Убийство в книжном

Ханна колебалась, стоит ли упоминать о туманных угрозах, которыми Монти осыпал ее прежде, чем в бешенстве вылететь из магазина, но в конце концов промолчала, посчитав, что он наговорил это в сердцах, просто чтобы выпустить пар. Всего лишь пустые слова. А выставлять его злодеем без всяких оснований было бы низостью.

– Мистер Карстейрс покинул магазин еще днем, раньше, чем я, но, по словам Арчи, вернулся после моего ухода.

– Значит, у него все еще есть доступ в магазин? – Инспектор постучал кончиком карандаша по странице и убрал блокнот в карман.

– Я забыла попросить его вернуть ключи. – Ханна намеревалась исправить эту оплошность как можно скорее.

– Вы договаривались с миссис Сомс вчера здесь встретиться?

– Нет. Миссис Сомс заходила днем ко мне домой. Но я неделю провела в Суррее, навещала родителей. Я перезвонила ей вечером, однако дворецкий сказал, что их нет.

– Их – это доктора и миссис Сомс? – спросил инспектор и, когда она кивнула, продолжил: – В котором часу вы звонили?

– Думаю, около половины седьмого. Может быть, немного позже. Не скажу наверняка.

У них с Арчи выдался тяжелый денек, они переделали кучу работы, и Ханна ушла из магазина довольно поздно, однако не смогла бы вспомнить, во сколько точно вернулась домой.

– Возможно ли, что миссис Сомс пришла сюда, чтобы повидать вас или мистера Карстейрса?

Ханна покачала головой.

– Мы живем в ста ярдах друг от друга.

И к тому же Лили-Энн терпеть не могла Монти, беззастенчиво злоупотребляющего их гостеприимством, но Ханне неловко было говорить об этом – викторианская мораль, неустанно прививаемая ей матерью, увы, пустила глубокие корни.

– И, как я уже сказал мисс Меррилл, – вставил Арчи, – вчера вечером я не видел здесь ни одной леди. Ни живой, ни мертвой.

– А оружие? Его вы раньше видели? – спросил Фаррелл.

– Это не оружие! – возмутилась Ханна. – Во всяком случае, до сегодняшнего дня обычный нож для бумаг никто оружием не считал. Это подарок отца. – Обвиняющий тон Фаррелла вывел ее из себя. – Инспектор, я не совсем понимаю, к чему вы клоните.

– Просто хочу уточнить некоторые факты. Итак, – он стал зачитывать вслух из своего блокнота, – миссис Сомс заходила к вам домой и хотела что-то обсудить, но там вас не застала. Возможно, она пришла в книжный магазин, чтобы поговорить с вами или мистером Карстейрсом, однако вы утверждаете, что не видели ее, хотя отправились домой около половины шестого. Кроме того, сегодня утром вы появились здесь раньше всех и обнаружили миссис Сомс, убитую вашим ножом, в вашем же запертом книжном магазине.

– Меня злит, что вы использовали слово «утверждаете», инспектор, но в целом все верно. – Скрестив руки на груди, Ханна твердо встретила его пристальный взгляд. – Я вам ни в чем не солгала.

– За исключением того, что не понимаете разницы между «вышвырнуть» и «уволить». Не возникало ли между вами и миссис Сомс враждебности в последнее время?

– Нет, насколько я помню.

Во всяком случае, ничего серьезного.

Они с Лили-Энн недавно поссорились, как случается иногда с друзьями, но не до такой степени, чтобы это привело к убийству.

– Вы в самом деле думаете, что я убила свою лучшую подругу? – Ханна слегка повысила голос. – Арчи оставался в магазине после того, как я ушла. Он теперь тоже подозреваемый?

– Эй! Я ничего не делал! – запротестовал Арчи, но тут из-за спины инспектора показался второй констебль, прежде стоявший у двери.

– Полицейский врач прибыл, сэр. – Он указал на дородного мужчину в черном костюме, цилиндре и с массивным докторским саквояжем «гладстон», коим он привычно прокладывал себе путь сквозь толпу, собравшуюся на улице. Зеваки, которых он расталкивал, сердито смотрели ему вслед.

Ханна прикусила губу, увидев почтальона, мальчишку из булочной на велосипеде с огромной корзиной и хозяйку расположенного поблизости цветочного магазина, шептавшихся, склонив друг к другу головы. Неужели все соседи явились поглазеть?

– Фаррелл. – Кивнув инспектору, доктор прошел по чистому полу магазина, оставляя грязные следы. – Где труп?

– Там. – Инспектор указал на угол. – Я бы сказал, что смерть наступила довольно давно.

– Весьма ценю ваше мнение, инспектор, но впредь не пытайтесь делать за меня мою работу. Что ж, не стоит тянуть кота за хвост. Займемся делом.

Ханна отступила в негодовании и ужасе, но она была бессильна помешать этим чужим, посторонним людям разглядывать ее подругу как редкий экземпляр в зоопарке. Арчи подобрался настолько близко, насколько ему позволили, и, вытягивая шею, как зачарованный наблюдал за происходящим. Вокруг вольтеровского кресла в читальном уголке раздавалось глухое бормотание и тяжелый топот полицейских башмаков. Высокий ворот блузки внезапно показался Ханне слишком тесным – дышать стало трудно.

– Мисс Меррилл? – Судя по настойчивому тону инспектора, он окликал ее уже не в первый раз. – С вами все в порядке?

– Простите. Что вы сказали?

– Я спросил, есть ли у миссис Сомс ключи от вашего магазина.

– Конечно нет. С какой бы стати?

На миг он в раздражении прикрыл глаза.

– Мисс Меррилл, я спрашиваю не из праздного любопытства, а чтобы понять, что, где и почему делали все, кто имеет хоть какое-то отношение к вашему магазину.

– Простите, но когда я обнаружила здесь Лили-Энн такой… в таком… виде, я подумала, что меня просто кто-то разыгрывает, а потом, когда стало ясно… – Ее взгляд скользнул над плечом инспектора, и через эркерное окно она увидела, как снаружи из длинного черного авто выбрался высокий мужчина.

Он застыл у крыльца, хмуро оглядывая фасад, словно не понимал, что здесь делает. Затем снял шляпу, обнажая темные волосы с характерной седой прядью у левого виска.

– Я так понимаю, это ее муж? – обернувшись, спросил инспектор Фаррелл.

– Да, так и есть.

У Ханны от страха внутри все заледенело, когда констебль Джонс пробился сквозь толпу, а Каван Сомс взбежал по ступенькам книжного магазина.

6

– Будьте добры немного подождать, сэр. – Офицер, стоявший у двери, остановил статного мужчину в безупречном черном пальто до колен, положив ему руку на грудь.

– Подождать? Чего? Зачем меня вообще сюда привезли? – Повелительный тон Кавана Сомса мог напугать кого угодно, однако молодой полицейский, преграждавший ему путь, не сдвинулся с места.

– Дайте ему пройти, Джонс, – вмешался инспектор Фаррелл, вынуждая констебля отступить на шаг.

Проходя мимо, Каван бросил на офицера высокомерный взгляд, а затем повернулся к инспектору:

– Вы здесь главный?

– Детектив инспектор Фаррелл, сэр, – ответил тот, не дрогнув, хотя был ниже на несколько дюймов. – Благодарю, что пришли.

– Я не нуждаюсь в вашей благодарности, я хочу знать, почему ко мне на прием врывается какой-то констеблишка с невнятной историей о каком-то происшествии, отказывается что-либо объяснять и тащит меня сюда.

– Простите, если поставили вас в неловкое положение, но это было необходимо. – Инспектор взглядом заставил его замолчать. – С прискорбием вынужден сообщить, что ваша жена мертва.

– Лили-Энн? О чем вы говорите? – Сомс в смятении повернулся к Ханне.

– Каван, мне так жаль, я… – Она потянулась, чтобы тронуть его за рукав, но отдернула пальцы, так и не коснувшись.

Этот жест показался ей слишком интимным в сложившихся обстоятельствах.

– Боже мой, Ханна, что ты натворила? – Он обжег ее яростным, обвиняющим взглядом.

– Я?! Что я натворила? – Ее охватил гнев. – Да как ты мог подумать?

Как будто мало ей было того, что инспектор разбрасывался обвинениями. Ему по должности полагается подозревать всех подряд, но у Кавана такого оправдания не было.

– Доктор Сомс, мисс Меррилл. – Инспектор встал между ними. – Сейчас не время и не место для бурного проявления чувств.

– Прошу прощения. – Каван слегка покраснел. – Я не понимаю, что происходит, и, увидев здесь Ханну, сразу подумал…

– Что именно ты подумал?

Ханна решительно шагнула ближе и посмотрела на него снизу вверх, ничуть не испуганная тем, что он был гораздо выше ростом.

– Это абсурд. – Он взмахнул руками и бессильно уронил их. – Лили-Энн прекрасно себя чувствовала, когда я видел ее в последний раз.

– Ну а сейчас уже нет, – процедила Ханна сквозь стиснутые зубы.

– И когда вы в последний раз видели жену, сэр? – спросил инспектор Фаррелл.

Каван замолчал и облизал губы, явно не желая отвечать, но тяжелый взгляд инспектора вынудил его заговорить.

– Мм, вчера утром.

Инспектор приподнял брови, отчего щеки Кавана вспыхнули снова.

– Вы не встревожились, что ваша жена не пришла домой прошлой ночью?

– Прошлой ночью? – с искренним недоумением произнес Каван. – О чем вы? Я думал, что ее нашли сегодня утром.

– Да, сэр. Однако миссис Сомс умерла вчера вечером. Ее обнаружили, – инспектор взглянул на часы, – примерно час назад. Насколько я понимаю, вы не знали, что вашей жены не было дома всю ночь?

– Я… я ночевал в своей гардеробной. Когда Лили-Энн не спустилась к завтраку, я подумал, что она еще спит. Вероятно, она пришла сюда повидаться с Ханной?

Он отвел глаза, внезапно смутившись своей предыдущей вспышки.

– Таким образом, в последний раз вы видели миссис Сомс двадцать четыре часа назад?

– Гм… Думаю, да. – Каван прочистил горло. – Инспектор, не могли бы вы, по крайней мере, рассказать мне, как она умерла? Это был сердечный приступ или какой-то несчастный случай?

– Вашу жену зарезали, сэр. Ударили ножом, – сказал инспектор, внимательно изучая лицо Кавана.

– Ударили… ножом? – Каван резко втянул воздух и повернулся, впиваясь пристальным взглядом в Ханну. – Здесь, в книжном магазине? Как это могло произойти?

Кажется, он собирался сказать что-то еще, но передумал.

– Именно это я пытаюсь выяснить, сэр. – Инспектор выглядел разочарованным.

– Где она? Где моя жена? – Каван устремился к читальному уголку, откуда доносился шум, но констебль Джонс остановил его, вытянув руку.

– Сначала я попросил бы вас рассказать, где вы были и что делали вчера.

– Где я был и что делал? Э-э… Большую часть дня я вел прием в клинике, после обеда навестил пациента, а оттуда отправился в свой клуб, где и провел вечер.

– И адрес этого пациента? – Инспектор занес карандаш над страницей.

– Вы уверены, что это необходимо? – Каван повернулся спиной к Ханне, словно стараясь отгородиться от нее и поговорить с инспектором приватно, однако и не подумал понизить голос. – Моя профессиональная репутация в немалой степени зависит от чувства такта и способности хранить врачебную тайну.

– Мы расследуем убийство, доктор Сомс, – заметил инспектор. Вздох, полный досады, указывал на то, что ему не раз приходилось иметь дело со строптивыми свидетелями.

Каван неохотно назвал имя и адрес в Белсайз-Парк, и они вылетели у Ханны из головы, как только она увидела полицейского врача, который деликатно дал знать о своем присутствии басовитым покашливанием.

Уже без цилиндра, с редкими седыми волосами, тщательно зачесанными так, чтобы прикрыть обширную лысину, он, будто дружелюбный хорек, смотрел на них маленькими круглыми глазками. С мягким стуком опустив на пол потертый кожаный саквояж, доктор протянул Кавану толстую руку с короткими пальцами.

– Ридли. Судебно-медицинский эксперт. Позвольте выразить вам соболезнования, сэр. – В его голосе слышалось уважение к коллеге.

После недолгих колебаний Каван сжал пухлую руку Ридли своей, ухоженной, с изящными длинными пальцами.

– Моя жена… страдала?

– Не думаю, сэр. Смертельный удар был нанесен в переднюю левую часть грудной клетки, между вторым и третьим ребрами. Проникающее ранение правой стороны сердца, скорее всего, привело к повреждению желудочков и кровоизлиянию в легкие. Определить время смерти сложнее, так как трупное окоченение хорошо выражено. Я бы сказал, от восьми до двенадцати часов назад.

Доктор Ридли отряхнул цилиндр, надел и коротко стукнул по нему.

– Не могли бы вы объяснить отсутствие крови? – спросил инспектор Фаррелл. Ханна тоже обратила на это внимание, когда нашла Лили-Энн. – Необычно для колотой раны.

– Корсет! – флегматично ответил Ридли. – Зашнурован достаточно туго, чтобы поддерживать давление на рану. Почти то же самое случилось с императрицей Елизаветой Австрийской. После смертельного ножевого ранения она смогла подняться на ноги, разговаривала, двигалась и прожила еще около получаса. В обоих случаях использовалось длинное, исключительно тонкое лезвие, и потому кровотечение в значительной мере было внутренним. Я узнáю больше, когда тело доставят в морг. – Зажав под мышкой потрепанный докторский саквояж, свободной рукой он приподнял цилиндр на дюйм и кивнул инспектору: – Доброго дня, Фаррелл.

Дверь магазина закрылась за ним с назойливым звоном колокольчика.

– Кому могло понадобиться убивать Лили-Энн? – Каван задал вопрос, который мучил Ханну с той минуты, когда она поняла, что подруга мертва. – И почему именно здесь? В твоем книжном, Ханна?

– Строго говоря, магазин принадлежит тете Вайолет, – вздохнула Ханна, все больше раздражаясь от того, что Каван то и дело бросал на нее косые взгляды.

– Вы знаете, где ваша тетя была прошлым вечером, мисс Меррилл? – спросил инспектор.

– Кажется, она собиралась…

Где же была тетушка Вайолет прошлым вечером? В записке говорилось, что она поедет в театр, а утром Айви нашла ее постель неразобранной.

– Что вы хотели сказать, мисс Меррилл?

– Ничего. – Ханна покачала головой.

– Вы можете увидеть вашу жену, сэр…

Фаррелл подал знак констеблю, охранявшему вольтеровское кресло, тот кивнул и отошел в сторону. Проходя мимо него к читальному уголку, Каван презрительно хмыкнул, но тот и глазом не моргнул.

Однако стоило Кавану бросить взгляд на кресло, как его поведение изменилось. Склонив голову, он опустился на колени с глухим стоном, безуспешно пытаясь сдержать рыдания.

– Его горе выглядит неподдельным, – мягко заметил инспектор.

– А чего вы ждали? – От прилива сострадания Ханне на мгновение изменил голос. – Он только что потерял жену.

Похоже, в детективных романах писали правду – при расследовании убийства полиция первым делом подозревает супруга жертвы.

– С вами все в порядке, мисс Меррилл? – мягко спросил Фаррелл, коснувшись ее плеча. Ханне захотелось стряхнуть его руку, но инспектор выглядел искренне обеспокоенным. – Может, вы заварите чаю? Пожалуй, всем здесь не помешало бы выпить по чашечке.

– Я вам не горничная, – огрызнулась Ханна.

Расположение, которое она на миг почувствовала к этому человеку, испарилось без следа.

– Нет, конечно же, но я подумал…

– Я мог бы, сэр, – неожиданно вмешался констебль Джонс. – В участке я целыми днями чай завариваю. – И он покраснел, очевидно сочтя свое предложение неуместным.

– Отлично! – Инспектор, казалось, не заметил его смущения. – Полагаю, вы найдете все, что нужно, в задней комнате. Посмотрим, что вам удастся раздобыть.

Вернулся Каван. За последние несколько минут он словно постарел на пять лет. Он был без пиджака, рукава рубашки слегка измяты, галстук съехал на сторону. Взгляд погас, волосы растрепались – Каван то и дело ерошил их.

Ханну пробрала нервная дрожь, она не знала, что сказать. Выразить соболезнования? Убедить его, что она не имеет никакого отношения к смерти Лили-Энн? Она все еще раздумывала, как быть, когда заметила черный санитарный фургон с высокими бортами, остановившийся у тротуара. Из-за него появились двое мужчин в коричневых рабочих комбинезонах. Закинув носилки на плечи и двигаясь согласованно, но неуклюже, как актеры, изображающие лошадь в пантомиме, они с трудом вписались в дверной проем и еле протиснулись между книжными полками.

– Мне нужен адрес мистера Карстейрса. – Инспектор снова достал блокнот. – А также ваш и вашей тети.

– Монти – мистер Карстейрс – живет в Бейсуотере, Альберт Меншнс, дом номер восемь. Мы с тетей живем вместе.

Ханна назвала адрес в Чизике. Фаррелл, старательно все записав, убрал блокнот и карандаш обратно в карман.

За книжными полками слышался скрип дерева, возня, бормотание и шарканье – санитары вершили свой скорбный труд, укладывая тело на носилки.

– Теперь я могу уйти, инспектор?

Ханну охватило непреодолимое желание оказаться где-нибудь подальше отсюда.

– Последний вопрос, – произнес Фаррелл, как будто только что вспомнил о чем-то. – Доктор Сомс спросил, что вы натворили. О чем именно он говорил?

– Понятия не имею. – Ханна покраснела, вспомнив обвиняющий тон Кавана. – Я и сама удивилась.

– Хм-м. Какие отношения связывают вас с доктором Сомсом?

– Что вы имеете в виду? Он муж моей подруги. Хотя сейчас, наверное, нужно говорить: вдовец.

– Просто интересуюсь. – Примирительная улыбка инспектора нисколько не смягчила его слова. – А как ваши родители относятся к тому, что их незамужняя дочь работает?

– Это уже три вопроса.

Почему он вообще об этом спрашивает?

– Вы собираетесь отвечать?

– Не одобряют, если уж вы хотите знать. – Ханна медленно вздохнула, прежде чем продолжить. – В отличие от меня, моя старшая сестра в полной мере оправдала честолюбивые надежды родителей и вышла замуж за человека из аристократического семейства. Старший брат ее супруга к тому же оказался так любезен, что умер, оставив ему поместье. – Ей вдруг стало неловко, щеки вспыхнули. – О боже. В моих словах, кажется, слышится зависть, но, уверяю вас, это не так.

– Ни минуты не сомневаюсь, что вы не из тех, кто завидует.

После допроса, учиненного инспектором, Ханна никак не ожидала услышать ободряющие и даже участливые слова, выходящие за рамки формального общения. Тем не менее они прозвучали искренне. Или он просто смеялся над ней?

Санитары в комбинезонах вынесли из магазина носилки с лежащим на них телом, накрытым простыней. Услышав, как на улице с грохотом закрылись дверцы санитарного фургона, Ханна поняла, что инспектор намеренно пытался отвлечь ее.

– Спасибо, – тихо сказала она, оценив его чуткость.

– Рад быть полезным. – Фаррелл с улыбкой склонил голову.

Возможно, в нем все-таки было что-то человеческое.

Звон посуды дал знать о возвращении констебля с тяжело нагруженным подносом.

– Как раз вовремя, Джонс. – Инспектор с одобрением кивнул ему и вопросительно посмотрел на Ханну.

– О нет. Нет. Я не буду. Спасибо. – Сухо простившись с инспектором и гораздо теплее – с Арчи, она протолкалась через толпу зевак на тротуаре, опустив голову, чтобы укрыться от любопытных взглядов, а потом бежала до самого Стрэнда, где села в первый же кеб, стоявший у обочины.

– Куда едем, мисс? – спросил водитель.

Ханна колебалась. Тетушка Вайолет, скорее всего, на очередном собрании Красного Креста… Возвращаться в пустой дом Ханне не хотелось. Нужно поговорить с кем-то, кто знал Лили-Энн так же хорошо, как и она. Монти едва ли можно считать другом, и, ко всему прочему, она уволила его. И оставался еще вопрос о том, что он вчера вечером делал в магазине. Джеральд мертв. Мэри Юэлл можно назвать милой, но задушевными подругами они никогда не были. Ханна легко представила, что в итоге ей самой придется утешать Мэри, а не наоборот.

Поддавшись внезапному порыву, она сказала водителю:

– Илчестер-плейс, Холланд-парк, пожалуйста.

Ехать было всего две мили, но пока дорога стелилась под колеса кеба, в голове Ханны промелькнуло не меньше сотни вопросов… Неужели Лили-Энн так не терпелось увидеть Ханну, что она пришла в книжный магазин? Застал ли ее Монти, когда вернулся? И если да, то почему Арчи ее не видел?

И где была всю ночь тетушка Вайолет? В театре, как и говорилось в записке, или где-то еще? Ханна не считала ее подозреваемой, но все же предпочла бы побеседовать с тетушкой до того, как ей устроит допрос полиция.

Во всей этой истории, на первый взгляд, не было никакого смысла, однако следовало признать, что Монти в ней выглядел отнюдь не лучшим образом.

7

– Мистер Клиффорд в гостиной, мисс Меррилл. – Дворецкий встретил ее улыбкой, как давнюю знакомую. – Доложить о вас?

– В этом нет необходимости, Треверс. Я знаю дорогу, – сказала Ханна через плечо, пересекая выложенный черно-белой плиткой пол обширного холла высотой в три этажа, который освещала величественная стеклянная люстра, свисающая со второго уровня.

Ханна вошла в распахнутую дверь гостиной, декорированной в сапфирово-синих и нежно-желтых тонах, с великолепным неоклассическим камином в стиле братьев Адам, у которого, блаженно вытянувшись во весь свой немалый рост на обтянутом шелком диване и закинув ноги на пуфик, читал газету Дариус Клиффорд.

Он был выше шести футов, широкоплечий, атлетически сложенный, с длинными, вопреки моде, густыми, темно-каштановыми с рыжим проблеском волосами, которые Дариус, в отличие от своих сверстников, никогда не укладывал помадой. Его внушительный рост и безупречные в своей правильности черты лица могли внушить трепет при первой встрече, однако от улыбки в темно-синих, как полуночное небо, глазах Дариуса разгорались серебряные искры, тотчас вызывая доверие даже у посторонних и не самых дружелюбных людей. Ханна старалась запоминать удачные шутки и забавные анекдоты только для того, чтобы пересказать ему и услышать его смех – низкий, раскатистый рокот, придававший ему сходство с добродушным медведем. Опираясь плечом о дверной косяк, она молча наблюдала за Дариусом, зная, что вскоре испортит ему настроение своими новостями. Он, казалось, почувствовал, что больше не один, извернулся на диване и увидел ее. Замешательство сменилось радостным удивлением.

– Ханна! – Он небрежно смял номер «Таймс» в комок, вскочил на ноги, в два шага пересек комнату и заключил Ханну в крепкие объятия. – Какой приятный сюрприз!

– Прости, что врываюсь без предупреждения. – Ее голос дрогнул, когда она с наслаждением вдохнула привычный запах свежести, чистоты и одеколона с легкими цитрусовыми нотками, которым обычно пользовался Дариус. – Мне нужно было с кем-то поговорить, а я не знаю, где сейчас тетя Вайолет. Речь о Лили-Энн… Дело в том, что она… она… – Ханне изменило самообладание, и она закусила губу.

– О боже. – Усадив ее на диван, Дариус расположился напротив. – Что в этот раз натворила легкомысленная, но миленькая миссис Сомс?

– Не шути, пожалуйста, Дариус. – Ханна сморгнула подступившие слезы. – Она мертва.

– Мертва? Что значит – мертва? – Выражение его лица стало жестким, глаза смотрели встревоженно и недоверчиво. – Произошел несчастный случай?

– Нет… Ее убили. Закололи ножом. – Ханна отрепетировала, что будет говорить, пока ехала в кебе, но слова все равно давались с трудом.

– Что? – Он моргнул. – Зачем кому-то убивать Лили-Энн?

– Я задаю себе этот вопрос с тех пор, как нашла ее.

– Ты нашла ее?

– Это было ужасно. До сих пор удивляюсь, как не начала визжать прямо посреди магазина, но я просто оцепенела. – Она начала сбивчиво рассказывать о встрече с инспектором Фарреллом и о том, как повел себя Каван, увидев свою жену мертвой.

– А что Лили-Энн вообще делала в магазине? – спросил Дариус, когда она закончила.

– Инспектор спрашивал меня о том же, но я не знаю. – Ханна сжала кулаки на коленях. – Как и Каван. Полицейский врач сказал, что Лили-Энн убили прошлым вечером. Она просидела в кресле несколько часов. Мертвая.

– А где ты была, когда это случилось?

– Дариус! – Она вскинула подбородок. – Ты говоришь как инспектор Фаррелл!

– Прости. – Дариус пересел вплотную к ней и обнял ее за плечи одной рукой. – Я вовсе не собирался тебя допрашивать.

– Нет, это ты прости, что я сразу выставила колючки. – Она наклонилась к нему, их лбы почти соприкоснулись, и его близость мгновенно успокоила ее – у Джеральда так никогда не получалось. Что заставило ее подумать об этом сейчас?

– Ты говорила, что там был Каван?

– Нет, он появился позже. Инспектор Фаррелл послал за ним. Каван был вне себя от ужаса, а потом набросился на меня. – Увидев, что ее слова ошеломили Дариуса, Ханна добавила: – Не физически. Просто он вел себя так, словно считает, что я во всем виновата. – Дариус запротестовал было, но Ханна прервала его: – Он сразу же взял свои слова обратно, однако я почувствовала, что Каван пытается переложить на меня собственную вину.

– Собственную вину? Каван не мог этого сделать! Он всем сердцем был предан Лили-Энн.

Ханна не стала спорить, но в глубине души ее терзали смутные сомнения. Что-то не сходилось, казалось неправильным, странным.

– Он выглядел… потрясенным, но словно бы и сразу смирился. Будто ожидал чего-то подобного.

– Да кто может ожидать убийства собственной жены? – Он заговорил жестче, но, будучи Дариусом, и не заикнулся о том, что Ханна впадает в истерику или заблуждается.