Ты возненавидел меня

Она заставила себя сосредоточиться на работе — проверить рассадку гостей, убедиться, что вино подано правильно, проследить, чтобы каждое блюдо появлялось на столе в идеальный момент. Каждая деталь мероприятия требовала полной концентрации, и Аманда была благодарна этой суете, позволявшей хотя бы на время отвлечься от того, как её взгляд то и дело непроизвольно возвращался к столу, где Луи о чём-то оживлённо беседовал с одним из партнёров, изредка бросая короткие, изучающие взгляды в её сторону — взгляды, которые она чувствовала спиной с почти сверхъестественной точностью.

Камилла, сидевшая рядом с ним, время от времени клала руку на его предплечье жестом собственницы, отточенным годами публичных появлений в качестве будущей невесты одного из самых завидных холостяков страны, и каждый раз, замечая это, Аманда чувствовала укол чего-то неприятного, отдалённо похожего на ревность, которую отказывалась признавать даже перед самой собой.

Проблема возникла, когда один из старших партнёров делегации, мужчина лет пятидесяти с седеющими висками и покровительственной манерой общения, решил завязать разговор с Амандой, пока она проверяла порядок подачи десертов.

— Вы, должно быть, местная знаменитость, — заметил он с улыбкой, которая показалась Аманде излишне фамильярной. — Такая красивая девушка, работающая хостес в подобном заведении. Странно, что вас ещё никто не увёл под венец.

Аманда вежливо улыбнулась, привыкшая к подобным комментариям от гостей, выпивших чуть больше положенного.

— Благодарю за комплимент, но моя работа — единственное, что меня сейчас интересует, — ответила она дипломатично, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы закрыть тему.

Но мужчина, разгорячённый вином, не унимался.

— Луи, — окликнул он через стол, и сердце Аманды похолодело от осознания того, что сейчас произойдёт что-то, чего она никак не сможет контролировать. — Ты только посмотри на эту красавицу. Не находишь ли ты, что она заслуживает лучшей доли, чем разносить закуски богачам?

Взгляды всех присутствующих за столом устремились на Аманду, и она почувствовала, как краска стыда заливает щёки под этим коллективным вниманием.

Луи медленно поднял взгляд от своего бокала вина, и то, что Аманда увидела в его глазах в тот момент, заставило её замереть — там была не жалость, которую она ожидала, а нечто гораздо более жестокое, тщательно контролируемая, холодная ярость.

— Некоторые люди, Ричард, — произнёс он размеренно, растягивая каждое слово с той намеренной медлительностью, которая всегда предшествовала его самым разрушительным репликам, — сами выбирают путь, на который встают. И некоторые пути ведут туда, где заслуживаешь оказаться, вне зависимости от того, насколько привлекательно выглядишь.

За столом повисла неловкая тишина. Даже Ричард, инициировавший неудачную шутку, слегка поёжился под тяжестью явной жестокости, скрытой в этих словах.

— Луи, — тихо, но предостерегающе произнесла Камилла, кладя руку на его рукав, и впервые за весь вечер в её голосе прозвучало неодобрение, направленное на него самого, а не на Аманду.

Но Луи, казалось, не заметил предупреждения невесты, продолжая смотреть на Аманду с выражением, в котором смешивались презрение и что-то ещё — что-то, слишком похожее на боль, чтобы быть простой холодностью.

Аманда почувствовала, как внутри неё что-то надломилось — не от слов Ричарда, безобидных, хотя и бестактных, а от осознания того, с какой лёгкостью Луи воспользовался возможностью нанести ей новую рану, публично, при свидетелях, не задумываясь о последствиях.

— Прошу прощения, мне нужно проверить кухню, — произнесла она ровным голосом, хотя внутри всё кипело от унижения, и поспешно покинула террасу прежде, чем кто-либо успел заметить блеснувшие в её глазах слёзы.

Она нашла убежище в тёмном служебном коридоре за кухней, прислонившись спиной к прохладной стене, пытаясь восстановить дыхание и вернуть себе профессиональное самообладание, которое, казалось, покидало её каждый раз, когда Луи находился поблизости.

— Аманда.

Голос за спиной заставил её вздрогнуть. Луи стоял в дверном проёме, его силуэт освещался тусклым светом коридорной лампы, а выражение лица, впервые за весь вечер, было лишено привычной холодной маски.

— Что тебе нужно? — устало спросила она, не оборачиваясь полностью.

— Я… — Он замолчал, будто слова застряли где-то в горле. — То, что я сказал там, за столом. Это было лишним.

— Лишним, — эхом повторила она с горькой усмешкой. — Ты назвал меня существом, заслуживающим унижения, перед всей своей делегацией, а теперь называешь это «лишним»?

Он сделал шаг ближе, и Аманда почувствовала, как воздух в узком коридоре словно наэлектризовался от его присутствия.

— Я не знаю, что со мной происходит с тех пор, как увидел тебя снова, — тихо признался он, и в этом признании было больше искренности, чем во всех предыдущих его репликах за последние три дня. — Каждый раз, когда я вижу тебя, часть меня хочет вспомнить, каково это было — доверять тебе безоговорочно. А другая часть напоминает мне обо всём, что случилось после.

— Ты веришь не в то, что случилось на самом деле, Луи, — тихо произнесла Аманда, поднимая на него взгляд, полный усталости и застарелой боли. — Ты веришь в то, во что тебя заставили поверить.

Их взгляды встретились в полумраке коридора, и на мгновение — всего на одно короткое мгновение — время будто остановилось, вернув их обоих на пять лет назад, к той версии друг друга, которая ещё умела доверять безоговорочно.

Затем откуда-то из зала донёсся звук аплодисментов — очевидно, кто-то произносил тост, — и момент рассыпался так же быстро, как возник.

— Мне нужно вернуться, — произнёс Луи, отступая на шаг, будто внезапно осознал, насколько близко подошёл к какой-то невидимой черте.

— Конечно, — ответила Аманда, отворачиваясь первой, пряча от него выражение собственного лица, в котором смешались слишком много противоречивых чувств, чтобы она могла позволить ему их увидеть.

Он ушёл, оставив её одну в тёмном коридоре, слушать удаляющиеся шаги и биение собственного сердца, которое отказывалось успокаиваться ещё очень долго после того, как терраса вновь наполнилась звуками вечеринки, продолжавшейся так, будто ничего не произошло.

Аманда вернулась к своим обязанностям спустя несколько минут, тщательно поправив причёску и стерев с лица малейшие следы недавних слёз, но весь остаток вечера прошёл для неё будто в тумане. Она автоматически улыбалась гостям, координировала подачу десерта, отвечала на вопросы персонала, но часть её сознания оставалась в том тёмном коридоре, снова и снова прокручивая слова Луи — «часть меня хочет вспомнить, каково это было доверять тебе безоговорочно».

Когда мероприятие наконец закончилось, и последние гости делегации разошлись по номерам, Софи нашла Аманду убирающей забытые бокалы с террасы.

— Ты выглядишь так, будто увидела призрака, — заметила подруга, забирая у неё поднос с посудой.

— Возможно, так и есть, — тихо ответила Аманда, глядя на теперь уже пустую террасу, где несколько часов назад разыгралась сцена, перевернувшая что-то глубоко внутри неё. — Призрака того, кем мы могли бы стать, если бы всё сложилось иначе.

Софи ничего не ответила, лишь крепче сжала плечо подруги, понимая, что некоторые раны требуют не слов утешения, а простого молчаливого присутствия рядом.

Ричард, виновник неловкой сцены за ужином, поймал Аманду у выхода, прежде чем она успела скрыться в служебных помещениях, и, отрезвевший настолько, чтобы осознать неуместность собственной шутки, пробормотал извинения с искренностью подвыпившего, но не злонамеренного человека.

— Простите, если я поставил вас в неловкое положение, — произнёс он, слегка покачиваясь. — Не знал, что у вас с Кингсли какая-то история.

— Всё в порядке, — вежливо ответила Аманда, хотя внутри всё ещё бушевала буря непрожитых эмоций. — Спокойной ночи.

Она ушла, не дожидаясь дальнейших извинений, чувствуя, что ещё одна минута подобного разговора окончательно истощит те скудные остатки самообладания, которых ей едва хватало, чтобы продержаться до конца этого бесконечного вечера.

Г