Первый голос

Лев отодвинул корни и первым выбрался из расщелины.

Кирилл последовал за ним.

Они пошли вглубь леса, туда, где деревья становились выше, а туман — плотнее. За спиной оставались следы охотников, мёртвый лес и мир, в котором Кирилл должен был умереть.

Где-то далеко, за пределами этого леса, уже знали о его появлении.

Коалиция начала охоту.

А Кирилл впервые за много лет оказался человеком, которому снова было что терять.

Глава вторая. Укрытие

Лев не объяснял, куда они идут.

Он двигался быстро, но не бежал. Иногда останавливался, прислушивался к лесу, смотрел на верхушки деревьев и только потом продолжал путь. Кирилл едва поспевал за ним. Ветки цеплялись за одежду, мокрые листья хлестали по лицу, а земля под ногами то проваливалась в мох, то превращалась в скользкую грязь.

Кирилл несколько раз хотел спросить, далеко ли ещё, но каждый раз замечал, как Лев поднимает руку, требуя тишины.

В первые минуты после встречи Кирилл почти не осознавал, что происходит. Он просто шёл за человеком, который не попытался его убить.

Этого было достаточно.

Кирилл не знал, кто именно его преследует. Не знал, сколько их. Не знал, что произойдёт, если они его поймают. Но одна мысль не отпускала его с того момента, как он очнулся в лесу:

Они знали, что он здесь.

— Ещё немного, — сказал Лев, не оборачиваясь.

— Ты это уже говорил.

— В прошлый раз я ошибся.

— А сейчас?

— Сейчас осталось недалеко.

Кирилл хмыкнул, но сил спорить не было. Ноги ныли, в боку кололо, а горло пересохло настолько, что каждый вдох отдавался болью.

Лев выглядел ненамного лучше. На его куртке темнели пятна грязи, рукав был разорван у локтя, а на шее виднелась тонкая полоска крови. Однако шёл он уверенно, будто знал лес наизусть.

Через несколько минут деревья стали реже. Между стволами показалась небольшая поляна, заросшая высокой травой. В центре стоял старый каменный колодец без крыши. От него тянулась цепь, а на земле лежало опрокинутое деревянное ведро.

Лев остановился.

Кирилл тоже замер.

— Здесь? — спросил он.

— Не совсем.

Кирилл вместе со Львом подошёл к старому каменному колодцу, возле которого находился вход в их укрытие. В нескольких метрах от колодца в кустах Лев опустился на колени, раздвинул траву и нащупал скрытое в земле железное кольцо. Они вдвоём приподняли тяжёлый люк, замаскированный дёрном и ветками, открыв узкий проход с лестницей, уходившей глубоко под землю. Кирилл молча посмотрел на Льва.

— Удивлён?

— Немного.

— Хорошо. Значит, ещё не всё потеряно.

— А если там ловушка?

— Тогда ты узнаешь раньше меня.

Лев спустился первым.

Кирилл задержался у входа. Внутри пахло сыростью, землёй и дымом. Где-то внизу горел огонь. Он уже почти собрался спуститься, когда над лесом раздался далёкий звук.

Сначала Кирилл подумал, что это крик птицы.

Потом услышал второй.

И третий.

Это были не птицы. Кто-то подавал сигналы.

Лев поднял голову.

— Они близко, — сказал он.

Кирилл больше не задавал вопросов. Спустился по лестнице и захлопнул люк над головой.

Внутри было темно, но через несколько секунд глаза привыкли к слабому оранжевому свету. Лестница заканчивалась в просторном подземном помещении. Стены здесь были сложены из грубого серого камня. Вдоль них стояли деревянные ящики, мешки с зерном и бочки. В дальнем углу горел очаг, сложенный прямо в стене. Дым уходил через узкую трубу, которую почти невозможно было заметить.

У очага стояли двое.

Первой Кирилл заметил девушку с короткими тёмными волосами. На ней была мужская рубаха, перехваченная широким ремнём, и тяжёлые сапоги. В руках она нож и смотрела на Кирилла так, будто уже решила, куда лучше бить.

Второй, мужчина, стоял у стены, скрестив руки на груди. Высокий, широкоплечий, с коротко подстриженными волосами. В отличие от остальных, он был одет почти как местный житель: в плотную кожаную куртку, льняную рубаху и штаны из грубой ткани. На поясе у него висел топор.

Девушка первой заговорила:

— Ты привёл его?

— Да, — ответил Лев.

— Он один?

— Насколько я знаю.

— Ты уверен?

— Нет.

Девушка перевела взгляд на Кирилла.

— Имя?

Кирилл не ответил сразу. Он давно отвык от того, что обычное имя может стать опасной информацией.

Лев посмотрел на него.

— Можешь говорить.

— Кирилл.

Девушка чуть прищурилась.

— Полное имя.

— Кирилл Нечаев.

— Откуда?

— Из Москвы.

Девушка убрала нож, но не спрятала его.

— Как ты сюда попал?

— Не знаю.

— Что помнишь?

— Выстрел. Шум. Потом лес. Темнота и крики людей.

— Какие крики?

Кирилл сжал зубы.

— Я так понял, что охотились за мной.

В комнате стало тихо. Даже огонь в очаге, казалось, загорел тише.

— Значит, они уже его засекли.

— Я это и сказал, — ответил Лев.

— Ты сказал, что его могли обнаружить. Это другое.

— Разница несущественная.

— Для тебя, может быть.

Лев раздражённо посмотрел на него.

— Кирилл, это Михаил. Не обращай внимания. Он считает, что недоверие заменяет ему характер.

— А ты считаешь, что шутки заменяют осторожность, — спокойно ответил Михаил.

— Они хотя бы полезнее.

Девушка положила нож на стол.

— София, — представилась она. — Он выглядит так, будто сейчас упадёт.

— Я не упаду, — сказал Кирилл.

— Все так говорят перед тем, как падают.

Она указала на свободный ящик возле очага. Кирилл сел. Тело отреагировало на отдых немедленно: мышцы задрожали, а перед глазами поплыли тёмные пятна.

София поставила перед ним деревянную кружку.

— Пей медленно.

Кирилл понюхал воду.

— Здесь безопасно?

— Нет, — ответил Михаил. — Но пока безопаснее, чем снаружи.

— Очень обнадёживает.

— Мы не занимаемся обнадёживанием.

Лев сел напротив. Он положил на стол короткий меч и достал из внутреннего кармана небольшой свёрток. В нём оказался кусок хлеба и сушёное мясо.

Кирилл сначала хотел отказаться, но голод оказался сильнее гордости.

Он ел молча. Хлеб был жёстким, мясо пересоленным, но после долгих часов в лесу казалось почти нормальной пищей.

Пока он ел, остальные не сводили с него глаз.

— Вы все пришлые? — наконец спросил Кирилл.

— Не все, — сказал Лев.

— А кто нет?

— София и Михаил — пришлые. Я тоже. Хозяин этого места был местным. Он погиб прошлой зимой.

Кирилл остановил руку.

— Погиб?

— Его нашли люди Коалиции.

— За что?

— За то, что помогал нам.

Кирилл оглядел помещение. Теперь обычные вещи вокруг выглядели иначе. Ящики, бочки, очаг, оружие. Это было не убежище, а место, которое люди построили, потому что им больше некуда было идти.

— Как давно вы здесь?

— Я — почти год, — ответил Михаил. — София — восемь месяцев. Лев нашёл меня первым.

— А ты? — спросил Кирилл у Софии.

— Я нашла их сама.

— Как?

— Украла у Коалиции карту.

Михаил покачал головой.

— Она украла не карту. Она украла человека, который держал карту.

— Он был мёртв.

— Когда ты его украла.

— Это не отменяет того, что до этого он был жив.

— Вы всегда так разговариваете? — спросил Кирилл.

— Когда не пытаются нас убить, — ответил Михаил. — Да.

За стенами убежища что-то зашуршало.

Все замолчали.

Лев мгновенно встал и погасил лампу, оставив только слабый огонь в очаге. София взяла нож.

Кирилл почувствовал, как внутри всё сжалось.

Сверху, за каменной кладкой, послышались шаги.

Один человек.

Потом второй.

Кто-то прошёл по поляне, остановился у колодца и потянул цепь. Скрип ведра разнёсся над землёй.

Кирилл слышал собственное дыхание.

Лев сделал ему знак не двигаться.

Сверху раздался мужской голос:

— Здесь кто-нибудь есть?

Никто не ответил.

— Мы ищем человека. Мужчина, тёмные волосы, одет не как местные. Возможно, ранен. Если кто-то его укрывает, лучше выйти добровольно.

Кирилл узнал интонацию. Это был один из тех, кто искал его.

София склонилась к Льву.

— Сколько?

— Минимум четверо.

— Я слышу двоих.

— Остальные стоят дальше.

Михаил посмотрел на Кирилла.

— Он?

— Не сейчас, — прошептал Лев.

Снаружи что-то звякнуло. Затем раздался скрежет металла по камню.

Кирилл представил, как люди Коалиции осматривают колодец, спускаются вниз.

Ему снова стало трудно дышать.

На мгновение вместо каменных стен он увидел комнату.

Белый потолок. Разбитую чашку на полу. Красное пятно на светлой кофте Алины.

Она лежала на полу, а он держал её за плечи и повторял, что всё будет хорошо.

Только ничего не было хорошо.

Алина смотрела на него широко открытыми глазами. Она пыталась что-то сказать, но голос не слушался. Её пальцы сжали его ладонь, потом ослабли.

Кирилл помнил этот момент до мельчайших деталей.

Помнил, как перестал слышать окружающий шум.

Помнил, как кто-то кричал в коридоре.

Помнил, как сам продолжал говорить с ней, хотя уже понимал, что она не отвечает.

Кирилл закрыл глаза.

— Эй, — тихо произнёс Лев.

Он не сразу понял, что обращаются к нему.

— Я в порядке.

— Я не спрашивал.

Сверху послышались шаги. Кто-то отошёл от колодца.

— Уходим, — сказал голос. — Здесь пусто.

— Проверим ещё раз.

— Зачем? Следы ведут на север. Группа Кайрона уже прочёсывает лес.

— Нам приказали проверить каждое укрытие.

— Тогда проверяй один. Я не собираюсь торчать здесь до ночи.

Шаги стали удаляться.

Никто не двигался ещё несколько минут.

Только после того, как звуки исчезли окончательно, Лев снова зажёг лампу.

— Теперь можно говорить, — сказал он. — Но тише.

Кирилл поставил кружку на пол.

— Кто эти люди и почему они охотятся за мной?

Вопрос повис в воздухе.

Михаил первым отвёл взгляд.

София села на край стола.

— Не только за тобой, за всеми нами, мы, пришедшие из других миров, — сказала она. — А это люди коалиции, они называют нас пришлые.

— И почему за нами охотятся?

— Потому что каждый из нас получает способность.

— Какую способность получил ты?

Михаил посмотрел на металлическую деталь, которую держал в руках до тревоги.

— Я могу слышать следы.

Кирилл нахмурился.

— Что это значит?

— Если я касаюсь предмета, то иногда слышу то, что происходило рядом с ним. Не вижу. Именно слышу. Голоса, шаги, удары. Иногда обрывки мыслей, если человек был очень эмоционален.

— Иногда? — переспросил Кирилл.

— Способность работает не по моему желанию. Она может показать событие недельной давности, а может — то, что случилось несколько минут назад. Иногда я слышу то, чего не было.

— Очень удобно.

— Нет, — ответил Михаил. — Совсем не удобно.

Он замолчал и сжал металлическую деталь в кулаке.

— А София?

— В своём мире я была врачом, — сказала она. — Работала в больнице, дежурила сутками, оперировала, принимала трудные решения. Я умела лечить людей только благодаря знаниям, лекарствам и аппаратуре.

Она подняла ладонь, и под её пальцами мягко засветилась тонкая золотистая нить.

— А когда оказалась здесь, всё изменилось. Я прикоснулась к раненому человеку и почувствовала его тело изнутри: где повреждены кости, где остановилась кровь, какие ткани ещё можно спасти. Потом рана закрылась прямо у меня на глазах.

— И как тебя называют, чудо-лекарем?

— Да, — София невесело улыбнулась. — Для них это чудо. Для меня — всё та же работа врача, только теперь вместо скальпеля у меня руки. Но я не могу вылечить всех. И каждый раз, когда спасаю одного, чувствую его боль на себе.

Кирилл хотел спросить о Льве, но тот опередил его:

— Я вижу в темноте, — сказал он. — Не так, как кошка или сова. Для меня тьма просто становится серой, а очертания вещей проступают сами собой. Туман, дым, ночь — всё это не преграда. Я вижу сквозь них людей, стены и дорогу. Правда, чем плотнее преграда, тем сильнее она искажает картину. Иногда я вижу не то, что есть, а только смутный след движения.

— Какую способность получил ты? — спросила София.

Кирилл нахмурился.

— Почти у каждого из нас после перехода появился дар, — пояснила София. — Не сразу. Иногда проходит несколько дней, прежде чем он проявится.

— Никаких способностей у меня нет.

Стоявший у стены Лев вдруг выпрямился.

— Не уверен.

Кирилл повернул к нему голову.

— О чём ты?

— Когда мы бежали от гончих, — сказал Лев, — помнишь старое дерево поперёк тропы? От ствола отходила толстая ветка. Ты должен был врезаться в неё на полном ходу.

— Я пригнулся.

— Нет. Ты даже не успел её заметить. Ветка сама ушла в сторону.

Кирилл усмехнулся, но в его взгляде промелькнуло сомнение.

— Ветер.

— Ветра не было, — возразил Лев. — Ветка резко отлетела, будто её кто-то толкнул. А после того, как ты пробежал, вернулась на место.

София задумчиво посмотрела на Кирилла.

— Возможно, телекинез. Пока слабый и непроизвольный. Твой дар срабатывает, когда возникает непосредственная угроза.

— Я ничего не почувствовал.

— Это нормально, — ответила она. — Поначалу способность может действовать инстинктивно. Тело понимает опасность раньше разума.

Кирилл хотел отмахнуться, но внезапно замер. Рука сама поднялась к груди, к тому месту, куда совсем недавно целился бандит.

— А если это началось ещё до перехода?

София подалась вперёд.

— Что именно?

Кирилл несколько мгновений молчал, словно решая, стоит ли им доверять.

— В моём мире в меня выстрелили. Почти в упор. Пуля летела прямо в сердце.

— Но ты выжил, — заметил Лев.

— Она остановилась.

В комнате стало тихо.

— Что значит «остановилась»? — осторожно переспросила София.

— Именно то и значит. Пуля пробила одежду, коснулась груди — и застыла. На мгновение повисла передо мной, будто наткнулась на невидимую стену. А потом упала на землю уже в этом мире.

София подошла ближе и расстегнула верхние пуговицы его рубашки. На коже возле сердца оставалось небольшое тёмное пятно, похожее на свежий синяк, но не было ни раны, ни следа крови.

Она осторожно коснулась этого места пальцами.

— Болит?

— Немного.

— Если всё было так, как ты говоришь, это не просто телекинез, — произнесла она.

— А что тогда?

София переглянулась со Львом.

— Возможно, ты не оттолкнул пулю. Ты создал перед собой защитную преграду.

— Ветка в лесу тоже отлетела, — напомнил Лев. — Значит, он способен воздействовать на предметы.

— Или пространство вокруг него само реагирует на угрозу, — возразила София. — Пока рано делать выводы.

Кирилл посмотрел на стоявшую на столе деревянную кружку и вытянул к ней руку. Он напрягся, пытаясь заставить её сдвинуться. Кружка осталась на месте.

— Очень впечатляет, — сухо произнёс он.

— Потому что сейчас она тебе не угрожает, — сказал Лев.

— Предлагаешь дождаться, пока кто-нибудь снова в меня выстрелит?

— Нет, — ответила София. — Предлагаю научиться вызывать способность раньше, чем это произойдёт. Потому что в следующий раз твой дар может не успеть тебя спасти.

— У всех пришлых есть способность?

— Да, поэтому именно из-за этого они опасны для Коалиции.

Михаил невесело усмехнулся.

— Вот и добрались до главного.

Лев снова сел напротив Кирилла.

— Три года назад в этот мир попал первый человек из другого мира. Никто не знает, как его звали до перехода. Он сам никогда не называл настоящего имени.

— А как его называют?

— Первый, — ответил Михаил.

— Первый Голос, — добавила София. — Так его называют люди Коалиции.

— Почему Голос?

— Потому что именно он впервые заговорил с правителями этого мира.

Лев взял со стола нож и начал медленно точить его о небольшой камень.

— Когда он появился, здесь шла война между несколькими княжествами. Города голодали, дороги контролировали разбойники, а на севере распространялась какая-то болезнь. Первый пришёл в один из крупнейших городов. Он не понимал местных законов и не умел пользоваться своей силой.

— Но выжил, — сказал Кирилл.

— Выжил, — подтвердил Лев. — Через месяц он уже работал советником при дворе. Через полгода собрал вокруг себя отряд. Ещё через год у него появились солдаты, деньги и люди в каждом крупном городе.

— Что за способность у него?

Движения Михаила замедлились. Он провёл тканью по арбалетному замку, проверил пружину и лишь после этого посмотрел на Кирилла.

— Почему спрашиваешь?

— Потому что этот человек создал Коалицию, объявил охоту на таких, как мы, и каким-то образом узнаёт о новых пришлых почти сразу после их появления. Я хотел бы понимать, с чем мы имеем дело.

— Все хотели бы.

— Лев сказал, что Первый Голос может заставлять людей говорить правду. Ещё он способен передавать приказы на расстоянии. Но это не похоже на одну способность.

— Возможно, у него их несколько.

— Такое бывает?

Кирилл нахмурился.

— Значит, ты тоже не знаешь.

— Точно не знает никто, — ответил Михаил. — Кроме самого Первого Голоса.

— Но должны быть слухи.

— Слухов достаточно. Одни говорят, что он слышит мысли. Другие — что видит будущее. Третьи уверены, будто он способен находиться в нескольких местах одновременно.

— А ты чему веришь?

Михаил отложил арбалетную деталь.

— Я верю только тому, что слышал сам. Несколько месяцев назад мы перехватили послание Коалиции. Один из их командиров отказывался выполнять приказ. Он кричал, угрожал солдатам, требовал немедленно отступить. Потом с ним связался Первый Голос. И после этого командир изменился. Он перестал спорить, собрал людей и повёл их туда, куда ему приказали. Хотя ещё за несколько мгновений до этого говорил, что такой приказ погубит весь отряд.

— Может, он просто испугался.

— Может быть.

— Но ты так не думаешь.

Михаил посмотрел на Кирилла из-под нахмуренных бровей.

— Поговаривают, что Первый Голос умеет подчинять чужое сознание. Не читать мысли и не отдавать приказы, которым невозможно сопротивляться. Всё сложнее. Он находит слабость внутри человека и усиливает её, пока она не вытеснит всё остальное.

— Какую слабость?

— Страх. Сомнение. Вину. Иногда желание кому-то подчиниться. У каждого своё.

Кирилл невольно сжал пальцы.

— Значит, он может управлять любым?

— Нет. Если верить слухам, сильного духом человека он полностью не подчинит. Может напугать, запутать, заставить сомневаться в собственных воспоминаниях, но не превратит в послушную куклу. Ему нужны те, кто уже сломлен или близок к этому.

— Удобное объяснение, — произнёс Кирилл. — Если человек подчинился, значит, был слабым. Если не подчинился — значит, способность не сработала.

— Поэтому я и называю это слухами.

— А животные?

Михаил чуть заметно напрягся.

— Что — животные?

— В лесу мы видели существ. Лев назвал их гончими. Они двигались слишком слаженно. Будто кто-то управлял ими.

Михаил отвёл глаза.

— Животных Первый Голос контролирует лучше, чем людей. По крайней мере, так говорят. Он может видеть их глазами, слышать их ушами и направлять целые стаи.

Из тёмного угла комнаты донёсся голос Льва:

— Не только обычных животных.

Кирилл обернулся. Лев лежал на узкой скамье, подложив под голову свёрнутый плащ.

— Те гончие, которых мы встретили в лесу, подчиняются Первому Голосу. Он использует их, чтобы выслеживать новых пришлых.

— Они не были похожи на обычных зверей.

— Потому что они и не звери.

Кирилл замолчал.

Лев поднялся, подошёл к столу и сел напротив. В слабом свете лампы его лицо выглядело осунувшимся.

— Гончие когда-то были людьми, — сказал он.

Кирилл некоторое время смотрел на него, ожидая продолжения.

— Пришлыми?

— Да.

— Такими, как мы?

— Такими, какими мы были сразу после перехода.

Кирилл вспомнил длинные конечности существ, их выгнутые спины и слишком человеческие глаза. Вспомнил, как одна из гончих замерла между деревьями и посмотрела прямо на него. Тогда ему показалось, что в её взгляде было нечто большее, чем голод.

Теперь он понял, что именно увидел.

— Что с ними произошло?

— Переход не всегда заканчивается мгновенно. Иногда человек исчезает в одном мире и сразу появляется в другом. Так случилось со мной. Так, вероятно, случилось с Софией и Михаилом. Возможно, и с тобой.

— А с ними?

— Они застряли между мирами.

— Где именно?

— Никто не знает. Может быть, там нет места в привычном смысле. Нет земли, воздуха и времени. Только пустота между двумя точками.

— Как долго они там находились?

— Для каждого по-разному. Кто-то несколько часов. Кто-то несколько дней. Один из уцелевших говорил, что провёл там целый месяц, хотя в нашем мире между его исчезновением и появлением прошло меньше минуты.

— Уцелевших? Значит, некоторые возвращаются нормальными?

Михаил тихо усмехнулся.

— После такого никто не возвращается нормальным.

Лев бросил на него короткий взгляд, но спорить не стал.

— Некоторые сохраняют человеческий облик и большую часть разума, — продолжил он. — Другие меняются. Сначала незначительно: перестают спать, забывают слова, не узнают собственное отражение. Потом тело начинает приспосабливаться к тому месту, через которое они прошли.

Кирилл снова представил гончих.

— Поэтому они так выглядят?

— Их тела изменил переход. Но хуже другое. Междумирье ломает не только тело. Оно истончает дух. Отнимает воспоминания, желания, волю. Чем дольше человек остаётся между мирами, тем меньше от него сохраняется.

— И Первый Голос может их подчинить.

— Именно, — ответил Михаил. — У них почти не осталось собственной воли, поэтому его способность действует на них сильнее всего.

Кирилл поднялся и прошёлся по тесной комнате.

— Вы хотите сказать, что он находит людей, переживших переход, превращает их в охотничьих животных и посылает за другими?

— Он не превращает их, — сказал Михаил. — Переход делает это сам.

— А он всего лишь надевает на них «поводок»?

— Можно сказать и так.

— Откуда вы всё это знаете?

Лев несколько секунд молчал.

— Мы поймали одну гончую.

— Живой?

— Сначала — да.

Кирилл остановился.

— Она могла говорить?

— Нет. Большую часть времени издавала только звуки. Но Михаил прикоснулся к ней и услышал то, что происходило прежде.

Михаил опустил взгляд на свои руки.

— Там были человеческие голоса. Люди Коалиции называли гончую номером, но один из стражников случайно произнёс имя. Настоящее имя.