Дело о краже царских бриллиантов

- И мне не доводилось, - подтвердил генерал. - А этот, как его, Буратино твой, тут точно не при чем?

- Есть сомнения, - согласился Еремеев. - Достоверно не установлено, когда они с другом ушли, и когда девочки пришли.

- Допускаешь сговор?

- А почему нет, - Еремеев пожал плечами. - Так он конечно хорошее впечатление произвел, но исключать ничего нельзя. Все версии рассматривать надо. Мотив какой?! Зачем его отрaвили?

- Слышишь, Петр, сколько вопросов?

- Да, - ответил Максимов, - только пока ничего не понимаю.

- Можно я расскажу? - Предложил Еремеев. - Я предполагаю, лейтенант тоже по этому делу работать будет?

- Для этого он и здесь. - Загадочно заметил генерал и пока не поделился, как он предполагал использовать Максимова. - Введи Петра в курс дела.

Еремеев подробно рассказал о происшествии, доложил только факты, не добавляя свои соображения, не хотел искажать картину. Надо отметить, что при рассказе Максимов не только слушал, оживился и задавал уточняющие вопросы. В какой-то момент ушли звания и регалии, остались три человека, заинтересованные в решении одной задачи - раскрытии очень неординарного преступления.

- Все понял? - Спросил генерал Максимова.

- Более менее, - уклончиво ответил лейтенант, погруженный в свои мысли и добавил, - надо разбираться.

- Правильно, - поддержал генерал и спросил. - Ты в управлении показывался?

- Дальше кадров не был, - ответил Максимов.

- Хорошо, - подтвердил генерал, - больше и не ходи. - Полковник и лейтенант непонимающе переглянулись, а генерал улыбнулся и продолжил не по делу. - Семью перевез?

- Да, перевез.

- С жильем как?

- Пока сняли квартиру в частном доме на Советской.

- Порешаем попозже, - пообещал генерал. - Жена на работу устроилась?

- Да, она врач, в дом ребенка. И сын там под присмотром.

- А тебя мы пока оправим в командировку. - Генерал наконец перешел к сути вопроса. - Поживешь вместе с артистами? - Вопрос был адресован и Максимову, и полковнику. - Сможешь все организовать, Виктор Кузьмич?

- Подумать надо, - ответил Еремеев и задумался. Идея генерала представлялась конечно хорошей, но реализовать ее было не так и просто. - В театре позиции есть, через директора решу. Только ведь лейтенанта надо в театре как-то устроить.

- Имеешь ввиду на работу? - Уточнил генерал.

- Ну, да. В доме актера можно конечно и так пожить устроить, только к постороннему человеку все равно доверия не будет. - Предположил полковник.

- Кем мы тебя можем устроить? - Спросил генерал Максимова.

Максимов пожал плечами, ничего путного в голову не приходило.

- Надо с директором переговорить, - предложил полковник, - ему на месте виднее. Думаю каким-нибудь рабочим сцены можно лейтенанта оформить. Сможешь? - Вопрос уже относился к Максимову.

- Почему нет, - лейтенант пожал плечами. - Плотничать умею, с молотком и пилой справлюсь... Только мне еще бы дня два дома побыть, своих устроить. А то переехали только-только.

- Устроишь, - согласился генерал, - на переговоры с театром столько времени и уйдет. Так, Виктор Кузьмич?

- Наверное. - Отозвался полковник. - Завтра утром к директору зайду, все обговорим, потом еще день два. Так что время пока есть.

- Связь мне как держать? - Спросил Максимов. - И с кадрами...

- За наши кадры не беспокойся, - уверил генерал, - это я решу, - и пояснил, - отправим тебя сразу на курсы какие-нибудь поучиться.

- Вот телефоны мои, - полковник написал на бумажке два телефона, - рабочий и домашний. И еще, думаю Петру дать для связи Унжакова Роберта, смышленый у меня парень в уголовке и главное не болтливый.

- Тебе виднее, - заметил генерал. - Но и ему говорить не надо, что Максимов наш сотрудник, скажешь, что помощник.

- Можно и так.

На следующий день Еремеев провел оперативку в отделе, созвонился с директором театра и договорился о встрече. Директор был человеком ответственным, выходцем из партийных органов, и ему не пришлось объяснять важность и секретнoсть предстоящих мероприятий. Да к тому же директор театра и сам был заинтересован в скорейшем расследовании дела, прогремевшего в театральной среде.

Через три дня, как и договаривались, в театр пришел вполне деревенский паренек с обшарпанным чемоданчиком, Максимову нечего было притворяться, и устроился у кадровика плотником - рабочим сцены. Должность эта была свободная, потому что зарплата маленькая, и найти на нее человека надо было постараться. Максимов выглядел этаким простачком, держался обособленно, присматривался. Его тут же взял в оборот Егор Кузьмич, завхоз театра. И у Максимова минуты свободной не оставалось на новой и неожиданной работе.

Вот в общежитии с местами была напряженка. На втором этаже в угловой комнате, к неудовольствию жильцов, подвинули кровати и поставили третью. Кровати были старыми, с панцирными сетками, и отчаянно скрипели при каждом повороте человека. Был еще общий шифоньер, и имелась тумбочка. Тумбочек правда было три, каждому проживающему полагалась отдельная. Удобства располагались в коридоре, как и душевая комната. Только летом в областном центре горячей воды не было. Зато в каждом районе работали городские бани.

4 глава

Старший лейтенант Максимов жил в общежитии, когда учился в Калининградской школе милиции. Первый год курсантов вообще размещали в казарме, чтобы будущие сотрудники привыкли к порядку и военной дисциплине. В город давались увольнительные, да и то нечасто. И вот, получилось так, что уже офицеру милиции опять пришлось заехать в дом актера, по своей сути представлявшем из себя то же общежитие.

На третьем этаже были конечно хорошие номера, но они предназначались для ведущих артистов, приезжающих в областной театр на гастроли. А вся остальная массовка жила в трех и четырех местных комнатах, обставленных весьма скромно. Номер, в котором был уbит актер Куприянов, следственные органы закрыли и опечатали. Да и вряд ли кто-то из жильцов общежития согласился бы жить в таком месте, да еще спать на кровати пострадавшего.

Вместе с Куприяновым проживал Олег Мирохин, артист больше занятый в постановках для детей. Буратино в его исполнении пользовался неизменным успехом у маленькой, но весьма взыскательной публики. Сам Олег конечно недолюбливал эту роль, приходилось приклеивать длинный нос, одевать шортики и желтую курточку. Но что было делать, когда в серъезных спектаклях артисту даже второстепенные роли доставались редко, а большей частью приходилось просто постоять в сторонке или пробежать по сцене. Не видел в Мирохине режиссер серьезного драматического исполнителя.

После случившегося, Мирохин переехал к Костареву Косте, своему другу, на второй этаж в маленькую комнату, где место пустовало. Если Олег выглядел как худенький мальчишка подросток, кстати Буратино, имя персонажа, приклеилось к нему и в жизни, то Костя представлял из себя полную противоположность - был высоким и вес имел внушительный. Причем этот вес большей частью состоял отнюдь не из мышечной массы.

Костя играл с Олегом в одном спектакле Дуремара, промышляющего пиявками. Когда он появлялся на сцене с ведром и сачком, при этом глядя в зал трубным голосом предлагал - А вот кому поставить свежую пиявку?! - Некоторые особенно чувствительные дети начинали даже плакать, и родители выводили их из зала. Костю конечно ругали за такой перебор, но он возражал - Злодей, он и есть злодей. - В любом случае эту роль больше играть было некому.

Олега и Костю потеснили, хотя они и возмущались, поставили в их маленький номер третью койку, на которой и разместился Максимов. Комендант гостиницы объяснила, что это временно, приняли в театр рабочего, которому пока жить негде. Друзья косились на нового жильца не то, чтобы с подозрением, просто не понравился им этот деревенский простофиля, к тому же державшийся особняком и почти не разговаривавший. Привет, пока, - вот и все, что говорил двум друзьям недотепа.

Честно говоря, Максимов и сам чувствовал себя не в своей тарелке, сказывалась служба в органах, особое положение, да и не артист был лейтенант по своей натуре. Поэтому он и решил не изображать из себя непонятно кого, а продолжать быть самим собой. Только службу в милиции засунул куда подальше, стараясь не вспоминать о ней. Наверное поступил правильно.

- Петя, ты прописываться думаешь? - На второй день Костя вечером спросил Максимова.

- Меня у коменданта записали, - по-простому ответил Максимов, сам сначала не поняв, что имел ввиду сосед по номеру.

- Слышал, Олежек?! - Костя усмехнулся, обращаясь к товарищу.

- Да, достался нам с тобой Дурема тяжелый случай! - Олег ответил, назвав друга по кличке, и сел на койке, жалобно скрипнувшей. - Объясни селянину, что значит прописаться.

- Сгоняй-ка Петя в ближайший гастроном, он по Восточной через два дома. Знаешь где? - На лице Кости играла ухмылочка.

- Знаю, - ответил Максимов.

- Да угости соседей по номеру, проставься, так это называется.

- А что купить-то? - Серьезно спросил Максимов.

- Да, тяжелый случай, - ухмылочка сползла у Кости с лица. - Ладно, так и быть, пойдем вместе. - Дурема с трудом поднялся с койки, сетка под его весом провисла чуть ли не до пола.

- Стойте! - Остановил соседей Олег. - А деньги у этого селянина есть? - Похоже кличка, которой у Максимова никогда не было, прилипла к нему.

- Есть, - обиженно ответил Петр.

- Ну! - Олег шутливо поддержал нового соседа. - Тогда все в порядке.

Костя и Петр сходили в гастроном, купили хлеба, колбасы, банку кильки в томатном соусе, шпроты и две бутылки вoдки. Сдвинули кровати, между ними поставили тумбочку и накрыли ее обрывком газеты.

Первую прикончили быстро, а со второй не спешили, надо же было посидеть, наконец познакомиться, поговорить. Вот тут Максимову пришлось напрячься - внешне казаться vыпившим, а внутри рассуждать вполне здраво. Такой жизненный опыт у старшего лейтенанта Максимова имелся немалый, в разных ситуациях приходилось бывать.

- Ты че вдруг в город решил податься? - Спросил Максимова Олег.

- Денег хочу заработать! - Ответил Петр.

- А в деревне что, не получается? - Поинтересовался Костя.

- Да какая в деревне работа, так. - Максимов вздохнул. - Пока лес валили, в леспромхозе после восьмого класса сучкорубом работал. А как участок закрылся, совсем худо стало. - В этих словах Петра была правда, ничего он не придумывал.

- А в театр-то как тебя занесло? - Удивился Олег. - Да и зарплата плотника никакая.

- Сестра посоветовала, продавцом в магазине работает.

- Она что, здесь живет?

- Нет, в Юзьве, в селе нашем. А здесь бывает, за товаром приезжает... Театр ей очень нравится, постановки. В этот раз и меня с собой взяла, на этого, как его...

- Куприянова что ли? - Подсказал Олег.

- Наверно, - Максимов неопределенно пожал плечами, - не запомнил. В общем на столичного артиста хотела попасть. Только постановку отменили. А тут у театра объявление - требуются, жилье предоставляется. Вот и решили ничего больше не искать.

- Так зарплата! - Возмутился Костя, вычищая банку из под кильки хлебным мякишем.

- По нашим меркам, нормальная, - возразил Максимов.

- По вашим, - усмехнулся Олег, наливая в стаканы по чуть-чуть, и пояснил. - Тут, паря, город. Цены другие!

- Ничего, - ответил Петр, правда в его глазах мелькнуло показное сомнение, - мне ведь много не надо. Зато асфальт, трамваи ходят.

- Не видел раньше? - Костя смеющимися глазами посмотрел на Олега.

- Откуда! - Максимов конечно заметил взгляд Дуремы, но не подал вида, а добавил, - дома высокие, магазины, люди одетые по улицам ходят.

- Это как, одетые? - Удивился Костя.

- В пальто, не в ватниках! - Теперь над непонятливыми артистами засмеялся Максимов и добавил. - Не в кирзачах, в ботинках!

- Ну, тогда да, - согласился Олег.

- А в нашем селе тротуары деревянные, - продолжал Максимов.

- Это как? - Спросил Костя.

- А так! - Засмеялся Петр. - Из досок!

- А зачем? - Удивился и Олег.

- Не пройти иначе, глина, в дожди ноги по колено вязнут!

После такого уточнения троица замолчала, было о чем подумать, сравнивая городскую и сельскую жизнь.

- В театре поработаю, в городе осмотрюсь, а дальше видно будет! - Максимов поднял свой стакан, соседи поддержали, чoкнулись, выпили, занюхивая оставшимися кусочками хлеба. Закуска к этому моменту уже закончилась.

- Может еще сбегать? - Предложил Максимов, с готовностью вставая.

- Куда сбегать? - Остановил Петра Костя. - Время десять, гастроном закрыт. Пойду у нашей прима-балерины спрошу, у ней всегда найдется, что пожевать.

- А что за прима-балерина? - Спросил Максимов у Олега, когда Костя вышел.

- Мальвина наша! - Мечтательно ответил Олег. - Недступная, но добрая.

В дверь комнаты постучали ногой, Петр встал и открыл дверь.

- Во! - В комнату вернулся Костя, держа в руках кастрюльку. - Теплый еще супчик. Мальвинка сама варила, пожалела нас, мужиков голодных - строгая, но справедливая.

Кастрюлю с супом, в котором была колбаса, нарезанная мелкими кубиками, картошка, немного морковки и лук, поставили на тумбочку. Выпили еще и по очереди закусили, зачерпывая ложкой суп. Ложка оказалась одна на всех. Когда вторая бутылка закончилась, супа в кастрюльке тоже не осталось. Костя допил остатки прямо через край. Он был самым большим и ел много.

- А силой тебя как, Бог не обидел? - Вдруг Костя спросил Максимова.

- Не жалуюсь, - Петр пожал плечами.

- А ну, давай! - Костя убрал с тумбочки пустую кастрюльку, банки из-под рыбных консерв, скомкал газету, на которой остались только хлебные крошки, и поставил на локоть руку, предлагая Максимову померяться силой.

Петр ничуть не удивился такому предложению. Его рука, махавшая топором не один год, была хорошо натренирована. Ладонь Кости оказалась больше по размерам, была потная и мягкая. Дурема явно рассчитывал на свою массу, надеялся передавить соперника.

- Давай! - Олег подал знак к началу.

Максимов достаточно легко выдержал первый натиск. Потная кисть соперника выскальзывала, поэтому Петр так сжал пальцы Кости, что они даже хрустнули. Бицепс у Дуремы тоже оказался не накачанным, но лейтенант не торопился, поиграл, то поддаваясь, то пережимая соперника. И выиграл, как бы с трудом положив руку Кости на тумбочку, нисколько не умаляя силу соперника.

- Годится! - Дурема нисколько не расстроился и переглянулся с Олегом. - Говоришь, денег хочешь заработать?! - Костя обратился к Петру.

- Конечно хочу! - Максимов ответил тоном, в котором сомневаться не приходилось.

- Завтра переговорим, - согласился Олег. - А сегодня давайте спать. Тебе ко скольки на работу? - Спросил он Петра.

- К девяти, - ответил Максимов.

- Первому вставать, а у нас спектакль в двенадцать. Ты как? - Олег имел в виду сегодняшние посиделки.

- Нормально! - Максимов встал. - Пойду до ветру.

- До ветру, - посмеялся Олег, когда Петр вышел, - селянин, он и есть селянин.

- А мне он нравится, - заявил Костя. - Простой, без затей.

- Как он еще твое предложение воспримет?! Не заложит всю богадельню?

- Не думаю. А всего ему и говорить не надо, все равно не поймет. Отработал, получил...

Ну, если только так.

5 глава

Будильник на тумбочке затарахтел в восемь. Максимов нащупал его и придержал. Соседи не подавали признаков жи3ни, спали, хотя вчера выпили норму. Просто в театре им надо было появиться не раньше одиннадцати в отличие от Петра. Олег, маленький и щуплый, свернулся на койке калачиком и закрылся одеялом с головой. А Костя наоборот спал на спине, лишь слегка прикрытый, правая рука у него свешивались до пола, и толстяк храпел так, что койка дрожала и поскрипывала.

Максимов встал, оделся и пошел умываться. Во рту было неприятно, сухо. Сказывалось отсутсвие привычки. Хотелось выпить горячего, крепкого чая. Только в комнате чайника не было, надо было поискать его на общей кухне, поставить на плиту и так далее. Закончив умываться, Максимов не стал связываться с чаем и поспешил скорее на улицу, чтобы пройтись и подышать утренним свежим воздухом. К тому же на углу имелся магазин овощи - фрукты, Петр зашел туда и залпом выпил стакан томатного сока, хорошо его посолив. После этого настроение сразу поднялось.

"Что за работу хотел предложить мне Костя? - Размышлял лейтенант, идти в театр надо было не сразу, время до начала работы еще имелось. - Надеюсь, что так не будет каждый день, а Костя вечером расскажет о работе. Вряд ли работа официальная, наверняка шабашка, если вообще не криминал!"

Максимов шел вверх по Восточной, прошел театр и свернул в переулок, узкий и непроезжий. По переулку ходили местные жители, спрямляя дорогу на следующую улицу. Вообще было странным, что в центре города осталось такое неухоженное, заросшее место. Петр встал в тени дерева, закурил первую сигaрету в этот день. С некоторых пор приходилось считать сигареты, стараться не превышать самим же установленную норму.

С другой стороны короткого переулка показался человек, поравнялся с лейтенантом, остановился и поздоровался, - Привет, Петя!

- Привет, Роберт, - Максимов пожал протянутую руку.

- Новости есть?

- Есть, посидели вчера хорошо, - усмехнулся Максимов.

- Тяжело? - Сочувственно спросил Унжаков.

- Есть немного. Ничего, прорвемся.

- Откосить никак?

- Подозрительно будет. Я же такой деревенский простачок.

- Ну, ну... по делу есть что?

- Работу предложили, Костя.

- Что за работу?

- Пока не знаю. Но сила для нее нужна, на руках вчера боролись.

- Победил?

- Конечно, Костя только с виду силач, а так - вода. Подсветить бы заранее ситуацию про работу.

- Олег и Костя здесь временно, пока театр на гастролях. Вряд ли они что-то здесь замутили. Но захаживают к Марине, вроде как родственнице этого Дуремара.

- Это не точно?

- Родственница или нет, устанавливаем, и чем занимается эта Марина - тоже.

- Адрес есть?

- Узкий, пять, в нашем же районе.

- А что там?

- Двухэтажный барак.

- Коридорная система? - Усмехнулся Максимов.

- Уже квартирная. Но само место гиблое - притоны, разная шваль там ошивается, да и кто посерьезней, даже в розыске. Сколько раз рейды по этому Узкому проводили, бестолку. Переулок в лог упирается, там лес, речка гoвнянка... Сам понимаешь, не перекрыть.

- Может Костя эту Маринку и имеет в виду?

- Возможно. Хорошо было бы тебе ситуацию в этих бараках изнутри подсветить.... По убийcтву пока ничего?

- Судачат, но как я на кухне появляюсь, замолкают. Сам понимаешь, вся эта артистическая публика вещь в себе... С девочками связывают. Только зачем им было клиента... устранять и дорогу к артистам закрывать? Деньги у актеров водятся.

- Только если у Куприянова было что забрать.

- Вот именно!

- Что-то с этим домом артиста не так. Протокол осмотра места происшествия у прокурорского следователя. Решит он или нет дополнительно осмотреть номер...

- Так надо самим осмотреть. В чем проблема?

- Проблемы нет. Администрация театра и так просит номер открыть, его надо использовать. А с повторным большим обыском опять шума наделаем.

- Что надо искать? - Максимов тут же загорелся.

- Тайник. Может в нем что-то было спрятано. В общем, что тянуть... Держи ключ от номера. - Унжаков достал из кармана ключ и отдал Максимову.

- А прокуратура как?

- Со следователем согласовали, он не против. Вот лента с его печатью. Наклеишь поверх старой. Наши ребята, кто в обыске участвовали, сказали, что там есть печь...

- Печка?

- Ну да. Здание старое, еще дореволюционной постройки, в нем раньше было печное отопление.

- А кто в нем жил?

- Гостиница была для состоятельных людей. Потом - не знаю. Выясним. Номер был полностью отремонтирован, даже полы перестелили, а печь оставили, она изразцами обложена...

- Ночью надо идти. - Максимов уже прикидывал, как проникнуть в номер.

- Он на третьем этаже, как зайдешь направо, последняя дверь опять справа. Окна на Восточную выходят.

- Окна?

- Так номер люкс, двухкомнатный, спальня и гостинка, ванна с туалетом. Печь в гостинке.

- Да, хороший номер. Фонарик бы мне.

- Фонарик будет. Ты когда работу заканчиваешь?

- До шести, перед вечерним спектаклем ухожу.

- Тогда здесь вечером встретимся... - Роберт уже хотел идти, но решил спросить. - А ты все-таки из наших?

- Из ваших, - усмехнулся Петр. "Что тут темнить," - подумал про себя.

Максимов и Унжаков проговорили долго. Петр посмотрел на часы и заспешил в театр, опаздывал.

- Где этот чертов новый плотник! - Негодовал Егор Кузьмич Самарин, завхоз театра, ходя по сцене, где начали устанавливать декорации для дневного спектакля.

- Здесь, здесь! - Максимов был уже тут с инструментальным ящиком и двумя брусками.

- Вчера Дуремар стул сломал. Сможешь отремонтировать?

- Тут подумать надо, - Петр поставил ящик и положил бруски на пол, беря стул с надломленной ножкой.

- И долго будешь думать?! - Завхоз продолжал горячиться.

- Уже придумал! - Максимов тут же принялся за ремонт. - Клей столярный скоро закончится!

- Сейчас принесу. - Самарин поутих, загремел связкой ключей и пошел в кладовую.

Кроме стула пришлось ремонтировать и стол, и прочую мелочь. А еще заклинило дверь в кабинет режиссера. Рабочий день только начинался и его продолжение оказалось очень неожиданным для Максимова.

- У меня в массовке людей не хватает! - Режиссер дневного спектакля метался по гримеркам. Разбираться с причиной нехватки артистов было уже некогда, спектакль начинался через полчаса. И тут ему на глаза попался Максимов, перетаскивающий реквизит. - Петя! Постоишь на сцене? - Неопределенно попросил режиссер.

- Это как? - Не понял растерявшийся Максимов и остановился, что стало его ошибкой.

Режиссер вцепился в Петра, понял его замешательство как согласие. Дальнейшее препирательство можно не передавать, его результат был предрешен. Максимов оказался на сцене в том же Золотом Ключике, одетый куклой из театра Карабаса Бабарабаса. Режиссер конечно слукавил, Максимову пришлось не просто постоять, а и сплясать вместе с другими куклами, радующимися по поводу прихода в театр Буратино. Буратино - Олег подмигивал Максимову и подзадоривал.

- С премьерой тебя! - Вечером Петра поздравил и Костя. - Проставляться надо!

- Потом, - отговорился Максимов, в надежде, что этот повод забудется.

А Режиссеру Петр в массовке понравился. Отказывать новоявленный артист теперь не мог и пошел из спектакля в спектакль, даже в вечерних участвовал. Его образ слуги в ливрее и "Кушать подано" стали неким успехом. Зал этой реплике хлопал. К тому же и денежка некая капала, пусть и символическая.

Большим плюсом стало то, что Максимов в артистической среде сделался своим, ему теперь доверяли. Никто и подумать не мог, что за "Кушать подано" скрывается сотрудник милиции, занимающийся расследованием убийствa.

6 глава

После вечернего спектакля Максимов пришел уставшим. Рабочий день начинался в девять утра, а заканчивался около десяти вечера. Ни о какой переработке не могло быть и речи, порядки в театре существовали свои и были отчасти неформальными. Углубляться в финансовые тонкости и конечно имевшиеся нарушения - не тема данного рассказа. Поэтому сосредоточим внимание на раскрытии убийcтва и поиске нечто важного, пока скрытого от нас.

Осмотр номера, в котором останавливался Куприянов, откладывался. Ночи в доме актера были шумными. Максимов не переставал удивляться тому, как жили его обитатели. Но это тоже совсем другая история. Все же в эту ночь, ничем не примечательную, в гостинице наступило затишье. Быть может все же нужна была передышка, иссякли силы, да и деньги.