Киллер для Белой ведьмы

— Нет, — с сожалением сказала Верка, вспоминая, как пыталась подслушать, о чем будет говорить более чем странная клиентка, и в какую ярость пришла обычно добрая и ласковая тетка, обнаружив ее за дверью. — Они долго о чем-то говорили. Бардиха после этого сама не своя стала. Она ходила — то с трудом, ноги распухли. А тут вдруг в деревню засобиралась.

— В какую деревню? — боясь дышать, спросила Анна Сергеевна.

— В Комсомольск. Она родом оттуда. Все говорила, чтобы похоронили ее там на кержацком кладбище. Кто ж ее в такую даль повезет? Здесь и зароем. Мертвому — то какая разница? А после цыганки этот нагрянул. Видишь, как дело повернулось!

И Верка загрустила.

— Осиротела я. Как жить — то буду без тетки?

И вдруг завыла в голос, затряслась.

Анна Сергеевна оставила ее оплакивать смерть выгодной тетки. Вот уж у кого мотива к убийству не было, так у Верки. Про камешки она не знала. Потеря тетки для нее была вроде черного четверга. Без Бардихи Верка была обречена на весьма скромную жизнь, от которой, судя по всему давно отвыкла.

— Вера! — она заглянула в кабинет, где продолжала выть пострадавшая. — Я бы на твоем месте похоронила тетку там, где она хотела. Теть Тася не сама умерла. Не исполнишь ее последнее желание, мстить тебе будет и по ночам являться.

У Верки отвалилась челюсть, и из уголков губ потекла слюна.

— Так — то, — мстительно подумала майор Дрободенкова. — Память мертвых надо чтить!

Верка, проплакавшись и покаявшись, тяжесть с души не сняла. Мучило ее и пугало весьма важное обстоятельство. У Верки были очень серьезные причины бояться и не говорить Дрободенковой всей правды. Что бы Анна с той правдой делала и к кому пошла бы? Знала Верка человека, который ее напугал, все его знали. И что бы от нее осталось, если бы ему вдруг сказали, что это она его сдала следователю? Если это он бабку убил, то пусть его бог покарает. А она, Верка, тут не при чем.

Труп цыганки был в морге. Ее нашли за киосками возле вокзала. Табор сразу снялся и как растворился в воздухе. По двору слонялся невероятно чумазый пацаненок с густой шевелюрой давно немытых волос и черными как сливы глазами.

— Внук, — коротко бросил Серденьков, охранявший парнишку- Рядом с бабкой мертвой сидел.

— Придержи мальца, — попросила Анна Сергеевна, — Поговорить мне с ним надо!

— А он вроде немой, — на все вопросы мычит только, — нерешительно сказал Серденьков.

— Все равно придержи, — и Анна Сергеевна вошла в морг.

Бабка как бабка. Старая цыганка. Такие пачками шляются по городу, выпрашивая милостыню, гадая на картах и подворовывая что плохо лежит. Кому-то помешала. Убили так же как и Бардиху. Шнурком. Новенького никто не изобрел. Нечистая сила явно не страдала избытком воображения.

Пацан сидел на лавочке, сгорбившись черным комочком и поблескивая блестящими бусинками глаз. Анна Сергеевна села рядом, погладила его по патлатой немытой голове.

— Зачем бабка к мужику — то этому пошла? — тихо спросила она, — Он деньги ей обещал?

Цыганенок молчал, ковыряясь в носу грязным пальцем.

— Молчишь, — устало вздохнула она, — так и тебя убьют! Ее он нашел и тебя найдет. Ты ведь видел его, правду говорю?

— Это не мужик был, а женщина, — вдруг тихо сказал мальчик, — Дама молодая.

Анна Сергеевна оцепенела. Женщина? Вот и новостей дождались!

— Расскажи, — доставая из сумки бутерброд с ветчиной и протягивая ему, сказала она. — Расскажи все, что знаешь.

— А ты меня отпустишь? — спросил цыганенок.

— И куда ты пойдешь? Тебе ж идти некуда.

— Я своих догоню. Знаю, где они, только не скажу.

— И не говори, мне до этого дела нет. Если все расскажешь, денег дам и отпущу. Обещаю.

Мы с Марицей на вокзале гадали.

— Марица, — это ты бабку так зовешь?

— Ее. А тут она меня как дернет за руку, а сама глаза вытаращила и ртом воздух хватает. А дама к ней наклонилась и говорит:

— Я узнала тебя, старая цыганка! Что ты со мной сделала? Ты погубила мою жизнь. Уезжай отсюда подобру — поздорову!

А бабка ей: Нельзя, говорит, вложить в судьбу то, чего нет. Я только освободила в тебе твою суть.

Марица часто непонятно говорила.

— Никто тебя об этом не просил, — говорит дама.

— А вот об этом ты знать не можешь, — ответила ей старуха.

Что за дама? — боясь спугнуть парнишку, спросила Анна Сергеевна.

Цыганенок восхищенно зацокал языком:

— Красивая дама. Ой, какая красивая и пахнет хорошо и добрая. Мне вот денежку дала. Бабка отнять хотела, я не дал. — Он достал из грязных и рваных штанов серебряную монету, — Очень прекрасная дама!

Ничего себе милостыню подкинула твоя очень прекрасная дама! А дальше что было?

Бабка за ней увязалась, следила, кралась. Только дама на автобус села, а Марицу туда не пустили. Она бегала, бегала, злая стала, меня набила, ездила куда-то, а потом в деревню засобиралась.

— И эта туда же, — с интересом подумала Анна Сергеевна, — Съезд у них там что ли?

— А потом в нее вселился демон, — между тем сказал цыганенок и плюнул в сторону мусорницы.

— Какой демон?

— Злой. Бес, — он испугано оглянулся. — В парке на нее напал. Марица плакала всю ночь, боролась с бесом, она кричала страшно, билась, пена у нее изо рта шла! И еще голосом чужим разговаривала. Мне жутко было.

— А на Синие камни на Загонную зачем ездила, ты не знаешь?

— Знаю. К колдунье ездила, беса изгнать. Сама не смогла. Та дала ей лекарство. Но только бес ее все равно убил. Я за киосками бабку нашел. Она уже мертвая была.

— Значит, очень прекрасная дама приехала на электричке в обед. Вечером старую цыганку, которая где-то побывала, чем-то опоили. У нее начались странные приступы, полиса медицинского у нее нет, вот она и кинулась к Бардихе.

— Анна Сергеевна, — молодая, с уверенными повадками доктор окликнула ее, — Зайдите ко мне, очень любопытная вещь. И у этой женщины, и у той, что только привезли из Загонной.

Знала она примерно, что скажет ей доктор.

— Вы понимаете, я с таким никогда не сталкивалась. Большая потеря крови. Внешнего кровоизлияния нет, может, донорами были, только уж очень много крови потеряли. И еще, пройдите, взгляните сюда.

Анна Сергеевна угрюмо смотрела на пятна у основания шеи.

— Укус или укол. Странный след. Первый раз такой вижу, — растеряно пожала плечами доктор. — И очень глубокий. Прокушена и кожа, и вена. В других обстоятельствах я бы сказала, что они погибли от потери крови. Оба трупа начисто лишены жидкости. Отверстия небольшого размера, но сделаны таким образом, что у женщин не оставалось шансов выжить.

— А как вы думаете, кто их мог укусить? — спросила Анна Сергеевна.

— Я даже не знаю. Может какое-то животное с одним клыком. Я никогда не видела такой ранки. Кроме того, смерть наступила не от удушья. Они были убиты раньше. У обеих сломано несколько костей или позвонков, как будто их ударили каким-то тяжелым металлическим предметом, или руки у убийцы были невероятно сильными.

— Тебе везет больше, — уныло подумала Анна Сергеевна, — А мне куда с этими догадками? В психушку?

— Откуда это взялось? — пожимали плечами в лаборатории, — Генетический анализ найденных возле трупа цыганки волов и анализ нескольких капель чужой крови под ногтями убитой не получился.

— Как это? — удивилась Анна Сергеевна, — Почему?

— Понятия не имеем. Надо в область отправлять. Результаты странные такие.

— А поточнее нельзя?

— Да глупости. Нас засмеют, — нехотя морщился лаборант, — Вся область животы надорвет.

Она потеряла терпение, глядя на этого скромного труженика с колбами и линзами.

— Говорите, что есть. Я смеяться не буду, — еле сдержалась, чтобы не заорать.

— Полученные результаты, — нехотя выдавил он наконец, — свидетельствуют, что данные образцы по своим характеристиками не могут принадлежать ни одному живому организму, а по всей вероятности относятся к существу, которое возможно является продуктом какой-нибудь генетической манипуляции.

— Как это?

— А вот так, — дернулся парень, — Отправляйте куда-нибудь на дополнительное обследование. Только я бы сказал, что изучаемый тип совершенно неизвестен современной науке. Все ясно? Вот и мне радостно. После такой экспертизы сразу без работы и надолго.

Уже уходила из лаборатории, как вдруг от острой опасности похолодела спина и екнуло сердце. Она физически чувствовала чужой тяжелый взгляд, упиравшийся ей в спину. Тогда осторожно, словно боясь расплескать наполнивший тело холод, повернулась. Двор был пуст.

Серебряные пули для убойного отдела

Анна Сергеевна ехала на автобусе к очень известному в Вальцовке кирпичному дому, крытому красной черепицей, с белой мелкой решеткой на окнах, хитро поглядывающих на редких прохожих, обнесенному чугунной оградой. Она долго нажимала на звонок, скорчив рожу камере слежения и для полноты удовольствия пнув ногой по железной двери. Та нехотя скрипнув, медленно открылась. Маленький, яркоглазый, на редкость уродливый старичок с пышной шевелюрой, как у старых пианистов, в черном халате и красных тапочках хитро выглянул в калитку.

— Анечка! — всплеснул он руками, — наконец-то!

Анна Сергеевна иронически разглядывала его.

— А ты все окапываешься? Камер натыкал. От погромов не спасут, не надейся!

— Не шути так! — строго сказал он, — Это не смешно.

— И бандюки тебя тоже достанут, — не успокаивалась гостья, приятно улыбаясь, — Хоть бы пистолетик себе какой купил! Горе еврейское! Чай пить будем, я торт привезла! Приглашай!

Мало кто знал в городе, что тайный любовник и покровитель, подаривший Анечке роскошный черный джип, колечко с брильянтом, сверкавшем на ее пухлом пальчике, купивший квартиру в престижном районе и обеспечивающий ей не бедную жизнь, на самом деле был ее отец, старый еврей, один из самых богатых людей города и, что уж без всякого сомнения, один из известнейших ювелиров Наум Яковлевич Копелян. О его существовании, как и о еврейской крови в своих жилах, Аннушка узнала не так давно, после смерти матери. До этого она гордилась своим славянским происхождением, с азартом кричала на студенческих сходках: «Бей жидов, спасай Россию!» и была твердо уверена, что во всех бедах России виноваты исключительно одни жиды, тайные и явные. Девушка очень любила своего, как оказалось, отчима, веселого и умного таксиста, обожавшего толстенькую умненькую хохотушку, платившую ему нежной преданностью. Он рано умер, оставив их с матерью без гроша в маленьком подслеповатом домишке с покосившимся забором, который весной заливала вода так, что они несколько дней в году буквально плавали по маленьким комнатам с изношенной до предела мебелью. Откуда взяла деньги ее мать, работавшая в школе секретаршей, чтобы учить свою дочь языкам, компьютеру, а потом на юридическом факультете Университете в областном центре, и не просто учить, но и снимать ей квартиру, наряжать, покупать книги и недешевые кассеты, девушка, по молодости, глупой самоуверенности и незнанию жизни, как — то не задумывалась. Сердце у нее сжалось, когда, приехав на похороны матери, вдруг поняла, как бедно и скудно жила мать, откладывая каждую копейку и отказывая себе в самом необходимом. Марина Александровна после смерти мужа отгородилась своим горем от всего мира, отказалась совсем от себя самой. У Аннушки было жуткое ощущение, что отец никогда не уходил из этого дома. В большом шкафу висели его выглаженные рубашки, в ящике она нашла стопочку выстиранных и аккуратно заштопанных носков. На полочке возле умывальника стояли бритвенные принадлежности и любимый одеколон. Между рамами, положенные его руками, истлели куски мха с высохшими и ставшими черными ягодами рябины. А сама Анечка, увлеченная бурной студенческой жизнью, неохотно и очень редко наведывалась домой. Теперь не у кого было просить прощения, и сказать, как их любила, тоже было некому. Она бродила по пустому бедному домику, трогала вещи, напоминавшие о человеке, смыслом жизни которого была, и задыхалась от стыда и боли. После смерти матери на могилу пришел маленький, толстый, очень шустрый и до предела неряшливый человечек, показавший ей предсмертное письмо матери. Анна смотрела на живое, некрасивое лицо и не знала, что сказать. К этому времени у нее уже была хорошо оплачиваемая работа и в благодетелях нужды не было. Да она понимала мать, куда было этому смешному и уродливому еврейчику до голубоглазого красавца и весельчака, на которого его, не сомневаясь, променяла в молодости красавица и умница Маринка. Наум дочку не забывал никогда. Аннушке стало ясно, откуда брались после смерти отца дорогие подарки, путевки, деньги. Нелегко далось открытие, что в ее жилах течет еврейская кровь, хоть и еврейка она была ненастоящая. Никто из них ее своею не признал бы, потому что настоящего еврея может родить только еврейка, отец здесь роли не играет. Да и не чувствовала она себя частью избранного богом народца, шустро рассыпавшегося по всему миру и уже две тысячи лет расплачивающегося кровью за грех, не имеющий срока давности. Глядя в большие черные, полные тревожного ожидания глаза толстячка, Анна вдруг поняла, что стоит совсем рядом с предательством. Нельзя предавать тех, кто тебя любит. Не можешь дать денег, дай любовь. Мать ушла из жизни, оставив дочь с чувством горькой вины. Этот человечек не забыл ее, не бросил, он единственный на всей земле нуждался в ней, ему нужна была ее любовь, и предать это нельзя. Потом узнала, что он богат. Но никогда это не играло особой роли в их отношениях. Они как-то сразу нашли общий язык и подружились. Редко кто принимал ее такой, какая была, по пальцам пересчитать. Наум оказался мудрым, хитрым и дальновидным человеком. За свою жизнь хорошо узнал цену деньгам, научился ценить человеческие отношения и очень дорожил своей дочерью, давшей ему второе дыхание и смысл и жизни, и деньгам.

— Папа Наум, у меня к тебе дело! — заявила она, обрадовав неожиданным визитом. Виделись они редко. Она приезжала к нему только тогда, когда ей было совсем хреново. Плакала в черный засыпанный перхотью халат, он гладил ее по голове дрожащей рукой, шептал что-то на иврите. Старый еврей был твердо уверен, что родные люди для того и есть, чтобы отдавать им часть своей боли и беды. Но сейчас другой случай.

— У тебя есть серебро? — огорошила его неожиданным вопросом. Денег она не просила ни разу, и подарки принимала неохотно. Но и отказываться от машины, квартиры, и прочего непростительная глупость, потому что свободу человеку дают деньги.

— Серебро? — удивился старик и засиял — Для моей девочки у меня все есть. Много надо?

— Много. Ты не можешь заказать мне обойму из серебряных пуль?

Наум несколько мгновений внимательно глядел на дочь.

— Я чего-то не знаю? — осторожно спросил он.

— Не спрашивай, ладно? Я сама не знаю. Так можешь?

— Сделаю. — Наум достал из кармана халата большой гранат, энергично помял его в пухлых волосатых пальцах, проткнул ножом дырочку и, с увлечением причмокивая, стал высасывать сок. Красная струйка потекла по жирному подбородку.

— Хочешь? — он протянул ей гранат.

Анне Сергеевне сделалось дурно.

— Убери это! — завизжала она не своим голосом, — убери немедленно!

Желудок скрутила судорога, и ее вырвало здесь же прямо на дорогой засыпанный пеплом ковер.

Перепуганный Наум бегал вокруг, притащил таз, смешно взвизгивая и чуть не плача. Он не мог найти подходящие слова, пытаясь успокоить пришедшую в непонятную ярость дочь.

— Больше так не делай, — падая в кресло, выдохнула белыми губами Аннушка, — Вы меня в могилу сведете!

Она пристально уставилась на растерянного старика и вдруг спросила:

— Пап, ты веришь в чудеса?

Наум удивленно смотрел на дочь, как будто видел впервые.

— Нет, если не хочешь ничего мне рассказывать, не надо, но хоть не пугай меня так, девочка моя. О каких чудесах идет речь?

— Как ты думаешь, есть на самом деле сверхъестественные существа: ведьмы, черти и ну и остальное.

— Так вот о чем! — с интересом глядя на нее, засмеялся еврей, — Не против ли вампиров воевать собралась, солнышко мое? И где ж это их надыбала?

— Так веришь или нет? — начала злиться Аннушка.

— Я ведь ювелир, забыла? Вся моя жизнь в камнях. А каждый камень — загадка и чудо. Ой, моя родная, сколько тайн скрывают они, какими силами обладают! Люди в своем слепом неведении из-за жадности и тщеславия покупают дорогие побрякушки. И только избранные знают настоящую силу камня.

Он взял ее руку и пристально всмотрелся в сверкающий на пальце камень.

— Это алмаз! — зачарованно сказал старый ювелир, — самый сильный и могущественный камень. Им украшали свои короны сильные мира сего. И поверь, детка, делали это не только из тщеславия. Алмаз — самый могущественный талисман. Он дает силу, могущество, храбрость, непобедимость в бою. И знаешь, солнышко, это единственный камень, которого боится дьявол. Кто это, помнишь? Бриллиант обережет своего хозяина от злых чар. О! — Наум поднял толстый палец. — Драгоценные камни имеют таинственную силу, относись к ним с большим почтением, они не только украшают жизнь, но и могут лечить, защищать и даже спасать.

Пойдем, я тебе кое- что покажу.

Старик поманил Аннушку в маленький кабинет. Темно-бордовые шторы, темно-зеленые обои придавали комнате мрачный вид. На стене висели разные маски, выражающие разную степень веселья от легкой усмешки до безудержного злого торжества. Она терпеть не могла это увлечение отца. Странное жуткое чувство охватывало ее каждый раз, когда их глумливые рожи поглядывали на нее. На это раз Наум подошел к самой отвратительной из них, похотливо скривившейся в хитрой многозначительной улыбке, и ткнул прямо в глаз. Харя дернулась, поехала в сторону и в стене бесшумно отрылась ниша. Старик начал тыкать в кнопки, тяжело открылась толстая дверь. Из сейфа была извлечена большая отделанная великолепной резьбой коробка. Он бережно поднял крышку, на черном бархате засияли камни.

— Это твое наследство! — улыбнувшись, сказал ювелир, — Я не хотел тебе показывать раньше времени, но уж к слову пришлось. Взгляни, — он указал на отливающий темным огнем камень, — Это агат. Возьми его, и не страшен колдун. Никто не сможет сглазить, наслать порчу, на тебя нельзя будет колдовать. Черные колдуны стараются держаться подальше от владельца черного агата, с его помощью можно общаться с высшими сферами, говорить с душами умерших. Твоя мать и моя единственная любимая женщина сейчас увидела нас и порадовалась. Она теперь знает, что я не сержусь на нее и не обижаюсь. Теперь у меня есть ты.

А это, — он погладил излучавший холодноватый голубой свет камень, — Аквамарин. Он прекрасен и прозрачен. Видишь, какой чистый и ясный. А это значит, у тебя, моя девочка, нет нехороших мыслей против старого еврея, иначе камень бы помутнел. Он охраняет любовь и счастье. А вот и александрит. Стекляшка! А предупреждает о несчастье. Если его оденет болтун или бездельник, то желто-зеленый свет сразу об этом расскажет знающему человеку. Камешек бледный и недорогой. Дешевый камешек. А как опасен! Носить его могут только сильные личности. Беда идет за ним. Никогда не покупай его один, только в паре. Или этот жалкий бледный камень высосет из тебя всю радость жизни. Он питается жизненной энергией человека, опустошает его душу и тело. Бойся этого камня, детка.

А теперь взгляни сюда! Видишь, как сияет этот ослепительный синий камень? В нем отражается небо с его загадкой и бездонностью. И камень этот небесный. Бирюза! — старик восхищенно смотрел на кусочек синего пламени на черном бархате. В его глазах было восхищение и почтение, — Анечка, перед тобой воплощение красивых легенд и суеверий. О! Он живой. В нем невидимая нам бьется жизнь, он чувствует наше тело, живет с ним и даже умирает. Тому, кто его наденет, приоткрывается будущее, к нему приходят вещие сны. Могучие предсказатели и провидцы носили этот камень, сам Нострадамус любил его, а может и наоборот, камень был благосклонен к нему, кто знает!?

— Это он сам тебе сказал? — улыбнулась Аннушка. Она с глубоким интересом слушала неожиданную лекцию. Ей всегда нравилось узнавать что-то новое и необычное. А старик разошелся, глаза его блестели, волосы на пышной седой шевелюре встали дыбом.

— Пап, — Ты похож на Фауста, ожидающего появления Дьявола.

— Не поминай его, — и никогда не шути с этим, с камнями не шутят — строго сказал Наум, — В них скрыты такие силы, о существовании которых человек даже не предполагает. Дай руку, потрогай.

Ледяной холод ожег палец. Она еле сдержалась от крика. Холод пронзил ее до самого сердца.

— Как кусочек льда! — понимающе посмотрел на дочь ювелир, — это всего лишь горный хрусталь. Он кажется бесцветным. Не обманывайся! В его глубине оставляет след время, оно застывает в нем. Тот, кто обладает особым даром, способен увидеть многое, он читает в хрустальном шаре картины прошлого и будущего. Но знать будущее- это проклятье, бойся его. Мы не можем знать, что скрывается за пеленой грядущего, и в этом милость божья. Не смотри долго на него. Кто знает, что откроется тебе в его холодной глубине. Лучше не знать. А теперь взгляни сюда!

На черном бархате сияло пурпурным огнем меленькое зернышко.

— Это гранат! Он дает счастье и удачу.

Наум любовно погладил зернышко.

— О! этот камень нельзя украсть! Если бы воры знали, то шарахались бы от него как от чумы. Украденный самоцвет принесет большую беду. Он настраивается на своего хозяина, хранит ему верность и мстит тому, кто его похитит. Гранат притянет к тебе черные силы, удачи отвернутся от тебя, болезни и беда обрушатся на несчастного, и виной всему будет этот камень. Никогда не покупай гранат из чужих рук. Вдруг с ним расстались не от хорошей жизни. Он будет мстить. Бойся мести граната!

— А это? — Анна Сергеевна указала на сверкнувший зеленым светом камень, — Мне нравится.

— Хороший вкус. Это дорогая вещь — изумруд. Древние называли его камнем таинственной Изиды. Через него к нам заглядывает астральный мир. Маги всех времен использовали его для предсказания будущего. Но помни, из этого камня на тебя смотрят из иного мира, кто знает, чьи глаза могут увидеть тебя! Нечестные люди носить его не могут, зря потратят деньги. Это камень честности. Он не терпит лживости, неверности, извращенности. Я бы на месте государства вручал его всем политикам и бизнесменам. Если он не сможет бороться с испорченной натурой своего владельца, то умрет, расколется. Изумруд — могущественный самоцвет. Его боится тьма и демоны.

А вот и рубин. Его еще называют яхонт. Я дарил тебе перстень с ним. Но ты его не носишь? А зря! Одетый в золото, он найдет в человеке скрытую энергию и породит влечение к великому. Да и стоит он, солнце мое, немало. Это камень власти и могущества.

Наум поставил коробку на стол и достал из сейфа крохотную отделанную бархатом коробочку, очаровательную своею простотой. Из футлярчика под лучами света брызнули синие искры. Старик поднес его к окну и пристально вглядывался в его мерцающую весеннюю синеву.

— Это сапфир, камень верности, талисман мудрых.

Внутри камня горела шестиконечная звезда.

— Видишь, эту звезду? Это зубчатый сапфир. Он видит и говорит с судьбой. Мы в нашей жизни идем по тоннелю, и стен этого тоннеля не видно, то ли западня нас ждет, то ли удача. Одень сапфир, и он привлечет к тебе удачу, поможет справиться со страхом. Но берегись его пороков. Никогда не бери камня с трещиной, пятном, облачком. Это поразили его, оставили свой след беда и зло, это не просто брак, это трещина в судьбе, через которую просочится к его владельцу большое несчастье. — Старик закрыл футлярчик, и синее сияние камня угасло.

— Может чайку? — предложил он, — я не наскучил тебе?

— Нет, мне очень интересно. Я всегда думала, что это всего лишь стекляшки разного цвета.

— Не говори так! Видишь это чудо? — он осторожно взял из коробки переливчатый с радужным сиянием камень.

— Еще один изумруд? — с интересом ожидая рассказа, спросила Анна Сергеевна.

— Это опал.

Камень вдруг изменился, почувствовав тепло человеческой руки. Чем-то похожий на изумруд, он теперь излучал фиолетовый свет, как аметист.

— Возьми его!

Аннушка осторожно положила на ладонь сверкающую каплю, и камень запылал рубиновым огнем.

— Красота! — ахнула она.

— Красиво? — одними губами улыбнулся Наум, но глаза его были странно холодны и насторожены. — Это ловушка. Опал- знак беды. В нем черная сила. Он связывает человека с миром, где царит дьявол. Через него заглядывает человеку в душу мир тьмы. Никогда не дари опал, особенно если он оправлен в золото. Оправа опала- серебро. Оно сковывает злые силы, они бьются в нем и не могут овладеть человеком. Я боюсь этого камня.

А теперь мой подарок. — Наум достал изящный браслет с камнями красноватого цвета.

— Сердолик, — ласково сказал старик, — когда люди научатся пользоваться силой этого камня, мы сможем отращивать оторванные руки и ноги, новые органы для человека. Это камень регенерации. В нем скрыта могучая сила, она ждет, чтобы ее вызвали из камня.