувствовала страха или отчаяния. Ко мне пришло понимание, что не все в жизни можно изменить, не всех спасти. Иногда событие должно случиться. Так задумали боги. И кто я такая, чтобы спорить с их волей?

Поведение Торро сильно изменилось. Он подошел ко мне с виноватым видом.

– Мы должны выполнить то, что завещали нам предки! – произнес он, оправдывая резню, что снова началась в деревне.

У меня не было желания спорить с ним и чтото доказывать. Я просто кивнула. Это заставило его сжаться. Он беспомощно посмотрел на меня. Его вид говорил: они лишь жернова, которые перемалывают зерно, – в чем же их вина?

Их растили в ненависти к людям, живущим на суше. Все, что случилось с их народом, было виной тех людей, которые могли не только плавать в воде, но и лазать по деревьям, охотиться и танцевать. Морские жители погрязли в злобе, зависти и обиде. Сами того не понимая, они отвергли удивительное ощущение парения, которое дает вода. Находясь на глубине, легко стоять на краю пропасти и не бояться упасть. Можно наблюдать, как глубоко под тобой плавают удивительные животные. Экзотичные формы кораллов, яркие подводные растения и многообразие живых существ завораживают. Детям Посейдона выпала уникальная возможность стать обитателями среды, недоступной обычным людям. Но, как это часто бывает в мире, люди не могут оценить по достоинству то, что у них есть. Им всегда нужно то, что есть у соседа, даже если это им совсем не принесет никакой радости. Кто и когда заразил нас этим вирусом, теперь уже не узнать. Именно этот разрушительный инстинкт поссорил столько наций и цивилизаций. Это казалось бы смешным, если бы не ужасные последствия, которые он породил.

Я открыла глаза – в окно на меня смотрело бледно голубое небо. Солнце еще не встало. Принц немного покрутился, устраиваясь удобнее. Очарование вчерашнего вечера рассеялось вместе с осознанием неизбежного. Я не смогу ничего сделать, чтобы защитить небольшую группу людей от армии морских жителей. Но все же во мне чтото перевернулось: я больше не злилась на жителей деревни. А еще у меня было незаконченное дело.

Я резко поднялась с кровати, так что малыш чуть не упал. Подхватила его в последний момент, но он успел издать испуганный писк, а потом еще недовольно заворчал, устраиваясь у стены рядом с подушкой. Я лишь ухмыльнулась. Быстро привела себя в порядок, съела несколько плодов и пошла к Ахель. Время ходить вокруг да около прошло, пора действовать.

Старуха сидела на крыльце дома, срезая маленькие синие цветки со стеблей.

– Доброе утро.

– Ночью был дождь, – она обвинительно посмотрела на меня.

– Тебе не понравилось? А ведь я так старалась, – изобразила возмущение я.

– Не люблю перемены.

– Есть серьезный разговор, который лучше бы никто не услышал, – тихо произнесла я, подходя ближе.

Моя конспирация была полностью обоснована. Не знаю, как жители деревни обрели эту суперспособность: но они умудряются оказываться в нужное время в правильном месте, подслушать часть истории, додумать другую, а потом пересказать уже собственную версию. Больше всего меня удивляло то, почему просто не дослушать весь рассказ целиком. Но нет, этого они не делали. Так они услышали разные части моих приключений, когда я делилась ими с Персеем. И после этого появилось так много разных версий. Ктото рассказывал, что я сражалась с драконом, а ктото – что с тремя. Другие говорили, что я вызвала на поединок хозяйку Рощи тишины и одержала победу, что я собственным ртом съела личинку и теперь могу выпускать длинные отростки. И, конечно, моя любимая версия – я, посланник первозданного хаоса, уничтожаю все на своем пути: сначала убила всех амазонок, потом хозяйку Рощи тишины, личинку и призраков, а теперь пришла в деревню закончить свою миссию. Меня удивляло, почему их вообще не смущает, что призраков убить нельзя. А о существовании личинки никто в деревне не знал, но теперь им всем было ее жаль.

Ахель не спеша разложила по разным мешкам растения, потом поднялась и пошла по дороге, ведущей прочь из деревни.

– Вот уж тщательный подход к делу. Ничего не скажешь, – подумала я, улыбнулась и последовала за старухой.

Шли мы довольно долго. Тропа была незнакомой. Она вела вверх на ближайшую гору, петляя через густые джунгли. Старуха поднималась молча, даже не оборачиваясь в мою сторону. Солнце показалось над деревьями, но в густых тенях царила прохлада. Лес кончился неожиданно: мы вышли на горное плато. Усеянное цветами и травами, оно простиралось далеко вперед.

Идти по ровной поверхности было приятно, а находясь на высоте – приятнее вдвойне. Ветер создавал волны из травы, путался в волосах и приятно холодил кожу.

Впереди поднимался очередной холм. Я посмотрела по сторонам: вокруг не было ни одной живой души. Значит, мы идем кудато не только для разговора. Я была не против: мне нравилось это восхождение. Жаль только, старуха не предупредила заранее, что мы отправимся в путешествие: у меня с собой была фляга с водой, а вот еду я не брала. Но решила не жаловаться, а посмотреть, что будет.

Мы взобрались на очередной холм. Травы и кустов становилось все меньше. Солнце стояло в зените, наступило самое жаркое время дня. Пот ручейками стекал по коже: мы шли по тропинке, ведущей все выше.

– Почти пришли, – неожиданно выдала Ахель.

– Хочешь воды? У меня есть с собой, – предложила я.

Старуха бросила на меня удивленный взгляд, но ничего не ответила. Я решила, что это означает «нет».

Мы сошли с тропы и обогнули несколько валунов, за ними открылся еще один удивительный уголок острова. На небольшом уступе росли необычные цветы. Их серозеленые стволы, покрытые длинными и острыми шипами, изгибались под разными углами, занимая большие участки земли. Темнокрасные бутоны оказались небольшими, а лепестки были скручены в причудливые формы. Но самым удивительным было то, что цветы испускали едва заметное сияние.

– Что это такое? – завороженно глядя на растения, произнесла я.

– Мы называем их афилусами. Самое ценное в них не бутоны, а корни. Они могут вылечить практически любую болезнь.

– Ты привела меня сюда, чтобы мы портили эту красоту, – вздохнула я.

– Не мы, а ты.

– Почему я не удивляюсь? Но все же мне интересно, почему ты не будешь мне помогать?

– Я не могу к ним подойти. Они опасны.

– А для меня нет?

– Ты сильная, молодая амазонка, думаю, нет.

– Мне нравится твоя уверенность, – произнесла я с сарказмом. – Даже не подумаю это делать.

– Тебе ведь чтото от меня надо. Давай обмен: ты поможешь мне, а я – тебе.

– Как ты поняла, что мне чтото нужно?

– Я давно живу на свете и могу видеть очевидное, ускользающее от других, живущих в суете.

– Допустим. Но согласись, мне не оченьто нужна будет твоя помощь, если я умру.

– Я тебя уже один раз спасла, сделаю это еще раз, – спокойно произнесла Ахель.

– Смотрю, ты подготовилась.

Старуха ничего не ответила, лишь довольно улыбнулась. Но в целом эта сделка мне подходила – не придется уговаривать Ахель. Я должна остаться в живых. Жаль, принц сейчас крепко спит дома. Но ведь у меня тоже появилась небольшая способность к эмпатии. Я сосредоточилась на своих ощущениях: что чувствую от Ахель? Некоторое время ничего не ощущалось, как если бы передо мной был камень. Но потом восприятие обострилось. Не успев осознать, что происходит, я уже парила в бесконечной темноте. Моя небесная семья светила вдали, одна звездочка ярко мигала рядом, а еще ближе находился зеленый сгусток – Ахель. Внутри нее была боль, затянутая шрамами и покрытая слоями пепла. Она не терзала душу целительницы, лишь задавала ей направление. Когдато давно у нее умер ребенок, теперь ей хотелось помогать людям, особенно детям. В ней не осталось злости или ожесточения – ей можно было доверять. Еще мгновение – и я снова стояла рядом со старухой. Ахель удивленно смотрела на меня. Кажется, я впервые действительно ее удивила.

– Марахи приняли тебя в свою семью? – потрясенно спросила она.

– Да. Для деревенской целительницы ты слишком проницательна и много знаешь.

– Книги. Мне досталась обширная библиотека. Давнымдавно моя бабка в десятом или пятнадцатом поколении привезла их в деревню, когда та только зарождалась. А я всю жизнь посвятила изучению людей. Я имею в виду не только их болезни и травмы, но и то, как эмоции проявляются в теле.

– Это многое объясняет. Ладно, что конкретно мне нужно сделать? – произнесла я, поворачиваясь к афилусам.

– Вот тебе лопатка, нужно аккуратно раскопать корни. Стебель и шипы трогать нельзя. Как только раскопаешь достаточно, отрежь корень от стебля. После этого можно выкапывать самый большой корень.

– Звучит легко. Попробую.

Я взяла у Ахель лопатку, приблизилась к ближайшему цветку. Он слегка покачивался на ветру, его острые шипы сверкали на солнце. Едва заметный аромат был сладким. Копать я начала на небольшом расстоянии от стебля, чтобы точно не задеть его. Корни обнаружились быстро. Я достала топор и перерубила корень – стебель упал на землю, шипы неожиданно выстрелили во все стороны. Отпрыгнув в сторону, я смогла уйти с траектории их полета. Тренировки для боя с Арахни не прошли даром.

– Почему ты не предупредила, что вылетят шипы? – недовольно спросила я.

– Я и сама не знала, что так будет. Но верила в тебя, и, видишь, у тебя все получилось.

– Ты что, сама ни разу не добывала этот корень?

– Нет.

– А откуда ты знаешь, что он может вылечить от любой болезни?

– Не добывала, но в моей молодости мне попался засохший афилус. У него не было ни шипов, ни бутона. Я нашла описание растения в одной старой книге и поняла, какое сокровище мне досталось. С его помощью я спасла много жизней.

– Ладно, надеюсь, больше неожиданностей не будет.

Я осторожно выкопала длинный ветвистый корень.

– Может, еще один выкопать? – предложила я, присматриваясь к другим цветам.

– Не стоит брать больше, чем нужно.

– Как скажешь.

Я отдала корень Ахель, которая бережно убрала его в холщовый мешочек.

– Здесь недалеко ручей, и там растет харингу.

– Растет… что?

– Скоро сама попробуешь.

– А оно тоже будет пытаться меня убить? – с сомнением спросила я.

– Нет. Зато вкус у них отменный, – мечтательно произнесла Ахель.

Ее лицо перестало быть таким напряженным, и она показалась мне куда более приятной. Видимо, ее переполняла радость от того, что я добыла ей корень афилуса.

Мы вернулись к нашей тропе и поднялись еще немного выше. В тени между скалами росло высокое дерево с гладким стволом и пышной кроной. Под ним лежало множество зеленых шариков размером с кулак. Словно кто то старательно скатал их из листьев. Целительница села в тени возле дерева и стала проворно раскрывать один из шариков. Когда все листья были убраны, появилась бежевая сердцевина. Ахель отправила ее в рот и начала довольно жевать. Я тоже развернула один из шариков и аккуратно откусила сердцевину. По текстуре сердцевина напоминала орех, но вкус был сливочным, нежным. Даже не заметила, как все съела. Некоторое время мы молча ели, погрузившись в свои мысли. Когда же голод был утолен, Ахель повернулась ко мне.

– О чем ты хотела поговорить?

Я на мгновение растерялась, но, собравшись с мыслями, рассказала ей о видениях, связанных с Хеоном.

– Я хочу помочь им освободиться, и, мне кажется, в книге может быть ответ. Мне нужна твоя помощь, чтобы разобраться в том, что в ней сказано.

Книга была со мной. Каждый раз, выходя из дома, я брала с собой вещи и топоры. Это тоже вызывало неодобрение местных жителей. Им казалось странным, что я всегда с оружием. Но мне было так спокойнее, ведь я собиралась вернуть топоры Елене. Мне нужно было держаться за эту мысль. Меня тревожило не то, что Елена огорчится изза их пропажи. Это являлось своего рода обещанием, что я обязательно с ней увижусь. Жителям деревни ничего не стоило украсть их из моей хижины, а вернуть будет непросто, так что я предпочитала не рисковать. То же касалось и остальных вещей – уж очень они приглянулись местным.

Я достала книгу и протянула ее Ахель. Та осторожно открыла ее и в изумлении расширила глаза.

– Эту книгу надо сжечь, – произнесла целительница, лишь мельком взглянув на нее.

– Хеон тоже так думает. Но меня не волнуют ваши предрассудки. Я выполнила свою часть сделки: добыла тебе корень афилуса. Так что теперь твоя очередь, – твердо произнесла я.

– Лейла, ты не понимаешь, о чем просишь.

– Да, не понимаю. Ты начни читать. Если у тебя начнут расти рога или перед нами появится пропасть в преисподнюю, тогда мы прекратим это занятие. Не раньше.

– Какие рога? – не поняла целительница.

– Неважно. Пока не увижу настоящего вреда от этой книги, не стану принимать эти страхи всерьез.

– Но я не смогу прочитать ее прямо сейчас.

– Как не сможешь? Ты же узнала язык?

– Узнала. У меня есть несколько книг на нем и есть подсказка, чтобы я могла расшифровывать, что в них написано.

– То есть ты сможешь прочитать эту книгу – если использовать ключ, который хранится у тебя дома. Так?

– Да, – обреченно произнесла Ахель. – Но если я найду другой способ освободить призраков, тогда можно будет сжечь книгу и не читать ее?

Ахель из грозной старухи вдруг превратилась в растерянную женщину – так на нее подействовала книга.

– Что не так с ней? Ты же только взглянула, даже прочитать ничего не смогла. Почему так боишься ее?

– Она несет в себе зло: в сердце проникает тьма, которая может высосать все светлое, что есть в человеке.

– И как ты это поняла? – настаивала я, не скрывая недовольства.

– Почувствовала.

– Но я ничего не чувствую. И марахи ничего не почувствовал.

– Они чувствуют только живое.

– Хорошо. Ты можешь поискать другой способ. Но ничего без меня не делай. У меня было видение, связанное с деревней. Должно случиться коечто очень плохое, я пока не знаю, как с этим справиться. Но пока ничего не меняется, ничего и не случится, – неуверенно произнесла я.

Мне было непонятно, что же такое произойдет. Почему дети Посейдона смогут долго находиться на суше? Это чтото сделают они? Или это сделает ктото другой? Вполне возможно, что в попытке помочь призракам я какимто образом посодействую освобождению морских жителей. Так что стоило проявить осторожность.