Ватикан. Культурный код

И вот, в самом начале I века нашей эры, спустя почти половину тысячелетия после смерти Тита Ромилия, все начинает меняться. Рим уже перестал быть республикой. Император Октавиан Август завершил эпоху гражданских войн и запустил архитектурную революцию. Рим начал покрываться мрамором, а дороги стали вести не только в город, но и из него — по всей Италии, Галлии, Азии и Африке.

Агриппина Старшая — мать будущего императора Калигулы — вместе с другими влиятельными римскими матронами решает привести в порядок и облагородить территорию на правом берегу Тибра. Задача непростая: хотя при Августе сюда уже провели акведук (Aqua Alsietina), а через реку возвели каменные мосты, сами ватиканские земли требовали масштабных инженерных работ по осушению болот и укреплению почвы.

Тем не менее, территория вызывала огромный интерес: центр Рима уже захлебывался от собственного размаха. К 30-м годам I века н. э. население города росло катастрофическими темпами. Все чаще звучали жалобы на то, что по ночам невозможно спать: телеги гремят, улицы шумят, люди не могут отдохнуть. Горожане даже требовали от сената запретить ночные разгрузки повозок. Самое интересное, что «ночные забавы» были уже следствием дневного запрета, введенного еще Цезарем, на разгрузки, которые создавали заторы…

Поэтому, интерес к новым территориям рос, и правый берег Тибра становился лакомым кусочком для Рима, к тому моменту уже обладавшему продвинутыми технологиями строительства. Римляне могли осушать болота, укреплять почву — поэтому даже Ватикан с его влажной болотистой землей вполне подходил для строительства. Этот район решили не просто заселить, а превратить в своего рода закрытый элитный поселок, где будут только роскошные виллы. Простому человеку сюда добраться будет не так легко, и это еще одна гарантия спокойной жизни.

Агриппина Старшая построила на земле Ватикана свою первую виллу, а уже позже ее сын начал возводить на правом берегу архитектурную структуру — знаменитый Цирк Калигулы. Сегодня мы чаще вспоминаем о нем уже под другим именем — Цирк Нерона, поскольку именно император Нерон унаследовал и завершил этот проект, сделав его по настоящему грандиозным. И именно там, согласно преданию, был распят апостол Петр после начала первых гонений на христиан.

Часто именно с этих событий начинают отсчет истории папского Ватикана. В то время ватиканский холм и равнина перед ним выглядели так: в центре колоссального цирка возвышался египетский обелиск, за ними в одну сторону уходили виллы патрициев, а по другую располагался некрополь.

ГЛАВА 2. Некрополь

Смерть — великая загадка нашего существования. С одной стороны, она придает всему смысл и учит ценить время, с другой — наполняет отчаянием и уносит в бездну страха перед неизвестным и непознаваемым.

Жить с ощущением этого постоянного мистического ужаса невозможно. Поэтому абсолютно все цивилизации пытались защититься от смерти, интегрируя ее в жизнь, в культуру. С этой целью создавались особые места, где смерть была отделена от мира живых. А привнесенные в эти пространства элементы обычной жизни все же делали идею смерти чуть более будничной и чуть менее ужасающей.

Для римлян таким пространством был некрополь. Слова «некро» и «полис» буквально означают «город мертвых». Римские некрополи почти всегда располагались вдоль дорог за пределами померия — священной символической границы городов. Внутри помериев действовали особые нормы права и религиозные запреты, как например, запрет на погребение.

Несмотря на то, что рельеф и климат правого берега Тибра были не слишком благоприятными для строительства дорог и инфраструктуры, здесь уже на рубеже V и IV веков до нашей эры появилась Виа Триумфалис. Дорога вела на север и чуть выше соединялась с Виа Кассия. Вполне вероятно, её проложили после победы великого римского полководца Марка Фурия Камилла над Вейями — богатейшим этрусским городом. Это сражение сделало Рим главной доминирующей силой в регионе. И в земли бывших соперников устремилась удобная Виа Триумфалис, вдоль которой, по римской традиции, со временем начал формироваться некрополь.

Первые исследования определили некрополь по Виа Триумфалис как этрусский — из-за исторической связи с этим народом и из-за сложности изучения самого некрополя, основная часть которого находится под зданиями современного Ватикана.

Но сегодня мы точно знаем: некрополь на правом берегу Тибра начал формироваться в первые годы I в. н.э., когда цивилизация этрусков уже давно угасла.

Первые захоронения, которые были здесь найдены, датируются самым началом нашей эры. Они — почти ровесники построек времен императора Калигулы (годы правления 37—41). Принадлежали они людям среднего класса. Благодаря обычаю римлян оставлять на надгробиях мраморные доски со списком основных событий в жизни усопшего (и да, современные мемориальные доски берут начало как раз отсюда) мы знаем, что в основном в некрополе были погребены вольноотпущенники, люди с хорошей профессиональной подготовкой и знаниями.

Именно здесь впоследствии будет погребен апостол Петр, над могилой которого возведут базилики, а их окружит значительная часть зданий современного Ватикана.

Так что можно сказать, что Ватикан стоит на древнем кладбище, и это как-то должно энергетически ощущаться.

Проводник идеи победы над смертью

Во всем сложном многообразии мыслей и ощущений, которые невозможно не испытать, посещая такое место, есть одно особо интенсивное переживание — от прикосновения к чему-то сильному и светлому. Ватикан при всей неоднозначности своей истории остается одной из опор христианской веры в нашем мире. И именно в христианстве мы находим освобождение от страха смерти, посредством воскрешения. Христианская мысль утверждала, что душа после ухода из нашего мира возвращается к Богу. Смерть больше не является пугающей неизвестностью, она — только способ для души вернуться к своему источнику.

Истина ли это или еще одно человеческое заблуждение — мы узнаем, только когда придет наше время. Но идея возвращения к Богу после смерти на земле стала колоссальным вкладом христианства в историю, в культуру, в построение мировоззрения и мироощущения. Жизнь теперь не бессмысленна, смерть — не конец всему, а способ вернуться в Дом Отца, оставив при этом наследство тем, кто придет на землю позже.

Созидание, развитие, часто медленное, но неуклонное, которое позволило Западной Европе достигнуть небывалого прогресса, было бы невозможным без вот этого «освобождения от смерти». Она отныне пугала меньше, больше не вела в пустоту или в страшный загробный мир, а обещала возвращение в место, ностальгию по которому человек носит на протяжении всей своей земной жизни.

Изучать погребальные традиции — дело непростое. Ученые — тоже живые люди со своими страхами и суевериями. Но польза и интерес такого рода исследований закрывают все возможные возражения. Ведь часто именно в этих исследованиях можно найти источники наших страхов и обрядов, которые сохраняются в культуре столетиями, несмотря на колоссальные изменения, происходящие вокруг.

Эволюция человеческих представлений о жизни после смерти

Задаваться вопросами о том, что происходит после смерти, люди начали с древнейших времен. Однако именно в христианской эсхатологии концепция рая и воскресения (говоря современным языком, качественного преображения бытия) оформляется как центральная идея спасения.

До этого бытовали представления о загробной жизни: человек уходил из земного мира и попадал в иное пространство, где продолжалось его существование — скрытое от живых, но требовавшее заботы об ушедшем ради его благополучия. Для этрусков и египтян, например, было важно сохранить тело умершего и собрать обязательное «приданое», которым тот сможет воспользоваться после смерти.

Эта традиция материального багажа впоследствии войдет и в римскую культуру, претерпев, правда, существенную эволюцию. Римляне будут стремиться сохранять память об ушедших, чтобы облегчить им существование после перехода в другой мир. Этот подход окажет колоссальное влияние на искусство, прежде всего — на развитие римского скульптурного портрета.

Рим, пожалуй, был первой древней цивилизацией, опирающейся в искусстве главным образом на практический подход. Впрочем, и чувство прекрасного римлянам тоже не было до конца чуждо: например, мост красив не из-за совершенного изгиба в его арке, а потому, что этот изгиб служит для дела, несет пользу.

То же самое — в римском скульптурном портрете. Казалось бы, зачем столь подробно изображать все изъяны? Почему нельзя сделать морщины менее заметными, а нос — более гармоничным?

С точки зрения римлян, этого действительно делать было нельзя. Ведь иначе портрет стал бы отображать другое лицо, а чтобы сохранить память о человеке, важно, чтобы его скульптурный лик был достоверным.

Изображения помогали умершим, перешедшим «жить» в некрополь, оставаться на связи с живущими. Ушедшие в другой мир становились предками рода — разумеется, только после выполнения всех погребальных ритуалов. Они давали силу наследникам, охраняли память и могли являться, чтобы дать совет. В то же время далеко не все ушедшие были благосклонны к живым: считалось, что вредоносные духи способны творить зло и вмешиваться в земные дела.

В этом убеждении лежит основа традиции приходить в некрополи только в специальные дни, чтобы наладить отношения с умершими и помочь им в загробном мире.

Для искреннего христианина кладбища никакой опасности не несут. Ведь души вернулись к Богу, а тела нашли свое успокоение. Тем не менее древний языческий страх, несмотря на весь научно-технический прогресс, остался в нашем мире, войдя в коллективное бессознательное. Давайте поисследуем внимательнее его корни.

Поминовение усопших оказывало огромное влияние на культуру Рима. Зимой, с 13 по 21 февраля устраивался праздник Паренталии — название торжества происходит от слова parentes, предки, родители.

В этот период необходимо было приходить на кладбище и общаться с умершими с помощью сложной системы ритуалов. Прежде чем умерший становился предком, необходимо было провести определенный обряд. Ведь смерть — это сложное состояние. Есть ушедший. Есть близкие с болью потери и памятью. И в то же время есть тело, теперь уже безжизненное, от которого нужно каким-то образом избавиться. Мало того, с самим телом происходят процессы, которые делают его с каждым часом все более отталкивающим, а нахождение рядом с ним — опасным для окружающих.

Необходима некая трансформация, которая позволит проявить уважение к ушедшему, сохранить о нем память и при этом обеспечить безопасность живущим. Именно такую трансформацию и представляют собой обряды захоронения. Одним из самых древних, уходящих корнями еще к истокам самого Рима был обряд сжигания тела. Он преобладал до II века.

Для того чтобы тело полностью сгорело, необходима очень высокая температура, а это организовать технически непросто. Поэтому собирался огромный погребальный костер, который назывался «пира».

Пока готовили костер, к месту сжигания приносили еду и фрукты — дары усопшему и для трапезы в его честь, предшественницы современных поминок.

Поскольку боль потери сопровождалась страхом перед самой смертью, во время похорон устраивались танцы и даже ритуальные бои, которые позже дали начало гладиаторским поединкам. Стоит заметить, что к концу I века до н. э. такие бои окончательно превратились в государственные зрелища и перестали быть частью обычного похоронного обряда

Кажется, что все это должно было выглядеть, мягко говоря, странно. Люди скорбели об утрате, а рядом с ними развлекались и веселились. Однако это веселье не было проявлением неуважения к скорби. Оно было призвано защитить оставшихся, отогнать смерть от них. То, что знали тогда римляне, сегодня лежит в основе многих терапевтических практик: высмеивание своего страха, проживание эмоций в танце или песне.

После того как пламя съедало человеческое тело, несгоревшие кости тщательно промывались и укладывались в погребальные урны.

Их производство в Риме было поставлено на широкую ногу и даже не лишено эстетики, хоть и подчинялось строгому символизму.

Первые урны производились из керамики и были конической формы, схожие с куполом, яйцом или сосудом. Впоследствии появились четырехугольные — в них уже отражалась структура дома, а гораздо позже в производстве начали использовать и мрамор.

После завершения похоронного обряда урну относили к новому месту обитания усопшего — в некрополь. Его архитектура, как правило, дублировала обычный город. Здесь тоже были улицы, а по их бокам располагались строения, очень напоминающие дома без окон. В них были двери, можно было войти внутрь, разместить урну с прахом.

Как и в любом городе, в некрополе не было места равенству. Богатые и бедные захоронения очень сильно отличались друг от друга. Насколько это было важно для усопшего — сложно предположить. Но для живых это имело огромное значение. Богатое захоронение говорило о престиже семьи, а значит, о силе рода: чем могущественнее и достойнее твои предки, тем важнее и влиятельнее будешь и ты сам.

Благодаря археологическим раскопкам и серьезной исследовательской работе, сегодня в Ватикане можно посетить две части древнего некрополя. И мы прежде всего поговорим о той, которая находится под закрытой территорией Ватикана.

Мы помним, что здесь проходила древняя Via Triumphalis. Формирование некрополя по ее сторонам продолжалось с I по начало IV века — вплоть до момента возведения первой базилики над могилой Апостола Петра. Впоследствии ряд оползней VI и VII веков окончательно поглотил гробницы под слоем земли. Как упоминалось ранее, захоронения здесь принадлежали преимущественно римскому «среднему классу»: чиновникам, торговцам, ремесленникам и в первую очередь — императорским вольноотпущенникам.

Помимо отдельных зданий здесь было много колумбариев — домовидных гробниц. Это, по сути, «многоквартирные» захоронения, когда в одной стене делались ряды с нишами для урн с прахом. Статус погребенных таким образом был ниже, но и тут оставляли пространство для искусства.

Украшение колумбариев было простым и очень гармоничным. Используемый здесь стиль росписей позаимствовали ранние христиане при создании первых капелл в катакомбах. В оформлении также встречается римская мозаика достаточно высокого уровня, а сама структура колумбариев пережила века, сейчас ее современный вариант мы встречаем на итальянских кладбищах.

Впрочем, в некрополе под Ватиканом были найдены и несколько крайне простых захоронений — неглубоких ям в земле без всякого дополнительного убранства.

Благодаря изучению некрополя было отмечено одно очень важное изменение: с начала II века все чаще тела не сжигают, а хоронят. И это результат целого ряда культурных процессов.

Любой древний римлянин видел в границе между городом живых и городом мертвых прежде всего сакральный смысл. Уже в V веке до н. э. Законы Двенадцати таблиц строго фиксировали: «Мертвеца в городе не хоронить и не сжигать».

Умершие принадлежали иному миру. Присутствие тела внутри священной черты приносило ритуальную скверну и нарушало pax deorum — гармонию между гражданами и богами. И чтобы все были довольны, мертвые «жили» вдоль оживленных дорог, где прохожие, читая надписи на надгробиях, даровали им бессмертие в человеческой памяти.

Долгое время смену похоронной традиции пытались объяснить экономикой — например, удорожанием дров для погребальных костров. В центральной Италии действительно наблюдался дефицит древесины, но для богатого Рима, снабжаемого поставками со всего Средиземноморья, это вряд ли могло стать решающим фактором.

Причину смены традиции исследователи сегодня видят в трансформации самой римской культуры II века. Под влиянием греческой моды и новых эстетических идеалов эпохи Адриана на первый план выходит индивидуальное увековечивание памяти. Мраморный саркофаг с барельефами становился идеальной «визитной карточкой» усопшего и его семьи, предлагая куда более ярко выраженную статусно-изобразительную форму, чем скромная урнa с прахом.

Можно сказать, для римлян такой переход от сжигания к захоронению не был болезненным. У них и до христианства было свое представление о потустороннем мире: после смерти человек становился бесплотной тенью, которая при этом могла испытывать страдание и тоску. Поэтому покойным могли оставлять несколько вещей для использования в загробном мире, а еще их обязательно снабжали монетой, чтобы те могли заплатить перевозчику через реку смерти.

Для семьи ушедшего родственника было небезразлично его существование после смерти. Даже там, в царстве теней, им хотелось дать ему защиту, с просьбой о которой обращались к богам подземного царства — Dis Manibus. Часто такие посвящения сокращённо обозначались на саркофагах и похоронных плитах буквами DM.

Что интересно, такого рода надписи можно найти и на христианских захоронениях. Только в этом случае они выполняли роль реальной защиты для живых, и не в потустороннем, а в нашем мире. Такая надпись на захоронении близкого могла спасти его семью от гонений на христиан, которые проходили в Империи достаточно часто.

А чтобы не обрекать на страдания души христиан в мире мёртвых ради защиты в мире живых, между христианскими и языческими надписями всё же была разница.

Существует версия, что она заключалась в написании имени. Язычники писали имена усопших в родительном или дательном падеже, вверяя их богам подземного царства.

Христиане же указывали ушедших в именительном падеже. Таким образом, языческие боги смерти не имели власти над душами христиан. В Ватиканском некрополе было найдено несколько таких надписей. Иногда, чтобы ещё сильнее защитить усопшего, добавляли «такой-то покоится в мире» — N. in pace depositus est.

Дело всего в паре букв, а такое огромное значение! На заре первого тысячелетия слово и прежде всего написанное слово несло куда большую важность, чем сегодня.

Интересно, что некоторые традиции пережили смены религий и эпох. В самом начале раскопок Ватиканского некрополя ученых заинтересовали трубы, которые были врыты в землю рядом с некоторыми захоронениями. Впоследствии выяснилось, что трубы предназначались для вина и через них совершали возлияния, позволяя живым символически включать умершего в поминальную трапезу.

Похоронные убранства — способ рассказать историю жизни погребенного

Самые престижные элементы погребального убранства, богато украшенные рельефами саркофаги начинают широко использоваться начиная с сотых годов нашей эры. Но это не оригинальный элемент римской культуры. Саркофаги были позаимствованы Римом у этрусков и греков, в культуру которых они в свою очередь пришли из Египта.

Подобно древним египтянам, этруски отличались подлинно сакральным и невероятно серьезным отношением к смерти. Это нашло выражение в наполнении гробниц огромным количеством предметов быта и роскоши. Колесницы, бронзовая утварь, ювелирные украшения и оружие, требовавшие колоссальных затрат для своего производства, не служили живым, а отдавались мертвым. В период расцвета этрусских городов (VIII—VI века до н. э.) знатные семьи буквально закапывали огромные капиталы в курганы, уверенные, что тем самым демонстрируют своё могущество. Впоследствии, в союзе с политической раздробленностью и военным давлением соседей, эта зацикленность на мире смерти и неспособность объединить ресурсы перед лицом внешней угрозы существенно ускорили закат этрусской цивилизации.

Это еще раз возвращает нас к тому, насколько были ценны мысль христианства, христианское откровение, христианская идея, которая говорила о бессмертии души и в принципе помогала преодолеть человеку страх перед смертью.

Перешедшая к римлянам этрусская традиция использования саркофагов получила колоссальное распространение и такой престиж, что превратилась в отдельный вид искусства. В нем соединились техника, формальный стиль в украшении рельефов и мир человеческих историй в сюжете, где усопший является главным героем.

Некрополь позволял сравнивать жизни ушедших через земной след их захоронений. Рядом с элегантными саркофагами соседствовали богатые и безвкусные захоронения, где родственники, желая показать свои финансовые возможности, наполняли все сверху донизу символами, сплетенными в бестолковой аляпистости.

В этом же некрополе, пусть и совсем нечасто, рядом с богато украшенными саркофагами встречаются и нищенские захоронения — простая, как правило даже неглубокая яма в земле. Сверху тело усопшего прикрывали черепицей.

В одном из таких захоронений был найден скелет матери и ребенка. Здесь нет никаких даров, нет надгробия. По погребенным понятно, что ребенок прожил совершенно недолго и похоронен вместе с матерью. Скорее всего, его рождение и стало в конце концов причиной смерти матери.

Такие находки заставляют задуматься о судьбоносности и о символичности мировой истории, помогают ощутить в жизни прошлых столетий и тысячелетий что-то очень личное, живое, человеческое.

Точно так же — без почестей, даров и надгробий — в неглубокой яме был похоронен апостол Петр. Позже именно над этим скромным захоронением император Константин возведет первую базилику. И пойдет ради этого на беспрецедентное нарушение римских законов и религиозных табу, приказав засыпать часть языческого некрополя.

Впоследствии и остальной некрополь из-за оползней будет забыт и утрачен. Над ним возведут новые здания. И только в XIX веке он напомнит о себе первыми находками в процессе строительных работ. Поначалу ими серьезно не занимались. Но ситуация изменилась в середине ХХ века, когда территория государства Ватикан начала существенно реорганизовываться, появились новые структуры и возникла необходимость в строительстве подземных парковок.

Подготовительные работы вскрыли целые кварталы некрополя. Стало понятно, что ценность найденного неисчерпаема для истории, поэтому привлекли профессиональных археологов.

Исследования продолжались до начала 2000-х годов. Некрополь оказался практически идеально сохранившимся, что привело к ряду важных открытий. С 2014 года он посещаем по специальной брони на сайте Музеев Ватикана.

Но если это часть некрополя больше говорит о человеческих судьбах и общей истории, то та, что расположена сегодня под Собором Святого Петра, имеет совершенно особенное значение для истории христианства. Ведь там находится могила апостола, отдавшего свою жизнь во имя распространения слова Христа. Или не находится?

ГЛАВА 3. Был ли Петр?

И почему так важен утвердительный ответ на этот вопрос?

Исторически утверждалось, что Собор Святого Петра в Ватикане был воздвигнут над местом захоронения одного из двенадцати избранных учеников Иисуса, к которому спаситель обратился со словами:

«И Я говорю тебе: ты — Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее».

(Мф. 16:18)

Имя Петр означает «камень», и воздвигнутая над его захоронением церковь в буквальном смысле оказывалась материальным воплощением слов Спасителя. Это важно для всего христианского мира. Апостол Петр также считался первым папой римским в истории. Могила апостола дает смысл папской власти как несущей колонне католицизма.

Но есть еще одна, гуманистическая ценность в этом ответе.

Собирая звенья культурного кода Ватикана, мы уже знаем: цивилизация этрусков оставила нам в наследство идею интеграции религии в систему власти. Пришедшие на их место римляне поставили закон во главу угла, а потом, заложив на холме Ватикан некрополь, открыли символические двери в пространство небытия, в пространство смерти.