Первый голос

Дмитрий Рудиков

Первый голос

Глава

Часть первая. Первый Голос

Глава первая. За мгновение до выстрела

Кирилл получил сообщение в 23:17.

Он сидел в старой машине, припаркованной за мусорными контейнерами, и смотрел на окна серого дома напротив. В некоторых квартирах ещё горел свет. За одним из окон двигалась тень. За другим кто-то курил, высунувшись на балкон.

Телефон коротко завибрировал.

Кирилл не сразу поднял его. Сначала посмотрел в зеркало заднего вида, затем — на улицу. Привычка, оставшаяся со времён службы. Он давно уже не был полицейским, но тело помнило больше, чем хотелось бы.

На экране высветился неизвестный номер.

Кирилл открыл сообщение.

> Они будут здесь.

> Переулок Сосновый, 14.

> Подземная парковка между третьим и четвёртым корпусом.

> Виктор тоже с ними.

> Не вызывай полицию. Они купили дежурную смену.

> У тебя есть десять минут.

Ниже была прикреплена фотография.

Кирилл увеличил изображение. На снимке стояли трое мужчин возле фургона без номеров. Лица были смазаны, но одного он узнал сразу.

Виктор.

На фотографии он выглядел старше, чем в памяти Кирилла. Волосы отросли, на подбородке появилась короткая борода, но взгляд остался прежним — холодным, насмешливым и каким-то пустым.

Таким взглядом он смотрел на Алину.

Кирилл почувствовал, как пальцы сжались вокруг телефона.

На мгновение перед глазами возникла не фотография, а зал судебных заседаний. Тусклый свет. Стеклянная клетка. Виктор, спокойно сидящий внутри, будто происходящее не имело к нему никакого отношения.

А потом — лицо дочери.

Ей было девятнадцать.

Она лежала на холодном полу его квартиры и пыталась что-то сказать, но голос превратился в хрип. Кирилл держал её голову на руках, прижимал ладонь к ране и повторял, что всё будет хорошо.

Он уже тогда знал, что это неправда.

Знал по тому, как быстро становились холодными её пальцы.

Знал по тому, как она перестала смотреть на него.

Знал, потому что за годы работы видел смерть и научился распознавать её раньше, чем она приходила.

Кирилл закрыл глаза.

— Не сейчас, — сказал он самому себе.

Он достал из бардачка пистолет и проверил магазин. Затем убрал оружие в кобуру под курткой.

Это была плохая идея.

Он понимал это с самого начала.

Если сообщение не враньё, в переулке его могла ждать не только банда Виктора. Если враньё — он всё равно приехал бы. Слишком долго он искал этого человека.

Три года.

Три года с того вечера, когда Виктор убил Алину.

Три года с момента, когда Кирилл перестал быть полицейским.

Он приехал не за правосудием.

Правосудие уже пыталось сделать свою работу. Виктора задержали через четыре дня. Его нашли в придорожном мотеле, где он спрятался под чужим именем. На суде адвокат говорил о недостатке доказательств, ошибках следствия и тяжёлом детстве обвиняемого.

Кирилл слушал всё это, сидя в последнем ряду.

Он знал, кто виновен в смерти самого близкого ему человека. Знал, что тот был не один. Знал, что банда годами вымогала деньги у людей, торговала наркотиками и охотилась на тех, кто не мог защититься.

Но свидетелей не осталось.

Один исчез.

Второй внезапно отказался от показаний.

Третий погиб в автомобильной аварии через неделю после задержания Виктора.

Виктор вышел под залог.

Через месяц он исчез.

А через два месяца Кирилл нашёл человека, который помог ему исчезнуть.

После этого всё стало проще.

Кирилл больше не верил в суды, законы и случайности.

Он перевёл взгляд на часы.

Прошло две минуты.

Кирилл завёл двигатель и выехал из переулка.

Сосновый переулок находился в десяти минутах езды. Он проехал их за семь.

Ночной город медленно пустел. Витрины магазинов отражали фары, светофоры безразлично переключались с красного на зелёный, а редкие прохожие торопились домой, не подозревая, что рядом кто-то готовится умереть.

Кирилл свернул между многоэтажками и остановился возле старого шлагбаума.

Подземная парковка находилась ниже уровня земли, между двумя жилыми корпусами. Въезд освещался одной лампой, которая то загоралась, то гасла. Вокруг стояли припаркованные машины. Большинство — покрытые пылью и грязью.

Слишком тихо.

Кирилл заглушил двигатель.

Он не стал выходить сразу. Снял телефон с крепления, отправил короткое сообщение и положил его в карман.

> Я на месте.

Ответа не последовало.

Он вытащил пистолет, проверил предохранитель и открыл дверь.

Холодный ветер прошёл под воротник куртки.

Кирилл огляделся.

Ни одного человека.

Он сделал несколько шагов к спуску на парковку. Внизу горели два ряда ламп. В глубине виднелся белый фургон.

Тот самый, что был на фотографии.

Кирилл медленно спустился по бетонному пандусу.

Каждый шаг отдавался глухим эхом.

Он дошёл до нижнего уровня и остановился за бетонной колонной. Фургон стоял в тридцати метрах. Двигатель был выключен. Боковая дверь приоткрыта.

Кирилл заметил свежие следы грязи на полу.

Кто-то недавно вышел из машины.

Их было больше, чем трое.

В глубине парковки хлопнула дверь.

Кирилл поднял пистолет.

— Виктор, — произнёс он.

Ответом ему стала тишина.

Он двинулся вдоль ряда автомобилей. Слева стоял старый седан, справа — внедорожник с разбитым зеркалом. В отражении бокового стекла Кирилл увидел движение.

Поздно.

Вспышка ослепила его.

Пуля ударила в бетонную колонну у самого лица. Осколок камня рассёк кожу на щеке.

Кирилл отступил и выстрелил в сторону вспышки.

В темноте кто-то выругался.

Сразу после этого из-за машин появились ещё двое.

Кирилл бросился в сторону, перекатился за капот и услышал, как пули ударили в металл. Одна прошла совсем рядом с его головой.

Он выстрелил дважды.

Кто-то упал.

Кирилл не стал проверять, кто именно. Он прижался к машине и тяжело вдохнул.

Внутри стало холодно.

Не от страха.

Он давно уже не боялся умереть.

— Выходи, старик, — крикнул мужчина из-за фургона. — Мы знаем, что ты здесь.

Кирилл не ответил.

Старик.

Ему было сорок три, но за последние годы он постарел быстрее, чем должен был. Работа на стройке, ночные смены на складе, охрана в дешёвом торговом центре. Он почти не спал, почти не ел и продолжал искать убийцу дочери.

Он слышал шаги.

Один человек приближался справа.

Другой обходил машину слева.

Кирилл поднял пистолет и приготовился.

В этот момент из-за фургона вышел Виктор.

Он был без оружия. Руки свободно опущены вдоль тела. На губах играла лёгкая улыбка.

— Я думал, ты придёшь раньше, — сказал он.

Кирилл смотрел на него сквозь прицел.

— Ты убил мою дочь.

— Я много кого убивал.

Улыбка Виктора стала шире.

— Придётся уточнить.

Внутри Кирилла что-то оборвалось.

Он вышел из-за машины.

Один из бандитов поднял оружие, но Виктор остановил его жестом.

— Не стреляй. Я хочу посмотреть ему в глаза.

Кирилл стоял напротив человека, который разрушил его жизнь.

На секунду он подумал, что всё это слишком просто. Он столько лет представлял их встречу, столько раз прокручивал в голове разные варианты — разговор, признание, суд, выстрел.

Но сейчас Виктор просто стоял перед ним.

Живой.

Без страха.

Кирилл направил оружие ему в грудь.

— Скажи её имя.

— Чьё?

— Алина.

Виктор наклонил голову.

— Я не помню.

Выстрел прозвучал почти одновременно с другим.

Кирилл почувствовал удар в груди.

Мир дёрнулся.

Он увидел Виктора, который отшатнулся назад. Увидел вспышку оружия в руке бандита. Услышал собственное дыхание.

А потом время остановилось.

Пуля зависла перед ним.

Она находилась в нескольких сантиметрах от тела. Маленький блестящий кусок металла, направленный прямо в сердце.

Кирилл не сразу понял, что происходит.

Он смотрел на пулю, а пуля смотрела в ответ — если вообще могла смотреть.

Его палец всё ещё сжимал спусковой крючок.

Виктор был неподвижен.

Бандит застыл возле автомобиля.

Даже капля крови на щеке Кирилла остановилась в воздухе.

В следующую секунду пространство вокруг него сжалось.

Не взорвалось, не вспыхнуло и не разорвалось.

Просто стало тесным.

Кирилл почувствовал, как весь мир давит ему на грудь. Воздух исчез. Бетонные стены, машины, лампы и люди вытянулись в длинные тёмные полосы.

Затем всё исчезло.

Он упал лицом в мокрую землю.

Кирилл несколько секунд не двигался.

В рот попала горькая грязь. В нос ударил запах гнили, сырой древесины и чего-то металлического, похожего на кровь.

Он резко поднялся на локтях и вдохнул.

Лёгкие обожгло.

Кирилл ощупал грудь.

Пули не было.

На куртке осталась рваная отметина, но кожа под ней была целой. Рядом с ним в грязи лежал его пистолет.

Он схватил оружие и перекатился за толстый корень.

Вокруг стоял лес.

Не парк и не пригородная роща. Настоящий лес — густой, тёмный, почти чёрный. Деревья росли слишком высоко и слишком близко друг к другу. На ветвях висели длинные серые лишайники. Между стволами клубился туман.

Никаких домов.

Никаких фонарей.

Никаких машин.

Кирилл поднялся на ноги.

В нескольких метрах от него росло дерево с белой корой, покрытой глубокими вертикальными трещинами. Внутри трещин мерцал слабый синеватый свет.

Кирилл смотрел на него, пока не услышал крик.

— Там! Следы ведут туда!

Он резко пригнулся.

Голоса доносились из-за деревьев.

— Он не мог далеко уйти.

— Уверен, что это был человек?

— Я видел, как он появился.

Кирилл замер.

Ветер принёс звук металлического звона. Кто-то шёл по лесу, раздвигая ветви.

— Проверить овраг! — крикнул другой голос. — Если пришлый ранен, он спрячется ниже.

Кирилл медленно отступил от белого дерева.

Пришлый?

Он не понимал, о чём они говорят, но голоса звучали отчётливо. Люди говорили на русском.

Или на языке, который его сознание каким-то образом воспринимало как русский.

Кирилл присел и пополз между корнями. Куртка цеплялась за ветви, ладони скользили по мокрой земле. Он двигался медленно, стараясь не ломать сучья.

За спиной послышались шаги.

— Здесь кровь.

— Значит, он ранен.

— Не трогай след. Отметь место.

Кирилл оглянулся.

Между деревьями показался свет. Не фонарь — факел. Рядом с ним двигались силуэты людей в тёмных плащах.

Один из них держал длинное копьё. У другого на груди был металлический знак: круг, перечёркнутый вертикальной линией.

Кирилл отполз глубже в заросли.

Сердце билось ровно.

Он много раз скрывался во время операций. Знал, как сохранять дыхание и как не смотреть в сторону источника света. Знал, как ждать.

Но всё происходящее не имело смысла.

Он только что находился на подземной парковке.

Он видел пулю перед собой.

А теперь лежал в лесу, где люди с факелами называли его пришлым.

— Коалиция уже знает, — сказал кто-то. — Новый переход.

— Тогда он долго не протянет.

— Если не найдём его до рассвета, отправят собак.

— Не собак. Гончих.

Кирилл сжал рукоять пистолета.

Оружие давало ему уверенность, но одновременно напоминало, что он находится не дома. В этом лесу его пистолет мог оказаться бесполезнее ножа.

Голоса начали удаляться.

— Разделиться!

Кирилл ждал ещё несколько минут, пока шаги окончательно не стихли.

Только после этого он выбрался из зарослей.

На востоке между деревьями виднелось бледное свечение. Небо было затянуто тучами, но где-то там начинался рассвет.

Кирилл пошёл в противоположную сторону.

Он не знал, куда направляется. Не знал, где находится. Не знал, почему остался жив.

Ему нужно было только одно — уйти подальше от тех, кто его искал.

Через несколько часов он нашёл овраг.

Там между корнями старого дерева образовалась неглубокая ниша. Кирилл залез внутрь, подтянул к себе несколько мокрых веток и сел, прислонившись спиной к земле.

Он положил пистолет на колени.

Проверил патроны.

Пять осталось.

Телефон лежал в кармане. Экран не включался. Кирилл несколько раз нажал кнопку питания, затем снял аккумулятор и вставил его снова.

Ничего.

Вокруг стояла тишина.

Не городская тишина, в которой всегда слышны двигатели, голоса и работающие трубы. Здесь лес будто затаился. Даже птицы не пели.

Кирилл смотрел на чёрный экран телефона и думал, что должен чувствовать.

Страх?

Растерянность?

Облегчение?

Он был жив. Виктор остался там. Возможно, погиб. Возможно, выжил. Возможно, всё произошедшее было предсмертной галлюцинацией.

Кирилл провёл ладонью по лицу.

Пальцы коснулись шрама на щеке.

Он помнил каждую секунду.

Парковка.

Виктор.

Пуля.

Застывший воздух.

Он достал из внутреннего кармана старый бумажник.

Внутри лежала фотография.

Алина сидела на капоте машины и щурилась от солнца. Ей было тринадцать. Волосы собраны в хвост, на носу — маленькая царапина, которую она получила, катаясь на велосипеде.

На обороте Кирилл когда-то написал:

> «Моя упрямая девочка».

Он провёл пальцем по краю снимка.

Потом закрыл глаза.

И воспоминания пришли сами.

Алина никогда не умела сидеть спокойно.

В детстве она носилась по квартире, разбрасывала книги, спорила с матерью и прятала игрушки в его служебной сумке. Когда он возвращался с работы, она встречала его у двери и требовала рассказать, поймал ли он сегодня «настоящего злодея».

Кирилл отвечал, что злодеи бывают только в кино.

Алина не верила.

— Пап, ты же полицейский, — говорила она. — Ты обязан знать правду.

Он смеялся и поднимал её на руки.

— А ты часто попадаешь в непрятности?

— Иногда.

— А боишься?

Кирилл никогда не отвечал на этот вопрос.

Он боялся.

Боялся не за себя.

Он начал замечать Виктора примерно за месяц до смерти Алины. Сначала имя появилось в материалах одного дела. Потом — в разговоре с оперативником. Затем Кирилл увидел его в машине у своего дома, но не придал этому значения. Это была его самая тяжёлая ошибка.

В тот вечер Марина позвонила ему в 22:41.

— Ты скоро?

— Собираюсь, что-то не так?

—Просто… Какие-то люди за дверью.

Кирилл уже надевал куртку.

— Никому не открывай. Я еду.

В трубке раздался грохот.

Затем — мужской голос.

А потом Алина закричала.

Кирилл ехал слишком быстро. Нарушал правила, не замечал светофоров, несколько раз едва не столкнулся с другими машинами.

Когда он ворвался в квартиру, дверь была открыта.

Алина лежала на полу в коридоре, рядом растекалась тёмная лужа крови.

В двух шагах от неё лежала Марина. Сначала Кирилл заметил её вытянутую руку, будто в последние секунды она пыталась доползти до дочери. Потом увидел всё тело. Она лежала на боку, без сознания, с тёмной полосой крови у виска, дыша едва заметно, коротко и неровно.

Кирилл бросился к ребенку, прижал ладонь к её боку и вызвал скорую. Он говорил с диспетчером спокойно, почти без выражения. Называл адрес, этаж, номер квартиры.

Алина смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Пап…

— Я здесь.

— Я не хотела…

— Тише. Ничего не говори.

— Я испугалась.

— Всё будет хорошо.

— Ты ведь не уйдёшь?

Кирилл держал её за руку.

— Не уйду.

Он соврал.

Через несколько минут Алина перестала дышать.

А через несколько часов Кирилл узнал, что нападавший был связан с Виктором.

С этого момента вся его жизнь стала одной длинной дорогой, ведущей к человеку, который сейчас стоял перед ним и говорил, что не помнит её имени.

Кирилл открыл глаза.

Фотография лежала на его ладони.

Он не плакал. Слёз не осталось ещё в тот день, когда врач накрыл лицо его дочери белой тканью.

Но внутри по-прежнему болело.

Боль не становилась слабее. Она просто научилась молчать.

Снаружи послышался хруст ветки.

Кирилл мгновенно убрал фотографию и поднял пистолет.

Кто-то двигался по оврагу.

Шаг.

Пауза.

Ещё шаг.

Кирилл прижался к стене ниши и задержал дыхание.

Над краем оврага появилась тень.

Она была меньше, чем тени охотников. Человек двигался осторожно, но не пытался скрывать присутствие.

Кирилл приготовился стрелять.

— Не стреляй, — сказал незнакомец.

Голос был мужским.

Молодым.

— Я знаю, что ты там.

Кирилл не опустил оружие.

— Откуда?

— Потому что сам прятался так же.

Незнакомец медленно спустился в овраг. Он держал руки поднятыми, показывая, что в них нет оружия. На нём была длинная тёмная куртка, испачканная землёй, и рваный шарф. Лицо худое, бледное. На правой брови виднелся свежий порез.

Ему можно было дать около тридцати лет.

Незнакомец посмотрел на него несколько секунд, затем осторожно опустил руки.

— Ладно. Только не дёргайся.

Он медленно сел на противоположной стороне оврага.

Кирилл продолжал держать его на прицеле.

— Кто ты?

— Меня зовут Лев.

— Местный?

Лев усмехнулся, но без радости.

— Нет.

— Тогда откуда?

— Из Москвы.

Кирилл впервые за несколько часов почувствовал не страх, а удивление.

Лев посмотрел на его куртку, ботинки и пистолет.

— Ты тоже оттуда?

Кирилл ничего не ответил.

— Можешь не говорить. Я и так знаю.

— Что ты знаешь?

— Что ты появился несколько часов назад. Что у тебя нет местной метки. Что ты не знаешь, где находишься. И что люди с чёрными знаками сейчас ищут тебя по всему лесу.

— Кто они?

— Коалиция.

— Что им нужно?

Лев посмотрел вверх, на серое небо.

— Ты.

— Зачем?

— Потому что ты пришёл из другого мира.

Кирилл крепче сжал пистолет.

— Ты хочешь сказать, что я попал в другой мир?

— Именно.

— И как мне вернуться?

Лев ничего не ответил.

Этого молчания Кириллу хватило.

— Никак, — сказал он.

— Большинство тех, кто пытался вернуться, умерли.

Кирилл отвернулся.

Ему следовало почувствовать отчаяние. Но отчаяние уже давно стало его обычным состоянием.

— Почему ты мне помогаешь?

— Потому что однажды кто-то помог мне.

— И где этот человек?

Лев опустил взгляд.

— В могиле.

В лесу снова хрустнула ветка.

На этот раз ближе.

Лев резко повернул голову.

— Они нашли след.

Кирилл поднял пистолет.

— Сколько их?

— Достаточно, чтобы мы не стали выяснять.

— Мы?

— Если останешься здесь, они заберут тебя.

— А если пойду с тобой?

— Возможно, тоже заберут. Но не сегодня.

Кирилл посмотрел на него с раздражением.

— Убедительно.

— Я не обещал, что будет хорошо. Я обещаю только, что знаю тропу, по которой нас не заметят.

Издалека донёсся протяжный вой.

Лев побледнел.

— Это ещё что?

— Гончая.

— Собака?

— Нет.

Он поднялся и протянул Кириллу руку.

Кирилл посмотрел на ладонь, затем на пистолет.

В обычной жизни он бы не доверился незнакомцу. Особенно тому, кто появился в лесу, говорил о других мирах и предлагал идти за ним.

Кирилл медленно поднялся.

В этот момент один из охотников крикнул с вершины оврага:

— Они здесь!

Лев схватил Кирилла за рукав и потянул в сторону густых кустов.

Кирилл дёрнул руку.

— Не трогай меня.

— Тогда двигайся сам!

Они побежали.

Ветки били по лицу. Под ногами скользила грязь. За спиной слышались крики и тяжёлый топот.

Кирилл бежал, сжимая пистолет, но внезапно заметил, как перед ним из земли поднимается толстый корень.

Он не успевал перепрыгнуть.

Лев уже споткнулся и начал падать.

Кирилл выставил руку.

Корень резко дёрнулся в сторону.

Не сломался.

Не исчез.

Просто ушёл из-под ног, словно его оттолкнули невидимой ладонью.

Кирилл на бегу посмотрел на собственную руку.

Пальцы дрожали.

Вокруг них на мгновение воздух стал мутным, будто над раскалённым асфальтом.

Лев заметил это.

— Значит, у тебя уже пробудилось, — сказал он.

— Что?

— Твой дар.

— Какой ещё дар?

Лев не ответил. Он продолжал тащить Кирилла через лес.

Позади раздался низкий рык.

Он был слишком глубоким для обычного животного.

Лев нырнул под нависающий каменный выступ и потянул Кирилла за собой. Внутри оказалась узкая расщелина, скрытая мхом и корнями.

Они забились в темноту.

Через несколько секунд мимо пробежали охотники.

Один остановился совсем рядом.

Кирилл видел его сапоги через щель между корнями.

— След обрывается, — сказал охотник.

— Они не могли исчезнуть.

— Тогда ищи лучше.

Над лесом снова раздался рык.

Охотники замолчали.

Затем начали удаляться.

Кирилл сидел в темноте и чувствовал, как бешено колотится сердце. Лев тяжело дышал рядом.

— Что это было? — прошептал Кирилл.

— Гончая.

— Я понял. Что это за существо?

— То, что осталось от человека после слишком долгого пребывания в Переходе.

Кирилл посмотрел на него.

— Ты сейчас серьёзно?

— К сожалению.

Они молчали, пока шаги не стихли окончательно.

Затем Лев достал из кармана небольшой камень. На его поверхности светились тонкие красные линии. Камень осветил лица обоих слабым багровым сиянием.

— Пойдём, — сказал Лев. — У меня есть убежище.

— И ты ведёшь меня туда?

— Да.

— Почему?

Лев посмотрел на него внимательно.

— Потому что если Коалиция нашла тебя первой, у тебя уже не осталось бы выбора.

Кирилл убрал пистолет в кобуру.

— Если ты врёшь, — сказал он, — я тебя убью.

— Это нормально.

— Что именно?

— Здесь все начинают с этой фразы.