Экономика без диплома. Что я хотел бы знать о деньгах в восемнадцать

Деньги под контролем государства: цифровая валюта центробанков

Пока одни строят деньги без государства, сами государства ставят обратный эксперимент — цифровую валюту центробанка: центробанк выпускает и держит деньги сам, без банка-посредника между ним и вами. Свою версию таких денег сейчас испытывают почти все крупные экономики — от цифрового юаня в Китае до цифрового евро, который пока готовит Европейский центробанк.

Сторонники говорят про дешёвые и быстрые платежи без посредников и точный инструмент поддержки — например, деньги, которые нельзя перепродать или потратить не по назначению. Противники говорят про другое: если центробанк видит каждую вашу транзакцию напрямую, а не через банк, это вопрос не удобства, а того, сколько о вашей жизни знает государство. Форма денег меняется не первый раз — в Китае одиннадцатого века власти одними из первых в истории перевели расчёты с монет на государственные бумажные деньги, с тем же вопросом на входе: поверят люди новой форме или нет. Сторон здесь примерно поровну, и однозначного ответа пока нет ни у кого.

Момент времени (лето 2026)

Крупные страны спорят не о том, разрешать ли криптовалюты, а о том, как их регулировать. Общая стоимость рынка криптовалют то ставит рекорды, то теряет треть за месяцы — так было почти каждый год начиная с 2017-го. В России в это же время цифровой рубль переходит от пилота к обязательному подключению крупного бизнеса — с 1 сентября 2026 года. Это не прогноз — просто снимок одного лета.

Деньги как счёт, который вам выставляет рынок

Одержимость богатством — не примета нашего времени и соцсетей: ещё Аристотель предупреждал, что накопление денег ради самого накопления не имеет предела, в отличие от обычных потребностей человека. Разница между тогда и сейчас не в силе желания, а в скорости и видимости: раньше о чужом богатстве узнавали от соседей, сейчас — за секунду, в бесконечной ленте. У меня из этого давно сложилось наблюдение: деньги на глазах превращаются в нечто похожее на новую религию — без храма, но с той же потребностью верить и той же готовностью объявлять неверующих.

Полезнее, впрочем, не морализировать, а присмотреться к механике. Деньги, которые вам платят, — не оценка вас как человека, а показание счётчика: рынок показывает, насколько то, что вы сделали, оказалось ценно для кого-то, кто согласился за это заплатить. Хороший врач, который лечит бесплатно по призванию, и посредственный трейдер на комиссиях получают от этого счётчика совершенно разные показания — и это ничего не говорит об их ценности как людей.

У этого счётчика есть практическая польза, если сознательно в него смотреть. Фиксируйте не по всей своей деятельности в среднем, а по каждому конкретному действию: что вы отдаёте экономике и что получаете обратно — и увидите, какие действия рынок оценивает щедро, а какие почти никак, независимо от вложенных сил. Разница в оплате разного труда почти никогда объясняется тем, кто работает усерднее — она объясняется тем, насколько редко то, что вы делаете, и сколько людей готовы предложить то же самое дешевле. Спросите себя не «сколько я работаю», а «за какое из моих действий рынок платит охотнее всего» — короткий путь к тому, чтобы зарабатывать больше, часто обнаруживается именно там.

Здоровое отношение к деньгам начинается с этого разделения: сколько вам платят и сколько вы стоите — разные вопросы. Путать их — источник почти всех несчастий, связанных с деньгами.

Что делать вам с этим знанием

Практического рецепта здесь меньше, чем в главах про инфляцию или ставку — потому что эта глава не про то, что делать завтра утром, а про то, как не путаться в вопросах, которые звучат каждый день из телевизора и из чужих разговоров.

Когда слышите идею напечатать денег и раздать всем, вспомните тачки с купюрами в Берлине: печать денег не создаёт товары, она просто перераспределяет то же самое между большим числом бумажек. Когда кто-то предлагает вложиться в монету без регулирования с обещанием нереальной доходности, вспомните, что уход от государства — это смена одного вида доверия на другое, часто куда менее надёжное. А когда чужие деньги начинают казаться доказательством, вспомните: цифра на чужом счету — это чужой ответ на чужой договор, а не оценка жизни.

Проверьте на себе (5 минут)

Вспомните последние три поступления денег на ваш счёт — зарплата, подработка, продажа чего-то. Для каждого коротко напишите: что именно вы дали другой стороне, что она посчитала достаточно ценным, чтобы отдать деньги. Если ответ на какой-то пункт даётся с трудом — вероятно, вы сами не до конца понимаете, за что вам платят. Это стоит понять раньше, чем требовать больше.

Три тезиса

— Деньги — не бумага и не золото, а договор о доверии. Работают они, пока достаточно много людей верят, что завтра их примут обратно. Как только вера пропадает — пропадает и ценность, даже если бумага физически цела.

— Печатный станок не создаёт богатство — он его переупаковывает. Больше денег при том же количестве товаров означает только более тонкую нарезку одного и того же пирога. Раздать деньги без условий — рабочий инструмент против бедности в разумных масштабах, но не бесплатный обед в масштабе всей страны: за это придётся заплатить либо налогами, либо тем же обесцениванием.

— Уйти от государства в деньгах — не значит уйти от риска. Криптовалюты убрали одного контролёра, но не убрали потребность кому-то верить — просто заменили подотчётного контролёра на код. А туда, где никто не отвечает, охотнее всего идут те, кто хочет обмануть.

Глава 6. Инфляция: вы её знаете, но не с этой стороны

Инфляцию вы все хорошо знаете. Или все же нет?

Фраза, которую я слышу от клиентов и знакомых чаще любой другой: «Только не говорите мне про официальную инфляцию, я хожу в магазин, а не в Росстат». Обычно это звучит с раздражением, и раздражение справедливое.

Вам не нужно объяснять, что такое инфляция. Вы платите за неё на каждой кассе. Вопрос не в том, знаете вы её или нет. Вопрос в том, что именно вы знаете — и в чём система считает иначе, чем вы, причём сознательно и по понятной причине.

Дальше — то, чего обычно не рассказывают: почему у вас и у Росстата разная инфляция и оба правы; когда «нам врут про цифры» действительно правда, а когда нет; из чего инфляция вообще складывается; и что со всем этим делать, кроме как злиться на кассе.

Откуда берётся то самое число

Росстат считает инфляцию через корзину: 558 товаров и услуг, от хлеба до отопления, от такси до подписки на онлайн-кинотеатр. У каждой позиции — вес, доля таких трат в бюджете среднестатистической семьи. Каждый месяц по стране собирают цены на эти позиции в тысячах точек продаж и складывают изменение с учётом весов.

Представьте один гигантский усреднённый чек на всю страну — не ваш, а чек воображаемой семьи, которая покупает понемногу всего в пропорциях, характерных для среднего жителя. Официальная инфляция — это то, насколько подорожал именно этот чек.

Проблема видна сразу: вы — не усреднённая семья. У вас нет машины — и вы не заметили, что бензин подешевел. Вы снимаете квартиру — и аренда в ваших тратах весит куда больше, чем в среднем чеке, где у большинства уже есть своё жильё. Вы не курите и не путешествуете, зато полжизни проводите в кофейнях и такси. У вас есть личная инфляция, и она законно отличается от официальной — иногда в разы.

Это не обман, а математика. Считать инфляцию отдельно для айтишника-арендатора, для пенсионерки с дачей и для семьи с двумя детьми в ипотеке — значит выпускать не одну цифру, а миллионы. Государству и рынку нужен один общий ориентир. Вам — свой собственный, и посчитать его несложно.

Из чего вообще складывается инфляция

Прежде чем говорить, кто врёт, а кто нет, стоит понять, что вообще растёт, когда растут цены. Причины обычно смешиваются, но их удобно разложить на три.

Слишком много денег гонится за тем же количеством товаров. Это самое старое и самое цитируемое объяснение инфляции — экономист Милтон Фридман сформулировал его короче всех: инфляция всегда и везде есть денежное явление. Если денег в экономике становится заметно больше, а товаров и услуг — нет, цены рано или поздно подтягиваются вверх. Отсюда, кстати, и главный рычаг Центробанка: ставка — это, помимо прочего, цена, по которой новые деньги входят в оборот через кредит.

Издержки давят снизу. Цены растут не потому, что все вдруг разбогатели, а потому что подорожало сырьё, топливо, аренда, доставка — из-за неурожая, санкций, скачка мировых цен на нефть, разрыва цепочек поставок. Бизнес это перекладывает в ценник, потому что деваться ему особо некуда.

Курс и ожидания добавляют свои полтора процента. Ослабление рубля мгновенно удорожает всё импортное, от смартфонов до лекарств, — и то же самое, за компанию, но с задержкой, дорожает отечественное, произведённое из импортных деталей. А ожидания — механизм, о котором подробно шла речь в главе про ключевую ставку: если люди заранее уверены, что цены вырастут, они своим поведением этот рост и создают.

На практике почти любой скачок цен — смесь всех трёх причин сразу, просто в разной пропорции. Отделить их друг от друга — работа Центробанка. Вам для повседневной жизни достаточно знать, что «инфляция» — это не одна причина, а сумма нескольких, и когда в новостях спорят, что именно её разогнало, чаще всего правы отчасти все стороны спора.

Где нам действительно врут, а где нет

Претензия клиентов обычно звучит так: «Цифру рисуют специально, чтобы платить меньше по индексациям и пенсиям». Отвечу честно: такое бывало — в мировой практике, не абстрактно.

В Аргентине с 2007 года статистическое ведомство INDEC начало публиковать инфляцию, заметно расходившуюся с реальностью: официально — около 10% в год, по независимым оценкам — 20—25%. Расхождение объяснялось не методикой, а прямым вмешательством: секретарь по внутренней торговле Гильермо Морено, отвечавший за ведомство, заменял реальные данные о ценах на «рекомендованные» правительством цифры, чтобы удержать инфляцию в пределах одной цифры.

Один из главных независимых индикаторов в эти годы вёл экономист Альберто Кавальо: его команда автоматически собирала цены с сайтов интернет-магазинов по всему миру и публиковала альтернативный индекс каждый день — заметно выше официального. Цена вопроса оказалась не абстрактной, причём для обеих сторон. 1 февраля 2013 года Международный валютный фонд впервые в своей истории вынес официальное порицание стране-участнице — Аргентине — именно за недостоверность статистики по инфляции и ВВП. В конце 2015 года в стране сменилось правительство, ведомство пересчитали заново, и уже в ноябре 2016 года МВФ снял порицание: новые официальные цифры оказались куда ближе к тем самым «альтернативным» интернет-индексам. А для самого Морено история закончилась только в августе 2024 года — спустя больше десяти лет: суд признал его виновным в фальсификации данных INDEC и назначил три года условно и шесть лет запрета занимать государственные должности.

Вот это тот случай, когда «нам врут» было правдой, причём доказуемой. Но обратите внимание, как это вскрылось: не по ощущению на кассе, а по разрыву с независимыми и проверяемыми расчётами, которые вело сразу несколько сторон одновременно.

Там, где статистику считает ведомство, публикующее всю методику — какие товары входят в корзину, какие веса, из каких городов данные, — цифру можно перепроверить самостоятельно, и её действительно проверяют: банки, аналитики, международные организации, конкурирующие частные индексы. Если бы официальная цифра системно расходилась с ними, разрыв стал бы виден так же быстро, как в Аргентине.

Значит, когда официальная инфляция ниже вашей личной — это чаще не подлог, а следствие того самого усреднённого чека. Проверить, какой случай перед вами, можно одним способом: сравнить официальную цифру не с ощущением, а с двумя-тремя независимыми расчётами. Сходятся между собой и расходятся только с вашим ощущением — доверяйте цифре. Расходятся между собой — вот тогда есть вопрос.

Какими странными способами это ещё считают

Помимо ИПЦ у инфляции есть подвиды и совсем неофициальные измерители — часть придумана как обходной путь на случай, если официальным цифрам не доверяют.

Индекс цен производителей считает не то, что платите вы, а то, что заводы платят друг другу за сырьё и комплектующие, — обычно это предвестник вашей будущей инфляции: подорожавшее сырьё через несколько месяцев попадает в розничный ценник. Базовая инфляция — та же корзина, но без самых скачущих позиций вроде сезонных овощей и топлива: как если бы вы измеряли температуру тела человеку, который только что съел горячий суп, — сначала стоит подождать, пока скачок уляжется, и смотреть на устойчивое значение.

Есть индексы совсем без ведомств. Британский журнал The Economist с 1986 года считает индекс бигмака: сравнивает цену одного и того же бургера в разных странах, чтобы на пальцах показать, насколько валюта переоценена или недооценена относительно доллара, — экономисты используют его всерьёз, хотя придуман он был отчасти в шутку. Проект того самого Альберто Кавальо вырос из университетской лаборатории в компанию, которая продаёт банкам и правительствам по всему миру данные об инфляции, собранные за сутки. А в Рунете время от времени считают «индекс борща» — цену набора продуктов для супа: грубо, зато понятно без единой строчки методологии.

Ни один из этих способов не отменяет официальный. Каждый просто светит фонариком под своим углом — туда, куда официальная методика не смотрит или смотрит с опозданием.

Инфляция для вас и для вашей компании

Инфляция не бьёт по всем одинаково — у неё есть чёткие победители и проигравшие, и это стоит запомнить крепче, чем саму цифру.

Для человека. Зарплата индексируется с задержкой и не всегда полностью — работодатель не бросается поднимать оклад в день выхода статистики. Деньги на карте и на счёте без процента дешевеют молча прямо сейчас. Зато долг с фиксированной ставкой — например, ипотека, взятая до скачка цен, — незаметно играет на вашей стороне: возвращать вы будете те же рубли, которые год за годом стоят дешевле.

Для компании. Сырьё, аренда и зарплата сотрудникам обычно дорожают быстрее, чем компания успевает переложить это в цену для клиента, особенно при долгосрочном контракте с фиксированной ценой. Маржа в моменте сжимается. Дальше — по-разному: у кого есть возможность поднять цены без потери клиентов, тот отыграется; у кого её нет — теряет прибыль. У компаний с долгом действует та же механика, что у человека с ипотекой: старый кредит по фиксированной ставке дешевеет вместе с деньгами.

Главный выгодоприобретатель инфляции — государство, если оно должник в собственной валюте: госдолг обесценивается вместе со всеми деньгами, а номинальные налоговые сборы растут вместе с ценами и зарплатами. Проигрывает симметрично тот, кто просто держит наличные или деньги без процента: покупательная способность утекает сама, без всякого закона и без единого объявления — просто на глазах дешевеет то, что лежит без движения.

Что хуже: высокая, низкая или отрицательная

Вопрос, который редко задают, а зря: правда ли, что чем ниже инфляция — тем лучше? Нет. У неё три состояния, и худшее — не то, о котором вы подумали в первую очередь.

Умеренная инфляция работает как смазка в механизме. Зарплаты почти никогда не снижают напрямую: людям психологически проще пережить, что доллар подорожал, а зарплата осталась прежней, чем увидеть в расчётке цифру меньше прошлой. Небольшая постоянная инфляция позволяет реальным доходам и ценам тихо подстраиваться друг под друга без болезненных прямых сокращений.

Высокая инфляция — это хаос вместо перераспределения. Она бьёт по всем непредсказуемо, разрушает долгосрочные планы и доверие к деньгам, и первыми страдают те, у кого нет финансовых активов и возможности быстро пересчитать зарплату, — чаще всего люди небогатые и старшего возраста.

Отрицательная инфляция, дефляция, — хуже обеих. Звучит как подарок: цены падают, зарплата покупает больше. На деле человек, который ждёт, что телевизор через месяц подешевеет ещё, откладывает покупку. Так поступают все одновременно — спрос падает, компании режут производство и зарплаты, что подтверждает исходные ожидания и раскручивает воронку дальше. Мы уже говорили в главе про ключевую ставку: инфляцию лечить больно, но можно. Дефляцию лечить почти нечем — она обесценивает не деньги, а желание их тратить.

Крайний случай — гиперинфляция, к которой умеренная инфляция уже не имеет отношения. В Зимбабве в 2008 году цены удваивались каждые несколько десятков часов, а в январе 2009-го центробанк ввёл в оборот банкноту номиналом сто триллионов зимбабвийских долларов — сегодня она продаётся коллекционерам за пару долларов США как курьёз. Итог для страны был предсказуем: через несколько месяцев Зимбабве просто отказался от своей валюты и перешёл на иностранные.

Почему цель — именно 4%, а не ноль

Раз нулевая инфляция — не идеал, встаёт вопрос: почему цель Центробанка — 4%, а не 1% или 7%?

Идея таргетирования появилась не в России. Первой в мире официальную цель по инфляции ввела Новая Зеландия в 1990 году, и дальше приём разошёлся по всему миру — он дал то, чего раньше не было: понятный ориентир для ожиданий. Большинство развитых экономик остановились на 2%; ФРС США, например, объявила эту цифру официальной целью только в январе 2012 года, хотя ориентировалась на неё и раньше. Логика та же: этого запаса хватает, чтобы избежать дефляционной ловушки, и одновременно достаточно, чтобы в кризис можно было снижать ставку, не упираясь в ноль.

Здесь уместна аналогия с термостатом. У него есть заданная температура, и когда в комнате холодает или становится слишком жарко, он включает или выключает отопление, чтобы вернуться к заданному значению. Инфляционное таргетирование работает так же: у Центробанка есть цель, и все его решения — попытка вернуть «температуру» экономики к заданной отметке.

Российская цель выше среднемировой не случайно: у нас резче скачки цен на еду и топливо, которые в потребительской корзине весят больше, чем в развитых странах, курс рубля быстрее передаётся в цены на импорт, а доверие к цифре инфляции — тот самый актив из главы про ставку — исторически ниже, чем в странах с многолетней историей стабильных цен. Более высокая цель — запас прочности под эти особенности, а не произвольное число.

Момент времени (лето 2026)

Годовая инфляция в России — около 6% при цели 4%. Инфляционные ожидания населения — около 15%, заметно выше факта. Продовольственная инфляция обычно обгоняет общую в полтора-два раза: именно эти товары вы покупаете чаще всего, поэтому именно по ним чаще всего судят об инфляции на глаз.

Свежие цифры — на сайте Росстата и в разделе «Инфляционные ожидания» на сайте Банка России.

Из практики

Раз в несколько месяцев кто-то из клиентов или знакомых пишет мне одно и то же: «Официальная инфляция — вранье, у меня всё выросло вдвое». Я не спорю, а прошу прислать список того, что подорожало сильнее всего.

Почти всегда в списке — продукты питания, такси, кофе с собой: то, что покупаешь каждую неделю и потому замечаешь любое движение цены. И почти никогда там нет мебели, техники, страховки — того, что покупаешь раз в несколько лет и не помнишь прошлую цену вообще. В официальной корзине эти вторые товары весят немало, просто вы их не замечаете.

Один раз расхождение оказалось настоящим: почти весь бюджет человека уходил на съёмное жильё в конкретном районе, где аренда за год выросла сильнее, чем по стране в среднем. Официальная цифра была права для страны и неверна для его квартиры — и это две разные, законные правды одновременно.

Что с этим делать вам

Несколько выводов, которые дороже самой цифры инфляции.

Разговор о прибавке к зарплате стоит вести с цифрой, которую вы посчитали сами, а не с официальной. Официальная инфляция для вашего работодателя звучит абстрактно, а рост цен на то, что реально составляет вашу жизнь, — предметно.

Долг с фиксированной ставкой в инфляционные периоды — не всегда плохо: инфляция тихо уменьшает его реальный вес. Наличные и деньги на счёте без процента — ровно наоборот: это едва ли не самый гарантированный способ терять деньги, который у вас есть, — без всякого риска, без всякой сделки, просто по факту того, что деньги лежат и обесцениваются.

Часть инструментов исторически двигается вместе с ценами сильнее прочих: облигации с номиналом, привязанным к инфляции, недвижимость и акции на длинном горизонте, отчасти золото. Ни один не защищает идеально и не защищает мгновенно — подробный разбор каждого впереди, в главах об инструментах.

И последнее: не путайте споры об инфляции с инвестиционной стратегией. Официальная цифра нужна государству и рынку как общий ориентир. Ваша личная — как компас для вашего бюджета. Это два разных инструмента, и оба вам нужны.

Развилка

Сценарий А — инфляция возвращается к цели. Признаки: цены на еду и топливо перестают скакать, ожидания населения снижаются к факту, курс стабилен. Что делать: не держать избыточный запас защитных активов, можно спокойнее фиксировать длинные вклады и облигации.

Сценарий Б — инфляция застревает выше цели надолго. Признаки: цены продолжают расти на 6—8% при повторяющихся шоках, ожидания не снижаются месяцами, индексация зарплат становится нормой, а не исключением. Что делать: часть сбережений держать в инструментах, которые исторически растут вместе с ценами, считать личную инфляцию регулярно, а не один раз.

Сценарий В — резкий разовый скачок. Признаки: обвал курса, ажиотажный спрос на товары длительного пользования, паника в разговорах вокруг. Что делать: не переводить все сбережения в валюту или товары на пике паники — самые дорогие решения принимаются именно в такие дни.

Проверьте на себе (5 минут)

Выпишите 8—10 категорий, которые занимают самую большую долю в ваших расходах: аренда или ипотека, продукты, транспорт, связь, подписки — у каждого свой набор. Вспомните или найдите в истории покупок, сколько это стоило год назад. Посчитайте изменение в процентах с учётом того, сколько вы на каждую категорию тратите.

Это и есть ваша личная инфляция. Сравните с официальной цифрой — и сразу увидите, откуда взялось расхождение: из корзины или из ваших конкретных привычек.

Три тезиса

— У инфляции есть официальное число и ваше личное — и оба верны одновременно, потому что считают разные корзины. Проверяйте своё раз в несколько месяцев, а не спорьте с чужим.

— «Нам врут об инфляции» бывает правдой — вспомните Аргентину, — но доказывается это разрывом между независимыми расчётами, а не ощущением на кассе. Цифру можно и нужно перепроверять, а не просто верить или не верить.

— Нулевая инфляция — не идеал. Центробанки специально не стремятся к нулю — и это осознанный выбор, а не недоработка. Самое опасное состояние — не высокая инфляция, а дефляция: с ней почти нечем бороться, потому что она убивает не деньги, а желание их тратить.

Глава 7. Центробанк и ключевая ставка

Самый сильный инструмент Центробанка нельзя измерить

Спросите знакомых, на сколько, по их ощущению, подорожает жизнь за ближайший год. Потом сравните с официальной инфляцией. В России разрыв в два-три раза — не аномалия, а норма: люди стабильно ждут гораздо большего роста цен, чем происходит на самом деле.