Коса 3. «Колыбельная для утопленников»

Он стоял поперёк русла — невысокий, но крутой, словно волна застыла и окаменела. Глина на нём была свежей, мокрой, будто её только что вылепили. На склоне отпечатались маленькие следы — десятки, сотни, босые ноги, все в сторону села. Следы были не детскими и не взрослыми — они были неправильными: пальцы длинные, изогнутые, а пятка почти не отпечатывалась, будто те, кто шёл, не наступали всей стопой, а скользили, цепляясь за глину.

Один из мужиков, молодой парень по имени Тихон, наклонился и провёл пальцем по следу.

— Это не человек, — прошептал он.

— Не каркай, — буркнул кузнец, но голос его звучал неуверенно.

Тихон поднял голову и вдруг замер. Его лицо стало серым, как глина под ногами.

— Слышите? — спросил он.

Все замерли. И услышали.

Из-под берега, из самой глины, шёл звук — тихий, ровный, будто кто-то напевал под землёй. Колыбельная. Та самая. Но теперь она звучала не как песня, а как пульс. Как дыхание чего-то огромного, что лежало под берегом и ждало.