Клиентка на всю голову

— По уровню ответственности иногда шесть.

— Я вообще-то работаю!

— Четвёртый день.

— Сергей сказал, у меня талант.

— Сергей влюблён. Его показания не принимаются.

Тётя Валя мгновенно оживилась.

— Какой Сергей?

Мы с Леной посмотрели друг на друга.

Прекрасно.

Теперь у нас появилась ещё одна проблема.

— Мужчина, — сказала я.

— Я поняла, что не попугай. Какой мужчина?

— Ленин.

— Жених?!

— Нет! — сказала Лена.

Я одновременно сказала:

— Практически.

— ИРА!

— Что? Человек уже ходит по дому в трусах. Куда серьёзнее?

Тётя Валя прижала руку к груди.

— В трусах?!

Лена покраснела.

А я поняла, что утро начинает мне нравиться.

Через двадцать минут тётя Валя знала о Сергее всё, что знали мы, плюс примерно тридцать процентов информации, которую достроила самостоятельно.

К обеду, подозреваю, Сергей уже должен был сделать Лене предложение.

К вечеру — купить квартиру.

К Новому году — родить ей двоих детей.

Сонечка тем временем подружилась с животными.

Вернее, она так думала.

Ляля позволяла себя гладить, но каждые тридцать секунд проверяла, где я. Нафаня продался за кусочек сыра мгновенно. Васька ушёл в спальню и отказался участвовать. Гоша сначала долго изучал Соню, потом внезапно пробежал боком через кухню, подпрыгнул и спрятался за занавеской.

Соня была в восторге.

— Почему он так делает?

— Мы не знаем, — сказала Лена.

— Никто не знает, — добавила я. — Возможно, даже Гоша.

С Аркадием всё складывалось сложнее.

Соня очень хотела его погладить.

Аркадий очень хотел её бутерброд.

Я пыталась объяснить обеим сторонам правила взаимодействия.

— Соня, не подходи к нему с едой.

— Почему?

— Потому что тогда он будет думать не о дружбе.

— А о чём?

Я посмотрела на Аркадия.

— О ресурсах.

— Он кусается?

— Он выражает границы.

Лена чуть не подавилась кофе.

— Ира, это гусь.

— И что? Границы есть у всех.

— Когда он щиплет меня за ногу, это не границы.

— Значит, ты плохо слышишь его «нет».

— Господи, — сказала тётя Валя. — Даже гусь у неё психологический.

— Профессиональная среда.

Телефон завибрировал.

Я машинально посмотрела.

Марина.

«Мне сегодня снова снилась дача».

Я несколько секунд смотрела на сообщение.

А потом перевернула телефон экраном вниз.

Не сейчас.

Дача подождёт.

В моей кухне тётя Валя уже рассказывала Лене, что флористика — прекрасная профессия, но «надо же ещё что-то стабильное», Соня пыталась выяснить, умеет ли Аркадий плавать в ванной, а Гоша каким-то образом залез внутрь пустой коробки из-под обуви, которая была меньше его самого.

Сегодня я выбирала жизнь.

Обычную.

Шумную.

Нелепую.

С пирогом.

Через час приехал Сергей.

Он вошёл, увидел обувь в коридоре и сразу остановился.

— У нас гости?

Я выглянула из кухни.

— Беги.

— Что?

— Пока не поздно.

Из кухни донеслось:

— Это Сергей?!

Он посмотрел на меня.

— Кто там?

— Тётя Валя.

— Кто?

— Уже неважно. Она знает о тебе.

Сергей медленно снял куртку.

— Что именно?

Я подумала.

— Практически всё.

— Откуда?

— Из ничего. У неё талант.

Лена появилась рядом.

— Не слушай её.

— А что она знает?

— Что ты мой мужчина.

Я добавила:

— И что ходишь у нас в трусах.

Сергей замер.

— Зачем?

— Это получилось естественно.

— Как такая информация может получиться естественно?

— Поверь, я профессионал.

Он посмотрел на Лену.

— Ты позволила?

— Это Ира!

— Я просто поддерживала беседу.

— Ты чудовище, — сказал Сергей.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Я всё равно беру.

Тётя Валя появилась в коридоре и оценила Сергея с головы до ног.

Сергей автоматически посмотрел вниз.

На нём были брюки.

Я тоже посмотрела.

Он заметил.

— Даже не начинай.

Я молча подняла руки.

Тётя Валя улыбнулась:

— Сергей?

— Да.

— Очень приятно. Валентина Петровна. Проходите, я пирог привезла.

И увела его на кухню.

Сергей успел бросить на нас с Леной взгляд человека, которого предали самые близкие.

— Всё, — сказала я. — Теперь он официальный.

— Почему?

— Тётя Валя накормила. Обратного пути нет.

К четырём часам квартира окончательно перестала принадлежать мне.

Тётя Валя переставила продукты в холодильнике, потому что «у тебя всё неправильно стоит». Соня построила животным дом из диванных подушек. Нафаня жил там добровольно. Ляля — только если я находилась рядом. Гоша разрушил дом три раза. Васька так и не вышел.

А Аркадий украл кусок пирога.

Причём сделал это настолько нагло, что я даже не сразу нашлась, что сказать.

— Аркадий!

Он побежал.

— Стой!

Гусь с пирогом во рту ускорился.

Я за ним.

— Выплюнь!

Лена снимала на телефон.

— Не снимай! Лови его!

— Я занята!

— Чем?!

— Фиксирую семейную историю!

Сергей попытался перекрыть Аркадию путь.

Аркадий резко сменил направление.

— Он умный! — крикнул Сергей.

— Я знаю!

— Почему ты говорила, что он просто гусь?!

— Я никогда не говорила «просто»!

Соня визжала от восторга.

Тётя Валя кричала:

— Да пусть ест!

— ЕМУ НЕЛЬЗЯ!

В итоге Аркадий забился между креслом и стеной и доел добычу.

Я стояла посреди комнаты, тяжело дыша.

— Всё.

Аркадий посмотрел на меня.

— Мы с тобой вечером поговорим.

Сергей спросил:

— О последствиях?

— О пищевом поведении.

Лена уже плакала от смеха.

— Ты реально собираешься провести с гусём терапию переедания?

— Я собираюсь проверить, чтобы ему не стало плохо!

— Ира…

— Что?!

— У тебя носок на плече.

Я посмотрела.

На плече действительно лежал носок.

Откуда он взялся, я понятия не имела.

Сняла.

— Это дом. Здесь возможно всё.

К вечеру тётя Валя наконец собралась уходить.

Разумеется, «на минуточку» превратилось почти в семь часов.

Она упаковала Соне остатки пирога, три раза спросила Лену, серьёзно ли у неё с Сергеем, два раза сказала мне, что мне надо меньше работать, и один раз попыталась забрать Аркадия на дачу.

Вот здесь я стала серьёзной.

— Нет.

— Ему там простор.

— Нет.

— Трава.

— Нет.

— Другие гуси.

Я посмотрела на Аркадия.

Аркадий посмотрел на меня.

— Он домашний.

— Гусь?

— Тёть Валь.

— Всё-всё.

Я проводила их, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Тишина.

Мы с Леной и Сергеем стояли в коридоре.

Секунд пять никто не говорил.

Потом Сергей спросил:

— Она всегда такая?

— Нет, — сказала я.

Он удивился.

— Иногда приезжает с дядей Колей.

— А он какой?

Мы с Леной переглянулись.

— Хуже, — сказали одновременно.

Сергей медленно кивнул.

— Я понял.

— Нет, — сказала я. — Пока нет.

Мы вернулись на кухню.

Я налила себе чай.

Лена села напротив.

— Хороший день.

— Прекрасный.

— Никто не умер.

— Уже достижение.

— Никто тебе не угрожал.

— Пока.

— Не порть.

Я улыбнулась.

Она была права.

Иногда нужно просто прожить день, в котором ничего не расследуешь. Даже если в телефоне лежит фотография 1998 года. Даже если неизвестный мужчина знает твоё имя. Даже если клиентка начинает вспоминать то, что много лет не могла вспомнить.

Психика не может круглосуточно находиться в напряжении.

Да и я не могу.

Мне вообще-то ещё людей лечить.

Я взяла телефон.

Там было несколько сообщений.

Одно от клиента.

Одно от тёти Вали:

«Мы доехали. Соня хочет такого же гуся. Где покупала?»

Я закрыла глаза.

— Нет.

Лена заглянула через стол.

— Что?

— Соня хочет гуся.

Сергей сказал:

— Хороший выбор.

Я посмотрела на него.

— Ты поживи сначала с этим.

Аркадий из коридора сказал:

— Га.

— Вот именно.

Следующее сообщение было от Марины.

То самое, которое я не открыла утром.

«Мне снова снилась дача».

А ниже появилось ещё одно.

Отправлено двадцать минут назад.

«Ирина, я вспомнила Катю».

Я перестала улыбаться.

Лена заметила.

— Что?

Я читала дальше.

«Она не просто была нашей подругой».

Следующее:

«Она была девушкой моего брата».

И ещё одно:

«И она пропала тем летом».

На кухне всё ещё пахло тёти-Валиным пирогом. На полу валялась одна ветка от Лениного букета. Гоша пытался залезть в пакет. Аркадий пил воду. Сергей что-то рассказывал Лене.

Всё было совершенно обычным.

Домашним.

Живым.

А я смотрела на три строчки на экране и понимала, что наш спокойный день закончился.

Я написала Марине:

«Что значит „пропала“?»

Ответ пришёл почти сразу.

«В прямом».

Потом:

«Она уехала с дачи и больше её никто не видел».

И последнее сообщение:

«По крайней мере, мне так говорили».

Вот эта последняя фраза мне не понравилась больше всех.

Не «мы её больше не видели».

Не «она исчезла».

А:

«Мне так говорили».

Я подняла глаза на Лену.

— Кажется, завтра мне всё-таки придётся ехать на дачу.

Она даже не удивилась.

— На кладбище по дороге заедешь?

Я задумалась.

— Если будет по пути.

— Конечно.

— Что?

— Ничего. Просто у нормальных людей «по пути» обычно аптека или магазин.

— Не завидуй моей насыщенной жизни.

Сергей тяжело вздохнул.

— Я так понимаю, завтра мне снова нужны брюки?

Мы с Леной посмотрели на него.

— Обязательно, — сказала я.

И впервые за весь день мне стало совершенно ясно одно:

родственники действительно прекрасно снимают стресс.

Особенно когда наконец уходят.

ГЛАВА 8

На дачу. Без шашлыка

Утром я обнаружила семнадцать сообщений от тёти Вали.

Это были не семнадцать разных тем.

Это была одна тема, которой каким-то образом удалось размножиться.

«Ира, а Аркадий какой породы?»

Через три минуты:

«Я посмотрела в интернете, там разные гуси».

Ещё через две:

«Соня говорит, ей нужен такой же».

Потом:

«А он маленький был белый или серый?»

Следом фотография неизвестного мне гуся.

«Вот такой?»

Потом другого.

«Или такой?»

К десятому сообщению я начала подозревать, что тётя Валя уже стоит на птичьем рынке и выбирает Соне будущего родственника.

Я открыла чат и написала:

«ТЁТЬ ВАЛЬ, НЕ ПОКУПАЙТЕ ГУСЯ».

Ответ появился моментально.

«Я ничего не покупаю».

И спустя секунд десять:

«Просто смотрю».

Вот после фразы «просто смотрю» обычно и появляются животные, которых человек вообще не собирался заводить.

Я знала.

У меня в кухне стояло живое доказательство.

Аркадий как раз пил воду, потом поднял голову и посмотрел на меня.

— Если у Сони появится гусь, это будет на твоей совести.

— Га.

— Ты вчера произвёл слишком хорошее впечатление.

Он снова опустил клюв в воду.

Совесть его явно не мучила.

Я отложила телефон и посмотрела на часы.

Десять двадцать.

Рано.

Особенно для поездки на дачу, которую я вчера пообещала себе совершить так легко, будто речь шла о поездке в магазин за хлебом.

На самом деле с утра идея выглядела значительно менее разумной.

Психологи вообще не должны просыпаться и думать: «Так, сегодня едем на место исчезновения девушки двадцать восемь лет назад».

Нормальные психологи думают про консультации, отчёты и супервизию.

Я тоже думала про супервизию.

В основном о том, как долго мой супервизор будет молча смотреть на меня, когда я расскажу, чем занималась последние несколько дней.

Наверное, очень долго.

Потом спросит:

— Ирина, а где здесь заканчивается терапия и начинается расследование?

И я честно отвечу:

— Если найдёте, покажите, пожалуйста.

Телефон снова завибрировал.

На этот раз Марина.

Накануне я написала ей, что не хочу, чтобы она ехала на дачу только ради попытки что-нибудь вспомнить.

Это было важно.

Меня совершенно не устраивал сценарий, в котором человек приезжает в место, связанное с непонятным прошлым, начинает рассматривать каждый стул, каждую стену, каждую трещину в полу и ждёт, когда из-за шкафа торжественно выйдет вытесненная память.

Память так не работает.

А если очень стараться, иногда начинает работать ещё хуже.

Марина ответила только утром.

«Я не поеду».

Следом:

«Пока не могу».

Я почувствовала облегчение.

Не потому, что хотела ехать на её семейную дачу без неё.

Наоборот.

Просто мне было спокойнее от того, что Марина сегодня не станет устраивать себе экскурсию по собственным психологическим триггерам.

Ещё одно сообщение:

«Дача после родителей осталась нам с Лёшей. Сейчас там никто не живёт. Ключ есть у меня».

И фотография ключа.

Потом адрес.

И:

«Если вы всё равно собрались туда ехать, хотя я до сих пор не понимаю зачем, возьмите ключ».

Я улыбнулась.

Вот.

Уже появляется здоровая критика в мой адрес.

Хороший признак.

Я написала:

«Я тоже до конца не понимаю зачем».

Марина поставила смеющийся смайлик.

И впервые за всё время наша переписка выглядела почти нормально.

Потом она написала:

«Там электричество отключено. Воды тоже нет. И осторожно на втором этаже, лестница старая».

Замечательно.

Заброшенная дача без электричества, где двадцать восемь лет назад исчезла девушка.

Чего ещё может хотеть женщина в свой выходной?

Может быть, пауков.

Я резко остановилась.

Нет.

Про пауков я почему-то до этого момента не подумала.

Вот теперь поездка действительно выглядела опасной.

На кухне Лена собирала букет.

Причём уже не тренировочный.

Настоящий.

Оплаченный.

И, судя по выражению её лица, флористика постепенно переходила из стадии «это моё призвание» в стадию «почему клиентка не понимает, что пионов сейчас нет».

Это давало надежду.

Настоящее профессиональное развитие всегда начинается с лёгкого раздражения на клиента.

— Она хочет точно такой, — сказала Лена, показывая мне фотографию.

— Красивый.

— Ира, там пионовидные розы.

— Прекрасно.

— А у меня другие.

— Сделай из других.

Лена посмотрела на меня с жалостью.

— Иногда я забываю, что ты вообще ничего не понимаешь в цветах.

— Я знаю ромашку.

— Поздравляю.

— Розу.

— Молодец.

— Тюльпан.

— Уже специалист.

— И ещё эти… белые.

— Какие?

Я посмотрела на стол.

Там лежало примерно восемь видов белого чего-то.

— Вот поэтому я и не люблю цветы. Они ведут себя сложно.

— Ты работаешь с людьми.

— Люди хотя бы говорят, как их зовут.

В дверь позвонили.

Мы обе замерли.

Не так, как вчера.

Но рефлекс уже формировался.

Я посмотрела на Лену.

— Ждёшь?

— Сергея. Он написал.

Вот.

Нормальный человек.

Сначала пишет.

Потом приходит.

Я открыла дверь.

На пороге действительно стоял Сергей.

В брюках.

И с тремя стаканами кофе.

Человек продолжал демонстрировать исключительно положительную динамику.

— Доброе утро.

— Вот теперь доброе.

Я забрала свой стакан.

— Это мне?

— Нет, Аркадию.

— Очень смешно.

— Я адаптируюсь к семейной культуре.

Он прошёл на кухню.

Аркадий моментально заинтересовался пакетом в его руке.

— Нет, — сказала я.

Сергей остановился.

— Я ему ничего не даю.

— Я не тебе.

— Начинаю понимать.

Лена поцеловала его в щёку.

Я отвернулась.

Не из деликатности.

Просто кофе был важнее.

— Ты собралась? — спросил Сергей.

— Куда?

Он молча посмотрел на меня.

— А. На дачу.

— Ты вчера сама сказала.

— Вчера я была эмоционально возбуждена.

— Тётей Валей?

— В основном.

Лена завязала ленту на букете.

— Я тоже еду.

— Нет.

— Почему?

— Потому что у тебя заказ.

— Отвезу и поеду.

— Зачем тебе?

— Мне интересно.

— Вот именно поэтому.

— Ты сама туда едешь из любопытства.

— У меня профессиональное.

— Это звучит ещё хуже.

Сергей сел за стол.

— Я тоже еду.

Я посмотрела на него.

— А тебя кто приглашал?

— Никто.

— Тогда почему?

— Потому что после фразы «заброшенная дача, исчезнувшая девушка и неизвестный мужчина, который тебе угрожает» я почему-то не хочу отпускать тебя одну.

Я сделала глоток кофе.

— Вы оба ужасно драматизируете.

Лена даже не подняла головы.

— Ира, у тебя записка «психолог должен заниматься живыми» лежит дома в пакете рядом с носками с гусями.

— Не рядом. Я переложила.

— Это принципиально.

— Очень.

Я уже собиралась сказать, что выезжаем через полчаса, но взгляд случайно упал на Лялю.

Ляля сидела возле моей ноги.

И смотрела.

Не просто смотрела.

А тем самым взглядом.

Я уйду?

Ты уйдёшь?

Надолго?

Без меня?

Предательство уже произошло или пока только планируется?

Я отвела глаза.

Потом посмотрела на Нафаню.

Нафаня сидел под столом и ждал, выпадет ли у Сергея что-нибудь съедобное.

Он меня морально не осуждал.

Ему было проще.

Васька спал на стуле.

Гоша находился в коробке.

Аркадий стоял возле двери на балкон.

Я медленно сказала:

— Есть одна проблема.

Лена подняла голову.

— Какая?

— Животные.

— Что с ними?

— Мы уедем на весь день.

— И?

Я посмотрела на неё.

— В смысле «и»?

— Они побудут дома.

Я посмотрела на Лялю.

Ляля посмотрела на меня.

Нет.

Это было невозможно.

— Ляля будет переживать.

— Несколько часов?

— Это много.

— Нафаня прекрасно останется.

Нафаня услышал своё имя и подошёл к Сергею.

— Конечно, — сказала я. — Ему всё равно, с кем жить, если человек умеет открывать холодильник.

— Васька вообще нас не заметит.

Мы посмотрели на Ваську.

Он спал.

Справедливо.

— А Гоша?

— Гоша…

В этот момент из коробки высунулась голова.

Мы замолчали.

— Гошу одного оставлять опасно, — закончила я.

— Для кого?

— Для квартиры.

Лена вздохнула.

— А Аркадий?

Я посмотрела на гуся.

Гусь посмотрел на меня.

— Аркадий едет.

— Почему?!

— Потому что он не останется.

— Ира, он гусь!

— Это не аргумент.

— Это практически диагноз ситуации.

Сергей молча пил кофе.

Я повернулась к нему.

— Почему ты ничего не говоришь?

— Я хочу увидеть, чем закончится этот разговор.

— Предатель.

— Я всего три недели в семье. Не готов принимать стратегические решения.

Я снова посмотрела на животных.

Потом на сумку.

Потом на ключ от дачи.

И решение пришло совершенно естественно.

— Все едут.

Лена застыла.

— Кто все?

— Все.

— Ира.

— Что?

— Мы едем на старую заброшенную дачу, где пропала девушка.

— Да.

— С пятью животными.

— Да.

— Включая гуся.

— А кого бросить?

— НИКОГО БРОСАТЬ НЕ НАДО! Они остаются дома!

Я уже шла за переносками.

— Всё решено.

Сергей тихо сказал:

— Я знал, что утро будет интересным.

Собрать пять животных в дорогу оказалось значительно сложнее, чем собрать троих взрослых.

Лена была готова через пятнадцать минут.

Сергей вообще пришёл готовый.

Я собрала сумку с водой, салфетками, фонариком, репеллентом, антисептиком, едой, зарядкой, запасными носками и ещё несколькими вещами, о необходимости которых могла объяснить только я.

Животные восприняли подготовку как объявление войны.